Текст книги "Четыре Времени Мира. Город (СИ)"

Автор книги: Ярис Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава шестая. Игры хищников

Темнота казалась бесконечной и абсолютной. Он жил в темноте уже неделю – без еды, без воды, безо всякой надежды на спасение извне. Точнее жило его тело, ослабленное голодом, холодом, жаждой и постоянным сидением в одной позе – неудобной, скрюченной. Колени прижаты к подбородку, руки расслаблены, голова бессильно опущена. Разум же, не смотря на действие трав, что усыпляли сознание и делали безвольным тело, оставался вполне чистым и ясным. Практически абсолютный контроль над собственным телом – характерная особенность гаркан.

Похитители, те самые, что заперли его разум в клетке из измученных бездеятельностью мышц, знали об этом. И посему накачивали его вдвое больше других. Об остальных пленниках он знал немного. Их часто перевозили, как тюки бросая в повозки, беспомощных, бессознательных, не имеющих шанса защитится или противится жестокости изуверов. Подозревал только, что им пришлось еще хуже: вряд ли похитившие их заботились о комфорте и здоровье тех, кого пленили. Там наверняка были дети. И слабые, возможно больные. Он чувствовал тошнотворный запах экскрементов и заживо загнивающей плоти. Ужасно: низвести горожан до состояния животных, приведенных на бойню и безвольно ожидающих своей участи в луже из собственных испражнений!

Но он пока ничего не мог сделать. Время шло, положение пленников ухудшалось. Он мог лишь ждать знака извне. События, что явно укажет: час настал, пора освободить себя и всех остальных.

Он ждал.

Эта пара отличалась от других. Идущие под руку эйра и люд – явление совершенно обычное для Города. Но эти двое все же были особенными. Их встреча не особо походила на свидание, хоть пара и определенно была хороша и подходила друг другу: оба светловолосые, голубоглазые, и с чем–то таким характерным в осанке и походке – не грифойдерская выправка, но где–то близко. Еще и девушка очень выделялась среди остальных эйр и ростом, и фигурой. Если б кто–то целенаправленно следил за этими двумя, то заметил бы – их путь ненавязчиво следует за окровавленной тенью, что еле брела по переплетениям Сумеречных улиц на самой границе с Площадью.

Когда рыжий прохожий бросился к тени и подхватил её на руки, романтическая пара тут же быстро рассталась и разошлась в разные стороны, весьма скомкано закончив встречу. Чуть позже парочка вновь появилась, уже на Площади Перемирия, правда по отдельности. Вероятно, они вели беглую Кирстен до самого дома доктора. «Влюбленные», не сговариваясь, заняли самые удобные места для наблюдения – эйра забралась на крышу соседнего дома, быстро и тихо прикончив прячущуюся там тень, так что тот даже слова сказать не успел, рассыпавшись пылью по ветру, человек же занял позицию возле кофейни «Золотое яблоко». Дом сирры Тана просматривался оттуда просто замечательно. Как, собственно, и Мэрия.

Позже Зорон иногда задумывался, что именно заставило его так мгновенно и слепо поверить тени по имени Кирстен? Его наивность пригородского простачка? её очарование, умение вызвать сочувствие собеседника и острое желание помочь? Полное незнание неписанных правил Города Сумерек, в том числе и правила «никогда не доверяй тому, кто питается твоими сородичами»?

Он не знал. Временное умственное затмение, и вот, некогда абсолютно инертный ко всему, кроме работы, флегматичный и тяжелый на подъем доктор Зорон, увлеченно ищет варианты для спасения целого огромного Города так, словно реально может чем–нибудь помочь. Они спорили до хрипоты часа полтора. Кирстен, кругами двигаясь по холлу, яро и упорно убеждала его поскорее покинуть Площадь Перемирия. Он же, игнорируя её яростные выпады о Зороновой глупости, что погубит его и Марка, искал лазейки для срыва «теневого переворота». Думать, когда рядом с тобой, сходит с ума от отчаяния черноволосая зубастая фурия, очень непросто, но к кое–каким выводам ему прийти удалось.

