Текст книги "Четыре Времени Мира. Город (СИ)"

Автор книги: Ярис Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

На слове «близнецы» её голос стал тише, как будто не любила произносить это слово вслух.

– Теперь точно готово!

Пропитанное лекарствами жилистое тело доктора было теперь надежно затянуто в броню Безымянных. Без помощи ловких эйрийских пальцев Зорон точно не совладал бы с таким количеством зажимов и ремешков, да еще и так быстро. Думается, на себя, да еще и двумя здоровыми руками, эйра взгромождала все это вообще моментально.

– Вот, так будет лучше, – Эйлин затянула последний ремень и отошла, любуясь делом рук своих.

– Немного непривычно, – доктор выбрал самый учтивый вариант выразить свое недовольство, одновременно обдумывая её слова.

– Зато тепло, – улыбнулась эйра участливо, и обошла его со всех сторон. – Принесу еще шлем и сапоги, вроде бы видела что–то подходящее в оружейной.

– Вряд ли мне подойдет эйрийская обувь, – хмыкнул доктор и шутливо отметил:

– Да и размер явно не тот.

Рядом с ним, эйра казалась совсем крошечной, и уж тем более её нога, да и конструкция обуви эйров отличалась от людской перегородкой между большим пальцем и всеми остальными. Пальцы эйров, кроме большого, были объединены толстой перепонкой, наследием совсем уж древних предков.

Но похоже драконовсадница не это имела в виду. Эйра на аргументы доктора только головой покачала.

– Думаю у Арджана, что–нибудь найдется на твою ногу, – пояснила она, оценив масштаб проблемы.

Обирать гаркана док не хотел, да и менять свою обувь на чужую не торопился, хоть его собственные сапоги малость раскисли после воды и грязи, и выглядели так, будто от окончательного разрушения их удерживала исключительно горячая привязанность хозяина. Эйра уже собиралась уйти за остальным снаряжением, но Зорон не выдержал и позвал ее.

– Эйлин?

– Да?

– Спасибо за этот разговор, – Зорон поклонился, взял её руку в свои, и галантно поцеловал в ребро ладони, подчеркивая свою приязнь. – И за одежду, конечно.

Эйра улыбнулась, высвободила ладонь и погладила Зорона по щеке:

– Пожалуйста. И этот сирра еще спрашивает за, что его невзлюбил Эйран! – она рассмеялась, дружески похлопав дока по предплечью.

– Кстати, а что в этой комнате? – приободренный её смехом, доктор кивнул на дверь в стекольную мастерскую, надеясь хоть в чем–то удовлетворить раззадоренную пытливость.

– Если интересно, сам взгляни, – подначила Зорона эйра, глядя на него чуть насмешливо. – Там нет ничего, что вам, сирра доктор, видеть не положено. Это мастерская наследницы. Ничего особенного для человека со стороны.

– Звучит так, будто вы где–то тут прячете от меня труп, – ухмыльнулся док.

– Ну, что ты, милый, – ласково улыбнулась эйра. – Если я захочу спрятать труп, оставлю его на самом видном месте среди вещей Эйрана. Никто не найдет.

В этой добродушной, хоть и довольно строгой эйре проскакивал временами чуть заметный кровожадный юморок, её расе вовсе не свойственный, что определенно придавало ей очарования.

– Буду иметь в виду, – хмыкнул Зорон, и отправился за ней.

Путь их следовал наверх, на плоскую, местами волнистую крышу, изящно огибающую природные выступы горы. Арджан стоял у лестницы на крышу, и отозвал эйру, Зорон продолжил путь сам, корректно решив не мешать их разговору. Холод сразу же обжег открытое лицо дока, когда он поднялся на крышу. По ночам тут действительно в легком не походишь, права была Эйлин. Броня же нагрелась сама по себе, сохраняя тепло внутри.

Наверху доктора ждало еще одно интересное наблюдение. Кроме самого первого его пробуждения тут, Зорон ни разу не видел драконов Эйлин и Эйрана вместе. На ездовых животных драконнеров он, разумеется, регулярно натыкался, но отчего–то был уверен, что встречал только Эхо, которая была знакома ему с первой встречи.

