Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

ВЕРГЕН. Прекрасная Дама

В самый сладкий момент сна, расплывчатого и томительного, где в прозрачной воде колыхались на дне зелёные ленты водорослей, негромко шлёпали вёсла, и над водой скользила мелодия нежной флейты, раздался визг. Озеро пошло рябью, разбилось на осколки и улетело в темноту, а я, подскочив на кровати, ударилась локтем о стенку.

– Яна-а-а! – истошно орала романистка из глубин квартиры.

Я ринулась в уборную. Марго стояла на пороге со свечой в руке и указывала на валяющуюся у её ног бутылку, которую в ночи я спрятала далеко в углу за отхожим ведром. Пробка, которую вчера я загнала внутрь, целиком вывалилась под привязанное полотенце, а из ткани торчал загнутый шип. В самой же бутылке больше не осталось пустого пространства – туго свёрнутое змеиное тело с прижатыми к стеклу жёсткими отростками ног распирало её изнутри.

– Ты обещала взять его к себе! – возмущённо закричала на меня Марго.

– Я обещала найти самое холодное место, – ответила я, понимая, однако, свою вину – вчера я допоздна засиделась за домашним заданием по Старшей Речи и когда бродила по квартире в поисках подходящего места для бутылки, Марго уже спала. – Прости, я должна была предупредить тебя.

Подняв злополучную бутылку, я нащупала сквозь ткань пробку и с усилием вдавила её вместе с шипом в горлышко.

– Тебе надо было положить её в свою кровать, холоднее не придумаешь! – Марго всё ещё пыхтела от гнева и будто искала к чему прицепиться. – Хоть бы оделась сначала!

– Я бежала тебя спасать, – сказала я и понесла бутылку в свою комнату.

Романистка с размахом захлопнула за собой дверь уборной, но через мгновение отворила её снова.

– Правда? – спросила она, выглядывая из-за двери. – Ты спасала меня?

– Да, – ответила я, переступая босыми ногами по холодному полу.

Марго вдруг расплылась в улыбке, послала мне воздушный поцелуй и, наконец, исчезла за дверью окончательно.

***

Сесиль Бурдон, Саския, Киаран и даже Ярпен молчали. Александр протянул руку к бутылке с выросшим за ночь детёнышем и повернул её другой стороной.

– Что это? – спросил он.

– Это yghern, – сказал Киаран.

– Да, сколопендроморф, – подтвердила я. – Судя по окраске и по тому факту, что яйцо этого чудовища мы нашли в могиле Идаррана из Уливы, это бледная вдова – искусственно выведенный подвид гигантского сколопендроморфа.

Я уже рассказала о наших с Марго изысканиях в катакомбах, а кто такой легендарный Идарран из Уливо и чем он занимался, все присутствовавшие знали и без меня.

– Сколько их на воле? – спросила Саския.

– Четверо, – кивнув на горшок со шкурками яиц, который тоже захватила с собой, ответила я.

– И где они сейчас могут быть?

– Мы встречались с этими чудовищами много лет назад в Бругге, на границе с Брокилоном, – сказал Киаран. – Их привлекает дрожание земли, по колебаниям почвы они выслеживают добычу…

Я кивнула:

– Думаю, что они почуяли вибрацию, когда мы работали на кургане, покинули усыпальницу, и теперь могут быть где угодно.

– Вот куда трупоеды подевались! – хлопнул по столу Ярпен. – Сдриснули со страха! И я не могу их в том винить!

– Если эта тварь увеличилась впятеро за ночь, – задумчиво сказал Александр, так и рассматривавший детеныша сколопендроморфа сквозь стекло, – то какого размера они стали теперь, через четыре дня?

Ответом ему было тягостное молчание. Сесиль Бурдон застонал и схватился за голову.

– Я говорил, что это будет катастрофа! Всё подготовлено, охотники прибудут сегодня к ночи, шатры в лагере вычищены, столы сколочены! – запричитал он, а потом вскочил и возопил: – Мы не можем передвинуть свадьбу!

Борода Сесиля мелко тряслась, кулаки яростно сжимались, и теперь все в изумлении уставились на него, позабыв про сколопендроморфа, настолько непривычным было видеть старосту Вергена вне себя.

– Я скажу так! – стукнул он по столу кулаком. – Я для этого города делаю всё! Что надо для войны, что надо для мира – всё делаю, слова поперёк не вставлю. А теперь вы сделайте для меня. Что хотите делайте, но свадьба должна быть, как назначено!

