Текст книги "Четыре Времени Мира. Город (СИ)"

Автор книги: Ярис Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

– Он же фаворит наследницы, – терпеливо пояснила Кирстен особенности придворного этикета. – Обязан представлять её интересы на всех значимых мероприятиях Площади.

– Какая скука, – вздохнул Эйран, вычищая ножиком грязь из–под ногтей.

– Там неплохо кормят, – поучаствовал в разговоре гаркан, когда на него посмотрели.

– Ну вот, он меня поймал за шкирку, – хмыкнула тень. – Я, конечно, сразу не далась, и мы знатно развлеклись, разгромив сирре консулу кабинет…

– Так вот кто это был! – Хохотнула Эйлин, с увлечением слушая рассказ.

– Я разве не говорила раньше? – удивилась тень реакции подруги.

– Ты вкратце рассказала. Помню–помню я тот скандал, – она фыркнула. – Там еще бумаги ценные пропали.

Теперь тень, сощурившись, посмотрела на Арджана. Тот сохранял благодаря гарканьей мимике абсолютную невозмутимость.

– Вот значит как! – искренне возмутилась Кирстен. – Меня, значит, ловит, как нашкодившего щенка, а сам при том!

– Одно дело – красть, – произнес гаркан добродушно, с чувством собственного превосходства в голосе, – другое – выполнять задание.

– Ага, то есть для тебя это разные вещи? – продолжала буйствовать тень, но видно было, что сердится она не всерьез.

– Вот помню один случай… – начал было Арджан, и тень тут же перевела тему. А жаль, Зорон бы послушал…

– Не важно, в общем. Он притащил меня в кофейню и ушел, а это, между прочим, Золотое Яблоко, куда не то что теней и нагов не пускают, так и запись на столик за год вперед! Сижу я вся такая помятая замухрышка, помада стерлась, то, что тень, видно сразу, а вокруг меня за столиками разодетые Консулы, да Секретари – дворянство высшего порядка. Старательно делают вид, что меня не замечают. А на улице уже грифойдеры ищут. Ну я и притихла, как мышь под метлой, планируя побег, а тут и Шелль подошла.

– И все? – удивился Зорон. – ты сразу согласилась?

– Конечно, нет! – оскорбленная в лучших чувствах, хмыкнула Кирстен. – Разумеется, я для начала поторговалась. Но, сам подумай, быть в хвосте клана, постоянно под надзором Кирсана, который следит чтобы не взыграло во мне «людское воспитание» или в свите у наследницы? Хотя я долго не могла понять зачем я ей: все–таки, где я, а где сирра Трой! А потом попривыкла. Вон, даже гаркан перестал каждый раз при моем приближении злобно щерить зубы.

– Ты себя недооцениваешь, – тепло улыбнулась Эйлин. – Сирра Трой никого просто так не выбирает. Она глянула на Зорона и подмигнула ему.

– А остальные? Арджан? – Доктор посмотрел на гаркана, раз уж в истории тени он играл такую весомую роль.

– Он никогда не скажет правду, – хмыкнул Эйран, со вкусом отгрызая от куска вяленого мяса сухие волокна.

Арджан фыркнул, раздувая широкие ноздри.

– Почему? Скажу.

– Правда? – теперь на гаркана вновь смотрели все. – Ты же всегда отмалчивался на этот вопрос!

– Арджан? – в голосе эйры тоже сквозило искреннее удивление.

– Я потерял смысл. Сирра вернула мне его, – совершенно в своем духе ответил Арджан и, явно удовлетворенный всеобщим недоумением, присоединился к Эйрану в деле разорения сьестных запасов.

– Да, было наивно верить, что он расскажет на этот раз, – подвела итог тень. – Его бесполезно расспрашивать, Зорон.

– Хорошо, а Эйлин? – доктор признал тщетность расспросов их общего краснокожего друга и перешел к остальным.

– Вроде бы уже рассказывала, нет? – удивилась Эйлин. – А–а–а, или вас интересует именно сам момент встречи?

Зорон кивнул.

– На самом деле с Шелль мы знакомы давно, она ведь выросла в этих горах. Я помню день, когда Фалькорн принес её на руках в зал совета, маленькую спящую девочку, с заснеженными волосами и заплаканным лицом.

