Текст книги "Четыре Времени Мира. Город (СИ)"

Автор книги: Ярис Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Он с трудом удержался от рыка и прикусил губу чтобы не выдать себя – слишком долго сидел в одном положении, все сильно затекло. Вместе с чувствительностью к мышцам возвратилась боль и крайне неприятное покалывание во всем теле, но это мелочи: умея манипулировать химическими и физическими процессами своего тела, снять эффект не составит труда. Пленник не двигался и не открывал глаз, но его разум совершал феноменальную работу с телом. Мышцы начали подрагивать – все в порядке. Небольшое обезвоживание, ничего страшного.

После звона колокольчика, тени поспорили, кого отправить наверх разведать ситуацию. Их осталось тринадцать, и каждый хотел, наконец, вынырнуть из темных подземелий наверх, за глотком свежего воздуха. К тому же разведчику полагалась внеплановая пища: рискованно было отправлять на встречу с чужаком тень, которая не сможет с ним справится. Придется частично нарушить указание вожака во имя общего дела.

В результате долгого спора на высоких тонах самый большой, самый злобный из всех, угрожая раскрытой пастью с острейшими зубами, убедил сородичей отправить наверх именно его. Высоченный плечистый хищник тут же отправился выбирать себе кого–то из спящих, чтобы пополнить силы. Гаркан напрягся: если тень выберет его, то придется защищаться, и это лишит его преимущества перед остальными тенями, те сразу поймут, что на них напали, а если кого–то другого, то жертва может умереть, а он дал ей слово – спасти всех пленных без исключения.

Он решился раскрыть глаза, чтобы оценить обстановку. Довольно темно, но кое–что все–таки можно рассмотреть. Сквозь матерчатую ткань в крупную сетку он мог видеть силуэт врага. Вот он приближается, выбирает. Вздуваются широкие ноздри, тень, не торопясь, ищет самый соблазнительный кусочек. Остановился перед ним, приподнял тряпку.

Пятьдесят третий мог слышать, как охранник дышит: прерывисто, нервно, с предвкушением. Пленник старался не выдавать себя ничем. Дыхание его было тихим и мерным, не дернулся ни один мускул. Тень выбрал иную жертву, светловолосую эйру. Гаркан почти упирался лбом в её мягкие волосы. Тень подхватил спящую девушку на руки и вытянул перед собой, раскрывая чудовищную пасть, впиваясь в её плечо жуткими зубами, кромсающими плоть как масло. Он не собирался её пить, оставив в живых, он собирался сожрать её заживо. Как только пленник это понял, начал действовать. Тень успел сильно ранить беззащитную пленницу, но не убить – чей–то кулак врезался в под колено ломая пока еще хрупкие кости. От неожиданности тень охнул, упал на и выпустил истекающую кровью безвольную жертву из рук. В ту же секунду вторым ударом тени свернули нос. Но хищник был сильным и живучим и вцепился в горло обидчика. В неярком свете факела сверкнула красная кожа его противника. Одной рукой тот вцепился в руку тени, нажимая на локтевой сустав, другой, опираясь, в грудь хищника, не давая ему использовать чудовищные челюсти.

Возню и шум услышали другие тени.

