Текст книги "Четыре Времени Мира. Город (СИ)"

Автор книги: Ярис Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

– Если ты расскажешь ей про Марка, откушу тебе голову! Потом обратно пришью и снова откушу!

– Сирра тень, если вы умеете пришивать головы обратно, причем сохраняя человеку жизнь, я готов у вас учиться, – не удержался Зорон, сказав это тоже в полголоса.

– Да ну вас, скучные люди, – отчего–то обиделась она, видимо впервые узнав, что человеки очень плохо переносят отделение головы от туловища. Возможно, у теней не так? Воображение доктора разыгралось. Он уже был готов вцепиться в Кирстен с вопросами (может ли тень отрастить туловище? или это туловище отрастит голову? было бы феноменально!), но к ним подошла Безымянная, и сняла шлем.

Голова у драконовсадницы была, что надо! Очень симпатичная такая голова, снабженная конусообразными эйрийскими ушками (из чего Зорон заключил: перед ним чистокровная эйра¹), взъерошенными пушистыми волосами, которые как и у всех представителей этой расы больше похожи на птичий пух, и очень приятным умным лицом. Все, что ниже, тоже соответствовало норме, разве что роста драконья всадница была исполинского для книжницы.

Эйры вообще раса некрупная, особенно это касается женщин, но эта девушка была выше всех эйр, которых Зорон видел на Площади, что сразу же вызвало у доктора живую симпатию. Он сам был самым высоким в пригороде, а это довольно неприятно – знать, что сильно отличаешься от других, даже такой безобидной вещью как рост.

– Меня зовут Эйлин, – представилась Безымянная, протягивая руку для рукопожатия.

Зорон неверно истолковал жест, и почти прикоснулся к ребру её ладони губами, в последний момент догадался, смутился, и сделал все правильно. Кирстен тут же рассмеялась, заметив его оплошность:

– Ну все, Зорон променял меня на другую девушку. Эйлин, зачем тебе этот вертихвост?

– Эй! – возмутился доктор.

– М–м–м? Нет, спасибо, у меня уже есть Эйран, – она усмехнулась. – Ты еще с ним познакомишься.

Зорон сразу же понял две вещи: первое, она прекрасно знает Кирстен – вот как тень радостно приобняла драконовсадницу, что смотрелось довольно забавно, учитывая, насколько разными были девушки. А во–вторых, были и еще адепты их тайного общества «верящих в Троев». И эта «секретная ложа» пополнялась новыми членами с каждым днем! Даже часом! И когда он уже встретится с их главой? И главой ли? Надо сказать, в Шелль Трой Зорон верил даже чуть меньше, чем в то существо, что наблюдало за своей хозяйкой не спуская взгляда, и поворачивая морду на каждый её шаг. Аж оторопь берет от него!

Он с трудом заставил себя не отвлекаться на дракона и улыбнулся Безымянной:

– Звучит как угроза, сирра.

– Ты не девушка, тебе ничего не грозит, – Эйлин очаровательно наклонила голову, отчего её сходство с птицей стало еще сильнее.

– У нашего Эйрана непреодолимая тяга к женскому полу, – пояснила тень.

– Думаю, если стул нарядить в юбку и надеть на него парик, то тоже сойдет, – хмыкнула Эйлин.

– Нельзя так, – отозвался гаркан, молчавший все это время. Зорон уже и забыл о нем, потому и не заметил, что когда Эйлин подошла, их пальцы соприкоснулись, как бы ненароком, случайно, да если бы и заметил, не придал бы значения.

– Как?

– Говорить за спиной. Недостойно воительницы. Особенно такой, как ты.

драконовсаднице явно это не понравилось, она нахмурилась и пожала плечами:

– Хм–м, я уже раза три сказала это ему с утра. Особенно, когда выудила драконовсадницу младшего ранга из своей ночнушки. И я сама решаю, что считаю достойным себя, Арджан.

– А вот это уже твое.

Его лицо осталось бесстрастным, Но Зорон готов был поклясться: он улыбнулся, используя только голос. Вот как это у них работает?