Драконша, принадлежавшая Эйлин, вела себя отстраненно и ненавязчиво, к чужакам не ластилась, на попытку её погладить уставилась на Зорона с явственным недоумением в голубых глазах, отчего тому стало даже не по себе. Остальных драконов Зорон мог видеть только издалека: в город драконнеров чужаков не пускали, а на пристани, куда он спускался каждый день, крылатые звери не задерживались настолько, чтобы их можно было рассмотреть.

На крыше стояли два дракона, по–змеиному покачивая изящными головами на тонких шеях. Доктор отмечал, что драконы, которых он видел раньше, кардинально друг от друга отличались. Их морды, не похожие ни на что, им виденное, узкие, заканчивающиеся выдающимся «носом» и острым «подбородком», с длинной вытянутой пастью, были выражено индивидуальными, как и длина вибриссов, крыльев, шей. Словно существовала масса пород этих животных, причем каждая представлялась только одним существом, настолько они отличались друг от друга: почти как разумные разнятся между собой, формами глаз, носов, подбородков и комплекциями, даже внутри своей расы.

Так вот, эти два существа были совершенно идентичны, вразрез всем былым наблюдениям Зорона. Доктор даже подошел поближе, чтобы удостовериться. Эти два дракона были абсолютным, вплоть до расположения вибриссов, размера и движений, близнецами. Они даже посмотрели на сирру Зорона одновременно, одинаково сверкнув голубыми глазами, что светились в относительной темноте рассветной ночи.

Пока доктор осматривал драконов со всех сторон, не подходя близко, его увидела, а точнее сказать унюхала, ведь у теней плохое зрение, Кирстен. Она помахала рукой, подзывая Зорона к себе.

Девушка стояла между головами животных и разговаривала с драконнером в полной экипировке. Это несомненно был Эйран. Каждый его жест был насквозь пронизан самолюбованием, которое не могла скрыть даже глухая броня.

– Взгляни, как наш Зорон цвет менять умеет! Совсем как Баро или Эхо! – черные глаза Кирстен наполнились восхищением при взгляде в сторону врачевателя. – Я же говорила он удивительный люд!

– Вообще–то все люди краснеют на морозе, Кирстен. – хохотнул Эйран. – Ну или когда рядом слишком горячая девушка. Например, ты, Эхо. – Парень обратился к дракон, та опустила морду, загнув шею, реагируя на его слова. – Доктор явно рад видеть свою подружку по попойке!

Второй дракон закрутил головой и взмахнул первой парой крыльев, вставая на задние «лапы».

– Баро, я обещал никому не говорить, что ты был там третьим лишним, – ехидно рассмеялся белобрысый, забираясь в сдвоенное седло на спине своего крылатого «коня».

Доктор, поняв к чему ведет белобрысый, с мрачным юмором подумал, что, пожалуй, убийство порой неплохой выход. Тем более теперь–то он знает, где можно надежно спрятать труп.

Пока врачеватель с удовольствием продумывал сто и один способ жестокого умерщвления шутника, его названная сестра поднялась на крышу вместе с гарканом. Доктору вручили шлем и сапоги и не терпящим возражений тоном потребовали все это на себя натянуть.

Доктор нашел бы как возразить, но на холоде осип в два счета, и посчитал, что эйра знает, о чем говорит. В пещерах наверняка еще холодней, потому Зорон смирился с её преувеличенной на его вкус заботой. Он спустился с крыши вниз и доукомплектовался в относительном тепле. Когда вернулся, Арджан и Эйлин ожесточенно спорили, Зорон подошел, чтобы узнать в чем дело и Кирстен вкратце его просветила.

Оказывается, мест на спинах животных не хватало. Эйра предлагала отвезти сначала Зорона и тень, а после вернутся за Арджаном, гаркан в свою очередь уперся и уверял, что доберется до провала своим ходом. Бегом. По скалам, холмам и буеракам. В темноте.

Доктор разделил мнение Эйлин: это действительно казалось чересчур опасным, и «любимец» Трой, которого Зорон обязался доставить пред её светлые очи, скорее всего свернет себе шею в первом же ущелье. Эйран, всячески поддерживал затею гаркана.

