Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

– Не буду мешать вам собираться. Вернусь к вечеру, – сказал он, застёгивая на все пуговицы дублет. – Мы полетим в темноте.

Открыл настежь дверь, и только пушистый лисий хвост махнул по снегу задорным белым кончиком.

Я бросилась к вещам, на миг ужаснувшись масштабам сборов, но тут же замедлилась, остановилась. Нашу здешнюю жизнь нельзя было уместить в мешок, и с собой мы унесём лишь то, с чем пришли, а это совсем немного. Иорвет, склонив голову, стоял с одеялами в руках и вдруг отшвырнул их обратно на постель.

– Иди ко мне, – сказал он.

До вечера оставалось время, Борх дал его нам, и мы делали то, что было должным в этой хижине, ставшей нашим местом, местом про любовь. А сборы – это недолго.

***

В полёт я надела всю имеющуюся тёплую одежду и, словно мумия, замоталась в одеяло с головой. И всё равно промёрзла так, что казалось, будто кожа кусками отваливается с лица. Виллентретенмерт летел высоко, как в трансатлантическом перелёте, и мы болтались в люльках из верёвок, намотанных между драконьими пальцами. Временами я отрубалась в сон, похожий на обморок, временами пыталась высмотреть сквозь темень хоть что-нибудь внизу. Только единожды мелькнули адским пламенем огни махакамских плавилен, а потом снова потянулись погружённые во мрак леса.

Перед рассветом мы прибыли в проснувшийся, бурлящий лагерь Саскии под изрытыми траншеями стенами Венгерберга. Когда мы с Борхом вошли в командирскую палатку, облаченная в доспехи Саския вскочила от исчерченных стрелочками схем и неподдельно и искренне обрадовалась нам, запечатлев на моей щеке поцелуй, больше похожий на удар кулаком.

– Ждать больше нельзя! – решительно заявила она. – На рассвете мы взорвём ворота и начнём штурм. Мы возьмём на себя войска, ваша задача – уничтожить портал.

– Я уже всё рассказал нашим друзьям, – проворчал Борх. – Только передохну чуток с дороги… А где твой жених, неужто ещё спит?

– Александр ведёт дружины баронов и дивизию повстанцев. Мэва с ним, – нахмурившись, ответила Саския. – Против армии чёрных, заполонившей Венгерберг, этого всё равно мало, и я не хочу допустить значительных потерь с нашей стороны. Основной удар мы с тобой возьмём на себя.

Она выразительно смотрела в глаза отцу, и он согласно качнул головой. Два дракона – они поняли друг друга.

***

За спиной грохотали взрывы, под нами сухим дробным треском отбивали команды барабаны марширующих нильфгаардцев. От лагеря Саскии Виллентретенмерт поднялся к самому небу и спикировал на стеклянный купол в центре дворцового ансамбля. Разжал лапы у балкона, опоясывающего купол. Мы спрыгнули, и золотой дракон, не приземляясь, ударил хвостом по стеклянным панелям, и те со звоном обрушились. Перевернувшись в воздухе, он пронёсся над заполонившими дворцовую площадь войсками, выливающимися из разверстого чрева огненного портала. Из пасти Виллентретенмерта вырвалась жаркая струя пламени.

Соскользнув по верёвке, которую привязали к погнутой металлической балке каркаса купола, мы приземлились в дворцовой оранжерее. Над головой, истошно чирикая, носились цветастые птички, а вокруг зеленели дебри диковинных кустов, пальм и папоротников, поломанных обвалившимся стеклом. Медальон стучал в грудь, и даже без изнанки чувствовалось, как магия звенела в воздухе. Наша цель была под нами.

Виллентретенмерт показался за окном. Он перекручивался в небе, как ртуть, уворачиваясь от арбалетных болтов, и был быстр, как вспышка, как молния. Послышался звон стекла, грохот и душераздирающие вопли.

– Путь свободен! – крикнул Иорвет и с мечом наперевес бросился к лестнице.

В зале этажом ниже царил полный разгром. Около обугленных столов, расставленных по кругу у окон, дымились лежащие ничком трупы. Один из чародеев в горящей мантии попытался сбежать через балкон и упал там, страшно крича, и Иорвет мечом добил его. Но середина круглого зала осталась нетронутой. За плотной, едва проницаемой взглядом магической сферой стояли кругом зеркала, похожие на мегаскопы. Между ними и к центру, где медленно крутилось на подставке ослепительное нечто, на которое невозможно было смотреть без чёрных пятен в глазах, затейливой пентаграммой протянулись лучи.