– Чего ты там так долго возишься? – вопросительно крикнули издалека. Тени не видели происходящего, они сознательно устроили свой лагерь ровно под подъемом наверх, в лавку, чтобы хоть как–то ощущать свежий воздух. пленников же держали существенно дальше, в ответвлении подземного коридора, что начинался с подвала лавки. Тени частично разрушили кирпичную кладку, которая отделяла подвал от подземных катакомб,так что видеть драку они не могли, но хорошо слышали звуки. Проснувшийся пленник боролся с тенью, кувыркаясь в вонючей луже, ожесточенно и молча, практически не выдавая себя, тень же, бросив все силы на устранение неожиданного противника, не догадался позвать на помощь сразу же. Это его и сгубило. Тени почти удалось побороть сопротивление пленника, он выбил руку, что не давала ему покончить с пленником одним укусом, и совершил вторую ошибку, перестал его душить, вместо этого вцепившись клыками в шею. Тут же одним точным ударом пленник размозжил своему тюремщику голову, за секунду до того, как на его горле сомкнулись жуткие челюсти. Тело тени обмякло и распалось комьями пепла. Обнаженный пленник приказал своему телу начать затягивать многочисленные ранки на шее от касания теневых зубов, и быстро натянул на себя одежду убитого. После бегло осмотрел раненую эйру. Ей срочно нужна была помощь врачевателя, мучитель вырвал у нее плечевой сустав, сломал ключицу, серьезно порвал мышцы, кровь текла рекой, смешиваясь с остальными жидкостями теплокровных тел, которых на полу было в достатке. Пленник не мог ей помочь, ничего не смысля в врачевании, но медлить не стоило. Постаравшись перевязать рану, пустив на бинты её собственное платье, он натянул коричневый капюшон на глаза и спрятал руки поглубже в рукава. Ему нужна всего пара секунд, чтобы подобраться к остальным поближе, а ярко–красная кожа выдала бы его мгновенно. К счастью, ростом и комплекцией он был похож на почившую тень. Разве что чуть ниже и несколько худее.

Тени в лагере не сразу заметили подмену. Они логично заключили, что их сородич просто загрыз пленного и таким образом приобрел «новый» запах. Даже пошутили, якобы тень выпил «того краснорожего», хотя Кирсан пожелал оставить этого пленника для себя. Пятьдесят третий неразборчиво огрызнулся, и, подхватив в лагере два длинных ножа и фонарь с иридами, отправился наверх – к люку в лавку. Он прошел пол пути по каменной лесенке и швырнул фонарь вниз.

Стеклянная колба разлетелась осколками, высвобождая газ, в котором жили крохотные светящиеся создания вместе с ними самими. Газ, едкий и тяжелый, не поднялся наверх, где стоял предусмотрительный пленник, а растекся сизым маревом по подземелью. Тени стали кашлять и задыхаться, не понимая, что произошло, на шум стали подходить те, кто отправился в дальние части подземелья. Ириды разлетелись в стороны прекрасным разноцветным облачком искорок, но тут же попадали вниз и погасли, умирая – обычный воздух был слишком неподходящей для них средой – а следующими стали умирать тени: гаркан, задержав воздух в легких, спрыгнул вниз и методично, орудуя двумя ножами, превратил в кучку комковатого пепла сразу троих обескураженных теней. Газ понемногу рассредотачивался по подземелью, тени довольно быстро протирали слезящиеся глаза, и вступали в бой, криками подзывая остальных. Они пытались опрокинуть бойца и просто запинать его ногами все вместе, но тот вертелся как юла, сворачивая шеи, проламывая черепа. Одного он убил, просто швырнув со всей силы о каменные ступеньки. Позвоночник сломался с неприятным хрустом.

Тени были ослаблены недостатком питания, крепость их костей и мышечной ткани (точнее того, что заменяло им ее) напрямую зависела от наполненности чужой кровью. Краснокожий гаркан был действительно превосходным бойцом, но не справился бы, будь среди теней хоть один недавно перекусивший. Более того, положительный исход боя между ним и тенью в полной силе в ближнем бою один на один, был отнюдь не предопределен.

Он схватился с одними из опаснейших хищников Города и победил только благодаря ловкости, смекалке и живучести. Под конец горячего боя, гаркан был весь в крови – собственной, чьей же еще, – изорвана одежда, живого места нет от ран, ссадин и царапин, в боку торчит небольшой стилет – один из теней оказался умнее других и метнул его издалека, прежде чем вступить в ближний бой. Эти тени перевозили пленников, а не оружие. К счастью, они в большинстве своем предпочитали атаковать врага как животные хищники – зубами, повинуясь древнему инстинкту. Именно все эти факторы, да и фокус с фонарем позволили ему выжить и дать шанс на спасение другим.