– Поверить не могу, что у тебя есть ночнушка, – в голосе тени было бесконечное восхищение пред драконовсадницей, словно перед божеством, которое сошло с небес на землю и уж точно не может иметь такую приземленную и обыденную вещь.

Ну, частично так и было. Похоже, она обожала и уважала всех, кроме Зорона, и он обиженно подумал, можно ли в таком контексте считать себя особенным человеком для Кирстен.

– Ага, у меня есть ночнушка, – Эйлин понизила голос. – Кружевная. Я заворачиваю в нее арбалет.

Кирстен рассмеялась. Арджан покачал головой.

Восторженная тень пугала Зорона даже больше, чем обычная. В прошлый раз такое её настроение закончилось Марком на чердаке и большой политикой.

– Боюсь, это слишком приватный разговор, – осторожно сказал Зорон, чувствуя, что его приняли уж слишком тепло, и сразу впустили в обсуждение слишком интимных вещей. Это очень странно, и точно не к добру.

– О, не переживай, если ты кому–то о чем–то проболтаешься, мы просто тебя убьем – «успокоила» его тень, похлопав по плечу.

Пока Зорон шокировано стоял, осознавая сказанное, и пытаясь понять, шутила ли она, публики на палубе вновь прибавилось.

Как оказалось, все это время капитан не покидал рубку, так как увидел Зорон его впервые. На палубе приказы раздавала людка – загорелая, с рисунком черной птицы на выбритом, под гарканку, виске. Теперь она стояла за плечом совершенно бесцветного типа с жиденькой бородкой и красными от недосыпа глазами. Тот лениво поинтересовался, с чего такой переполох и что делают сирра Безымянная и сирра дракон на его судне.

Эйлин ввела капитана в курс дела.

Зорон разглядывал дракона и конструкцию седла, лишенного стремян, и слушал этот разговор не очень внимательно. Насколько он понял, Безымянные обнаружили по курсу корабля некий провал. Ни он, ни капитан не увидели сначала в этом ничего особенного: корабль же в воздухе, обвал в горах, внизу. Но Эйлин, очень официальным тоном требовала корабль повернуть, и обойти провал по широкой дуге. Капитан возражал и начал кричать что–то о графике и своеволии драконнеров, которые вечно придумывают новые правила, эйра явно злилась, и оттого её голос стал еще более холодным и официальным, Кирстен скучала, рассматривая окружающие красоты, которые видела явно не в первый раз, Арджан сидел на полу в своей очередной невозможной позе, опираясь всем весом на носки.

Зорон подбирался к драконше. Он игнорировал доктора, даже когда тот подошел совсем близко. Откуда–то издалека снизу раздался грохот осыпавшейся породы.

«Ох, – подумал Зорон, – погубит меня исследовательский интерес! Рано или поздно, но точно погубит.»

– Объясните мне, сирра Безымянная, какого Ворона это надо! – уже не стесняясь, громыхал во весь голос капитан, и горы возвращали его голос эхом. Еще один шаг. Маленький шаг – и доктор протянул руку к этим шевелящимся штукам, которые просто гипнотизировали его своим постоянным движением, как вдруг отростки на шее дракона застыли, неуловимым глазу движением повернулись в одну сторону, и… словно на морду дракона выплеснули алую краску! Причем она растекалась по телу медленно, от ярко алого, до темно – багряного. Эти отростки нужны чтобы менять цвет!

– Вот зачем, – мрачно произнесла Эйлин, и тут же, корабль пошатнулся, заскрипел, будто в него с размаху влетело нечто очень и очень большое.

Зорон еле удержался на ногах, Кирстен схватилась за борт, Арджан слегка качнулся, а капитана поймала помощница.

– Что это, Ворон его подери! – крикнул капитан, и ответ на его вопрос взлетел над кораблем, шумно расправляя крылья.

В нос ударил сильный смрад, нечто среднее между тухлыми яйцами, гниющей плотью и аммиаком.

Ярко–алый, частично словно вылинявший до серого, огромный дракон, весь в глине, грязи и осыпающейся земле, раскрыл пасть и заревел так оглушительно и зло, что даже чутье доктора, не заточенное под животных, было просто погребено под этой волной отчаяния, страха и гнева, и он согнулся пополам, пытаясь справиться с непонятным оглушающее сильным приступом эмпатии.