Тогда я понятия не имела, что она – та самая наследница. Никто не знал. Но заметила её сразу. Целеустремленная девочка, – Эйлин улыбнулась, погружаясь в воспоминания. – Она должна была стать драконнером, но её дракон не выдержал этой связи и погиб. Я впервые о таком услышала. Обычно драконы не умирают от неудачи в первом слиянии, только кандидаты в драконнеры. Не представляю что она пережила в тот момент…лишится Эхо, даже думать об этом – невыносимая боль! – она вздохнула и продолжила – Я – эйра, мне сложно пройти мимо несчастного ребенка, ведь дети главная наша ценность. Да и Шелль изо всех сил старалась не уступать другим, и не став драконовсадницей, стала отличной Безымянной. Я помогала ей, как подруга, как наставница.

И она старалась. Упорная. Жесткая. Смелая. И очень уязвимая, как мне тогда казалось. Возможно, мне хотелось видеть ее таковой, чтобы был повод заботится о ней – эйра улыбнулась сентиментально —

И, разумеется, мы не знали, что она – наследница, даже заподозрить не могли! Никто не давал ей поблажек. А потом Шелль пропала. Надолго, целый месяц. Тогдашний глава, Фалькорн, поднял на крыло всех драконнеров. Чтобы столько Безымянных побросали все свои дела и искали обычную девчушку – такого я больше не припомню. Сейчас – то понимаю, а тогда – была в недоумении, хоть и в первых рядах искала её.

Шелль нашлась сама, и не одна. Я очень беспокоилась, и не буду скрывать, страшно разозлилась на неё за эту выходку. На совете, где она присутствовала вновь, между нами случился… м–м–м конфликт.

– Я бы на это посмотрел, – подал голос Эйран. – Две красивые девушки, одна из которых глава крыла, вторая – вероятная Мэра, дерутся из–за меня на коммах, их тела касаются друг друга…

В скабрезника полетел ботинок. Второй снаряд остался в руке у меткой тени, и она явно была готова пустить его в дело. Но Эйран понял это по своему, и, поймав обувь, добавил, широко улыбаясь:

– Для тебя тоже нашлось бы место, милая Кирстен!

Второй ботинок ему поймать на подлете не удалось, тень на этот раз целилась лучше. Зорон с трудом удержал улыбку.

– Вы поспорили из–за Эйрана? – искренне удивился доктор.

– Ну… – Эйлин явно было трудно это признать, – сирра Шелль привела его и потребовала на совете, чтобы с ним провели слияние, подобрали ему дракона. Парня, который взялся из ниоткуда! Да еще и категорически отказалась признаться, кто он такой. Мы очень редко набираем новичков со стороны, обычно обучаем собственных детей.

– Ты тоже со стороны, – напомнил Эйран обиженно потирая лоб. Ему хорошенько прилетело пряжкой.

– Но про меня все было известно! – сощурила голубые глаза Эйлин. – К тому же ты просто отвратительно себя вел. Собственно, с тех пор ничего не изменилось. – она вздохнула. – А после совета на котором обсуждали Эйрана,она пришла ко мне в комнату на личную беседу.

– А с этого момента поподробнее! – потребовал Эйран, сообразивший, что у тени всего две ноги, ботинок соответственно тоже два, то есть она теперь безоружна.

– Она сумела меня убедить что мне необходимо взять шефство над этим… – Эйлин сделала жест руками, как бы показывая, что у нее слов нет описать Эйрана. —…лерис. Недоразумением, – наконец, эйра подобрала слово сначала на своем языке, а после перевела его на универсальный, людской.

– А мне нравится. Звучит, как название эйрийского коньяка, – ничуть не обиделся Эйран и тут же пояснил: – Эйры совершенно не умеют в хороший алкоголь. Гаркан, где там твое пойло кстати?

Арджан протянул Безымянному флягу.