Игнорируя боль и кровотечение, краснокожий, стиснув зубы, вытащил стилет, который к счастью не задел ничего жизненно важного, и поднялся по лестнице, отдыхая на каждой ступеньке. Теперь надо было убедится, что он верно истолковал знак. Он осторожно, стараясь не шуметь, приоткрыл люк и посмотрел на тех, кто обыскивал лавку. Увидев подошвы незнакомых врачевательских ботинок он напрягся, но когда услышал голос Кирстен – успокоился, и вернув люк на место, спустился вниз. Воитель потянул несколько раз за шнурок, чтобы колокольчик в лавке снова зазвонил, и отправился к остальным пленникам. Он обошел их и устроился позади всех, разумно заключив, что пусть обнаружившие их перво наперво бросятся к раненной эйре. А он и сам себя подлатает. Не в первый раз.

Как Зорон и думал, вывеска была лишь прикрытием. Внутри оказалось, что лавка давно заброшена, но туши закрывали обзор, с улицы через витрину этого не было видно, на что и рассчитывали тени. Но тени ли? Зорону пока просто невероятно везло, все события выстраивались в ровную череду, ни одной ошибки, ни одной неудачи! В лавке могли сидеть несколько очень злых охранников, что разделались бы с людом и тенью без труда, но их не оказалось. Может спугнули грифойдеры? Их крики и команды, координирующие действия, раздавались с улицы.

Неужели пленников оставили без охраны? Но нет. Его чутье начало приходить в норму. Ощущение «молоточков» чуть стихло, а взамен на просто нахлынула волна чужой боли. Он не мог определить откуда точно, но скорее всего снизу. Стены магазинчика были тонкими, а вот пол, судя по всему, толстенным, раз он даже не мог определить, кто находится внизу и один ли он.

– Здесь раненый! Давай, помогай мне найти, – Зорон искал люк или другой ход, хотя пол, сложенный из деревянных ромбов, казался цельным. На корточках обыскал каждый метр. Лавка внутри оказалась совсем крохотной: торговое помещение, пыльное, покрытое мусором, где краска на стенах осыпалась от старости, и склад, заваленный старой мебелью, да так, что даже шага внутрь не ступишь. Вероятно, раньше тут торговали именно ей, иначе откуда бы взялось такое количество старых стульев без ножек, тумб и шкафов? Пахло гниющим мясом, пылью и копотью. Когда они вдвоем с большим трудом подняли тяжеленный старый гобелен, судя по всему от старости креплений и под собственным весом рухнувший со стены на пол, то обнаружили на полу длинные царапины, ведущие в сторону склада.

– Воронов тмин не дает мне ничего учуять, – нахмурилась Кирстен, обшаривая помещение – И зачем людам выращивать эту гадость?

– Отгоняет паразитов, – пожал плечами доктор, внимательно изучая следы на полу. Чужая боль накатывала волнами, стихая. Неизвестный раненый либо умирает… либо? Поправляется? Как странно… может ранена тень? В любом случае стоило проверить.

– Действительно отгоняет, – хмыкнула Кирстен самокритично. – Так и хочется поскорее сбежать.

– Смотри! – наконец понял Зорон. – Будучи владельцем магазина, ты бы стала портить дорогой пол, так небрежно волоча мебель?

– Ты намекаешь на то, что свалку тоже устроили мои сородичи? – хмыкнула Кирстен и заглянула на склад.

– Именно! Чтобы замаскировать люк вниз. Пыли в магазине намного больше чем тут, да и мебель совсем не похожа на вид здешних домов – простые стулья, грязные, потрепанные полки. Продавая такой ширпотреб на Площади, где живут сплошь богачи да важные шишки, магазин бы быстро разорился.

