Текст книги "Четыре Времени Мира. Город (СИ)"

Автор книги: Ярис Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава десятая. Прошлое и нынешнее

Седые виски и черные волосы, собранные в тонкий хвост, высокий лоб, умные глаза, тонкие губы. Усталый взгляд. Кирсан смотрел в окно экипажа на полуночные пейзажи, а Полночь смотрела на него в ответ своим единственным зрачком – белым кругом луны, смотрела равнодушно и безучастно. Под этой луной за все существование Города произошло столько мерзости и предательств, было пролито столько крови, она видела столько пороков, что Кирсан, со всеми своими глобальными планами, был лишь страницей в истории Города Сумерек.

Черный бархат, вспышки алого, синего и бирюзы. Насыщенные запахи ночных цветов. Золотая цепочка с подвеской – хрустальной капелькой сверкает в темноте, отражая лунный свет. Тень нервно катает её между пальцами.

Глава клана Кирс не был безумцем, и не считал себя подлецом или убийцей. С точки зрения самого Кирсана, он делал все возможное, чтобы спасти будущее теней, избавив их от окончательного превращения в нелепую копию теплокровных, в их безвольных и покорных рабов.

Давным–давно тени, будучи совсем не похожи на своих современных потомков, появились в Городе Сумерек как отважные и безжалостные захватчики. Тогда они больше соответствовали прозвищу которым их окрестили теплокровные. Создания без лиц, похожие на черный силуэт в рамке из бурлящего вокруг воздуха и темной энергии, они тогда еще могли воспроизводить себя без вмешательства теплокровных. Но время, проведенное в Городе, извратило изначальных теней. В родном мире, из которого они пришли, источником жизни было практически все, тут же им пришлось искать новый вид питания, просто чтобы выжить. И он нашелся. Как оказалось, единственным подходящим и сравнительно безопасным способом питания в Городе были теплокровные разумные, ранее населившие этот мир. Теней не смутил такой поворот: в своем мире они были высшим звеном пищевой цепочки, представляя единственный вид разумной жизни, и не имели конкурентов, равных по силе и интеллекту.

Новые поселенцы Города привыкли потреблять, не спрашивая никого брать все, что считали нужным. Горожанам такой подход почему–то совсем не понравился. Вместо того, чтобы признать себя низшими существами и покорно сдаться, они развернули обширную войну против захватчиков. Конечно, еще тогда в рядах теней появились предатели–ренегаты, которые вместо того, чтобы усмирить бунтующую пищу, пытались изучить её и наладить контакт. Но от них быстро и аккуратно избавлялись, презрев главный закон теневого общества – никогда не убивать своих. Война продолжалась.

Тени использовали свое главное оружие выживания – способность мутировать и эволюционировать не в течение тысяч столетий, как остальные разумные виды, а за сравнительно краткое время, буквально за десяток лет. Они вырастили свои знаменитые челюсти, чтобы было удобнее охотиться, убивать и питаться новым видом пищи. Но на этом процесс мутации не завершился, став неконтролируемым. В случае с тенями, была очень уместна немного переделанная поговорка: «ты – это тот, кого ты ешь».

Питаясь людьми, ётунами и эйрами, тени стали все более и более походить на своих жертв внешним обликом. И, как оказалось, не только этим. По прошествии времени и «очеловечивания», тени стали стерильны: утратили возможность «сливаться» друг с другом, порождая новых изначальных, не тронутых мутациями, теней. С этим следовало срочно что–то делать, ведь войны с теплокровными, что продолжались весь цикл¹ правления Троев, сильно уменьшили изначальную популяцию теней. Их становилось все меньше, количество способных к размножению теней стремительно сокращалось, и в результате совершенно случайно выяснилось, что теплокровные пригодны не только к пище. Они могли воспроизводить потомство, скрещиваясь с самыми мутировавшими из теней.