– Для начала нужно понять, что хотят твои сородичи, – Зорон хмурил лоб, сидя на первой ступеньке лестницы.

Когда Марк заворочался, Кирстен тут же отправилась наверх, и доктор последовал за ней. После они вновь спустились, но до кухни так и не дошли, оккупировав последние лестничные ступеньки.

– Думаю, я достаточно точно обрисовала, что именно они хотят, – Кирстен раздражало упрямство собеседника. Зорон уже выслушал множество гневных эпитетов в свой адрес, и, пока тень отдыхала перед следующей попыткой наставить его на путь истинный, мог поразмышлять вслух:

– Послушай, допустим, у теней есть какие–то подходы или способы проникнуть в Мэрию о которых мы не знаем, – Кирстен кивнула, подтверждая данный факт, и он продолжил: – Еще мы не знаем, когда именно все произойдет, знаем только, что на днях.

Тень фыркнула:

– Под Площадью масса подземных туннелей и переходов, все это знают. Ведут ли какие то из них в Мэрию – вот это под вопросом. Но в любом случае мы ничего не можем сделать, а ты упрямо не хочешь следовать моему совету, зачем–то упираясь в свою родословную! Только, пожалуйста, не начинай снова это перечисление, иначе больше не сдержу себя в желании перегрызть тебе горло, доктор!

Тень хищно прищурилась, и Зорон понял, что несколько переусердствовал в описаниях всех своих знаменитых предков и их великих деяний, пытаясь пояснить, по какой причине не может поступать в данной ситуации как здравомыслящий и разумный человек.

– Допустим, все это так. Но есть маленькая неувязочка. Где именно тени будут брать э–э–э… пищу? Чтобы регенерировать раны? Мэрия – самое охраняемое здание в Городе Сумерек. Ты сказала, что их довольно–таки много. Им нужно питаться. Столько теней долго и незаметно прятать на охраняемой Площади Перемирия вряд ли получится, да и попасть незаметно такой толпе внутрь, тоже. Им в любом случае придется вступать в бой с мэрийской стражей. Я видел этих ребят вблизи: зрелище впечатляющее. А ведь надо учитывать, что на переполох тут же сбегутся с соседних улиц все грифойдеры Площади.

– Хм–м, – впервые Кирстен задумалась над словами Зорона. – Тени сильны, практически неуязвимы и быстро регенерируют только первые часы после… – она так же как он, запнулась перед формулировкой «поедания людей» и заменила на более корректное, – питания.

– Кровь нужна свежая? – уточнил любознательный доктор.

– Живая. Собственно, пойдет и плоть, – ответила Кирстен задумчиво, и у Зорона комок тошноты подкатил к горлу. – Никаких концентратов или заменителей. Ничто не заменит живого теплокровного, – тень посмотрела на него. – Не зеленей так, врачеватель, я и так знаю, что с позиции людей мы, наверняка, омерзительные чудовища.

– Но есть же те, кто живет в мире с горожанами? Никого не калеча и не убивая?

– Есть, – вздохнула Кирстен. – И это единственная причина, по которой я все еще слушаю тебя.

– Им нужны люди. Причем люди живые.

– Интересное размышление, – Кирстен задумалась. – Это цинично и вполне в духе Кирсана, приволочь с собой теплокровных, а перед штурмом вытянуть из них все до капельки. Ты представляешь, что могут натворить тени в полной силе? – Кирстен задумчиво посмотрела на свою ладонь. – И вправду, глупо пытаться захватить Селену будучи в обычном, полуголодном состоянии. Мы слабы, если в нас мало человеческих… – она вновь помедлила, – частиц. Кости ломаются, как сухие ветки. Убить такую тень не составляет проблем, тем более для обученного воевать. Да, ты прав. Теням нужны живые теплокровные. И довольно много.

– Пытаться поймать кого–то на месте? Нет, глупо. Переполох, паника, вооруженная охрана, – Зорон размышлял вслух. – Добровольцы? Те, что придут вместе с ними?