– Ну, как видишь, дела у них не очень–то идут, – фыркнула Кирстен, случайно поддевая носком туфли край гобелена. Поднялось облачко пыли и тень чихнула. – Надо же, магазин замаскированный под мебельный, который подделан под мясную лавку. С ума сойти! Спорю на все, что угодно, это придумал дядюшка. У остальных хитровыделанности просто не хватило бы. Только как мы проберемся туда? Мне уже силенок не хватит разобрать этот завал, – тень смерила критичным взглядом гору старой мебели. Она казалась совершенно цельной: весь дверной проем был плотно заложен стульями и прикрыт дверцей шкафа. Неужели эта комната действительно забита мебелью от пола до потолка?

– Ну им же надо как то выходить… – Зорон потянул за спинку одного из стульев. Конструкция угрожающе зашаталась.

– Там сзади пустота! – догадалась Кирстен – Вороновы перья! Да я почти восхищаюсь этим придурком Кирсаном!

– Все еще не возникло желания перейти на сторону «победителей»?

Доктор искал способ вытащить один из стульев, и не погрести при этом себя и тень под старыми деревяшками. Толкать баррикаду вовнутрь он не решался: мало ли, что там?

– Я поздно одумалась, – вновь фыркнула Кирстен на ехидный вопрос. – Теперь могу перейти к своим только как пепел в банке. Думаю, Кирсан посадил бы туда цветочек, мило бы вышло. Главное, только не этот мерзкий тмин!

Они оба замерли там, где стояли. Со склада прозвучал сначала очень четкий стук, а после над дверью дернулся колокольчик. Знак? Приглашение? Просьба о помощи или объявление тревоги?

– Ох, великая тень! – произнесла Кирстен гневно и с размаху ударила кулаком куда–то в середину загораживающей путь баррикады. Конструкция зашаталась и рухнула с жутким грохотом, к счастью, во внутрь а не на них. – Ворон! Кажется я палец сломала.

– Там наверняка какой–то кусок свободно вынимался, не затрагивая другие деревяшки, – укоризненно произнес Зорон, бросаясь разбирать завал.

– Вечно вы, люди, все усложняете, – пожала плечами тень.

Как можно быть такой безответственной?

Люк нашелся сразу же – под упавшей дверцей шкафа. Зорон потянул вверх за край, чтобы открыть и почувствовал, что для этого фокуса понадобится немалая сила. А как же его открывали тени? Хм. А если вот так?

Кирстен стояла рядом и порывалась помочь, но доктор справился сам. Простой механизм открывался не вверх а вбок, и довольно–таки легко. На сдвинутом люке виднелись отпечатки окровавленной пятерни, а из темного колодца тут же ударила в нос концентрированная вонь: смесь крови и мочи, и еще чего то, что Зорон пока не мог распознать.

– Он что, в канализацию ведет? – изумилась Кирстен, морщась от запаха.

– Сейчас узнаем.

Доктор достал из сумки маленький фонарь, и потряс его, чтобы всполошить заснувших в темноте иридов. Голубовато– зеленый свет осветил каменную лестницу, ведущую вниз. На ней тоже были отпечатки крови. Спускаясь по лестнице быстро насколько мог, Зорон пропускал ступеньки. Его в тот момент совсем не волновало, что ждет впереди. Здесь был окровавленный горожанин, и он обязан его спасти, никак иначе. Кирстен что–то кричала позади, но доктор уже спустился, и теперь, словно грифон, обследовал место, в котором оказался. Лагерь, брошенный. Как только он спрыгнул с последней ступеньки, ноги утонули в непонятной субстанции. Мягкий желтоватый пепел почти сплошным слоем устилал пол подвала, в котором он находился. Что это? Не похоже ни на какое, виденное им ранее вещество.