Не подумав, я ударила для пробы Аардом в сферу. Та спружинила и отразила удар, отшвырнув нас с Иорветом к стене. Поднимаясь, на миг я задержала взгляд в разбитом окне – там раздался громоподобный рык, и над марширующими по дворцовой площади нильфгаардцами пролетел гигантский зелёный дракон. В вираже Саэсентессис пыхнула огнём и взмыла к парящему в небе кругами Виллентретенмерту.

– Приготовься, нам придётся действовать быстро, – отчеканил Иорвет, сбросил перчатку и взял меня за руку.

По битому стеклу мы прошли к защитной сфере. На счёт «три» соединили ладони.

Изнанка гудела, лязгала и громыхала. По поверхности защитной сферы плавали, крутились и сталкивались зубастые диски, как для огромной циркулярной пилы. За ними, в недоступном центре, сияло в лучах от мегаскопов содержимое запечатанной бутылки.

– Что делать? – воскликнула я, тут же красочно представив себе, как при попытке пробраться внутрь диски кромсают тело на куски.

Иорвет попробовал отодвинуть один из дисков мечом. Со снопом искр тот провернулся вокруг лезвия, и меч едва не вырвало из руки.

– Ирден! – пришла в голову идея. – Попробую остановить их ловушкой!

– Ударишь по моему сигналу, – кивнув, скомандовал Иорвет. – Жди здесь, я проскочу внутрь.

Последнюю фразу он сказал категоричным, не допускающим возражений тоном. Шагнул к смертоносной сфере. Иорвет был прав, тысячу раз прав, идти вдвоём не имело смысла, но страх сковал меня.

– Секунду, – сказала я, закрыв глаза.

Вдохнула глубоко. Я должна мыслить кристально и чётко, иначе смерть.

– Готова.

Иорвет выждал, пока между дисками образуется зазор, взмахнул ладонью. Ирден! Диски замедлились и заскрежетали, будто в несуществующую смазку попал песок. Ещё один! Страх перерос в уверенность, что я смогу, что у меня есть силы. Третий Ирден, диски, подёргиваясь, застыли, и Иорвет проскользнул между зубьями внутрь сферы. Взмахи меча, и разбитые мегаскопы попадали в стороны, пентаграмма из лучей развалилась. Иорвет остановился перед бутылкой, светящейся на постаменте. Подумав, занёс обеими руками меч.

Свист лезвия по дуге, и из отсечённого горлышка забила фонтаном пенящаяся струя света, будто внутри бутылки кока-кола с ментосом вошли в реакцию. Пыхнуло магией, и я уж испугалась, что сейчас появится джинн, который будет разрушать и строить дворцы, но джинна не появилось – с металлическим звоном диски осыпались с защитной сферы на мраморные плиты, струя захирела, и жидкость зашипела вокруг отколотого горлышка, заливая пол. А белоснежный Иорвет, глядя в сторону распахнутого балкона, так и замер с мечом в руках и вдруг рванулся вперёд:

– Скорее сюда! – закричал он. – Сюда!

В три прыжка мы выскочили на балкон, где в чёрном небе изнанки над нарисованным городом медленно плыл свернувшийся кольцом исполинский белый змей, кусающий свой хвост.

– Знак! – хрипло воскликнул Иорвет. – Кольцо Исенгрима всё это время указывало на Знак!

Небо светлело, Уроборос распался на зелёную и золотую половины, и в голубом небе проявились кружащие драконы. Портал перед дворцом исчез. Саэсентессис с Виллентретенмертом разорвали кольцо и в бреющем полёте погнали огнём с площади остатки бегущих нильфгаардцев.

– Если это был Знак, – сказала я, – значит Велунд выбрал правильно.

– Я выбрал правильно, – повернувшись ко мне, убеждённо заявил Иорвет. – А значит и Велунд тоже.

***

Весной отгремела свадьба. Саския прошагала к алтарю в белом платье и внушающих уважение каблуках и даже ни разу не покачнулась. Под руку её вёл отец. Бракосочетание драконицы с новым королём Аэдирна было большим, чем просто свадьба – это был пакт о создании Новой Северной Коалиции. Была тут беловолосая, вся в шрамах, Мэва, получившая своё и которой позарез нужны были союзники: Лирия и Ривия были первыми на пути Нильфгаарда, задумай Эмгыр снова двинуться на Север. Прибыл Исенгрим с Филавандрелем. Последний не разговаривал с Иорветом с того самого дня, как Иорвет объявил на совете в Дол Блатанна, что видел Знак. Филавандрель поверил, но так и не смог принять, что послание для Велунда увидел не он. В свою очередь Исенгрим не разговаривал со мной. Был подчёркнуто вежлив, неизменно снабжал запасами кофе и в то же время недвусмысленно показывал, что решил переждать меня, как пережидают налетевший дождь – терпеливо и с уверенностью, что непогода вот-вот закончится.