– Сомневаюсь, что такое количество сумасшедших самоубийц наберется даже в Полуночи. Те, кто имеет дела с тенями, обычно рассчитывает на торговый интерес или на нашу способность убивать без последствий¹. Но вряд ли кто–то из теплокровных согласится пожертвовать собой ради идеи возвышения Кирсана и теней над прочими расами, – хмыкнула Кирстен

– Значит, остается один вариант – пленные жертвы. Тащить с собой перед штурмом? Накладно и слишком явно… может… может их спрятали где–то тут, на Площади?

От одной мысли, что где–то рядом с его домом безумные твари, одержимые жаждой власти и уничтожения, удерживают ни в чем не повинных горожан, у Зорона выступил холодный пот на спине.

– Хм–м–м… – Кирстен задумалась. – Весьма… вероятно.

– И ты хочешь, чтобы я при таком раскладе бросил все и уехал? – теперь выходить из себя начал уже врачеватель. – Мы не можем обратиться в Мэрию, не можем к Наместнику, наследницы Трой тоже недоступны. Грифойдеры нам скорее всего не поверят, а твоя матриарх непонятно как среагирует. Неужели нет никого, кто мог и хотел бы помочь?

Зорон чувствовал, что сошел с ума. Если все, что говорила тень – правда, то ему нельзя вмешиваться в большую политику. Безумец! Пусть этим занимаются те кто должен: Наместник, Трой. Что может сделать один пригородской врачеватель?

У Зорона–старшего наверняка были связи, его приняли бы сразу же по приезду. Он мгновенно бы собрал и поставил на уши весь Город. А младший ни с кем не знаком, кроме вот этой тени, и спящего наверху ямчанина. И почему я не может просто оставить все на самотек? Точно, безумие…

Отец–таки швырнул его в самую бурю, и, даже прячась за стенами дома Тана, юный доктор не смог её избежать. Но он, как и убеждал тень, был Зороном. А род Зоронов – история упрямцев и упрямиц, что вечно лезли в самое болото, не думая о последствиях, а лишь о тех, кого могли спасти.

– Этот день определенно стоит назвать «днем необыкновенных встреч» в моих будущих мемуарах!

Зорон вздрогнул. Его отец разговаривал громко, но голос сынка мукомола, хоть и проигрывал папашиному в громкости, но выигрывал в тембре и так сказать слышимости. Низкий, просто–таки клокочущий бас, что абсолютно не вязался с внешностью, но пробирал до косточек, эхом отдаваясь в черепной коробке.

– А я предлагал дать ему снотворное, – хмыкнул доктор, отвлекаясь от печальных дум.

– Как себя чувствуешь, Марк? – тень посмотрела на рыжика с улыбкой. Надо же, к нему она обращалась по имени!

– О великая сирра, властительница моих снов! – Зорону показалось, или стекла слегка задрожали в оконных рамах. – Счастью моему нет предела, что моя крошка беспокоится обо мне!

Крошка? Кирстен была выше чудика на две головы и, как предположил Зорон, спокойно сожрала бы его целиком за пару часов. Облаченный в халат доктора, который по причине разницы в их росте подметал пол, Марк чинно спускался по лестнице вниз, сопровождая этот процесс вдохновенной речью. Зорон бегло оглядел пациента – вполне крепкий и цветущий – и, уверившись в его полном здравии, с чистой совестью предался раздражению. Ну вот, опять трогают его вещи!

Пока доктор переживал о порче своего имущества, что началось с чашки, его принудительно схватили в объятия и крепко сжали.

– Друг и брат Зорон! Как я рад видеть тут твою кислую мину! О, видала, Кирс? – обратился он к тени. – Это мой лучший друг! Ты не смотри на то, что он такой задохлик, но человечище! Просто мировой человечище! Я как проснулся наверху… – он сделал паузу, прижав пухлый палец к губам, – так сразу и решил – похитили меня нелюди, меня и мою крошку! Но узнал вещички нашего докторишки – и все, как от сердца отлегло! Это самый лучший парень на всю Яму! Вот смотри, Кирс, я как–то ядовитую занозу в пятку посадил, а он меня вылечил в три минуты! Как могильщик укусил ту пятку, раздуло меня как шар! А он – оп! – и все.