Кирстен размышляла. В конце концов, спорить всем надоело, и по неведомой доктору причине мнение тени стало решающим. Зорон вообще никак не мог понять, отчего эту шальную молодую девушку, пусть и из хищной опасной расы, которая вела себя как младшая среди них всех, слушали как главную? По его расчетам и старшей, и самой опытной была Эйлин, но поди ж ты!

– Арджан, ты уверен в этой своей затее? – уточнила Кирстен.

Гаркан кивнул.

– Хорошо, встретимся на месте.

Краснокожий отошел и исчез в темноте, спустившись прямо с крыши вниз по горному склону.

– Ну что, сирра полнокровная тень, готова проверить свои обновленные косточки на крепость? – Эйран протянул тени руку, и та с его помощью немного неловко, но с большим рвением, забралась в седло.

Эйлин начала подготавливать седло Эхо, проверяя крепления. Полноценное осознание того, что ночная прогулка включает в себя полеты на большом живом крылатом драконе, пришло к доктору только сейчас. Навыков верховой езды у Зорона не было, в пригородах синари, верховых скакунов, не разводили за ненадобностью, ну а на грузовых вабари ездить было не принято, их использовали исключительно для перевозки грузов.

Может, маленького Зорона когда–то, в далеком его полузабытом детстве, и сажали на широкую спину вабари, но вряд ли ему сейчас это поможет.

Кирстен обнимала белобрысого за талию, живо болтая с ним, время от времени скрываясь за сложенным крылом дракона. Её перспектива ночных полетов явно не тревожила.

– Не уверен, что у меня выйдет, – прокашлялся от холода Зорон, говоря и без того низким голосом, теперь еще и с хрипотцой. Эйлин ловко взлетела в седло, просто–таки моментально, и оглянулась на него с ожиданием.

– Это будет выглядеть довольно нелепо, – сразу предупредил Зорон, обходя тыл индры то с одной стороны, то с другой, стараясь не наступить на лежащий хвост Эхо – длинную цепь из вилкообразных пластин.

Эйран неодобрительно покачал головой, но к своему счастью и долглетию, ничего не сказал. Баро, махнул двумя наборами крыльев и унес счастливый вскрик тени в темноту.

– Давай, у тебя получится, доктор – Глаза Эйлин чуть флуоресцировали в темноте – Это же так просто!

– Про это мне тоже пока не спрашивать? – спросил её док, примериваясь к седлу. Эйра не сразу поняла о чем он, а когда догадалась, тут же коварно добавила:

– Вы же хотите узнать, что все это значит? – свечение голубых глаз в темноте прямо–таки притягивало, манило. Разум Зорона, не мешая течению мыслей, начал просчитывать способы достижения такого интересного эффекта.

– Ну да… – нерешительно подтвердил доктор, ощущая исследовательский мандраж, что активно боролся в нем со здравым смыслом.

– А так? – коварно уточнила эйра, и зрачки её глаз вытянулись в длинные узкие полоски.

Мотивация сработала лучше некуда: Зорон, можно сказать, взлетел в седло – получше иного всадника. Эхо даже присела от неожиданного двойного веса на пару секунд. Эйра рассмеялась.

– Носки вниз, пятки к бокам, отважный доктор! – велела она Зорону, и тот прислушался.

С тихим щелчком сапоги эйры встали в выемки на стременах. Доктор последовал её примеру, и его ноги тоже плотно зафиксировались по бокам, не давая упасть или потерять равновесие.

Зорон не видел, как раскрылась вторая пара глаз индры, так как в этот же миг ледяной воздух ударил его в лицо, и земля смешалась с небом в одном безумном круговороте.

¹ Ларун – «отец моих детей», эйрийское. Культура эйров построена на священных для них родственных связях а точнее связи родителей и детей, понятия «муж» и «жена» для эйр не корректны, так как понятия семьи как пары двух людей для них не существует. Семьей считается община.