Саския долго глядела на него исподлобья.

– Согласна! – наконец, произнесла она. – Мы справлялись с чудовищами пострашнее, справимся и с этими!

– Я в твоём распоряжении, Дева-Драконоубийца, – сказал Александр, и Саския замерла, не повернув к нему головы, а потом кивнула.

– Нам нужен план, – сказала она.

Киаран переглянулся с Ярпеном.

– А что тут думать-то? Как они вылезут, так мы их и порубим, – сказал краснолюд.

– Вы так топаете, что не удивлюсь, если твой план сработает, – сказал Киаран.

Ярпен засопел, явно обмозговывая, следует ли ему возмутиться, либо обрадоваться.

– Если трупоеды и правда ушли из-за сколопендроморфов, значит те ползают где-то в подземельях под курганом… – сказала я.

– А значит, они могут вылезти в любом месте вокруг Вергена, – угрюмо сказал Сесиль. – Сколько старые шахты ни заваливай, где-то да найдётся проход в другие.

– Но мы можем приманивать их к кургану, если будем взрывать там бомбы, – продолжила я.

– И если всё получится, мы убьём их сегодня, – согласился Киаран. – Или завтра…

– Вы уж постарайтесь сегодня, голубчики, – проворчал Сесиль, успокаиваясь, взял лист бумаги и заговорил протокольным голосом: – А раз так, предлагаю вернуться к изначальной повестке собрания. Вот что я думаю по поводу обеспечения безопасности отдыхающих на мероприятии…

Опасность для отдыхающих, по мнению Сесиля, представляли не сколопендроморфы, а сами отдыхающие. На свадьбе, которую решили справлять в бывшем лагере Хенсельта на берегу Понтара, ожидался весь интернациональный Верген, в том числе новые скоя’таэли и краснолюды.

– Будут драки, – прокомментировал Ярпен. – Что за свадьба без хорошего замеса?

Однако его воодушевление никто не поддержал. Сесилю важно было сохранить лицо Вергена перед махакамцами, а Саския беспокоилась, что если в драке кто-нибудь погибнет, то это может нарушить установившийся хрупкий мир между расами.

– Мы устроим драки в специально отведённых местах, – успокоил загрустившего Ярпена Сесиль Бурдон.

Следить за порядком решили поручить двум десяткам патрулей по трое, в состав каждого должен был войти краснолюд, эльф и рыцарь.

– А если кто залупаться будет, так пусть ведьмачка его по лбу заклинанием шарахнет, – подвёл итог Ярпен. – Тем, от которого дураками делаются…

Под конец совещания он схватил бутылку, подмигнул мне и сообщил, что сам разберётся со сколопендроморфом.

– Есть у меня одна идея, а у Тита есть подходящая чугунная бочка, – сказал он. – Там эту тварь и взорвём. Придёшь поглядеть, как её размажет?

Донельзя обрадованная тем, что Ярпен взял на себя неприятное дело, я отказалась. Вслед за мной отказался и Киаран. Все распрощались, и, мельком глянув на Саскию, которая, сдвинув брови, смотрела в спину выходящему за дверь Александру, я попыталась незаметно улизнуть.

– Яна, останься, – пригвоздила она меня к месту уже на пороге. – Надо поговорить.

Я вернулась за стол, прекрасно понимая, о чём пойдёт речь. Губы Саскии были решительно сжаты. Мы помолчали, глядя друг на друга.

– Ты подумала? – наконец, спросила она.

– Честно говоря, у меня не было времени… – попыталась отвертеться я.

– Я знаю, – она встала. – Но и у меня нет времени.

– Почему? – удивилась я.

– Послезавтра свадьба, удачнее момента для того, чтобы показать… эм-м… – лицо Аэдирнской Девы залилось краской, – чтобы показать ему женщину, не придумаешь.

Теперь пришла моя очередь вспыхнуть. Правда, со стыда. Чёрт бы побрал некстати вывалившиеся из меня слова про женщину, за которые так уцепилась Саския!

– Я хочу, чтобы хотя бы на миг он перестал видеть во мне командира, – продолжила она. – Я хочу, чтобы хотя бы раз он назвал меня по имени!

Она снова села и обречённо добавила:

– Я умею воевать, но ничего не понимаю в любви…

В голове шевельнулась гениальная идея, и Саския, уловив перемену в моём лице, пытливо заглянула в глаза.