Кирстен улыбнулась. Зорон же изо всех сил пытался выжить в крепком захвате и, раздумывая о своих шансах не остаться глухим на всю жизнь, полупридушенно выдавил из себя:

– И тебе, здравствуй, эээ… Марк.

– Да, что ты как не свой! – Зорона поставили обратно на лестницу и он судорожно пытался вернуть легким способность дышать. – Кирс, крошка, я знаю, как тебя спасти! Но прежде, чем я непременно побежу… победю… в общем, нанесу сокрушительную победу твоим обидчикам, мне надо заскочить в редакцию и предупредить Джерома о моем новом романе. «Побег с тенью». Я только, что придумал!

– Марк, да ты гений! – воскликнула Кирстен и бросилась обниматься со своим графоманом. – Редакция, как до меня сразу не дошло! Глупая, глупая тень!

– Ты самая умная тень на свете, даже не думай сомневаться в этом, – Марк галантно поцеловал девушку в запястье, и Зорон почувствовал себя третьим лишним. Но тут снизошли и до его персоны.

– Человек, я знаю ответ на твой вопрос. Ты спрашивал, есть ли в городе сила, которая сможет нам реально помочь. Эта сила – пресса! Городской вестник. Газета, что выходит раз в сутки, все её читают. А редактор, Джером Трой, вроде как неплохой люд, должен выслушать нас. Возможно, удастся предупредить горожан о перевороте, и власти наконец начнут действовать? Хотя бы чтоб проверить информацию!

– Джером – редкостный хитрюга, но если вам, надо что напечатать, то это только к нему. Он всех печатников и вестников Города в шелковой перчатке держит², – вставил свое слово Марк. – Кирс, я переоденусь, а после вернусь. Зорон, надеюсь в твоих вещах есть что–то приличное? Мой сюртук после пожара да всей этой беготни совсем вид потерял.

Марк поднялся наверх, а доктор, заскрипел зубами, буравя гневным взглядом широкую спину новоявленного «друга», но всё же сообразил зацепиться в речи Кирстен за знакомое слово.

– Постой, еще один Трой?

– А, это не настоящий, – отмахнулась Кирстен, развив бурную деятельность. Она аккуратно зашторила все окна на первом этаже, затем высоко подняла подол, и Зорон благовоспитанно отвернулся, потому и не заметил, как тень ловко сунула в набедренные ножны кухонный нож, после чего уточнила: – Он даже не имеет права подписываться этой фамилией. Приемыш. Приемный сын покойного братца вашей Селестины. Вроде как родственник, а вроде как и нет. Лично я с ним не встречалась, но, поговаривают, крайне деятельный теплокровный и мозги на месте. Попробовать стоит в любом случае, – Кирстен подошла к Зорону и положила ладонь на плечо. – Доктор, спасибо тебе. Может это и вправду крохотный шанс что–то изменить, но ты дал мне надежду. Всем нам.

– Один рыжеволосый горожанин явно дал тебе больше надежд, чем я, – усмехнулся Зорон, глядя ей в глаза. Показалось, или они стали светлее и серее? Словно выцвели. Нужно записать это наблюдение.

– Доктор Зорон, – Кирстен мягко улыбнулась. – Тебе мой добрый совет, человек, ты слишком быстро влюбляешься в опасных женщин. Будь осторожнее с этим.

Зорона как водой окатило. Вроде бы взрослый мужчина, а попался на своей неуместной симпатии как мальчишка. Кирстен, ожидая Марка, повернулась к нему спиной, лицом к лестнице:

– И еще один совет. Хочешь выжить – бей сытой тени в затылок, – Она на себе указала куда. – Вот в эту точку. Или в глаз. А лучше – сразу же беги. С обычной тенью, я думаю, ты справишься.

Она бросила в сторону Зорона оценивающий взгляд. Он стоял, чувствуя себя крайне неловко. Ладно–ладно, допустим, до великого воителя ему далеко, допустим, она демонстративно выбрала себе рыжего Марка. Но зачем так тыкать носом в неопытность и наивность? Как провинившегося щенка. Ужасное чувство!