– Я согласилась, – Эйлин издала вздох, шедший от самого сердца, демонстрируя этим все свое сожаление о совершенной ошибке. – До сих пор удивляюсь, как я его не убила поначалу! Но я слишком гордилась собой как наставницей, чтобы вот так быстро сдаться. И как–то так вышло, слово за слово, что я теперь в свите самой наследницы, правда пришлось оставить пост главы крыла, иначе не хватало бы времени на выполнение всех обязанностей. Но такова судьба, – она улыбнулась, и было ясно, эйра совершенно довольна этим поворотом.

– Так понимаю, моя очередь теперь? – оживился Эйран, не дожидаясь вопроса.

– В прошлый раз ты спас сирру Трой из гарема нагийского княсся, – хмыкнула Кирстен. – Какую сказку ты сочинишь на этот?

– Эйран всегда рассказывает новую версию, – пояснила Эйлин Зорону, – пока ни одна не выглядит достаточно правдоподобно, чтобы считать её настоящей.

– Ладно–ладно, на этот раз, в виде исключения, я расскажу все, как было на самом деле! – гордо произнес Эйран, размахивая флягой, поднимая её как кубок перед тостом.

– Ты каждый раз это говоришь, – скучающим голосом произнесла тень. – Давай уже, ври что–нибудь, все равно не отстанешь пока не наплетешь очередную историю.

И Эйран рассказал. Доктор даже заслушался. У него, конечно, был опыт в выслушивании изобретательной лжи, но настолько вдохновенной – ни разу. На этот раз драконнер не мелочился, и объявил себя ни много ни мало внебрачным, но любимым сыном Консула Нарана, этнарха людей, представляющего интересы целой расы, выше которого только Наместник, Мэра и духи–создатели – именно в такой последовательности. Но его изгнали из столь именитой семьи за излишнее великолепие, и нежелание следовать правилам. А после Эйрана понесло: он бывал и в снежном царстве ётунов на Синей Суши, и возглавлял отряд грифойдеров–отступников, промышляющих разбоем в Полуночи, и самолично укротил дикого крукайса¹ силой взгляда, и был капитаном гарканьего корабля в Полуденном море, а после, в завершении своих приключений, и вовсе выкрал наследную гарканскую принцессу.

– Кого–кого? – уточнил Арджан,слушая о гарканьем периоде биографии Эйрана с большим интересом, и явно открыв в культуре собственной расы много нового.

– Принцесса – древнее название наследниц Мэрского престола, – пояснил Зорон. – Дочь правящего лица. Сомневаюсь, что у гарканов такое есть, это исконно людское слово. Сейчас сократилось до «цесса», но я не помню, когда даже в таком виде его встречал последний раз.

– Совсем заврался, – хмыкнула тень. – У гарканов правят только мужчины. Женщины не наследуют.

– Никто не наследует только по праву рождения, – кратко отрезал Арджан, не вдаваясь в подробности.

– Постойте, а как же Кеджа? – вспомнила Эйлин. – Кирстен, помнишь ее? Она выступала на последнем совете как этнарх гарканов?

– Кеджа – правитель, – согласился Арджан.

– Ну, она же была когда–то юной нежной принцессой, – пожал плечами Эйран, явно расстроенный тем, что его прервали на самом интересном месте.

Зорон вспомнил гарканок, встреченных на корабле. Термин «выкрасть» с ними категорически не вязался. Как и «нежный», впрочем.

Арджан поперхнулся собственной настойкой и теперь кашлял, одновременно рычаще хохоча. Он, видно, тоже это представил. В две руки гаркана похлопали по спине, и он пояснил:

– Кеджа – жена правителя. Гаруджа – правит. Кеджа тоже. Они – равны. Они – шадж².

Зорону стала интересна новая для него модель правления, он все же привык к официальной, общегородской.

– А если ваш сирра Гаруджа умрет? – поинтересовался он тактично, надеясь, что не оскорбляет таким предположением гаркана. – Кто будет править?

– Шадж Кеджа, – пожал плечами гаркан, удивляясь тому, как эти глупые люди не понимают элементарных вещей.

– А если она умрет? – продолжил любопытничать Зорон.

– Шадж Гаруджа, – Арджан сощурился, явно подозревая доктора в издевке.

– Нет, Арджан, я имею в виду, он женится второй раз, и новая жена станет соправительницей? Или только первая? – уточнил доктор. Гаркан смотрел на него, явно не понимая о чем речь.