Одна мысль о спаривании с пищей, казалась большинству теней омерзительной и противоестественной, но время шло, и противников нового веяния становилось все меньше. Тени, вследствие мутаций, преобразовавшиеся в мужской пол насильно овладевали теплокровными самками, женский же пол действовал хитрее и несколько гуманнее: маскируясь под свою пищу, соблазняли теплокровных самцов. Именно у теней женского пола звериные челюсти со временем сформировались во вполне милые человечьи лица, остались только «беликовы бороздки» – ловко замаскированная мутацией широкая пасть. Впрочем теплокровных отцов всегда сразу же после полученного съедали. Сильно сократившаяся популяция начала восстанавливаться.

Война продолжилась с новыми силами, но к удивлению и раздражению лидеров кланов, подавить сопротивление теплокровных все никак не удавалось. Предателей–ренегатов становилось все больше и больше, их уже нельзя было так просто убрать и скрыть от остального общества теней. Целые кланы отказывались продолжать войну с теплокровными, призывали к совершенно неестественному для самой природы теней союзу. И когда к мэрству была возведена Селестина Трой, названная впоследствии Сталью и Кровью, за свою бескомпромиссную жестокость и умение холодно и безупречно просчитывать нестандартные военные операции, тени начали нести одно поражение за другим. Началась настоящая бойня. Теней вычистили полностью из Полдня и Рассвета, уничтожая всех, даже детей, безжалостно и бесповоротно.

Селестина пошла на невероятно рискованный и прогрессивный шаг: временно объединила военные силы Безымянных и грифойдеров, призвала в союзники островные пригороды гарканов и ударила по теням с трех направлений. Загнанные в угол, разбитые, впервые по настоящему напуганные и лишенные надежды, остатки многочисленной ранее расы, прятались теперь в Полуночи. Проживающие там наги равнодушно относились и к теням и к остальным горожанам, не вступая в многовековую войну. Их холодная кровь не годилась для питания, так что нагам нечего было делить с бывшими захватчиками, но и помогать теням они не стали. Селестина имела вполне реальные шансы истребить теней до единого, и более того, не скрывала, что так и собиралась сделать. И тогда раскол, веками нараставший в теневом сообществе, наконец, произошел.

Количество ренегатов, склонившихся к миру, перевесил количество консерваторов, желавших продолжения тысячелетней войны. Ренегаты объединились вокруг своего нового лидера, древнейшей из выживших теней, Норы, и отправили к Селестине посланников с признанием поражения и мольбой о помиловании. Первых гонцов Мэра демонстративно казнила на Площади. И последующих. И еще. И еще.

После тринадцати казней, для которых Мэра, оправдывая вторую часть своего прозвища, выдумывала самые необычные и жестокие методы, Нора, проявив отчаянную храбрость, отправилась к Селестине сама, без охраны.

Две умные властные женщины на удивление быстро нашли общий язык. Неизвестно, что именно предложила Нора Селестине, но Мэра наконец приняла прошение о помиловании целой расы. Так прекратился многовековой конфликт с тенями, оставшись в веках под названием «Бич рода Трой». Норе и её последователям позволили основать резервацию в Сумерках, наложив на них массу различных ограничений.

Решение самой Селестины Трой, Стали и Крови, не осмелился оспорить никто. Безымянные вернулись в горы, гарканы – на острова, эйры, просчитывавшие для Мэры аналитику всех военных операций, получили в награду множество различных привилегий. Она даже сделала одного из них своим Наместником. Тени, спасенные Норой от геноцида, провозгласили её матриархом – древнейший титул, обозначавший «прародитель».