² Погасшие – у эйр нет понятия смерти, по их поверьям все души эйр существуют вместе, переплетаясь, соединяясь и возрождаясь в своих потомках. У них даже нет слова «смерть» есть «угасание». Нет слова «рождение», есть «вспышка». По мнению эйр, жизнь и смерть – нескончаемый круговорот, одно неотделимо от другого, и чтобы ярко зажечься вновь, нужно сначала перегореть и погаснуть.

Глава десятая. Скрытые воспоминания

В любом случае, камнепад, обрушившись на склон внизу, открыл большую трещину в горной породе, отверстие в виде неровного полумесяца с рваными краями, а внутри – темень и безграничная холодная пустота.

На второй взгляд провал не показался доктору таким уж большим.

Или тогда масштабности происходящему добавлял беснующийся в небе дракон?

Эхо аккуратно приземлилась невдалеке от дыры в земле, постучав по камням похожими на копытца конечностями. Дракон, как и её двойник мужского пола, отличалась очень интересным строением лап – она по сути ходила на «кулаках», опираясь о землю твердыми, и покрытыми окостеневшей тканью, первыми фалангами пальцев. В расслабленном же виде, лапа дракон очень напоминала человеческую ладонь, разве, что большой палец оказался намного короче, чем у людей.

Доктору удалось сохранить невозмутимый вид и прямую осанку всю поездку, даже когда Эхо устремилась наперегонки со вторым драконом, и ему пришлось в срочном порядке научиться беречь голову от пролетающих мимо скал. Правда мышцы задеревенели от напряжения, и своими силами спустится со спины дракона доктору удалось далеко не с первой попытки, когда он уже решил было, что, похоже, в этом положении тела он и останется на всю оставшуюся жизнь.

Эйлин оказалась на земле быстрее, и доктор на её примере понял, как оторвать ботинки от «стремян». Он поднял носки вверх, и с тихим щелчком ступни освободились от креплений. После Зорон медленно и аккуратно переместил свое дубовое туловище с седла на такую родную и горячо любимую им теперь твердую землю.

Эйран и Кирстен уже стояли у самого провала, пытаясь совместными усилиями рассчитать расстояние до дна пещеры, в которую он вел. Рыжий отсвет неба выхватывал из синей темноты абрисы их фигур.

Белая вспышка. Это эйра распотрошила седельную сумку и вытащила необычный источник света – два стеклянных конуса, что замыкали собой одну простенькую бронзовую цепь. Конусы слегка подсвечивались, один синим, другой – зеленоватым, но когда девушка совместила их, закрутив широкими частями на один оборот, вспышка света озарила округу. Теперь, цельная «подвеска» сверкала ярче, чем самый лучший масляный светильник, и намного интенсивнее иридов, которые давали мягкий, рассеянный свет.

Эйра повесила устройство себе на шею и разгоняющим тьму светлячком отправилась к провалу. Доктор с удивлением отметил, что ни одному из драконнеров не пришло в голову привязать своих верховых животных. Отношения между всадниками и драконами напоминали скорее партнерские чем «хозяин – ездовое животное». Драконов не подгоняли вслух, не приказывали им, да и вообще все, включая Кирстен и Арджана, обращались к ним как к разумным. Конечно, такую привязанность Зорон встречал и раньше – к собакам, кошкам, ящерам, и прочим домашним любимцам, но все же покровительственное отношение хозяина к животному ощущалось даже у самого безумного зверовода, тут же этого не было вовсе.

К тому же то, как Эйлин в полете без поводьев управлялась с крылатым зверем, их с «братом» необыкновенные глаза, укрепили доктора в мысли, что дело тут нечисто. Мотивированный научным интересом врачеватель похромал к провалу очень даже бодро, попутно разминая затекшие мышцы. Зорону вручили точно такой же светильник, как у эйры, и отправили на привал, пока Безымянные разбираются с тонкостями спуска и ждут гаркана, который добирался самостоятельно.