– Что ты скажешь, если я попрошу о помощи одного эксперта… в любви? – с осторожностью спросила я. – Одной моей квалификации не хватит в таком деле.

– Проси хоть дьявола! – воскликнула она. – При условии, что кроме этого эксперта, моя проблема не станет известна ни одной живой душе!

«С этим могут быть трудности», – подумала я, но вслух сказала:

– Я поговорю с ней… с ним сегодня.

– Вечером будь у меня, – перебила Саския тоном, не допускающим возражений. – С экспертом или без.

***

Трупоеды так и не вернулись, а на пустыре у кургана вновь зазвучали взрывы. Одну за другой, через равные промежутки времени, краснолюды сбрасывали в провал бомбы. Для приманивания сколопендроморфов решили использовать неизрасходованный запас обычных ведьмачьих бомб, без горючей смеси.

Ясное с утра небо затянуло белёсой облачной дымкой, тени исчезли, время шло. Киаран уехал, оставив десяток лучников, Ярпен заскучал. В конце концов и мы с ним покинули курган, условившись с остающимися бойцами о том, что делать, если чудовища всё-таки появятся.

– Нажрались гулей и спят в подземельях, – ворчал Ярпен. – А во сне небось растут…

– Не исключено, – согласилась я и направилась домой разговаривать с экспертом.

Перо порхало по строчкам – лёжа на кровати, Марго сосредоточенно работала и даже не заметила, когда я прошла в свою комнату, чтобы переодеться и снять оружие. Времени до вечера было ещё полно, и, решив не мешать ей и захватив домашнее задание по Старшей Речи, я отправилась в квартал скоя’таэлей.

– Неса, смотри, кто к тебе пришёл! – деланно бодрым голосом воскликнула Эйлин и зашептала мне в ухо: – Поговори с ней, я не могу добиться от неё ни слова!

Девочка не спала, но лежала, не шевелясь, и ещё сильнее, чем вчера, походила на хрупкую фарфоровую куклу – только огромные голубые глаза её были открыты и неподвижно смотрели в потолок ниши. Я достала из кармана накидки мехового зайца, присела у кровати.

– Дин спрашивал о тебе, – сказала я. – Сам он идёт на поправку. Его мама передала тебе подарок.

Взгляд Несы перёшел с потолка на лохматую игрушку в моей руке и опять вернулся к потолку. Я уложила зайца у неё в изголовье.

– Янчик и Маришка тоже набираются сил, – продолжила я. – Так что совсем скоро все Воины Дракона будут готовы к новым приключениям.

Широко раскрытые глаза девочки заблестели, и из уголка глаза к виску скатилась слеза. Я помолчала, но Неса так и не шевельнулась.

– А я несколько дней назад вернулась из путешествия и очень хотела рассказать тебе про Зерриканию и про то, как мы познакомились там с самым настоящим драконом…

– Айни… – остановила меня Неса, и был её голос слабеньким и тонким. – Я всё знаю, не обманывай меня.

– Что ты знаешь? – удивилась я.

– Драконов не существует, – прошептала она.

– Я видела его своими собственными глазами, клянусь…

– Нет, – голос девочки был слаб, но непреклонен.

С другой стороны комнаты Эйлин подбадривающе махала мне руками, чтобы я продолжала разговор.

– У меня есть доказательство, – я вытащила из-за пазухи амулет, подаренный Саскией, показала Несе. – Смотри – это чешуйка настоящего дракона.

– Я не верю тебе, – сказала она безразличным потухшим голосом. – Серебряные Змеи оказались злыми, а Дракон не пришёл нам на помощь…

– Драконы очень могущественные, но и они не всегда могут успеть помочь, – тихо сказала я. – Для этого у нас есть друзья.

– Потому что драконов не существует, – сказала Неса, закрыла глаза и больше не проронила ни слова.

Эйлин, несмотря ни на что, обрадовалась, что дочка заговорила, и настояла на уроке.

– Вечером отец Несы вернётся, и всё наладится, – мечтала она. – Читай вслух следующий абзац, а я пока напою её.

Когда я уходила, эльфийка сидела у постели девочки, а та беззвучно плакала, глядя в потолок, и руками прижимала к груди лохматого мехового зайца.