– У гарканов нет понятия повторного брака, – пояснила Эйлин за сбитого с толку гаркана. – Правят всегда двое. Должность шаджа частично наследуемая – обычно сыновьями предыдущего правителя.

– И как выясняется, кто станет шаджем? – поинтересовался доктор.

– Да дерутся они до смерти, – Эйрану надоело погружение в гарканьи традиции. – Устраивают кровавое месилово. Кто из кандидатов выживет, тот – здравствуй великий шадж.

– Какая дикость, – поморщилась тень.

– Я могу продолжить? – проявил необыкновенную вежливость Эйран, и тут же, не дожидаясь согласия, вернулся к рассказу: – Ну вот, когда мне надоело море, жаркая любовь гарканок, слава и почести… Кстати, шаджем мне тоже предлагали стать, но я отказался, – добавил он скромно. – Тогда я решил вернутся на материк и осесть в какой нибудь тихой замшелой деревушке, вроде пригорода доктора.

– А про Шелль будет? – демонстративно скучающе зевнула Кирстен. Спать теням было почти не нужно, они впадали в нечто вроде сна, застывая на месте, и хватало им часа–двух такого ступора, обычно поделенного на несколько отрезков по пятнадцать минут в течении дня. Она просто скопировала Зорона, которого действительно клонило в сон.

– Кирстен, не перебивай! Сама же этого не любишь, – укорил её Эйран. – Слушайте. Вот как это было.

¹ Крукайс – крупное животное лошадиного типа. Обитает в Полуночи. Травоядное но сверхагрессивное. Взрослого крукайса невозможно приручить. Любители экзотики с большим риском для жизни добывают почти новорожденных жеребят – только таких можно приручить, и то – условно. Крукайс воспринимает человека не как хозяина, а как пленителя, с приказами которого приходится смиряться, и ускачет на волю, как только представится малейшая возможность, где скоро совсем одичает. Крукайсы водятся табунами, и имеют сильную связь друг с другом, принимая в табун даже чужаков своего вида.

² Шадж – царствующая семейная пара в культуре гарканов. Мировоззрение гарканов не разделяет супругов друг с другом. Муж и жена в равной степени отвечают перед обществом за свои поступки, и решения супруга.

Глава двенадцатая. Шелль Трой

Зимний лес, припорошенный снегом, похрустывающий мороз. Крупинки снега царапающие руки, утопающие в сугробе ступни. Следы оленей, расчертившие снежное поле неровными цепочками.

Слишком много белого.

Зорон проснулся в полной тишине, разрываемой разве, что дыханием спящих. Ему снился снег – очень много. В жизни он столько не встречал никогда. Сумеречные снежные метели из мокрых бесформенных снежинок, слепленных в комья, продолжались недолго, и таяли быстро, втаптываясь в грязь и превращаясь в бурое месиво.

Удивительно, но конец рассказа Эйрана настолько повлиял на доктора, что даже частично приснился. Разумеется, парень не рассказывал никаких подробностей, это уже работа воображения доктора, но все же. Рассказ определенно повлиял на него до странности сильно.

Драконнер поведал, что его преследовал зверь, страшный и безжалостный, убивая всех на своем пути, пытаясь добраться до Эйрана и уничтожить его. Пытаясь сбежать от чудовища или найти способ его обуздать, Эйран наткнулся на сирру Трой, которая охотилась на него же. Зверь попытался убить ее, но не вышло. Вмести они победили зверя, но Трой была сильно ранена в схватке, настолько, что не пережила бы дорогу к ближайшему врачевателю, а оставить её одну Эйран не мог. Он месяц ухаживал за сиррой, а когда она достаточно окрепла, отправился вместе с ней в Рассвет к Безымянным.

На вопрос тени, что же это был за зверь такой, парень неожиданно запнулся и не смог ответить, вызвав порцию насмешек насчет очередной выдуманной истории. Эйлин не участвовала во всеобщем веселье, и выглядела неожиданно обеспокоенной.

По словам Кирстен, эта версия знакомства самая правдоподобная из придуманных им. Если, разумеется, отсечь первую часть. После еще получаса препирательств, шуток, баек, и расспросов, свита наследницы отошла ко сну. Бодрствовала только Кирстен. Приподнявшись на локте, Зорон мог видеть её спину. Девушка, уже полностью одевшись, и с боем вернув себе сапоги, сидела лицом к входу в пещеру и не двигалась. Похоже тоже отдыхала.