Слова Кирстен значительно уменьшили симпатию Зорона к девушке. Сбросив флёр легкой увлеченности таинственной незнакомкой, он стал собранней и напомнил себе: «Я – врачеватель, и это должно быть на первом месте. Всегда».

Как только окна на первом этаже дома сирра Тана были зашторены, светловолосый мужчина, что неторопливо растягивал третью чашку ароматного кофе, встал, расплатился, и скрылся в подворотне. Эйра на крыше все это время тщательно настраивала сложной конструкции арбалет – авторский, дальнобойный и, скорее всего, основательно усиленный чарами. Она обустроила компактную стрелковую позицию и удобно расположилась за печной трубой, невидимая с трех сторон света из–за фигурного ската соседней крыши, а с оставшейся, четвертой, прикрытая пышным деревом нэсет, широко раскинувшим пушистые ветви.

Вскоре из дома, с которого не спускала глаз невидимая наблюдательница, вышли трое: коренастый, плечистый, полный мужичок с огненно–рыжей шевелюрой, одетый в вещи не по размеру, тень в бархатном несколько старомодном платье и высокий изящный темноволосый юноша с длинными собранными в хвост волосами и в целительском одеянии – характерного кроя штаны, рубаха и типичные для врачевателя сапоги с кучей шнурков и бусин. Не было лишь мантии и перчаток. Возможно, именно их юноша нес в большой наплечной сумке. Эйра внимательно рассмотрела троицу, а после молниеносно вскинула арбалет. Тихо тренькнула тетива.

Характерный звук рассекаемого воздуха. Шевельнулись листья на живой изгороди, мимо которой они шли. Зорон был абсолютно уверен: мимо что–то пролетело, и инстинктивно дернулся в сторону, толкнув Марка и Кирс. Но повторный выстрел (а выстрел ли?) так и не повторился. Компания спокойно пересекли немаленькую площадь, направляясь в сторону Мэрии. Вел, не прекращая своей болтовни, Марк. Он, несмотря на видимую грузность, изящно обходил группы прохожих, ведя спутников по весьма путанной и замысловатой траектории.

Они и не знали, что пару секунд назад были окончательно избавлены от слежки теней. После смерти тени на крыше, три оставшихся охотника на Кирстен и Марка распределились по площади. Двоих убил в толпе светловолосый парень, просто и безыскусно сломав шеи. После смерти теней не оставалось тел – они рассыпались беловато–серым комковатым порошком, который тут же унес ветер, оставив на мостовой лишь пустую одежду. Её аккуратно подобрал и захватил с собой тихий убийца. Его «возлюбленная» устранила третьего, сняв точным выстрелом в затылок с огромного расстояния. Этот выстрел Зорон и успел заметить: тень был совсем рядом, за живой изгородью.

Если бы он знал о происходящем, то его интересу не было бы предела: двое убийц, совершенно нехарактерной для этого расы! Человек, на которого не влияет проклятие зверя, и эйра, для которых и вовсе не свойственны любые проявления насилия. Да еще и такого высокого класса. Но Зорон не знал. Убежденный, что является последней надеждой целого Города, он был готов пожертвовать собой, лишь бы предотвратить переворот.

¹ На теней не распространяется проклятие Зверя, не позволяющее людям убивать себе подобных.

² «Держать в шелковой перчатке» – выражение обозначающее полный контроль над отдельным объектом или целой отраслью без проявлений явного вмешательства. «Человек в шелковых перчатках» – ловкий интриган, способный незаметно манипулировать сознанием окружающих.

Глава седьмая. Обратная сторона

Кирсашу было страшно. Очень страшно. Так, как никогда в жизни, даже когда за попытку нападения на хорошенькую девчушку, заблудившуюся в Сумерках, его арестовал и держал за шкирку разгневанный грифойдер, а он сжимался под его взглядом, маленький, трусливый, уже пожалевший о своем желании увидеть чужой ужас, чужую смерть. Сколько ему лет тогда было? Шестнадцать? Совсем еще ребенок. Кирсаш не помнил свою человеческую мать, глава клана запретил даже думать о ней. А тень привык слушаться старших.