Светильник назывался «кастиль» или просто «тиль», и Зорон, так как все равно делать было нечего, развлекался, пытаясь понять, на каком именно химическом принципе светильник работает, порождая белый свет внутри подвески. От вспышек кастиля путем прокручивания, быстро начали болеть глаза, и доктор упустил момент, когда на горизонте появилась бегущая фигура гаркана, вызвав общее радостное ликование. Краснокожий–таки это сделал! Хоть затея и казалась безумной, да и гаркану понадобился почти час, чтобы нагнать остальных.

Грязный, тяжело дышащий, с листьями в волосах и длинной косе, зарастающей на плече крупной царапиной, но довольный просто донельзя. Эмоции гаркана были понятны и без мимики: он всем телом выражал настроение. Обычно немного сгорбившийся, с короткой бычьей шеей, теперь он ходил, расправив плечи, и принимая дружеское восхищение, в основном тени и эйры. Эйран в похвалах гаркану не участвовал, драконнер мрачнел всегда, когда общее внимание принадлежало не ему. Зорон поучаствовал в чествовании героя, одобрительно ему кивнув.

Таким образом, вся компания теперь была в сборе, веревка, а точнее толстый канат, сброшен в провал, и закреплен вбитым в землю колом и большим камнем. Эйран вызвался первым спуститься вниз. Люд добрался до дна благополучно и включил там светильник. Свет озарил блестящие, будто полированные, неровные стенки этакого исполинского каменного пузыря, в котором обвал проделал трещину. До дна было очень высоко, фигурка Эйрана внизу казалась меньше мизинца, драконнер криком отчитался, что там очень влажно и скользко, и посоветовал смотреть под ноги.

– Я следующая, – вызвалась тень, в отличие от остальных одетая очень легко, в своей любимой черно–серой гамме, но на этот раз без шляпы.

Кирстен отказалась от ремней страховки, и, пользуясь одной только тряпицей намотанной на руки, начала ловко спускаться по канату вниз. С такими навыками лазанья тень могла бы сделать неплохую карьеру на цирковом или воровском поприще. Впрочем, её насущная профессия эти навыки использовала.

– Зорон? – Эйлин посмотрела на доктора, тот подошел на зов. Тут обнаружилось зачем нужны все эти «лишние» ремни на броне драконнера. Эйра что–то расстегивала и застегивала на докторе, меняла местами и переплетала, пока тот не оказался надежно прикрепленным к кольцу на канате. Многофункциональная вещь: и броня, и утепление, и горное снаряжение в одном. Зорон догадывался, что на этом полезные функции брони не заканчивались, но от расспросов эйра уклонилась:

– Спускайтесь, доктор. Я подстрахую.

Запах соли и аммиака.

Нет ничего более тревожного и страшного, чем висеть на канате, упираясь о край провала и чувствовать спиной пустоту и огромную глубину под собой. Доктор никогда не видел море и не плавал в большой воде – даже реки Сумерек не так уж глубоки – но сейчас ему казалось, что море, безграничная затягивающая пучина, только и ждет за его спиной, чтобы захлопнуть на нем свою жадную пасть.

Вдох.

Закрыть глаза.

Зорон оттолкнулся, ощущая как от трения нагревается под руками канат. Его поглотила тьма бездны, воздух стремительно холодел.

Сполохи света на блестящих стенах пещеры выхватывали глубокие борозды и царапины, и доктору даже показалось, что они местами складываются в письмена. Зорон заметил колышки и отметки на стене – это побывавшие здесь ранее Безымянные сделали пометки высоты для последующих спусков. Цифры уменьшались, дно становилось все ближе, но эйра, заметив направление взгляда доктора, посоветовала не смотреть вниз.

Чем ниже они спускались, тем явственнее доносились шорохи и рычание. Зорон–таки нарушил указание эйры и увидел, как в метрах двадцати от него Эйран отрезает голову незнакомой извивающейся твари. Кирстен в процессе не участвовала, изучая пещеру, и шлепая по воде подошвами высоких сапог. Когда доктор, наконец, ступил на покрытый тонким слоем воды пол, с представителем местной фауны было покончено. драконнер с презрением пнул блестящий на ярком свету труп и, к удивлению врачевателя, выудил из–под воротника последнюю вещь, которую он ожидал увидеть в руках Эйрана – батистовый платок с инициалами. Такие носят только дворяне. У Зорона, естественно, такой тоже был.