Доктор хотел позвать ее, но передумал. Просто сел, освободившись от теплого кокона спального одеяла.

По его внутренним часам, которые никогда не ошибались больше, чем на пару минут, настало утро. Четыре часа с половиной.

Гаркан лежал на спине, без всяких одеял и пледов под собой, вытянув ноги, и глубоко дышал, раздувая ноздри. Эйра, на его фоне казавшаяся совсем крошечной, прикорнула рядом, завернувшись в шерстяную ткань целиком, только немного похожих на пух прядок волос виднеется с края. Третьим в этой тесной компании был Эйран, спавший лицом к ней, тоже на боку, закинув руку за голову. Пальцы парня непроизвольно подрагивали во сне, сгибаясь и разгибаясь.

Где–то доктор такое уже видел. Зорон привел себя в порядок, впрочем не упуская люда из поля зрения. Когда губы парня посинели, он начал часто дышать, из края рта тонкой струйкой потекла слюна, доктор среагировал первым. Быстро свернув из собственного одеяла валик, подложил Эйрану под голову, попутно разбудив гаркана и эйру. драконнер дергался, непроизвольно перевернулся на спину, щеря зубы но не открывая глаз. Арджан проснулся быстро, будто и не спал вовсе, только резко вдохнул и выдохнул, когда его толкнули в плечо. Зорон не знал, что будить спящих гарканов чревато, они народ тревожный, могут и в челюсть дать, не разбирая. Но к счастью ему достался гаркан опытный, привыкший уже к людским причудам.

Эйлин понадобилось больше времени, чтобы проснуться, но стоило увидеть, как беззвучно корчится её названный брат, она вскочила, встрепанная, одетая только частично, и кинулась к нему. Эйра вела себя совершенно правильно: не пыталась приводить в чувство люда в припадке, а только, молча и сосредоточенно, оттаскивала от него вещи – сложенную рядом броню, снятую перед сном. Аккуратно вытащила из–под спины нож, к счастью убранный в ножны, с которым тот не расставался ни на миг и всегда держал при себе. Арджан отошел к стене, чтобы не мешать.

Приступ у Эйрана явно не первый. То, что парень – эпилептик, доктор заподозрил еще раньше, но резкие перепады настроения и неуместную эмоциональность драконнер а относил скорее к дурному характеру последнего, чем к симптоматике болезни. Укорив себя за недостаточную наблюдательность, доктор ушел будить тень.

Глаза Кирстен словно заволокло серым туманом. Она сидела, положив руки на колени, и неотрывно глядя в одну точку. Зорон сел напротив и нерешительно позвал её по имени.

– Кирстен?

Тень тряхнула головой, лицо приобрело осмысленное выражение.

– А вот и завтрак! – порадовалась она доктору, улыбаясь во всю свою зубастую пасть, буквально от уха до уха. Но услышав за спиной шум, обернулась и произнесла только:

– О–ого!

– Как давно у Эйрана начались приступы? Периодичность? Как долго? – поинтересовался доктор, сосредоточенно потроша собственный заплечный мешок. Часы нашлись сразу, он засек время начала припадка, а вот нужный настой пришлось поискать тщательнее.

– А ты можешь такое лечить? – удивилась тень, как всегда отвечая вопросом на вопрос.

– Эпилепсия не лечится до конца. Можно лишь облегчить, – поучительно произнес Зорон, рассматривая пузырек на голубоватый свет от ближайшего кристалла.

Эйран выгибался, скреб пальцами по каменному полу. Доктор вздохнул:

– Если не прекратится в ближайшие минут пять, придется думать как купировать приступ.

– Это не эпилепсия.

Эйрийский слух это вам не шутки. Эйлин слышала разговор тени и доктора из другого конца пещеры, и ответила громко, так чтобы её услышали они. Женщина сидела рядом с Эйраном, положив ладонь ему на лоб, и выглядела очень обеспокоенной, светлый «пух» волос прилип к намокшему от волнения лбу.