Еще он до дрожи в коленях боялся Кирсака. Тот как то за провинность отсек мальчишке пальцы и запер в доме клана¹, исключив возможность мгновенно напитаться и быстро регенерировать. Кирсаш отращивал пальцы месяц, вытягивая последние силы из истощенного организма. К счастью, он был совсем юным, и теневое начало еще не до конца пожрало унаследованную от матери человечность. Ему удалось регенерировать, хоть под конец заключения он и выглядел как оживший скелет, обтянутый тонкой, как бумага, кожей. Тогда он впервые убил – приведенного Кирсаком человеческого мужчину. Его черты стерлись в памяти, слишком много потом было других, но он помнил яркие голубые глаза, наполненные болью и страхом.

Кирсаш слегка завидовал Кирстен: она смогла бежать из дома дважды. Первый раз это было лет пять назад. Он неясно помнил устроенный Кирстен переполох. Тогда тени не смогли изловить свою: она долго и хорошо скрывалась. Кирсаш не знал причины побега, но смутно понимал, имей чуть больше храбрости, поступил бы так же. Жизнь под началом Кирсана была такой сложной, такой бедной и трудной! И очень часто болезненной. Но другого мальчишка просто не знал, рос забитым и потому – покорным. Вот и теперь, ему приказали следить за беглой тенью – он покорно исполнял поручение. И зачем Кирстен снова пришла в дом клана, чтобы потом сбежать? Кирсаш слышал ссору между главой клана и его племянницей, и теперь ломал голову, в какие игры играют взрослые?

Он знал, что клан вот–вот обретет свободу и жить станет лучше, но смутно представлял, как это будет происходить и что будет потом. Кирсан регулярно говорил пространные речи о том, что они, клан Кирс, – самые свободные тени Города. Получается, теперь они станут еще свободнее?

Кирсаш прижался щекой к шершавой и холодной поверхности печной трубы. Он прятался на крыше, стараясь как можно незаметнее следить за площадью внизу.

Он видел вспышки красивого, яркого цвета, которому сложно было подобрать название – это его сородичи, что постарались смешаться с толпой в ожидании когда Кирстен выйдет из большого мрачного дома. Её он тоже видел, точнее её и её донора. Цветовые пятна сливались в одно и поэтому было очень тяжело определить, где именно находится девушка. Наверное, поэтому его соклановцы не пытались пробраться в дом и убить её там. А может осторожничали: Кирстен не боялась главу клана, значит была очень сильной, может даже наравне с Кирсаком.

Зашелестело листьями большое дерево позади Кирсаша. Тень успел только подумать о том, что ветра–то особо нет, повернуться на звук и в эту же секунду умер. Нож вошел через гортань. Перед тем, как все потемнело, Кирсаш успел увидеть ярко–голубые, наполненные покоем глаза девушки–эйры. Её губы что–то прошептали, и подросток успел подумать как же красивы эти глаза. Как же… и его тело осыпалось пеплом.

Кирсай и Кирсел, он и она, похожие, словно близняшки, тени, были надеждой клана Кирс. Быстрые, смелые, дети от крови двух сестер–эйр. Кирсан иногда вспоминал тех двух девушек, больно уж хороши они были. Очень редко удавалось захватить эйр. Слишком умны, хитры и часто сбегали, либо обрывали жизни после того, что совершали с ними тени, не выдержав боли и сломавшись духом, да и книжники берегли своих женщин. Но в этот раз повезло. Правда, возникли сложности с тем, как удержать их от самоубийства до родов теневых детей. Кирсан никому не отдал этих двух. Он лично убил их сразу после родов, приняв на руки своих прекрасных детей. После ошибки брата, Кирсан тщательно контролировал размножение своих подопечных и свое собственное. История с Кирстен не должна была повториться больше никогда.

Кирсай и Кирсел – неразлучная парочка. Они вызвались первыми поймать беглую девчонку, и почти выследили её в Сумерках, но той удалось напитаться новой кровью, и тени потеряли её след, хотя довольно быстро отследили снова.