***

Неудачный разговор с Несой расстроил меня. Казалось, что не столько потрясение от заточения в гробнице травмировало маленькую эльфийку, сколько утрата веры в её волшебного защитника. «Дети огорчаются, когда узнают, что Деда Мороза не существует. Однако потом эта грусть проходит, и дети взрослеют, – думала я, пока шла домой, и эта мысль дала надежду. – Когда-нибудь и Неса повзрослеет и встретит настоящего дракона». В этом мире возможно всё! Я приободрилась, и моими мыслями завладел предстоящий разговор с романисткой. С одной стороны, её помощь, а главное искренняя и, можно сказать, профессиональная заинтересованность в сердечных делах каждого могли быть полезными. Перевалить на Марго задачу обустройства любовной жизни Саскии казалось чрезвычайно заманчивым. С другой стороны, я не была уверена, что завтра весь Верген не будет шептаться о великой любви предводительницы к аэдирнскому рыцарю.

Марго закончила работать и наводила в доме уют. Беспорядок исчез, в центре стола на белой кружевной салфетке появился букет синих осенних цветов. Я ходила вокруг романистки кругами и собиралась с мыслями, пока она доставала из сундука и аккуратно расставляла на полке книги. На корешках выделялся одинаковый прихотливый вензель из букв М, Д и А.

– Хочу, чтобы все мои детища были на виду, – прокомментировала она. – Порадуй свою душу, почитай.

Она достала одну из книг.

– Про любовь бандита к настоятельнице храма Мелитэле. С моралью! Или лучше вот эту – о юноше, который стал пиратом, чтобы принести к ногам капризной девушки все сокровища мира. Или о чародее, отправившемся в Царство Мёртвых, чтобы вернуть давно умершую жену… – её пальцы любовно оглаживали корешки. – Про скоя’таэля и ведьмачку, как ты понимаешь, я ещё не успела написать, мне надо сперва разделаться с краснолюдами.

– А про прекрасного рыцаря на белом коне есть? – спросила я, решив подбираться к теме разговора издалека.

– Есть, только конь вороной. Благородный рыцарь, герой, который совершил много подвигов – убил великана и усмирил сирен, возвращается домой и узнаёт, что его король женился на возлюбленной рыцаря, – сказала она. – Но запретная любовь к юной королеве не знает преград… Погоди-ка, зачем тебе про рыцаря?

Её взгляд наполнился подозрением, она сощурилась и пристально посмотрела мне в глаза.

– Я чего-то не знаю, ведьмачка? – проникновенным голосом спросила она.

– По правде сказать, я думала над нашим вчерашним разговором и мне нужна помощь… экспертная помощь.

Марго побросала книги, взяла мои ладони в свои и усадила на красное покрывало на кровать.

– Ты меня волнуешь и должна всё-всё рассказать, – медоточивым голосом произнесла она, не выпуская моих рук, – а я тебя внимательно выслушаю. Помни, я – лучший специалист в вопросах любви. Мы же команда и доверяем друг другу…

– Ну хорошо, – сказала я, радуясь, что разговор повернул в нужную сторону. – Есть один рыцарь…

– Что, правда рыцарь?! – вскричала Марго с ужасом в голосе и всплеснула руками.

– Ты меня выслушаешь или нет? – холодно спросила я.

– Продолжай!

– Так вот, я не знаю, что мне делать, – набрав воздуха в лёгкие, я задержала дыхание, будто, чтобы отважиться на признание, мне требовалась концентрация всех душевных сил: – Допустим, я полюбила рыцаря, очень благородного и красивого рыцаря, но моя любовь безответна…

– Только не это! Нет, нет и нет! – перебила меня Марго. – Какую чушь ты несёшь!

– Да почему я не могу полюбить рыцаря?! – воскликнула я.

– Потому что вода и масло всегда расслаиваются! Хоть взболтай их, но они никогда не растворятся, не проникнут друг в друга! – романистка кричала на меня, словно я оскорбила её до глубины души. – Я понимаю ведьмак, а ещё лучше скоя’таэль, я же тебе всё уже придумала – бери готовое! Но нет, рыцарь – это же так банально, если не сказать, что пошло!

– Вот и проси тебя после этого о помощи, раскрывай душу, – с досадой, что мой хитрый план развалился на корню, пробурчала я.

– Ты всё правильно сделала, – Марго снова схватила меня за руки. – Слушай совет специалиста: выкинь эту блажь из головы. Я одолжу тебе своё траурное платье – сядь у камина и выпей вина. Забудь. Точка. Конец романа.