Дракон с палубы ответи алому серией коротких гудящих звуков. Эйлин вскочила в седло одним легким движением, но Зорон уже не мог этого оценить. Он стоял, согнувшись, упираясь ладонями в желудок, и все нутро вибрировало от этой невыносимой, чужой боли. Никогда до того он не испытывал ничего подобного. Чутье Зоронов не работало на животных!

Не получив желаемого ответа, чужак взлетел над кораблем и камнем упал вниз, явно намереваясь его протаранить.

Что там Зорон говорил себе? Корабль, Шелль Трой, Корабль⁈

¹ Расовые признаки эйров не наследуются в смешанных браках.

Глава пятая. Части единого

Это больше чем любовь, дружба или родственные узы.

Эйлин оседлала Эхо легко, привычно. Тихий щелчок, это ступни драконицы, обутые в тяжелые сапоги с медной оковкой, накрепко зафиксировались на специальных накладках с выемками по бокам седла. Сухая и теплая кожа драконши шуршала под пальцами, покрытая нежными вибриссами – гибкими, шелковистыми на ощупь «лепестками», что меняли цвет, отражая настроение Эхо, её намерения или передавая речь.

Вкус миндаля на губах – так всегда бывает, когда начинается слияние.

Эхо расправила обе пары крыльев и тяжело взмахнула ими, отрываясь от поскрипывающей и качающейся под ней палубы.

Дракон–чужак пока не проявлял агрессии к людам и гарканам, он летал вокруг корабля и отчаянными скрипучими воплями пытался дозваться до соплеменницы. Но Эхо ответила лишь коротким гулким рыком, смысл которого был понятен и без знания драконьей речи:

«Уходи!»

По телу эйры волной разлилось тепло, и ощущение собственных рук, ног и пальцев стремительно размывалось. Теперь у них с Эхо на двоих было четыре ноги, четыре руки, четыре крыла и шесть глаз: дракон распахнула вторую пару очей, таких же ярко голубых, с круглыми хрусталиками как и первые, и теперь белокурая Безымянная могла видеть мир не только своими глазами, но и зрением крылатой напарницы. Внешне слияние не было заметно, разве, что движения всадницы и её драконши стали безупречно синхронными, так словно два существа слились в одно.

Впрочем, это действительно так и было.

Теперь Эйлин понимала, что пытается донести дракон – Эхо перевела ей смысл рыков и рева, разумеется, не словами – слияние разумов, эйрийского и драконьего было не настолько полным, да и конструкция языка, свойственная человекоподобным, была недоступна драконьему пониманию, так что дракон просто передала девушке рваные образы, щедро сдобренные болью чужака. Он был испуган, не понимал, что происходит, передавая соплеменнице голосом поток своих спутанных мыслей, воздух был ему непривычен, чужд и разрывал легкие, он дышал судорожно и рывками, а цвет неба и гор вокруг сводили с ума. Единственная отправная точка, то, что мешало ему обезуметь окончательно, была дракон, соплеменница – его расы, его вида, но он не мог понять, отчего на ней седло, почему она гонит его, и кто все эти копошащиеся двуногие, что бегали и кричали на непонятной, большой и оттого угрожающей штуке.

Дракон издал еще один рык и камнем упал вниз, на судно, посчитав его главной угрозой и для себя, и для Эхо. Вредить драконше он не хотел, напротив, пытался освободить от странного влияния этих непонятных двуногих животных, что выглядели под стать причудливому, ненормальному пейзажу вокруг.

Эйлин и Эхо слитые в одно целое среагировали мгновенно, дракон кинулась наперерез сородичу, сложив крылья и в свободном падении меняя цвет, будто окунаясь в невидимое море новой краски.

Черная печаль, когда дракон и всадница обнаружили обвал и вышедшие наружу капсулы с мертвыми драконами, и одну пустую, сменились на алый гнев, когда один выживший все же обнаружился. Теперь же, бока драконши стремительно покрывали бежево – золотистые разводы, Эхо согласилась с решением своей всадницы, дракон опасен, его следует убить, тем более смерть его, разбуженного слишком быстро и неправильно, была неминуема. Решимость – вот, что теперь выражало все её изящное и гибкое тело. Дракон живым снарядом сбила противника с пути, он с грохотом свалился на уступ невдалеке, ошеломленно хлопая крыльями и барахтаясь, перевернутый на спину.