В углу обычно вышиты собственно имя и фамилия владельца и гербовое растение – родовая ветвь, но доктор находился слишком далеко, чтобы узнать её. Эйран вытер статусной вещью руки и спрятал платок обратно. Доктор заключил, что платок, вероятно, подарок знатной сирры, хотя непонятно, каким образом грубиян Эйран умудрился настолько пленить знатную особу.

Эйра изящно крутанулась вокруг каната и отцепила себя и доктора от него. Минут через десять, к ним присоединился пыхтящий гаркан, ворча что–то о пещерах и своей к ним нелюбви.

– Дегры, – Эйлин носком перевернула обезглавленный труп. – Их было много, когда Безымянные побывали тут впервые.

Теперь Зорон видел, что темные кучи, сложенные у стен, принятые им вначале за груды земли, это трупы тварей, вроде той, что убил Эйран. Неприятное зрелище. Доктор поморщился. Вероятно, это некий вид местных подземных хищников, мешающих исследовать пещеры и тоннели, но массовое истребление доктор не одобрял в любом виде и качестве.

– Следы размыло, – отметила тень, изучая стенки и пол. – Вода натекла уже после того, как тут прошелся отряд. Где–то здесь образовалась щель и течение подземной реки проникает сквозь нее.

– Пещеры: темно, тепло и мокро. Отличная среда для дегров, – недовольно сощурился Эйран, выбрасывая тушку к куче, начинающих источать отвратительный гниющий запах, тел.

– Мне кто нибудь объяснит, наконец, что за история связана с драконами, которых вы даже не привязали? – аккуратно полюбопытствовал доктор, – и почему у Эйлин такие глаза?

– Какие? Вот такие? – стоявший совсем рядом с доктором Эйран обернулся к нему, и зрачки в голубых глазах белобрысого вытянулись в полоски.

Зорон отшатнулся.

– Эй, если вы затащили меня сюда, чтобы убить как того, кто слишком много знает, может, расскажете для начала, что это все значит? – он улыбнулся, но все же тревожно. С опасением.

Тень хмыкнула, глянув на эйру:

– Эйлин, давай, рассказывай, ты это любишь.

– Ой, да ладно, в прошлый раз, когда я начала заводить рассказ об истории, ты мне чуть нос не откусила, – рассмеялась эйра, и её смех эхом разнесся по пещере.

– Эйлин и мифология Города, это как Арджан и география, – пояснила тень, недоумевающему доктору. – Как начнет, не остановишь.

Гаркан тихо хохотнул в своей рявкающей манере.

– Тут дело не в мифологии, а в фактах.

Голос эйры удалялся вместе с ней самой: она пошла в тоннель, ведущий вглубь горы, и Зорон, ведомый светом её кастиля, голосом и собственным научным интересом, последовал за ней. За доктором вереницей шли тень и гаркан, Эйран замыкал собой процессию.

– Ты можешь представить, как она преподавала маленьким человеческим детишкам историю в Полудне, – тень бесцеремонно пихнула доктора в бок локтем.

То что Эйлин могла быть учителем, да еще и такой спокойной науки, как история, стало для Зорона открытием. Строгая и воинственная светловолосая меньше всего представлялась в этом мирном амплуа.

– Когда–то, до начала времен… – голос эйры отражался от темных стен пещеры, раскрашивая их в яркие сполохи воспоминаний, – существовал мир, разрушенный почти дотла своими обладателями…

– Знакомая история, – вздохнула тень, имея в виду явно что–то иное.

– Да, я знаю легенду о Старом Бродяге и трех его учениках, что взяли разрушенный мир, и на его основе создали Город.

Доктор не верил во все эти красивости. В смысле, наверняка это просто метафора. Как можно создать мир на основе клочка прежнего? Это же невозможно физически. Это не фокусы с чутьем, и даже не чудеса магов, которые довольно мелки по сути своей. Даже предполагать смешно.