Тяжко вздохнув, я откинулась на спину на её кровать, размышляя, что делать дальше. Марго прилегла рядом, оперлась головой на руку.

– Поверь, лучшего совета тебе не даст никто.

– Я верю, – сказала я и решилась: – Попробуем по-другому. Умеешь ли ты хранить тайны?

***

Тяжёлые золотые пряди струились между ловкими пальцами романистки, которая переплетала их в косы, снова распускала, укладывала на голове так и эдак, и с видом художника оценивала результат трудов в зеркале. Саския сидела, блаженно прикрыв веки и совершенно отдавшись во власть Марго. Я примостилась за столом в углу и наблюдала за священнодействием.

Квартира Аэдирнской Девы была просторной и полупустой – ничего лишнего. Кровать была по-солдатски без единой складочки заправлена, в открытом шкафу аккуратной стопкой лежали одинаковые рубашки, под ними кожаные доспехи. В сундуке у двери, который романистка также распахнула в бесплодных поисках подходящей одежды, поблёскивал металл наручей, нагрудников и перчаток. Каминную полку украшал рыцарский шлем. Богатством и разнообразием, как пещера чудес, отличался лишь чулан с оружием: мечей, кинжалов и арбалетов, расставленных на стойках, хватило бы на маленькую армию.

В длинной белой сорочке, босая и простоволосая, Саския была удивительно красива той естественной красотой, которая не требовала украшательств – как капля росы свежим утром не требует огранки, чтобы сиять, словно бриллиант. На щеках девушки играл румянец смущения, она сжимала и мяла ладони, чтобы спрятать мозоли от оружия и коротко стриженные ногти. Марго скрутила её волосы, подняв волной на затылке, остановила шпильками и выпустила по обе стороны лица по локону.

– Образ понятен, – резюмировала она и ринулась к принесённому нами вороху платьев и туфлей из собственного гардероба романистки.

– Что за образ? – робко спросила Саския.

– Дорогая, не стоит волноваться, доверься профессионалу, – Марго одно за другим приподнимала платья, прищуривалась на Саскию и брала следующее. – Красное – не годится, зелень – нет, банты… всё-таки нет.

– И всё же… я хочу понимать.

Марго вытянула кремово-белое, с золотой вышивкой платье.

– Яна, подбери к нему туфли, – скомандовала она, а сама остановилась перед Саскией, оправив своё броское, но элегантное закрытое тёмно-серое платье, которое надела «для авторитета», – как сказала она, когда мы собирались.

Должный эффект, без сомнений, был достигнут – Саския внимала каждому её слову и из рук Марго приняла бы любые скрижали, как руководство к действию, какая бы белиберда там ни была начертана.

– Итак, образ, – начала Марго. – Образ – это ключ к сердцу. Прежде, чем твой избранник узнает тебя поближе и полюбит твой богатый внутренний мир, он должен отпереть двери своей любви и пригласить тебя войти. Понимаешь?

– Нет, – прошептала Саския и поставила ступню босой ноги на подъём другой. Каменный пол был холодным.

– Какой образ он видит сейчас? – Марго прошагала к камину и с жестяным звуком постучала костяшками пальцев по забралу шлема. – Предводителя. Девы, которая взяла в руки меч и повела за собой народ. Для преданности – самое то, но не для любви. А какой образ он должен увидеть?

– Женщины? – запинаясь, ответила Саския.

Романистка фыркнула.

– Женщину он уже видел, когда ты расстёгивала на груди доспех, только это была не та женщина, которой он готов открыть дверь. Он – Благородный Рыцарь, – Марго вернулась от камина и нависла над Саскией: – Он должен увидеть Прекрасную Даму. Яна, неси платье!

Саския хмурилась, пока романистка затягивала на её спине шнуры корсета и помогала справиться с двойными юбками и длинными рукавами. Выбранное Марго платье невероятно шло ей, подчеркивая стройный стан и светлую кожу. Саския глядела на себя в зеркало, словно впервые увидела, потом повела обнажёнными плечами.

– Однако седло не сделает из коровы скакуна, а одно лишь платье не сделает из тебя даму, – продолжила Марго, одобрительно рассматривая подопечную. – Дама – не только прекрасна, но и благородна и, главное, беззащитна.

– Я командую армией, как я могу быть беззащитной? – воскликнула Саския.

– Только рядом со своим рыцарем. Ты должна позволить ему защитить тебя, проявить заботу, – строго сказала Марго, и голос её смягчился: – Не беспокойся, у меня уже готов план. Всё, что тебе нужно – лишь следовать ему. Яна, туфли!