Когда дракон вцепилась в несчастного соплеменника, не давая ему встать, Эйлин, поняла, что в этой схватке на камнях будет перемолота в кашу, вывернула носки, освобождая сапоги от креплений, и скатилась со спины Эхо. Слияние не разорвалось, но ослабло, Эйлин все еще чувствовала все, что ощущала её напарница, но уже не могла смотреть через глаза драконши.

Запах гниющего тела и тухлых яиц колючим комком встал в горле эйры, когда клубок из сплетенных драконьих тел, с рыком и шипением покатился мимо нее по каменному склону, Эйлин закашлялась, и вдохнула полной грудью горного свежего воздуха, чтобы отдышаться от этой вони.

Тело дракона разлагалось заживо, источая невыносимую вонь, стоит всего немного задержать его, чтобы бедняга не повредил никому в предсмертной агонии, и он сам тихо скончается. Девушка вытащила левой рукой из –за спины длинную трубку и тряхнула ее, из обеих концов тонкого «посоха» выскользнули длинные лезвия. Как хорошо, что Эйлин в свое время долго упражнялась, чтобы владеть оружием обеими руками, ведь правая, рабочая, была у нее сломана тем странным тенью, и еще даже не начинала срастаться, плотно сжатая твердым рукавом драконнерской формы.

Благодаря обезболивающему, которое Эйлин ввела себе с утра, боли она не чувствовала, но рука безвольно обвисла, ровно наполовину лишая её маневренности.

К счастью Эхо чувствовала только боль напарницы, бесчувственность руки, на драконше никак не сказалась.

Хоть и меньше своего противника, но значительно сильнее его, Эхо теснила крылатого смертника к краю обрыва, тот неловко хлопал крыльями, обдирая их об острые камни, но взлететь ему не давала драконша.

Нужен всего один удар, точный удар в место под челюстью, и мучениям несчастного придет конец.

Эйлин последовала за ними бегом, прикрыв рот и нос от поднятой драконами пыли, уверенная, что капитан уже увел корабль с опасного места. Пара драконов, извиваясь и переливаясь всеми оттенками страха и гнева, рычали и боролись, все ближе и ближе продвигаясь к обрыву. Рокочущему грохоту и рыку эхом вторили горы, мелкие белые птицы, вспугнутые со своих гнездовий, кружили рассерженной стаей на безопасной высоте, добавляя к общей какофонии звуков еще и свои истошные крики.

Сквозь гам и вопли, Эйлин даже своим великолепным эйрийским слухом, не услышала крики с корабля. Послышался громкий хруст осыпающейся породы, и драконы исчезли в провале, скатившись с обрыва в пропасть. Не успела!

Эйлин раздосадованно фыркнула, на ходу убирая комму¹ за спину.

Ожидаемых хлопков крыльев она не дождалась, и подбежала к краю скалы. В этот момент прозвучал оглушительный треск, в грудину ей словно булыжник швырнули, девушка охнула, согнулась, но ощущение быстро прошло. Все резко затихло.

Ну, кроме птиц, конечно.

Девушка вздохнула, раздосадованно постучала ладонью по лбу, и посмотрела вниз, уже не сомневаясь в том, что увидит. Красный дракон, медленно бледнея, будто выцветая на солнце бился в судорогах на разгромленной палубе корабля. Грот мачта треснула, парус печально обвис, корабль медленно и плавно опускался все ниже и ниже. Эхо держала соплеменника за горло, под челюстью, прижимая его весом своего тела, крылья дракона тряслись, то раскрывались, то закрывались, будто сломанный зонт. Через пару минут все было кончено. Эйлин вздохнула и начала спускаться по неровным каменным уступам, испачканным пометом тех самых белых птиц.

Шел такому повороту не обрадуется. Однозначно.