В то, что духи – хранители, то бишь посмертные воплощения Кошки, Ворона и Пса «до сих пор ходят среди нас», доктор тоже не верил, хоть конечно в речи вороньи проклятия и воззвания к удачливой Кошке и честному Псу были весьма распространены.

– Ну, вообще–то, это правда, – донесся голос белобрысого. – Вот как раз мы сейчас и спускаемся к этому изначальному куску. Остальное, большинство гор наверху, – новодел, собачьего авторства. В смысле, творение Пса, – исправился драконнер со смешком. Никакого пиетета к создателям материка светловолосый тоже не испытывал.

– Да ладно, вы шутите,– хмыкнул Зорон недоверчиво, – но даже если так, причем тут драконы?

– Сейчас покажем, – донесся голос Эйлин из–за поворота вниз, запах аммиака усиливался, к нему добавился знакомый, пожалуй, только врачевателям и гробокопателям сладковатый душок давней смерти. Так пахло в анатомичке, у доктора в подвале, дома. Но в данном случае запах был сильнее и насыщеннее, чутье Зорона опять начало барахлить, не давая никакой толковой информации о том, что ждало впереди.

– Надеюсь, там не кладбище предыдущих любознательных докторов… – мрачно пошутил он.

– Ты угадал! – усмехнулась тень, и обошла доктора, коснувшись стенки ладонью. Дальше шел крутой спуск, стены становились все более шероховатыми и темными, в них начали поблескивать металлом серебристые частицы. Эйлин подошла к обрыву и повернула за угол. Остальные неотрывно следовали за ней. Обрыв вел в бесконечную темноту, доктор даже не видел «берега» напротив, тут же задавшись вопросом, как до сих пор не обрушились подземные своды, с такими то пустотами внутри, под весом самих гор.

– Это действительно кладбище, Зорон, Вы угадали. Только не людское, – донесся голос Эйлин.

Зорон дошел до нее, обошел тень и… обомлел.

От края до края, сколько могут увидеть глаза, огромное, бесконечное поле казни, над которым кружится, порхая, клубясь, легкий черный пепел. Трупы существ, вроде того, что убил Эйран, полностью застилали собой все это пепелище, застывшие в тех позах, в которых были заживо сожжены. У доктора, с его то крепкой психикой и отсутствующим страхом перед трупами любого вида, подкатил к горлу горьким ком. Эй–эй никакого удивления не выразили. Это явно было не первое пепелище такого рода,увиденное ими. Тень неприязненно скривилась. О реакции гаркана можно было только догадываться.

Под телами местами проглядывалось что–то блестящее. Эйлин первая ступила в шуршащую под ногами черную золу. Следом за ней с обрыва спрыгнул Эйран, после гаркан, а доктор с тенью стояли в нерешительности, глядя на побоище с одинаковым отвращением на лицах.

– Омерзительно, меня сейчас стошнит, – тихо призналась тень Зорону.

– Нам обязательно туда спускаться? – уточнил доктор.

– Никогда не была здесь, но предполагаю, что именно Эйлин хочет тебе показать, – Кирстен задумалась. – Человек, тебе стоит увидеть это, а я лучше тут останусь. Слишком… – она сглотнула, – напоминает.

Доктор догадывался, в чем дело. Он теперь знал, что тела теней после смерти рассыпаются прахом, правда серо–желтым, а не черным, как тут, но разница не так уж велика. Зорон полагал, что скорее всего и такая смерть теней – следствие химической реакции, похожей на горение. Для более точных выводов стоило взглянуть на сам процесс умирания, но единственной тенью, которую доктор знал, была Кирстен, и Зорон понял, что скорее даст себя убить, чем позволит ей превратиться в кучку комковатого праха.

Прыжок вниз.

Вокруг Зорона взлетели клубы черного пепла, оседая на броне и лице, доктор обтер его рукой, размазывая между пальцами жирную золу.

– Мы находимся в Колыбели спящих, одной из многих под Утренними горами, – спокойным, даже менторским, голосом продолжила Эйлин. Таким голосом путеводы рассказывают своим группам о самых красивых зданиях Площади, но уж точно не комментируют массовое сожжение.