Недовольными остались только пара тысяч недобитых теней в Полуночи – жалкая горсточка от былого величия. Впрочем, со временем, глядя на жизнь в резервации, может не такую свободную и дикую, но значительно более безопасную и мирную, количество недовольных сильно поубавилось: они уходили в резервацию добровольно, принимая власть матриарха. Это массовое бегство и подтолкнуло оставшихся, самых свободолюбивых злостных и упрямых консерваторов, прибиться к клану Кирс, чей глава последний не желал признать над собой главенство Норы и законы теплокровных. В результате он смог объединить под своим началом где–то четыре сотни сородичей. Остатки, как он считал, настоящих, не извращенных теплокровными, теней. Каждая тень была на счету. Именно поэтому он закрывал глаза на безумные выходки своей племянницы и терпеливо планировал операцию по свержению власти теплокровных.

Наконец, возможность провернуть это появилась: умерла Селестина Трой, почти до дня смерти державшая Город в стальной рукавице. Шелль не покидала Полуденные горы, будучи при жизни матери демонстративно нелюбимой дочерью, о чем прекрасно знал весь Город. Селену в виду юности никто всерьез не воспринимал, мягкий и гуманный Наместник Анжей, после смерти своей повелительницы пытался справиться с нарастающим комом проблем и был по горло в делах, не имея возможности следить за перемещениями теней, а второго Наместника и вовсе не было уже долгие и долгие годы. Самое благоприятное время для начала операции, лучше и придумать нельзя.

До воплощения рискованного захвата оставалось совсем немного времени. Кирсан был весьма неглуп и прекрасно понимал все то, о чем твердила его племянница, не желая участвовать в восстании. Если авантюра не удастся, разгневанные горожане, семьи которых пострадали во время войн теней, расправятся со всеми тенями без разбора и пощады.

Пока их сдерживал только личный приказ о перемирии авторства почившей Мэры. Селестину Трой боялись и уважали даже после смерти. Но стоит добавить хоть одну каплю к народному гневу, и он выплеснется, стерев из этого мира все воспоминания о хищной неуживчивой расе теней. А захват Мэрии был отнюдь не каплей, такого им ни за что не простят. Но Кирсан считал, что славная смерть в бою намного благороднее жалкого существования в резервации. Он взял ответственность за всю свою расу на себя, и она тяжким грузом придавила его плечи. Глава клана Кирс обладал сильнейшей волей, острым умом и лидерскими качествами. Возможно, сложись все иначе, тени Города выбрали бы его своим единственным предводителем. Но Нора его опередила.

К тому же теперь она явно начала что–то подозревать. Кирсану приходилось использовать всю свою смекалку и хитрость, чтобы успокоить конкурентку. С нее сталось бы донести на сородича своим новым хозяевам, а этого Кирсан допустить не мог, не имел права. Он чувствовал себя на краю бездны, последний настоящий глава всех теней, и в его ладонях, как на весах были их слава или смерть. Кирсан не доверял ни секунды дочери своего брата, и не стал посвящать её в свои планы, хоть и намекнул на них. Никому не доверяя не полностью, он раздробил план на кусочки, и определенная группа в клане знала только свою часть. Если даже и окажется в клане несколько предателей, это не сыграет решающей роли.

Глава клана разделил своих теней на четыре группы. Малая, самые верные сильные и преданные ему тени, в ком он был уверен, отправились добывать и прятать пищу для решающего удара. Вторую группу, побольше, он отправил разведывать подземные ходы под Мэрией и готовить схрон оружия. Третья группа, самая большая, оставалась в доме клана и ждала его сигнала для спуска в подземные ходы. Четвертая же, ближайший соратник Кирсак, самые любимые из детей и бестолковый, хоть и самый одаренный в восприятии и поиске, мальчишка Кирсаш, с которого нельзя было спускать взгляд, остались при Кирсане в качестве его личной свиты. Когда Кирстен сбежала из–под надзора, именно их глава отправил её ловить. Сам же Кирсан с двумя тенями отправился в Полночь, к Джианиссу Торолиссу, главному на данный момент среди нагов.