Перед глазами Зорона белесым хороводом плыли пятна. Уши заложило, топот и крики он слышал, будто сквозь воду. Состояние полной невесомости и безвременья, абсолютная беспечность. Вокруг бегали, суетились, а он лежал себе тихо, спокойно и было ему на удивление хорошо. Хоть и твердо.

Кто–то говорил, тряс его за плечо, хлопал по щекам. Запах…Такой пыльный, словно в старой кладовке. Так пахла Кирстен, Зорон наконец смог определить этот тонкий, еле заметный аромат. К белесым пятнам добавилось ярко–алое, сквозь пелену в глазах он видел, как Арджан навис над Кирстен, слышал отзвук его гневного рыка.

Так, пора приходить в себя. Зорон приказал телу очнуться, и на удивление, оно сразу меня послушалось.

Вдох.

–…левой рукой! – громыхал на несчастную с потерянным взглядом Кирстен здоровенный гаркан.

Доктор встал. И тут же ощутил ровно тот «приятнейший» букет ощущений, который его и вырубил: боль, отчаяние и отравление, щедро приправленные гневом – но уже издалека, вполне терпимо. Оно пульсировало, отдаваясь тошнотой и мигренью. Зорон старался поскорее справиться с этим. Дракон, не дракон – потом можно разобраться.

– Так, – сообщил миру он, пошатываясь. К счастью корабль тоже покачивало, так что они вошли в резонанс, и доктор двигался почти ровно. Он стал между гарканом и тенью ровно за секунду до того, как Арджан попытался её схватить, явно не из резко проснувшихся дружеских чувств.

– В… чем проблема? – вытолкнул Зорон из себя, постаравшись отделить слова от содержимого желудка, и удержать последнее.

– Арджан орет на меня за то, что я не предупредила о сломанной руке Эйлин! – с трудом перекричала шум и гомон голосов, тень.

– Сломанная рука? – Зорон повернулся к тени лицом, присоединяясь к обвиняющей стороне.

– Ой, ну только ты не начинай! – буркнула Кирстен, – я просто не успела! Да и вообще забыла об этой мелочи. Эйлин вела себя так уверенно…

Арджан с шумом выпустил из ноздрей воздух, сжимая и разжимая кулаки. Лицо его все еще ничего не выражало, но доктор даже на расстоянии чувствовал идущий от гаркана жар. Похоже, он вовремя пришел в себя, а то пришлось бы на практике проверять умеют ли тени отращивать головы.

Превозмогая мерзкие ощущения, Зорон заставил себя думать. У эйры сломана рука. Плохо это? Да просто отвратительно! У эйр, несмотря на схожее с людами телосложение и почти одинаковую кровь, немного другая структура костей, при травме они дробятся на продолговатые осколки, и собирать перелом нужно бережно и тщательно. Почти, что ювелирная работа. Но Эйлин не выглядела как эйра, с которой что–то не так! Она держалась легко, свободно, не опуская плеча, не скованная в движениях. Может Зорон и заметил краем глаза, что девушка использует только левую руку, но так увлекся драконом, что не придал этому значения. Так, что это была скорее его вина, чем тени. Хотя…

– С чего ты вообще взяла, что у драконовсадницы проблемы с рукой?

Тень фыркнула и отвернулась:

– Я знаю точно. Постоянно забываю, что остальные разумные, если выглядят здоровыми, могут при этом не быть целыми, – немного неловко выразилась девушка, и я жестом остановил очередной порыв Арджана к теневредительству.

– Так, спокойно. Сейчас разберемся. Кстати, где сама Эйлин?

В толпе гарканов и людов, что метались по палубе убирая паруса и перетягивая канаты, Зорон мог и не заметить светлую голову новой знакомой, но дракона то уж точно бы увидел! Куда делись вообще все драконы? Не могли же две эти штуковины вот так прям исчезнуть? Так не бывает!

Ему ответил грохот и рев откуда–то сверху с горных уступов, взлетели вспугнутые птицы. Арджан издал горловой звук,одновременно напоминающий ворчание ну о–очень большой кошки и работу сенокосильного механизма. «Вот бы вскрыть этого парня!» – пронеслась в голове доктора не очень гуманная, но крайне интересная мысль.