– Доктор, что это? – она кивнула на лекарство, зеленый пузырек которого сверкнул у него в руке.

– Общеукрепляющее, – ответил Зорон, – нужно дать ему, когда успокоится. Кому вообще пришла в голову мысль сделать эпилептика драконнером? А если приступ случится в полете, и он разобьется? Или со скалы упадет?

– Исключено, – отмахнулась Эйлин, вытирая лоб, руки её дрожали. – Баро всегда заранее знает, когда с Эйраном это случится. Такие внезапные приступы происходят редко и всегда имеют причину. Повторюсь доктор, это не эпилепсия.

Гаркан подошел, молча взял пузырек с лекарством из рук Зорона, вытащил пробку, принюхался. На вопросительный взгляд эйры кивнул и бросил его. Доктор даже возмутиться не успел, но к счастью реакция у нее была на высоте: пузырек попал аккурат в раскрытую ладонь.

– Хотя возможно… вы правы, доктор. Это стоит лечить как эпилепсию.

Зорон не стал спорить. В конце концов, судя по уверенности действий Эйлин, ей лучше знать, что происходит с её «братцем». Эйра вернулась на свой пост. Приступ подходил к концу. Эйран пришел в себя на коленях у эйры, раскрыл глаза, выдохнул, стер с подбородка подкрашенную кровью пену из надкушенной в припадке губы. Глядя, как в зеркало, в точно такие же голубые глаза, как и у него самого, Эйран что–то прошептал эйре, утешающе касаясь её щеки ладонью. Та поцеловала пальцы парня, и прижалась к ним лбом.

– Отворачиваемся, доктор Зорон.

Он вздрогнул от шепотка тени у себя над ухом.

– Пойдемте–ка подышим свежим воздухом. Арджан, ты же не любишь пещеры?

Гаркан встал и молча пошел ко входу. Тень увлекла совершенно сбитого с толку Зорона за собой.

Подъем обратно оказался попроще. Стоило пройти в сторону по подземным катакомбам где–то метров шестьсот, и обнаружилась вполне себе культурная лестница. Тень пояснила это тем, что все пещеры соединены коридорами. По сути все горы Утреннего хребта внутри – это цепочка таких вот пещер. Частично заваленных, частично еще не обнаруженных. Каким образом драконы укрепили каменные своды, чтобы те выдерживали столько полых помещений в себе – неясно. Кирстен ответа на этот вопрос не знала, но насчет болезни Эйрана доктору удалось выведать следующее: все приступы прогнозировались Баро, причем слабые дракон способен был блокировать сам, так чтобы они проходили безвредно для парня. Болезнь Эйрана развивалась. Раньше приступ случался с ним раз в несколько лет, и был кратковременным, пару минут не больше, сейчас же участился до трех – четырех раз в год. Но подобная вспышка, неожиданная для всех, произошла на памяти Кирстен всего единожды.

Кирстен не знала, когда болезнь начала проявляться. Она призналась, что, мучимая любопытством, честно пыталась узнать, и даже перепроверяла автобиографические россказни Эйрана, какими бы безумными они не казались. Но увы, все было тщетно. Тень поделилась догадкой, что сирры Шелль и Эйлин в курсе, что происходит с белобрысым. К сожалению и у них выспросить ничего не удалось, так что тень возложила на Зорона миссию разведать эту тайну ради общего блага. Доктор никак не мог понять, к чему такая секретность. Зная причину болезни, он мог попытаться помочь парню, но у наследницы, похоже, была какая–то параноидальная страсть к тайнам. Секреты окружали не только её саму, но и каждого в свите, кроме, разве что, Кирстен.

Зорон подозревал, что тень куда менее наивна, чем предпочитает казаться. Они поднимались по лестнице вверх, подсвечивая путь светильниками на цепочках, и доктору пришел в голову давно интересовавший его вопрос:

– А почему именно «тени», Кирстен? «Зубастые» подошло бы лучше, – он усмехнулся.