Кирсан рассчитывал заключить долговременный союз, ведь одно дело захватить Мэрию, а другое – удержать! Даже если кланы, которые переманила Нора, вернутся, в чем Кирсан не сомневался, их все равно не хватит для полноценной блокады всех рас Города. Ему требовалось войско равное объединенным силам остальных рас или хотя бы близкое к этому, и такое войско в Городе имелось, хоть и не настолько организованное и обученное, как хотелось бы тени.

Экипаж, невзрачный, старенький, с жалобно скрипящими рессорами, свернул в сторону от дороги Ворона, в глушь и переплетение лесных ветвей. Не смотря на личную страсть к изяществу и утонченности, к красивым женщинам и добротным вещам, Кирсан не выставлял здесь напоказ свой личный достаток. В Полуночи это равнялось самоубийству. Потому и транспортом пользовался таким – неприметным. Вабари недовольно фыркали, с трудом пробираясь через густую синюю траву. В Полуночи синий вообще был основным цветом, растения же за века приспособились к скудному лунному свету и научились источать свет сами. Вот и теперь за экипажем тянулась яркая, сияющая голубым, полоса света в море темно–синей травы. Это травинки начинали от касания светиться и слегка вибрировать, захватывая дух такой типично полуночной сверкающей красотой. Кирсану, впрочем, было не до восхищения здешними видами. Теперь он слышал вдалеке крики и видел дым от множества костров. Уже совсем скоро. Тень на козлах, старший сын главы клана, извечный спутник отца, Кирсой, прибавил вабари ходу, хлестнув правую между ушей тонким хлыстом. Они приближались к поселению нагов, тех самых, кого Кирсан и надеялся сделать своими союзниками.

¹ Цикл – временной отрезок, в котором Городом правит определенная династия.

Глава одиннадцатая. Золотой змей

Наги. Проклятый народ. Искусственно созданный Вороном в начале времен, когда самый талантливый из учеников пошел против своего учителя – Старого Бродяги. В те времена еще была разрешена магия творения, когда на основе существующих животных и растений создавались новые формы жизни, для обогащения разнообразия¹ флоры и фауны созданного мира.

Многие древние виды вымерли, а вот их морфированные² вариации существуют и сейчас. Пример: древнее животное под названием «лошадь», исчезло с полей Города уже тысячи три лет тому назад, но «потомки» этого животного – вабари, синари, кричайги, крукайсы и прочие, существуют и здравствуют до сих пор. Самым лучшим, после Старого Бродяги, творителем стал Ворон. Презрев категорический запрет наставника об экспериментах над разумными расами, Ворон совершил невозможное, то, что никто не делал ни до ни после него: он создал новую расу, взяв за основу людей, и сплавив их кровь путем длительных бесчеловечных экспериментов со змеями. Новый народ Ворон нарек нагами. Вроде как в мире, откуда он пришел, была в ходу легенда о полузмеях–полулюдях с таким названием, только, в отличии от своих сказочных предшественников, городские наги не были хвостатыми.

Их строение вполне человечно: ноги, руки, голова на месте, ничего лишнего, вот только и различий было предостаточно. Ворон замыслил новую расу не просто из–за любви к решению невозможных задач. Он собирался бросить вызов своему наставнику, мечтал превзойти Старого Бродягу во всем. Наставник не создавал новых рас, зато создал новый мир, но в этом мире было слишком мало места для двух гениальных творцов. Так считал Ворон.

Два других ученика, Кошка и Пес, были преданы Старому Бродяге и не пошли бы против наставника. Ворон знал об этом, ему были нужны союзники, и не имея возможности приобрести их путем переговоров, ведь даже собственный народ – люди, отвернулись от него, творитель решил создать союзников сам. Он сделал нагов крепкими, ловкими, сильными, наделил способностью смертельного укуса, скоростью, хитростью и умением выживать при большом колебании температур. Нагов практически не брала любая магия – ведь Ворон собирался пойти против мага, да еще и уровня творца миров. Но и расовую человеческую способность к творению они утеряли.