Из Вергена вместе с Киараном прибыл Ярпен Зигрин – с расчёсанной бородой и с супругой. Юзефа без капли смущения давала к поцелуям обветренные, в цыпках, руки, и как-то, проходя по коридору дворца, где поселили гостей, я слышала, как громогласно она распекала прислугу, недостаточно стерильно отдраившую в комнате пол.

Вдовствующая королева-мать Зулейка прислала в подарок молодожёнам полное собрание сочинений пророка Лебеды. Действующий король Ковира и Повисса Танкред, её сын, соблюдая нейтралитет, ограничился письмом с поздравлениями, однако между страниц присланных королевой трактатов обнаружились инвестиционные предложения ковирцев по восстановлению аэдирнских мануфактур.

Из Третогора от Адды, королевы Редании и Каэдвена, называемой в кулуарах не иначе, как «стрыгой», прибыли в подарок проложенные льдом ящики с мясом катоблепаса – горного чудовища, также известного, как горгон, чьё мясо, по слухам, на вкус весьма напоминало человечину, и осторожная записка о надежде на увеличение скорости роста создания предпосылок для взаимовыгодного сотрудничества от отрицательной к положительной.

Из Темерии, подписавшей вассальный договор с Нильфгаардом, не пришло ничего.

***

Долгожданный мир наступил. Время меча и топора прошло, началось время скрипящих по бумаге перьев. Иорвет погряз в письмах, донесениях и отчётах, и как-то, сдуру, я предложила помочь ему с инвестиционными проектами ковирцев, которые Саския сбагрила на Иорвета, а тот прокрастинировал до последнего, оправдываясь неотложными политическими делами. «В конце концов, я это умею», – думала я. Зарывшись по уши в дырявые средневековые законы и обнаружив, что двойную бухгалтерскую запись ещё не изобрели, я превратила письма в бизнес-планы, взамен грабительских ссудных условий предложила миноритарные доли в уставном капитале, сопроводив послание расчётами, графиками и картинками, и не заметила опасно воодушевлённый взгляд Иорвета, которому вечерами питчила свои проекты. Через неделю по приезде в Венгерберг Саския зажала меня в углу дворцового кабинета и, взяв за грудки, объявила о моей новой должности – королевского финансового консультанта. Работы в момент стало невпроворот: феодальная финансовая система только зарождалась, разрушенная экономика требовала реформ, а в идею центрального королевского банка Саския вцепилась с рвением настоящего дракона, который почуял пещеру с золотом. Ведьмачьи заказы стали редкой отдушиной, и я кляла себя за то, что и в новом мире вляпалась в финансовые дела.

Мы с Иорветом постоянно кочевали между Долиной Понтара, Дол Блатанна и Аэдирном, и всё чаще он задумывался о месте, которое хотел бы назвать своим домом. Мне было проще. Мой дом всегда был там, где были близкие, а сейчас там, где был он. Иорвет же, в отличие от Киарана, не прикипел душой к краснолюдскому Вергену, его не тянуло ни на родину матери – в Ард Дол, ни на родину отца – в Дол Блатанна. Он искал.

На летний Солтыций отправились в Берг Аен Даль – старый эльфийский город на границе Долины Понтара и Дол Блатанна. Город активно восстанавливали эльфы-беженцы с Севера, а покинутую деревню неподалёку на берегу Бланице, притока Дыфни, – там, где Рудные Кряжи сходили в долину – заселили скоя'таэли из бывшего отряда Иорвета. Дол Блатанна не показалась им родной, а отряд за долгие годы стал семьёй. Они дали посёлку имя Фен Эате – Летний Луг. Иорвета позвали почётным гостем на эльфийский праздник летнего солнцестояния, для меня же это был повод увидеть Мону.

Стояла жара. Ранним вечером луг в излучине реки так пах горячим тысячелистником и ромашкой, что казалось, будто в руке должна появиться удочка из орешника, коленки стать разбиты, а метёлки мятлика доставать до пояса. К ночи разожгли костры, эльфы танцевали, пьяные от вина, свободы и лета. Играли музыканты, играл на флейте Иорвет, и я плясала в изменяющих сознание жарких бликах костра среди гибких эльфов, будто среди своих. Иорвет, закончив играть, нашёл меня, и мы танцевали вдвоем, позабыв, что не одни, а потом, разгорячённые, сбежали на реку, где уже слышались смех и плеск. Нашли уединённое место и купались нагишом в полной темноте.