– Потому что изначально мы выглядели примерно вот так, – Кирстен кивнула на отбрасываемую ею длинную тень. – В мире, где мы существовали до Города, нам не было необходимости искать себе пищу. Все было пригодным, целый мир существовал затем, чтобы питать нас, пока наша численность не увеличилось настолько, что мои предки поглотили его целиком. Там не было других разумных, потому многие ортодоксы, к счастью уже покойные, и не считали таковыми другие расы в Городе. Просто не допускали мысли, что какие–то другие существа точно так же могут думать, ощущать, понимать и чувствовать как мы, – Кирстен вздохнула, она явно чувствовала себя виноватой за деяния своей расы.

– Не будем ворошить былое, Кирстен, – мягко предложил ей Зорон, и девушка улыбнулась, соглашаясь.

Лестницу драконнер и высекли на совесть. Ступенек в ней было столько, что к окончанию подъёма доктор еле полз и отдыхал на каждом повороте, а последнюю треть пути его фактически тянули на себе свеженький, ничуть не уставший гаркан и тень, которая преодолевала ступеньки танцующим шагом.

Если что–то и могло объединить гаркана и тень,так это повод понасмешничать над хилостью людского организма. Зорон дожил до последней ступеньки только благодаря чистому упорству и расовой гордости за собственный вид.

Рассветное утро было столь же свежим, как и иное время суток здесь. Доктор с удовольствием вдохнул вкусный горный воздух, все же в пещерах он был более теплым и спертым, особенно там, где они заночевали. Троица выбралась на склон холма, поросшего ярко–зеленой весенней травой. Кое–где под камнями с теневой стороны еще оставался снег, последнее напоминание о зиме. В отличие от снежных шапок гор, где–то там, вдалеке, в сторону островного ётунского царства, тут уже вовсю правила весна.

Подножья холмов скрывала плотная пелена облаков. Гаркан, тень и человек стояли на небольшом клочке травянистой зелени, под нависающей над ними скалой, обозначающей вход в катакомбы, и казались совсем крошечными на фоне горных гряд, бесконечных холмов и безграничного неба. Воздух тут был по–высотному разряжен. Откуда–то снизу и сбоку раздался треск, хлопанье поистине гигантских крыльев и скрежет мачт.

Корабль прорезал облачную пелену бушпритом и вынырнул из неё целиком, медленно и величественно, поднимая и опуская веера исполинских перепончатых «крыльев». С хлопаньем раскрылись паруса, ловя попутный ветер, гигант, вдвое больше судна разгромленного драконами, поднимался все выше.

Все трое дружно задрали головы.

– Шел! – вдруг счастливо воскликнула Кирстен, щурясь на солнце, и затеняя лицо выставленной ладонью. – Я вижу её след! Она там, точно!

Арджан рассмотрел корабль со всем своим гарканьим знанием дела. Одобрительно цыкнул. А затем коротко рыкнул, сплюнул в ладони, разбежался с края крутого холма и совершил такое, отчего Зорон в очередной раз подумал, что неплохо бы его препарировать и посмотреть какой именно участок мозга отвечает за храбрость, граничащую с безумием.

Он совершил практически невозможный по высоте, дальности и точности прыжок, и ухватился за канат корабля, стремительно набиравшего высоту.

– Разобьется же! – охнула тень, когда гаркан неловко заскользил по полированному борту корабля, перебирая ногами в попытке найти точку опоры. Порывистый ветер от движения судна не давал ему укрепиться лучше.

– Позёр! – с ноткой восхищения в голосе произнес Зорон, копируя жест тени и тоже наблюдая за гарканом из–под поднятой руки. Гаркан, впрочем, не разделял беспокойство наблюдателей. Держась за канат, он примерился к пеньковым тросам, ближайшей к нему части такелажа, и, подготовившись и сгруппировавшись, прыгнул еще раз. Уцепившись за снасти, он, будто совурр¹ обладающий набором цепких когтей, без особого труда вскарабкался наверх, и оказался на палубе, где его уже ждали. Солнце подсветило белую фигурку рядом с Арджаном, но было слишком ярким и слепило в глаза, не давая рассмотреть подробности. Корабль быстро отдалялся от оставшихся стоять на холме люда и тени.

– Ну, что ж, нам, созданиям приземленным, придется топать по старинке. – Кирстен с некоторым сомнением глянула вниз, где предполагался крутой спуск с холма. – Драконов мы вон там оставили, – она указала на соседнюю возвышенность, где угадывались темные силуэты Баро и Эхо.