Дети нагов пропускали младенческую стадию развития, почти с рождения способные ходить, искать пищу и очень быстро расти. Почти безупречное орудие в руках своего создателя. Но, как любым разумным существам, нагам нужна была особенная черта, нечто, что заставляло бы их жить и действовать собрано.

Эгоцентричный Ворон, ни секунды не сомневаясь, наделил нагов такой способностью – фанатичной, слепой любовью к нему самому. Но он не рассчитал одного нюанса – хитроумные наги, расплодившись и будучи использованы Вороном для противодействия людям, эйрам и ётунам, которых возглавляли Пес³ и Кошка, быстро догадались, что их создатель отнюдь не предан своим детям, как они ему, и бездумно бросает в самую гущу боев как живое бесправное мясо. И с целой расой, осознавшей это, возможно не без помощи Старого Бродяги, произошло то, что происходит с любым человеком, понявшим, что объект любви его предал. Наги возненавидели Ворона и пошли против него, а после поражения и изгнания неудачливого мага из Города потеряли смысл в жизни. С тех пор наги деградировали: бесконтрольно плодились, питались всем, что могли найти, будучи крайне неприхотливыми, и алчно желали лишь одного – личной выгоды. Побольше денег, чтобы питаться лучше, плодиться больше. Все чему учил их создатель – это убивать. Больше ничего наги и не умели – ни строить, ни производить что либо, ни создавать семьи или другие социальные ячейки. Даже понятие кровных уз было для них пустым звуком. Дети нагов сами давали себе имена. Обычно нечто простое: Камень, Палка, Ветер, Река, и так далее. Присущее людям воображение, как следствие таланта к творению, было им не свойственно. Наги бездумно убивали своих, часто за просто так. Ничего похожего на внутреннюю организацию даже в слабых проявлениях у нагов не наблюдалось. Они жили большими группами только потому, что так проще обороняться от крупных хищников и агрессивных представителей других рас, но внутри группы постоянно грызлись между собой. Жили в самом опасном и ненадежном месте – Полуночи, не претендуя ни на лучшие территории, ни на какую–либо политическую роль в истории Города.

Самые сообразительные наги быстро научились сотрудничать с теневой стороной Города, которая как раз процветала в Полуночи: становились ворами, убийцами и грабителями. Впрочем, и мирные профессии, хоть и были среди них очень редки, но все же встречались – некоторое время в Городе особым шиком считалось держать рабов–нагов в качестве прислуги. Отношение к нагам было соответствующим – презрительно равнодушным, а редких доброжелателей, которые стремились защитить их права, наги просто убивали, предварительно вытянув из них все материальные блага до ниточки.

Абсолютный застой среди нагов не мог продолжаться вечно. Город – застоя не терпит, это текучий меняющийся мир. Среди нагов в последний век наметился слабенький, но прогресс. Они начали проявлять нечто вроде стремления организоваться вокруг одного лидера. Такие вожаки очень часто сменяли друг друга – убивали свои же, но последний Джианисс Торолисс продержался дольше всех – аж десять лет. Объявил себя князем да и имя взял новое, похожее на человеческое, даже зарегистрировал его в реестре имен в Мэрии. К нему и направлялся Кирсан, надеясь убедить поучаствовать в предстоящей войне. Он понятия не имел, что сама война уже практически завершена, так и не начавшись.