– Арджан, тень не понимает, что такое перелом. У них кости срастаются мгновенно.

Кирстен кивнула.

– А я сейчас ей объясню! – прорычал гаркан, и все бы кончилось очень плохо, но тут сверху послышался оглушительный грохот. На палубу рухнула, сминая под собой всё и вся, извивающаяся груда из двух шипящих и рычащих драконьих тел. Арджан откатился в сторону и встал на ноги, прикрывая собой тень и люда. Зорон удивился: он этого не ожидал.

От удара корабль просел еще ниже и врезался в каменное дно обрыва. От сильного толчка всех сбило с ног, кроме гаркана разумеется, на которого по–видимому не действовали законы физики.

В нос опять ударил невыносимый смрад, но вот боль, которую источало драконье тело Зорон смог теперь игнорировать. Первый раз это было настолько неожиданно, что он не подготовился, теперь же, даже смог «прощупать» чутьем ревущую кучу из зубов, крыльев и лап.

Чутье утверждало, что перед ним три живых существа, причем одно умирает, а два других ощущаются… как сиамские близнецы. Самое лучшее сравнение.

«Ну все, рехнулся окончательно! – решил Зорон. – Теперь уже и самое главное чувство меня подводит. Может зрение, слух и нюх тоже лгут? И я до сих пор у себя в пригороде, сижу в каком нибудь подвальчике, тихий, связанный, беспомощный, пускаю слюну от удара головой после падения в яму, а все, что сейчас вокруг, мне только кажется?»

К счастью или сожалению, боль в спине от двух падений за сегодняшний день уверяла его в обратном.

Никто не знал, что делать. Ошарашенные гарканы и люды широким кругом стояли вокруг борющихся драконов, которые своими телами разрушали и без того поврежденный корабль. Длилось это недолго, дракон красного цвета пару раз дернулся в агонии и затих. Чутье Зорана констатировало смерть, и вместе с печалью и пустотой на него накатило и облегчение. Победившее животное, в котором, по седлу он узнал дракона Эйлин, еще подержало пару секунд своего соперника, сомкнув челюсти у него на горле, а после встало, обвело всех взглядом четырех голубых глаз и взмахнув крыльями, взлетело.

Но в первый раз глаз было два! Все больше утверждаясь в версии своего безумия, Зоран пошел помогать раненым. Травмы оказались пустяковыми – пара царапин у гарканок и синяк у капитана, но вот другие новости были неутешительны: корабль изрядно потрепало, и команда во главе с капитаном единодушно обвинили в случившемся Зорона со спутниками! Противостояние было неравным, и неизвестно чем бы закончилось, но дракон принесла на спине так некстати пропавшую эйру. Спрыгнув на палубу, драконовсадница коротко попросила всех подождать и увела капитана за локоть в сторону. Неизвестно, о чем они там шептались, но под конец разговора, капитан притих, сник и объявил всем, что корабль будет стоять на месте, пока не прибудут Безымянные и не поднимут его на крыло.

Труп дракона испускал едкое зловоние. Эйлин приказала столкнуть его с палубы, чем и занялись воздухоплаватели, пока троица пассажиров дружно обступили драконовсадницу и потребовали предъявить правую руку. Эйра вздохнула и позволила Зорону себя осмотреть, хотя без мелкой перепалки на гарканийском с Арджаном не обошлось. Из уст эйры даже рваные и рычащие звуки гарканьего языка выходили мелодично, но эти двое, несмотря на жуткий акцент светловолосой, явно друг друга поняли. Арджан рыкнул, сплюнул в сторону, и ушел с палубы, всем своим телом выражая крайнюю степень злости.

– Что ты ему сказала? – Зорон перевернул один из столиков и пару стульев, усадил эйру и приступил к осмотру.

– Попросила не пугать детей, – улыбнулась Эйлин, и глядя в её ярко – голубые глаза (где–то он уже такие видел!) Зорон понял, она гораздо старше чем кажется на первый взгляд.

У эйр возраст вообще понятие растяжимое, учитывая, что живут они примерно по три сотни лет, что на целую сотню годков больше, чем доживают люди². Эта светловолосая драконья всадница могла быть старше его и Кирстен вместе взятых. Тень, кстати, путалась рядом и всячески порывалась помочь и поучаствовать в осмотре, явно ощущая вину за то что позволила травмированной подруге участвовать в схватке с драконом.