Зорон с сомнением подошел к подножию холма и прикинул расстояние.

– Может, есть другой путь? – с надеждой вопросил он.

– Лестница, – кратко и категорично ответила Кирстен, и Зорон, приняв неизбежное, начал спуск вниз по влажной от росы траве.

То ли путь катакомбами был короче, то ли «Эй–эй» оказались быстрее, но когда изрядно позеленевшие в тех местах, где одежда терлась о траву при схождении и подьеме, тень и люд добрались до нужного места, их уже ждали драконнеры. Причем, судя по расслабленным позам, и собранному снаряжению, ждали давно.

Эйлин встретила путешественников спокойной улыбкой, лицо Эйрана приняло выражение «я бы поблагодарил, если хотел, но не стану!». драконнер молча подсадил тень на Баро и, прежде чем дракон расправил все четыре крыла и скрылся в облаках, бросил Зорону его пузырек. Полный.

– Эйлин, плохо занимаетесь его воспитанием, – отметил Зорон, рассматривая зеленое стекло на просвет.

– Мы работаем над этим, – усмехнулась эйра, подошла к доктору, и неожиданно обняла его куда достала, учитывая разницу в росте. – Спасибо, Зорон. Вы очень нам помогли. Не обращайте внимания на выходки паршивца, он скоро привыкнет к вам.

– Помог? – удивился Зорон, и во внезапной догадке вытащил пробку пузырька. Вместо ожидаемых трав, пахнуло тухлыми яйцами. Эйран выпил лекарство и, не желая этого признавать, налил вместо него минеральной воды из ближайшего источника. – Вот же мальчишка!

Доктор не мог злиться на настолько детское поведение, но все же добавил:

– Вряд ли придется привыкать, если конечно наследница не поручит мне новое задание. Или не пошлет разговаривать с Наместником, которого я снова буду долго искать, – добавил он критично.

– Вас никто не будет держать, доктор Зорон, – Эйлин подошла к Эхо, подготавливая седло к полету. – Но, должна предупредить, выбор придется сделать окончательный. Вы знаете слишком много, чтобы вас и впредь впустили на Площадь, доктор.

– Значит вот как? Либо я всю жизнь сижу у себя в пригороде, либо служу интересам наследницы? – уточнил Зорон, сощурившись.

– Вы должны были понимать это, доктор, – улыбнулась эйра.

– А если нет? – в Зороне взыграло упрямство. Разумеется, он с самого начала путешествия планировал вернуться домой и прожить там до конца жизни в тишине и покое. Но теперь, когда показали, от чего именно он отказывается, эта перспектива перестала быть настолько желанной. Рассуждать о ненужности остального мира, сидя у себя дома и не имея о нем представления, когда солнце и горы кажутся чем–то далеким, а драконы и вовсе легендой, гораздо легче, чем делать это, увидев все.

Отец принял мудрое решение, отправив Зорона в путешествие.

– Тогда нам придется вежливо вернуть вас домой, – беззаботно ответила Эйлин.

– А вот не получится? Я останусь на Площади и стану разбрасываться тем, что узнал? – полюбопытничал Зорон.

– Вы прекрасно знаете ответ, милый доктор.

На него смотрели голубые очи профессиональной убийцы.

– Знаю, – сухо ответил Зорон. В конце концов, все они пленники чужих решений. Свита зависит от наследницы, действия той – от политики. Только Зорон хотел принимать решения сам. Как делал это всегда, и за что боролся, сколько себя помнил.

– Нам пора, доктор, – напомнила Эйлин, забираясь в седло. Зорон быстро учился, и повторил её действия без подсказок, хоть и с тяжелым сердцем. Ему предстоял сложный выбор.

Корабль имел слишком большую фору, даже легкий и быстрый дракон не смог его догнать. Когда они спустились, на борту уже причалившего к пристани корабля, капитанесса судна, что не удивительно гарканка, старая, матерая, с отсутствующей по локоть рукой, отрапортовала Эйлин и Зорону, что искомая ими Безымянная успешно доставлена и отправилась в город, а вместе с ней и спутник–гаркан.