Дым пеленой стоял над деревьями, полыхало оранжевое пламя. Резиденция Прессветлого Яссноликого княсся Джианисса Tоролисса больше напоминала огромную свалку, в которой чадили многочисленные костры. Наги не умели, да и не желали учиться строить, так что жили либо в чужих заброшенных домах, либо делали свои импровизированные гнезда из кучи обломков, палок, бревен, тряпок, булыжников и краденого имущества других рас. В местах, где было много опасных хищников, а в Полночи это практически повсюду, наги рыли большие ямы, заполняли их сором и жили в таких вот котлованах многочисленными группами. В подобной яме и царствовал безраздельно первый нагийский князь. Впрочем не совсем князь – Джианисс, натура артистичная и непостоянная, менял свой титул каждые пару лет. В прошлую встречу Кирсана и нагийского вожака, последний велел звать себя Превеликим Царем Вссея Полуночи. И издевательским «царсским» указом велел выпроводить тень вон, отказавшись поддержать Кирсана в свержении матриарха Норы. Тогда еще Кирсан понял, что тонкие политические игры – не его конек. Опасного союзника заимела себе Нора в лице Трой, никто не хотел попасть под горячую руку стальной сирры Селестины, и противостоять ей он не смог. Но теперь все поменялось, и стоило попробовать переубедить этого хитрого змея еще раз. Слишком уж лакомым кусочком были наги, а если Кирсану удастся объединить под своим началом теней и нагов,то Город дрогнет.

Экипаж миновал многочисленные посты охраны. Джианиссу удалось обучить и организовать своих нагов, теперь все здесь выглядело значительно лучше чем в первый раз. Обученные, вышколенные,закованные в броню, нагийские стражники, совсем не напоминали прошлых босяков–оборванцев. Тени с видимым недовольством позволили себя обыскать. Пока стража осматривала двух темноволосых мужчин, одна из наг, беловолосая и зеленоглазая, начала тихо отвязывать от упряжи экипажа одну из вабари, за что и получила по пальцам хлыстом – Кирсой вовремя заметил попытку конокрадства.

Нага гневно зашипела и тут же скрылась в темноте. Стражники сделали вид, что не заметили инцидента. По мнению нагов, сохранность имущества зависела исключительно от его хозяина. Не уберег – сам дурак. Оставив сына стеречь экипаж, Кирсан начал спуск к котловану. Ступать следовало аккуратно: лестницами и переходами нагам служили доски криво и ненадежно подвешенные на разной высоте между «уровнями» свалки – гнезда, чтобы проходить по ним, требовалось сохранять безупречное равновесие. Кирсану это с трудом, но удалось. Правда, после этого испытания он бы не отказался от живой плоти, желательно автора этого жуткого изобретения. Как жаль, что наги не годятся в пищу!

– Кирссан, старый знакомец! Как же я рад тебя видеть, дружищще!

В этот раз главе клана Кирс устроили гораздо более доброжелательный прием, чем в прошлый, и тень посчитал это хорошим знаком. Его провели в самое сердце свалки. Джианисс восседал на горе самых разных сокровищ: золотые монеты, цветные стеклышки, красивые фигурные ножки мебели, ожерелья из зубов и драгоценных камней, книги, черепа самых разнообразных полуночных тварей, дверца от сортира (с сердечком), вышитые подушки, платья, обувь, оконные рамы, картины, обломки стены с фреской, вынесенные из каких то древних развалин, гобелены, чучело кербера и масса других невероятно ценных вещей по мнению нагов. Все это было свалено в кучу, и поверх нее установлено простое кресло с чрезвычайно вульгарной, вышитой золотом, обивкой с многочисленными дырами в ней, из которых лез красный пух. В кресле, с величием, достойным Мэра, восседал сам наг. От остальных своих сородичей Джианисс отличался разве что обилием шрамов по всему телу – свидетельства потрясающей удачливости и живучести этого змеелюда. Один из них начинался от края рта и заканчивался у уха, отчего казалось, будто наг постоянно криво ухмыляется. Больше во внешности князя нагов не было ровно ничего примечательного. Почему же остальные наги признали его главенство? Загадка.

– Я так рад, так рад! – Джианисс сидел в кресле боком, наложница – нага, украшенная множеством золотых колец и браслетов, умащивала маслом золотистую кожу своего повелителя. Остальные многочисленные фавориты и фаворитки князя сидели прямо на полу, с интересом и скрытой угрозой глядя на Кирсана. Тень чувствовал себя крайне неуютно. В случае чего ему будет сложно выбраться отсюда живым.