Она выхватила у меня из рук золотые лодочки, единственные, которые подходили под цвет к платью. Саския с ужасом смотрела на высокий тонкий каблук.

– А можно без этого? – спросила она.

– Нет, – отрезала романистка. – Золотая туфелька – важнейший элемент плана. Надевай!

Марго завозилась у ног Саскии, та морщилась.

– Малы!

– Тебе нужен этот рыцарь или нет?! – прикрикнула Марго.

– Да!

– Тогда терпи!

Шурша шелками и слегка покачиваясь, Саския, наконец, разогнулась перед зеркалом. Приподняла подол, выставила вперёд носок туфельки, и губы её тронула нерешительная улыбка.

– Примерка закончена, – с чувством выполненного долга заявила Марго и стала прибираться у зеркала. – Завтра репетиция и финальные штрихи. А послезавтра рыцарь будет повержен окончательно и бесповоротно.

Рука Саскии хотела было привычно лечь на рукоять меча, но нащупала лишь складки юбки. Дева-Драконоубийца расправила по-военному плечи, распрямилась, стоя на широко расставленных ногах.

– Рыцарь. Образ. Дверь, – повторила она урок и тряхнула головой. – Прекрасная Дама идёт на штурм!

Из рук Марго выскользнула коробочка со шпильками, и они со звоном рассыпались по полу.

***

Верген гудел, как разворошённый улей. Настал последний день перед свадьбой, и казалось, что для каждого жителя Сесиль Бурдон, словно дирижёр оркестра, назначил свою партию в подготовке к завтрашней симфонии. Из всех труб валил дым, и улицы пахли пирогами и выпечкой, луковой зажаркой и томящимся в специях мясом. В лагерь двинулись телеги с дровами, бочками с вином, посудой и расшитыми эльфийскими вышивальщицами скатертями. Девушки собирали цветы. Дети носились по улицам со свёртками и корзинами в руках и поднимали пыль, орудуя мётлами перед Замком Трёх Отцов. Сам Замок гости из Махакама готовили для церемонии сочетания браком, которая должна была открыть торжество. К этому таинству, кроме самих махакамцев, был допущен лишь узкий круг высокопоставленных вергенских краснолюдов.

Самолично Сесиль провёл инструктаж патрулей, сформированных из эльфов, людей и краснолюдов. Порученная мне задача была простой – быть во всех местах сразу, держать ухо востро и при необходимости использовать Аксий.

Со сколопендроморфами же разделаться так просто не получилось. Взрывы на кургане звучали всю ночь и всё утро, а чудовища так и не дали о себе знать. Я попробовала использовать чутьё на оболочках от яиц – след увёл нас с Киараном и его отрядом в глубь леса и оборвался у свежевырытых земляных куч. Эльфы установили вокруг зубастые капканы и развесили на деревьях яркие предупреждающие флажки.

– Бессмысленно, но больше мы ничего не можем сделать, – недовольно сказал Киаран.

До вечера мы прочёсывали окрестности, возвращались к кургану и снова уходили в лес.

– Сесиль будет в ярости, – подвёл итоги дня Ярпен.

В сумерках мы сгрудились вокруг потрескивающего сухими ветками костра у шатров краснолюдов, сторожащих курган. Выпала роса, и было зябко и холодно, если выйти за жаркое пятно света. Эльфы молча тянули руки к огню, за шатром фыркали и позвякивали удилами лошади. В котелке с водой со дна заструились пузырьки, один из скоя'таэлей снял его с огня и с размахом сыпанул горсть сушёных трав. Потом разливал горячий чай по кружкам, а кое-кто из краснолюдов украдкой добавлял в свою спирт из фляжки.

– Паршивые дела, – согласился Киаран и, держа кружку обеими руками, поднёс её к губам.

В вечерней тишине грохнул очередной взрыв.

***

По дороге домой, продрогшая в седле и усталая, я завернула к Эйлин справиться о здоровье Несы. На урок я не успела и даже была рада этому – мне не хотелось болтаться у эльфийки дома и мешаться ей в момент воссоединения семьи.

Дверь открыл муж Эйлин, в высоком мрачном охотнике я едва узнала того эльфа, которого видела когда-то на барже и на празднике. Он кивнул мне и придержал дверь.