Кирстен, эта хитрая человечья дочь, смогла обмануть всех своих преследователей, устроив пожар в ту секунду, когда «близнецы» уже забрались в дом, где она пряталась вместе со своим новым донором, которого зачем то оставила в живых. Кирсай сильно обжег лицо, но питаться было некогда, и теперь он терпел жуткую боль от ожога, стараясь следовать за сестрой, и не упуская её из виду. Кирсел повезло больше, будучи более ловкой, чем брат, она успела выпрыгнуть из дома прежде, чем до нее дотянулось пламя.

Кто–то из прохожих толкнул Кирсая, сестра обогнала его – буквально на пару метров, и тут же его накрыл прекрасный, лучший на свете, запах жизни, в которой он так сейчас нуждался. Сильные человеческие руки легли на плечи, после – на шею.

А потом чуть обгоревшая одежда легко упала на мостовую. Над ней, словно снег, кружился желтоватый пепел.

Кирсел почувствовала неладное сразу же. Она обернулась – и не увидела знакомого цветового сполоха за собой. Неужели Кирсай–таки не вытерпел боль и начал питаться кем–то из прохожих, заменяя уже знакомый запах на новый и чужой? Эйровское отродье, не мог он так глупо поступить! Поставить под срыв весь тщательно сработанный отцом план!

Девушка постаралась вернуться на место, где в последний раз видела брата. Тот, кто убил Кирсая, терпеливо подождал и вторую тень. Там же нашел последнее пристанище и пепел её тела.

Тень, что прятался между садовой изгородью и забором, недоумевал. Один за одним гасли «огоньки» его сородичей. Что происходит? Неужели убиты? Грифойдеры что–то заподозрили? Нет, эти пастухи теплокровного стада сначала ловят и устраивают разбирательство, а не убивают на месте. Или этот человечий Наместник Тору пронюхал о том, что замыслил клан Кирс? Кирсак был сильным, рослым и довольно умным – недаром сын женщины тени и гаркана. Когда погас Кирсаш на крыше, через целую площадь от него, Кирсак не кинулся выяснять в чем дело, напротив – занял наиболее удобную позицию, затаился и начал наблюдать за площадью. Вот того светловолосого люда он уже видел несколькими часами ранее. И, несмотря на то, что был сыт, тень даже подумывал, не сожрать ли его? Мускулистый, пышущий жизнью, как жаром из печки, теплокровный перемещался плавно и осторожно, словно дикая кошка. Достойная жертва для такого хищника как Кирсак. А что? Все равно время остальных видов приходит к концу.

Приходит время теней.

Время их клана.

Остальные кланы тут же примкнут к нему, как только узнают, что удалось сделать клану Кирс. Кирсак искренне желал в первую очередь увидеть прах старушки Норы. Слишком уж много самозванка–матриарх прожила на этом свете. Слишком многих переманила на свою сторону, сделала покорными и тупыми, поставила на одну ступень с теплокровными. Хотя нет, даже ниже – заставила просить у теплокровных! Что может быть унизительнее?

Кирсак жил еще тогда, при разделении кланов, и воевал в последней войне под предводительством Кирсана. Даже мысли об измене не возникало у него. Кирсан твердо приказал не выдавать себя раньше времени смертями, и, удержавшись от соблазна, Кирсак отвлекся от парня и продолжил выслеживать глупую девчушку Кирстен. Кто–то ведь ей помогал раньше: весь клан, включая его самого, не мог её отыскать.

(Мне кажется, эту историю надо подать раньше, когда речь об «ошибке»

По сути странная история случилась много лет назад. Редчайшее событие – два брата от одного чрева. Оба сильны, храбры, и были неразлучны, пока не поцапались из–за человечьей самки. Точнее из–за отношения к теплокровным в общем, но основой конфликта–то была людка.