– Смотрю, настроения нагов поменялись с нашей прошлой встречи? Не передумали еще принять покровительство теней? – Кирсан подчеркнуто церемониально поклонился, улыбаясь и краем глаза наблюдая за нагами. Теперь он пришел не просить. Он пришел ставить в известность.

– Отлищщно, проссто превоссходно, правда я ошшидал васс ранее, но вссе же, – Джианисс поймал наложницу за подбородок и притянул девушку к себе. Нага, явно крайне довольная своим положением, тут же уселась на колени к князю, длинным раздвоенным языком касаясь шеи повелителя. Кирсен поморщился.

– Ожидали ранее? – удивился тень. – С чего бы?

– Именно! Вессь Город уже шшумит, я ссразу шше догадался, только мой давний дружищще Кирссан мог усстроить такой переполох, – внимательные, зеленые с алым ободком глаза нага смотрели на тень, словно видя его насквозь. Наг проверял реакцию тени на эту новость.

Знает или нет? От этого зависело на чью сторону встанут наги. Не знает. Губы Кирсана дернулись, глаза сузились, и хоть он быстро взял себя в руки, Джианиссу хватило наблюдательности, чтобы это заметить. Наг расслабился и столкнул с колен наложницу, по–хозяйски шлепнув её пониже спины. Зазвенели браслеты. Теперь он смотрел на Кирсана не как на равного, а как змея смотрит на загнанную в угол мышь. Тень просто кожей почувствовал исходящую от князя опасность. Это было о–очень странно. Кирсан привык быть охотником, а не жертвой. Что же такое известно нагийскому князю и не известно самому Кирсану?

– Переполох? Я бы не назвал это переполохом, – стараясь не выдавать свою неосведомленность, Кирсан смотрел на князя с сдержанным интересом.

– Отчего шше? Вполне подходящщее слово, – Джианисс щелкнул пальцами. – Принессите мне ту бумагу! – Наги тут всполошились и начали обыскивать помещение. – Бесстолочи, я шше ссказал, она вашшна! Куда вы её дели, вороновы дети⁈

– Ветер на ней сидел, – с ехидством сдала конкурента по гарему, нага с золотыми браслетами.

– Хватит греть ссвой ссад на политичесски вашшном документе! Голову скручу, – с отеческой теплотой произнес Джианисс.

Смятый «Городской вестник» был небрежно расправлен и поднесен князю. По спине Кирсана пробежал холодок. Больше всего на свете он ненавидел находится в незнании. А судя по наглому поведению нагийского князька, нечто важное уплыло мимо носа будущего правителя Города.

Наг неторопливо раскрыл газету.

– Итак, шшто тут у насс. Пятнисстая вабари, продаетсся. Вы интерессуетессь копытными, друг тень? А то я вишшу с людами, эйрами и прочими теплокровными как–то не вышло, – издевательский взгляд в сторону Кирсана. Змея не спешила набрасываться на мышь, тянула удовольствие. Тень сносил издевки молча, сохраняя на лице маску сдержанного интереса., что же таит в себе этот дурацкий клочок бумаги⁈ – А, вот–вот, мошшет это? Продолшшается сстроительсство пригорода Шшелесст, рассысскиваютсся рабочие. Прекрассное название. Сстолько шшипящщих! Вашши холеные ручки там бы пригодилиссь, Кирссан. Расс уж сс политикой не ссложилоссь… А, вот шше оно! Вссего лишшь на целую сстраницу огромными буквами, – наг расправил газету и, чуть ли не мурлыкая от удовольствия, зачитал приговор клану Кирс.