– Стой, не рассказывай, – одернул напарницу Эйран, запуская руку по локоть в залежи черного пепла и обугленных останков. – Пусть наш эскулап сам догадается. Зря что ли наша дражайшая сюзерена его присмотрела? Ну–ка, доктор, прояви чудеса логики! – он смотрел на Зорона с насмешкой. Его сожжение живых существ совершенно не трогало. – Кстати я, кажется понял, где мы находимся. Пол теплый.

– Внизу источники, – сощурилась Эйлин, догадываясь к чему ведет белобрысый.

– Точно, – кивнул Эйран. – Сирра тень, не соблаговолите ли спустится? Если мы хотим искупаться в горных горячих озерах, проще срезать путь так. Или вы только в политику можете, а нашей грязной работой брезгуете?

– Пепел напоминает ей о погибших сокланах, – отчеканил доктор, но Эйран, похоже, и сам сразу понял, что зарвался. драконнер вернулся к обрыву, где стояла посеревшая лицом тень, забрался наверх и встал перед ней на одно колено, опустив голову. Прощение аристократа, или «ветвь изгибается» – в такой позе принято держать кулак у сердца. Вот как это называлось. Он сказал что–то, слишком тихо для остальных, но достаточно, чтобы услышала тень. Кирстен поджала губы и кивнула. Эйран спустился обратно и поймал тень, что спрыгнула с обрыва прямо к нему в объятья. драконнер понес её на руках, через поле черного пепла. Кирстен закрыла глаза и зажала нос. Доктору было искренне жаль ее. Эйлин только головой покачала им вслед.

– Ты все еще хочешь узнать обо всем этом? – спросила она доктора.

– Хочу понять сам, – доктор прошелся между рядов сваленных в кучи переплетенных обугленных тел, обращаясь к своему чутью сквозь неприятие увиденного. Зрение Зорона поменялось, теперь он увидел, как над пеплом клубится черный дым, причем только в некоторых местах. Смерть разумного, след от нее – именно так доктора её видели. Зорон подобрался ближе, не без отторжения сунул руку в источник дыма и наткнулся на нечто твердое.

По взгляду эйры он понял, что на верном пути. Гаркан забрался на выступающий камень, и уселся на нем, ожидая когда действо закончится.

Доктор по локоть погрузил руку в пепел, чтобы очистить, сверкающий как хрусталь, теплый на ощупь материал…крышки гроба? Кому понадобилось делать прозрачный гроб? Да еще и такой странной формы – как половина гигантского яйца, вытянутая к концу, и сияющая всеми цветами радуги на свету от светильника эйры. Зорон протер ладонью гладкую поверхность, и крепко задумался над увиденным. На него, сквозь слой прозрачного «стекла» смотрел дракон. Пустыми, мертвыми глазницами – всеми четырьмя. Глаза его, подернутые белой пленкой, выглядели неприятно, тело завернуто в крылья, как в саван, и опутано разорванными трубками, одна лапа поднята, словно в приветствии, другая лежит на груди. Интуитивно Зорон понимал, что перед ним труп разумного, а не остов животного. Но осознать до конца все еще не мог. Настолько безумной казалась догадка.

– Что это, Ворон меня подери? – ошарашено произнес он.

– В разрушенном мире, том, что существовал тут до нашего и в обломке которого мы находимся, тоже были разумные, вроде эйр, людей или гарканов. Только не похожие на нас, – на доктора смотрели умные голубые глаза.

– Драконы – не животные! Они разумная раса! – понял наконец Зорон, и злоба искривила его обычно мирное и спокойное лицо.

Гнев преобразил его, он стал совсем другим, скулы заострились, лицо теперь выглядело по настоящему хищным. Все кусочки и несостыковки наконец сложились в одну картину.

– Зачем? – выдохнул он, явно пытаясь удерживать гнев в узде. – Вы же используете их! Почему никто об этом не знает⁈ Это же неприемлемо – держать разумных в качестве рабов, даже хуже – ездовых животных! Пусть они выглядят не похоже на гуманоидов, но это же… отвратительно! Я даже думать не мог, что Безымянные на такое способны, и ты, Эйлин, можешь участвовать в этом! Как⁈