Кирсолай. Клан Кирс проклял и забыл это имя за предательство расы теней. В конце последней войны неуместные взгляды Кирсолая и его способность морочить головы неумным и молодым, почти раскололи клан Кирс надвое. Этот мальчишка, недостойный своего брата, хоть и единой с ним крови, имел равное с Кирсаном право стать главой клана. К счастью этого не случилось. Кирсолай опозорил клан, совершил абсолютное безумие: женился на человечьей женщине, подражая теплокровным. Та родила ему дочь – Кирстен. После того как Кирсан поставил братца на место и покарал всех сомневающихся в истинной роли теней, как высшего хищника, тот сбежал к своей человечьей самке и ребенку. Они жили отдельно, скрываясь ото всех. Жили, пока вдруг не померли, и девчонку, как ближайшему родственнику, Кирсану пришлось взять к себе – тени своих в беде не бросают.

Только Кирстен, видно, человечья кровь в голову ударила. Негоже все–таки тени воспитываться вдалеке от дома клана: вот до чего это довело.

Кирсак заметил странные взгляды, которыми обменивалась Кирстен с некоторыми соклановцами вчерашним вечером. Так, словно вовсе не к Кирсану с повинной она пришла. Глава сказал упрятать девчонку, и Кирсак как верный кербер, стерег ее, но стоило чуть отвлечься – и в Кирсака водопадом полетело стекло. Пока тень приходил в себя, девчонка уже скрылась. И вот теперь очень непонятная ситуация.

Кирстен привела погоню на Площадь Перемирия, в самое её сердце, где грифойдеров было пожалуй больше, чем в во всех Сумерках. Теплокровные усиленно скорбели о своей помершей главе и выражали это, развернув на площади торговлю её портретами и лентами траурных цветов. Что поделать? – бестолковые горожане! Некоторые из всего делают прибыль.

Толпа была на руку Кирсану. Собственно, эти печальные народные проводы и толкнули главу клана Кирс реализовать план, подготовленный сразу после смерти их Мэры, именно сейчас. В толпе легче спрятаться, чем на пустой площади. Грифойдеры не сразу поднимут переполох в случае чего, да и гомон сотен голосов гасит почти любые звуки. Нужно быть очень тихим и аккуратным, чтобы не сорвать замысел Кирсана. Глава клана за такое по голове не погладит, это точно. Но тот парень… это странно. Странно, что он появился здесь.

Кирсак не сводил взгляда со своей неудавшейся жертвы несколько часов. Человек вел себя совершенно естественно для теплокровного: пил и листал бумажку, что называется у них газетой. Очень утомительное занятие – непрерывно наблюдать за однообразными движениями человека. Поэтому второй по главенству тень клана Кирс отвлекся, пытаясь найти взглядом пропавшего Кирсаша, и тут же потерял из поля зрения того теплокровного. Вначале Кирсак даже не придал этому никакого значения, пока не заметил светловолосую голову человека в толпе горожан.

Так вот, в том месте, где мелькнула светлая шевелюра теплокровного, тут же погас Кирсай. Теперь Кирсак всерьез забеспокоился, и почти рванулся туда, в толпу. Но когда пропал цветовой сполох Кирсел, тень понял, что их обнаружили и убирают по одному. Надо предупредить Кирсана! Они раскрыты! Надо вернуться, отменить начало захвата!

Но только Кирсак развернулся готовый покинуть Площадь, как затылок тени с тихим свистом пробил арбалетный болт. Тело Кирсака, сильное, сытое, наполненное чужой жизнью, побилось в агонии пару минут, но рана была неизлечимой, даже для поразительно живучей физиологии теней. И Кирсак затих. А еще через минут пятнадцать,тело потеряло целостность и рассыпалось прахом, украсив причудливым «снегом» чужую изгородь.

¹ Домом клана до последней войны с тенями, звалось любое помещение которое захватил клан теней под свои нужды (обычно перебив или выгнав прочь предыдущих хозяев). Тени располагаются в доме клана прямо на полу, не делая попыток обжить жилище или использовать его культурно, так как это делают горожане. В наше время явление «домов кланов» к счастью практически ушло в прошлое – тени живут в своих собственных домах, практически как обычные горожане, на территории резервации теней в Сумерках.