– Редакция «Городсского Весстника» проссит жителей Города Ссумерек ссоблюдать сспокойствие. В дессять чассов по времени Площщади Перемирия, был происсведен вооруженный ссахват Мэрии группой неизвесстных лиц. Намесстник Анжей Тору убит. Месстонахождение Сселены Трой неизвесстно. Воздержитессь от паники, не покидайте ссвоих домов и будьте оссторожны. Весстники сследят за развитием ссобытий. – Джианисс закрыл газету, наслаждаясь произведенным эффектом – Чудессный сстиль. Так кратко и ёмко! Надо посслать Джерому шшто–то в подарок. Мошшет прах тени? В таком чудном ссундучке. У меня где–то был один, с россочками.

Кирсан оторопел. В голове лихорадочно заметались мысли. Кто приказал начать захват без его ведома? Неужели Кирсак возомнил себя главнее его и приказал штурмовать Мэрию теми малыми силами, что прятались под Площадью? И ему повиновались? А как же тени оставленные в Сумерках? Они тоже предали своего главу? Или…

Глава клана теней похолодел. Кирсак не знал всего плана, тени были не готовы, не организованы! Такой захват быстро сорвется. И если газета добралась даже до Полуночи, о восстании теперь знает весь Город. И все грифойдеры наверняка явятся к Мэрии, тем более после известия о смерти Наместника. Теней же просто сметут!

– А вы не об этом хотели мне рассказать, ссударь? Я–то думал, шшто вы первый в курссе дел. Помнитсся шшто–то подобное вы мне рассказывали пару лет нассад. Тихий захват, шшантаж жизнью насследниц. Прекрассный план был! Вы даже обрели некоторую популярноссть в прессе. Или это кто–то другой решшил восспользоватьсся вашшими наработками? Ах, этот шшестокий мир, вссе ссамое лучшшее приссваивают ссамые быстрые!

Глава клана Кирс посмотрел на нага с вызовом:

– Прошу прощения, кес Джианисс, но я вспомнил о неотложном деле и должен покинуть вас прямо сейчас.

Рука Кирсана легла на рукоять шпаги. Он чувствовал на себе взгляды нагов. Будет всего пара секунд на попытку пробиться к выходу до того, как они вооружатся. Яд нагов не действовал на теней, как, впрочем, и любой яд. Но змеелюды не полагались только на свои ядовитые зубы, у них тут наверняка припрятано оружие. Наги перевели взгляды на своего лидера. Напряжение прямо–таки витало в воздухе. Тень мог быть сколько угодно силен, но численный перевес был явно не в его пользу.

– О, прошшу, прошшу, как шшаль, шшто мы не ссмогли нассладится вашшим общесством подольше, – Джианисс сделал едва уловимый жест рукой, наги расслабились, демонстративно потеряв интерес к тени и вернувшись к своим разговорам и привычным перебранкам, но на тон ниже обычного – из уважения к своему вожаку.

Кирсан из последних сил держал на лице маску невозмутимости. Почти бегом тень покинул «тронный зал» Джианисса и преодолел путанную систему лестниц–досок раза в два быстрее, чем спускаясь. Кирсой тем временем стерег вабари, вяло отбиваясь от стайки юных наг, что пытались увести тень от экипажа под самыми неприличными предлогами. Кирсан так быстро запрыгнул в экипаж, что чуть не сорвал дверцу.

– Немедленно! В Сумерки! – приказал глава клана своему сыну. Кирсой забеспокоился, но виду не подал, беспрекословно выполняя приказ.

¹ Люди древности, маги преобразовывали и совмещали разных животных, приведенных с собой первыми расами. Это решение предложил Ворон, и его одобрил Бродяга, понимая что иначе экосистема Города из–за биологического однообразия быстро вымрет. Не все гибриды дожили до сего дня, но большая часть здравствует и поныне.

² Морфировать – создавать гибридов магическим путем.

³ Пес – ученик Бродяги, после смерти стал духом силы, отваги и отчаянной смелости. Покровитель воинов. В негативном смысле – дух мести. Изображается в виде огромного, одноголового пса.