– С вами то все в порядке? – заботливо поинтересовалась Безымянная, пока я осматривал её руку.

– Да, полный порядок, Арджан меня поймал, так что я ничего не сломала, – беспечно сказала Кирстен.

– Тебе бы поесть, зубастик, совсем лицо посерело, – улыбнулась Эйлин тени и тихо ойкнула, закусывая краешек губы, когда Зорон раскрыл её наруч – состоящую из твердых пластин часть рукава, выполняющую роль шины.

– Нужно будет сделать постоянную крепкую повязку. Смотрю, руку вам, сирра, собирал профи, – Зорон ни разу не сталкивался с таким интересным способом скрепить сломанные кости: вместо привычных спиц или металлических скоб, руку эйры пронизывала сетка из прозрачных волокон, удерживая кость в нужном положении.

– Тени постарались, – Эйлин наклонила голову, рассматривая его так внимательно, будто собиралась писать портрет, не меньше.

– Тени? – удивился доктор. – Они смыслят во врачевании других рас?

– Не все, – неохотно признала Кирстен, просиявшая было от похвалы своей расе. – Но некоторые мастера имеются. Нужно же людов в резервации лечить!

– Люди, в резервации? – удивился Зорон и спросил у драконовсадницы: – Не больно

– Немного, – выдохнула та.

Зорон вернул наруч на место, соединив пластины:

– Вам нужна помощь, Эйлин. А руке покой. Никаких драк и полетов.

– А ты, что думал, резервация это страшное место, где по ночам едят человеческих младенцев? – хмыкнула Кирстен критично, отвечая на вопрос. – Разумеется, живут. И семьи смешанные не такое уж редкое явление.

– Однако ты в резервацию к матриарху идти не хотела… – Зорон взглянул на нее с торжеством: ну и как она вывернется в этот раз?

– Ну, там же не едят детишек, – пожала плечами Кирстен. – Скукотища! Я предпочитаю оставаться свободной, – тень и эйра переглянулись и Кирстен добавила: – С определенными обязательствами, конечно.

– Обязательствами перед Трой?

Шляпа качнулась, тень замялась перед ответом, и Зорон почувствовал, что вот–вот разгадает её уловки, но вмешалась Эйлин:

– Со мной все будет в порядке, – она проверила крепления наруча. – Надеюсь, на корабле есть обезболивающее. Мне нужно слетать к своим и сообщить о поломке.

– Я могу сходить! – тут же вызвалась Кирстен и улизнула. Вот тень!

– Неужели никак иначе нельзя? Все–таки перелом это не шутка, – доктор отвлекся на жалобу пациентки, тут же забыв про Кирстен.

– Сама виновата, – вздохнула Эйлин. – мы с напарником должны были дежурить на этом участке всю неделю, а провал проморгали, так что лететь все–таки нужно, заодно и отчитаюсь.

– Не уверен, что у меня получится… – Зорон встал из–за стола и сел на корточки перед девушкой. – Никогда не испытывал свое чутье на эйрах. Да и в последнее время оно что то… барахлит, – он протянул ладонь и коснулся больной руки Эйлин кончиками пальцев.

Все врачеватели умеют убирать боль – кто лучше, кто хуже. Некоторым и вовсе врожденного таланта не хватает, поэтому они заменяют способности знанием – на какие точки нужно надавить, чтобы человек почувствовал облегчение. Но Зорону и чутья хватало. Касаясь наруча эйры, он чувствовал уколы в кончиках пальцев, как от сотни маленьких иголочек. Восприятие упорно твердило, что передо ним всего лишь часть кого–то большого, а не целое существо, мешая сосредоточится на боли эйры. Причем, первый раз такого не было.

Дракон, который лежал неподалеку, неотрывно следил за врачевательскими манипуляциями. Эйлин повернулась к нему, и тут же это странное ощущение у Зорона пропало, как отрезало. Передо ним вновь была обычная эйра с телом, не сильно отличным от человеческого, доктор легко поймал болевой импульс и заглушил его. Девушка выдохнула и расслабилась.