Он осторожно коснулся субстанции и перетер её в пальцах. Порошок – легкий, воздушный, слегка комковатый. Зорон решил оставить эту загадку на потом и, оставляя на желтоватом «снеге» отпечатки сапог, отправился вперед. Здесь словно бойня произошла: на винных бочках – следы крови, на полу валяются разрозненные предметы одежды, причем в большом количестве. Такое ощущение, что таинственные незнакомцы сбрасывали с себя одежду, посыпая друг друга странным веществом, а после испачкали кровью все, что могли, и скрылись без следа. В воображении тут же заплясали странные картины весьма неприличного вида, и он постарался их прогнать. Некогда строить догадки! Но, где же пациент? Выслеживая по кровавым следам, словно ищейка, он дошел до дыры в стене – помешанные на конспирации тени не стали её маскировать, видимо не думали, что кто–то пройдет так далеко. Сзади послышался шум – это Кирстен наконец спустилась следом за ним. Зорон уже отошел далеко и не видел, как лицо её при виде покрытого пеплом пола искажается сначала ужасом, а после болью. Она опустилась на одно колено, погрузила пальцы в пепел и начала тихо шептать, истово, быстро. Что–то о прощении, и о тех, кого не уберегла. После вытерла слезы рукавом бархатного платья, которое в последние дни пережило очень многое, и вряд ли подлежало восстановлению, и пошла за доктором, приподняв подол, стараясь как можно меньше наступать на желтый пепел.

Зорон тем временем уже прошел довольно далеко по извилистому коридору. Источник тошнотворного запаха приближался. Его чутье вело себя очень странно, но он, наконец, мог примерно предположить, что ждет впереди: много живых, теплокровных. Спящих? Но увиденная картина потрясла его настолько, что много позже, он часто видел её в кошмарах. В большой каменной камере лежали вповалку несколько десятков людов, эйров, и разнообразных полукровок, в луже собственных экскрементов, безвольные, частично раздетые.

Как куски мяса на бойне.

У Зорона затряслись руки от ярости. В этот момент он готов был лично предать самой болезненной смерти того, кто сотворил это зверство. Вот почему я не чувствовал их на Площади! Погруженные в явно неестественный сон, они не осознавали, насколько плохи их дела.

Поминая Ворона, теней и их половые связи между собой, доктор кинулся к спящим, и его вниманием тут же завладела окровавленная эйра. Она лежала впереди, перед всеми, и умирала, даже не осознавая этого. Рана, разворотившая плечо девушки, была чудовищной. Он коснулся уха эйры – теплое, она жива! Распотрошив сумку, в которой хранились набор первой помощи и сделанная неделю назад вытяжка из альгамы, он полностью сконцентрировался на травмированной девушке. Совсем ребенок, неровно обрезанные светлые волосы, тонкая детская шейка… Какая нелюдь подняла руку на нее? Впрочем, он знал, какая.

Он услышал, как Кирстен тихо вошла и встала позади.

– Помощь! Зови! Немедленно! – на секунду обернувшись, гаркнул Зорон на нее. Глаза тени расширились, белая, как полотно, она вздрогнула, кивнула и скрылась в темноте. Он же стянул с себя рубашку, чтобы порвать на перевязку. Кто–то явно пытался оказать эйре первую помощь, очень грубо и непрофессионально, но это, похоже, спасло ей жизнь, дав драгоценные минуты, чтобы найти ее.

Молодая тень, как вспугнутая охотниками лань, металась по Площади. Светловолосый человек, тот самый, убивший близнецов–теней, пытался прорваться к ней, но грифойдеры замкнули оцепление и не пустили его на Площадь. Он помахал рукой и ушел в сторону прилегающих к Площади улиц. Кирстен поняла, что осталась без прикрытия, нужно было срочно придумать новый выход.

Она была напугана. Взгляд юного, немного нескладного доктора Зорона шокировал ее. Девушка чувствовала слабость в коленях, что было очень по–человечьи.