Эйлин сидела на кровати и держала Несу на руках полулёжа, как младенца, и длинные худенькие ноги и руки-палочки свешивались из её объятий по сторонам. В глазах эльфийки стояли слёзы.

– Не плачь, мамочка, пожалуйста, не плачь, – сказала тонким голоском Неса, протянула слабую руку и ласково стёрла с щеки Эйлин сорвавшуюся слезу. – Я обещаю, что выздоровлю.

Эйлин судорожно вздохнула раз, другой и, не сдержавшись, разрыдалась.

– Держи себя в руках! – прикрикнул отец, подхватил на руки дочку и, укачивая, понёс по квартире.

– Я не знаю, что делать, Яна, я не знаю, что делать! – сидя на кровати, Эйлин согнулась, как от боли в животе, спина её содрогалась. – Искра уходит, я чувствую это!

– Не говори ерунды! – муж Эйлин показался из другой комнаты. Глаза Несы были закрыты, а лицо казалось восковой маской. Он осторожно уложил дочку на кровать, прикрыл одеялом и прошептал: – Ну не при ней же, ты ещё больше её расстраиваешь…

Он поднялся, обнял жену, и она плакала, спрятавшись у него на груди, а он гладил её по волосам, прижавшись губами к макушке.

– Что я могу сделать? – шёпотом воскликнула я.

Сердце разрывалось, когда я глядела на эту пару, как будто произошло что-то непоправимое, что-то, чего я не понимала. Эльф поднял на меня глаза и покачал головой.

– Эйлин устала, а с Несой всё будет в порядке, – сказал он мягко. – Она уже начала есть, она перестала плакать.

– Да-да, ты прав, – эльфийка утёрла слёзы. – Не обращай внимания, Яна, ночь всегда приносит тягостные мысли. Я не должна расклеиваться.

– Вот именно, – сказал эльф. – Дай нашей дочери возможность выполнить своё обещание и выздороветь.

Закрывая дверь, я видела огонёк свечи, озаряющий спокойное и неподвижное лицо девочки, и тени обнявшихся родителей, которые, как стражи, охраняли её сон.

***

– Что с твоим лицом?! – воскликнула романистка, когда я вернулась домой.

– Дурной день, – отмахнулась я и прошла мимо в свою комнату.

Меня душили бессилие и бесплодная злость на себя за то, что когда-то я подарила Несе стилет, и за то, что я ничем не могла помочь – вместо того, чтобы набираться сил, девочка таяла на глазах и никто не мог или не хотел объяснить мне почему.

– И не говори! – Марго со свойственной ей бесцеремонностью хвостом прошагала за мной вслед. – Меня терзают ужасные предчувствия!

– У тебя-то что случилось? На Саскию не лёг макияж? – воскликнула я.

– Если бы! Весь день я пыталась отучить её от солдафонских манер, без которых она робеет, словно кухарка на балу. Пыталась внушить ей уверенность в себе. И знаешь, что она придумала?

– Что? – устало спросила я, снимая оружие и куртку. Направила Игни в камин и дрова вспыхнули.

– Что для уверенности в себе поверх платья ей необходима перевязь с мечами! Пришлось читать лекцию о разнице между неуверенностью, которая совершенно Даме ни к чему, и беззащитностью, совершенно ей необходимой. Я заперла её комнату с оружием и забрала ключ, чтобы хотя бы ночь эта девушка провела без алебарды под подушкой.

Я молчала. Мне не хотелось обижать Марго, но и на операцию «Золушка», как я окрестила про себя авантюру по преображению Саскии в Прекрасную Даму, мне было сейчас глубоко наплевать. Марго между тем, задумавшись, смотрела в пол.

– Кстати о макияже… – пробормотала она и выбежала из комнаты. Послышался звук упавшей крышки сундука, и романистка вернулась, сжимая в руках баночку зелёного стекла. – Никто и не заметит некоторые шероховатости, если всё внимание будет приковано к лицу Саскии.

– Что это? – спросила я.

– Мазь из гламарии. Мой последний запас… Ну да ладно, не жалко, я и так бесподобно хороша, – пропела она и воссияла. – Безвыходных ситуаций не бывает! Спокойной ночи, ведьмачка, утро вечера мудренее.

Она задёрнула полог и ушла. Огонёк на поленьях зачах, и стало темно.

– Паршивые дела, – сказала я себе под нос и поворошила в камине кочергой. Голова была словно налита чугуном. Уснуть я смогла лишь к рассвету.