Встретили потом рассвет и побрели по берегу рука об руку вверх по течению. Из утреннего тумана проглядывали отроги гор, река тихо журчала у валунов. За поворотом на противоположном берегу открылась поляна, на которой возвышалась прилепленная к скале деревянная мельница, а стиснутое каменной плотиной русло реки бежало под остановившимся мельничным колесом. То ли нежное утреннее солнце так подсвечивало поляну, то ли дело было в прозрачной берёзовой роще за мельницей или в песчаном пляже ниже плотины под яркими соснами – казалось, что это место, хоть и сонное, ждущее кого-то, создано специально, чтобы с него рисовали открытки из мира волшебных сказок.

Мы перешли по мосту над плотиной, забрались на балкон на втором этаже мельницы. В просвете между соснами проглядывали крыши посёлка скоя'таэлей, над которыми вился дымок. Вправо убегала река, а слева забирались в небо горы. Иорвет набил трубку и закурил.

– Интересно, кому принадлежит эта земля, – задумчиво произнёс он.

– Узнать нетрудно, – ответила я и улыбнулась ему.

Кажется, мы нашли.

***

Дана Меадбх пришла весной. Поговаривали, что проплыла светловолосая Дева над отдохнувшими, избавленными от землепашцев полям Дол Блатанна в цветочном венке, в окружении птиц и зверей, и там, где ступала её нога, зашелестели луга, поднялись из земли сады и буйные леса, полные дичи.

Скоя'таэли из Фен Эате утверждали, что видели Деву Полей у берегов Бланице и в лесах предгорья, а потом дошли слухи из Берг Аен Даля, что Дева побывала и у них. Эльфы ликовали.

Вопрос с владением земли у мельницы решился просто – земля принадлежала короне, и Саския с облегчением отписала её Иорвету в счёт долга по давно невыплаченному вознаграждению.

Год был чудовищным по количеству работы. Саския имела прирожденную финансовую хватку, и, пока Александр занимался военными и рыцарскими делами, мы воротили дела экономические. Ежедневно по полдня я пропадала в прошлом мире, перелопачивая историю, чтобы не наступить на грабли. Долина Понтара превратилась в своеобразный офшор, привлекая деньги и бизнесы со всего Севера, производства Аэдирна получили налоговые льготы и с помощью заградительных пошлин для нильфгаардцев смогли развиваться.

Над планами нового дома мы с Иорветом спорили до хрипоты, и я заранее ужасалась тому, что будет после, но неожиданно стройка двигалась настолько гладко, насколько это вообще возможно в таких делах. Ярпен сосватал артель плотников-краснолюдов «за которых зуб даст», и они не ударили в грязь лицом. Нам повезло: под мельницей, которую починили и временно превратили в лесопилку, обнаружился фундамент старого эльфийского здания в точности нужного нам размера, и единственной настоящей сложностью было доказать краснолюдам, что план дома мы составили в своём уме и в твёрдой памяти, и пресекать все попытки сделать «как положено».

К весне, когда Дана Меадбх прошла по землям эльфов, дом был готов достаточно, чтобы переезжать. После многих месяцев скитаний приземлиться в своём жилище, пусть даже и на полу на матрасе, в пустых комнатах без мебели, казалось верхом счастья. Лесопилку свернули, краснолюды нашли заказы в деревне.

Скоро отгремел Блатхе – эльфийский Беллетэйн. Одним майским вечером мы с Иорветом сидели на веранде. Выдыхали. Нагретые за день доски пахли свежим деревом. Темнело. В реке плюхнула рыбина, снизу в конюшне тихонько заржала Туча и басовитым храпом ей ответил Бинки.

– Я получил письмо от Иолара, – задумчиво произнёс Иорвет. – Ему нужна помощь, да и у меня есть, что передать ему от Исенгрима…

Было в голосе Иорвета то, что томило и меня – теперь, когда у нас появилось место, куда можно было вернуться в любой момент, всё чаще накрывала тянущая тоска по путешествиям и неизвестным дорогам. Прошло больше года с той поры, как на золотом драконе мы покинули Велен. Я смотрела на долину внизу. На берегу ниже по течению, на отшибе разросшегося Фен Эате, горел огонёк в окне дома Моны и Роэля. Они ждали ребёнка.

– Отправляемся в Синие Горы? – спросила я.

– И как можно скорее!

***

Синие Горы, вершина мира. Небо, что не давило, а утягивало ввысь вместе с горными пиками в бесконечную невесомую синь. Расплескавшиеся поля цветущих ирисов и гудящие от шмелей высокогорные луга на плато, по которым с гулким грохотом, сотрясая землю, проносились табуны диких лошадей.