В его зеленых, пылающих бешенством глазах было нечто большее, чем гнев. Такого лица, таких светящихся глаз она никогда и ни у кого не видела ранее. Словно сам Ворон пришел из небытия, чтобы стереть её в порошок за все прегрешения расы теней!

Кирстен бросилась к ближайшему грифойдеру и схватила его за рукав:

– Скорее, пожалуйста, там люди! Умирают!

Но в ответ к её шее прикоснулось острие фоя. Грифойдер распознал в девушке теневого монстра.

– Не ты ли этому виной, тень? – Смуглый взъерошенный грифойдер в наспех застегнутом кителе, сразу заподозрил представительницу враждебной расы в соучастии происходящему бедламу. Отчасти он был прав. Смерть тени в толпе никто бы не заметил, а грифойдер не был особо чутким. Хоть эта удивительная способность и была общерасовой для людов, но у всех проявлялась в разной степени. У кого меньше, у кого больше. Люди с наиболее развитым и тонким чутьем становились магами, переходя на уровень выше обычных смертных. Совсем как обладание голосом: у всех он есть, но хорошо петь могут немногие.

У грифойдера не было ровно ни одной причины не убивать подозрительную тень на месте. Учитывая происходящее, обычные законы временно не действовали. Второранговые выдали приказ задерживать всех подозрительных на месте.

Грифойдер облизнул пересохшие губы:

– Знаешь как легко фой¹ снесет тебе голову? – Военный всем сердцем ненавидел теней, столько бед принесших Городу и его семье в войну.

Кирстен замерла, не зная, что ей делать. Умную и ловкую тень застали врасплох, выбраться из захвата фоем было практически невозможно – это не меч. Острые края крюка касались кожи девушки, и она лихорадочно обдумывала, как спастись. Грифойдер, явно из человеков, и он на грани нервного срыва, на грани убийства!

Но Кирстен повезло. Кошка была благосклонна к девушке.

– Грифойдер шестого ранга Аркан, успокойся! – сверкнуло лезвие, и другой грифойдер выбил рукоять из руки сослуживца, не травмировав девушку. Кирстен схватилась за горло, словно пытаясь защитить от уже отбитого фоя. – Зверем стать хочешь? Себе жизнь поломать собрался⁈

Широкий в плечах, но довольно упитанный борода, был никто иной, как Соше Валл. Отставной командир смотрел на бывшего подчиненного с укоризной, и тот опустил глаза. Валл взглянул на тень без всякой злобы во взгляде.

– Леди², – по–старинному обратился он. – Что вы делаете на Площади? Всех гражданских давно попросили её покинуть.

«Похоже, с этим людом можно разговаривать,» – подумала Кирстен и указала пальцем:

– Там. Вон в той лавке, там горожане, много, им плохо, нужны врачеватели!

Соше Валл сощурился. Он участвовал в войне теней, даже руководил несколькими крупными операциями. Его чутье грифойдера было заточено острее любого фоя и говорило о том, что девушка не врет. А её темно–серые глаза и бледная кожа обозначали, что тень не представляет опасности для грифойдера. Недавно питавшаяся тень выглядит иначе.

– Веди, нужно проверить, – Соше оглянулся и подозвал к себе грифойдеров, включая того, что грозил Кирстен фоем: – Ты, ты и ты. За мной, – он вновь взглянул на тень. – Надеюсь, девочка, ты не приведешь нас в западню к своим сородичам. Не люблю пропускать ужин.

¹ Фой – традиционное оружие грифойдеров. Напоминает крюк с остро заточенным краем и кожаной петлей на рукояти. Фой используют не только как оружие, но и чтобы оттащить излишне ретивого грифона от пойманного им преступника, до того как судить уже будет некого.

² Леди – старинное уважительное обращение к женщине. Почти вышло из разговорной речи, сменившись универсальным «сирра».