– Спасибо, так гораздо лучше, – на него вновь очень внимательно смотрели голубые глаза, ярче неба над ними. – Вы – хороший человек, сирра. Похоже, нам действительно нужен доктор, – очень загадочно сделала вывод Эйлин.

Зорон уже хотел было спросить, кому это «нам», да и вообще поподробнее узнать о Безымянных, о самой эйре и её неясном знакомстве с тенью и гарканом, но тут, так некстати, вернулась Кирстен.

– Кому тут обезболивающее? Я нашла целую коробку, от которой за версту несет Зороном, думаю тут должно что–то найтись.

– Доктор Зорон, я буду очень благодарна, если вы посмотрите как там Арджан, – Эйлин деликатно начала выпроваживать врачевателя. Кирстен тут же подхватила:

– О да, он выглядел очень разгневанным! Даже проломил дверь каюты, когда я спросила, жив он еще или нет.

– Эм–м… – замялся Зорон, огорошенный неожиданной просьбой. – Не уверен, что у меня получится с ним поговорить, все –таки мы не особенно знакомы, да и я не специалист по управлению гневом…

– Как же – искренне изумилась Кирстен, прежде чем эйра успела возрвзить – Сирра Зорон, разве вы не знаете, что гарканам категорически нельзя злиться? Он от этого и умереть может!

– Умереть? – доктор смотрел на тень, чувствуя себя полнейшим идиотом. Эйра кивнула.

Зорон недоумевал: эти две водят его за нос, или он действительно сейчас основательно сел в лужу как врачеватель?

Все, что доктор знал о гарканах, да и вообще что наука о них знала, было горсточкой разрозненных фактов, не более. Краснокожие не обращались к людским или эйрийским докторам, и хоронили своих в море, не подпуская исследователей даже к мертвецам – все это Зорон знал со слов отца. Хотя как раз он очень гордился тем, что смог как–то вскрыть труп гаркана. Правда, все его исследования и записи остались на Площади, которую он покинул очень спешно, и, скорее всего, так и пропали. Хотя, решил Зорон, можно попробовать поискать сведения о гарканах позже, включая и работу отца.

Его же собственное знакомство с гарканами ограничивалось неполным скелетом из отцовской лаборатории и Арджаном. Последний был не только в полном комплекте, но и в ярости, и встречаться с ним очень не хотелось, тем более сейчас.

– Сирра Зорон, гарканы почти не болеют, быстро затягивают раны…

– Хорошо прыгают, – перебила её Кирстен, обнюхивая принесенные лекарства. Доктор отобрал у нее коробку и протянул эйре нужный флакончик.

– Да, – продолжила эйра. – Ну и прочее, потому что управляют своими телами, как вы, доктор, способны управлять чужими. Исцелять себя, уменьшать боль, – до Зорона, кажется, начало доходить. – Поэтому, когда они сильно сердятся, печалятся или напротив радуются, вообще испытывают любые сильные эмоции, переставая себя контролировать, то могут заболеть и даже погибнуть.

Ну, что ж, это все объясняло, или, по крайней мере, многое. Например то, почему у гаркан не развита мимика, или каким образом Арджан умудрился уничтожить охрану теней без особых видимых ран, и то почему целая раса не нуждалась в докторах.

– Вот так вот, смеялся–смеялся, оп! – и умер, – мрачно добавила Кирстен.

– Успокойте Арджана, прошу вас. Он мой, – она заколебалась на мгновение, – очень хороший друг, и распереживался за меня. Если я пойду, боюсь, будет только хуже.

– Ну… – Зорон колебался. Последний, с кем ему хотелось сталкиваться, это разъяренный гаркан. Пожалуй, даже перспектива быть раздавленным или съеденным драконом всего–то полчаса назад испугала его меньше.

– Ладно, – выдохнул он, наконец, не выдержав взглядов серых и голубых очей, которыми буравили его соответственно тень и эйра. – Я… пошел тогда?

Совершенно сбитый с толку, пытаясь осознать сказанное Эйлин, он развернулся и направился к выходу на нижнюю палубу.