За месяц, что мы добирались до кочевой деревни Свободных Эльфов, мы огребли на свои arse столько приключений, что, по моим расчётам, их должно было хватить минимум на год вперёд. Собрали бинго из всех возможных неприятностей от бандитов, призраков и горгулий Лок Муинне до скальных троллей. Трижды побывали на волосок от смерти. После того, как встретили у перевала проводника из Свободных Эльфов, пережили землетрясение и чуть не погибли под обвалом, оползнем и лавиной одновременно, и после грозы нас, вместе с ошалевшими от страха лошадьми, едва не смыло селем обратно в долину. Проводник, бесстрастное смуглое лицо которого ничуть не менялось от обстоятельств, пожимал широкими плечами и говорил, что любая погода хороша.

Добравшись до деревни, первым делом он помог расседлать лошадей, а потом жестами и уговорами пытался объяснить уставшим животным, что пастись следует вольно. Бинки и Туча отбегали и, сделав круг, жались к похожим на вигвамы жилищам эльфов.

А мы с Иорветом, пронизанные насквозь ветром, позабывшие о скрипящих перьях и какой-то там работе при свечах, уселись у очага в вигваме командира Свободных Эльфов. Иолар, в неизменной накидке из меха мантикоры выглядевший, в отличие от нас, предельно гармонично среди расшитых бисером дублёных шкур и подвесок из верёвочек, бусин и перьев, поднёс еду и травяной чай и уселся напротив.

– Мне нужна помощь, – сказал он.

Полог откинулся и вошла эльфийка, которую поначалу я приняла за индианку, одну из местных. Вокруг её бёдер был повязан цветастый платок, по сторонам загорелого лица спускались косички.

– Торувьель! – воскликнул Иорвет.

Она присела на шкуру рядом с Иоларом, и его хищное красивое лицо озарилось счастьем, будто он увидел солнце.

– Когда я уходил из Дол Блатанна, я не мог помочь ей. Я не мог помочь даже самому себе, – сказал он. – Но она помогла мне. Прошёл год, и она пришла.

Торувьель рассмеялась.

– Если вы думаете, что у здешних эльфов меньше дурацких обычаев, чем в Дол Блатанна, вы ошибаетесь, – своим низким хриплым голосом произнесла она. – Прежде, чем мы можем пожениться, я должна выдержать испытание посвящения в племя…

– В народ, – поправил Иолар. – Каждый из нас проходил это испытание.

– Знаю. Ты меня об этом не предупреждал, – снова рассмеялась Торувьель. – По понятным причинам Старейшины не хотят принимать в стаю…

– В народ, – снова поправил Иолар.

– …чужака, – закончила Торувьель, обняла его, и нахмуренные брови вождя Свободных Эльфов разгладились. – Мне нужна помощь.

Как оказалось, кандидат в племя мог выбрать двух помощников для прохождения испытания, но вредные старейшины запретили кому-либо из Свободных Эльфов помогать Торувьель. Более того, обычное испытание заключалось в том, чтобы принести птенца белого горного орла и не погибнуть в восхождении на скалы и от клювов орлов-родителей, которых запрещалось убивать. Потом пойманных орлят обучали охоте. Для Торувьель же выбрали целью грифона-альбиноса – белоснежное чудовище, помесь льва и орла. Гнездящуюся пару видели на одном из самых опасных и недоступных пиков у плато.

– Мы бы справились с грифонами, – виновато сказал Иолар, – но в пещеру с гнездом невозможно попасть, она будто внутри скалы.

– Иллюзия, – важно кивнула я.

– Вот затем нам и нужен был ведьмак! – обрадовался Иолар.

– Как мы заберёмся на пик? – хмуро спросил Иорвет.

– Мы можем помогать помощникам, но не Торувьель. Вы проникнете за иллюзию и передадите ей птенца. Она принесёт его Старейшинам, мы поженимся, – озвучил Иолар свой бесхитростный план.

Ночью мы с Иорветом лежали, обнявшись, на толстом ложе из шкур в вигваме, который нам выделили, как дорогим гостям. Не было сил ни на любовь, ни на что, и от горчащего дыма кизяка в очаге хотелось только спать и спать – день или лучше два. Но на рассвете надо было ползти на гору, и мы крепко прижимались друг к другу.

– Я побеседовал со Старейшиной, – тихо шепнул Иорвет на ухо. – Отдал ему весь запас табака.

– Грифона заменили на орла? – сонно спросила я.

– Нет. Договорился, что если мы выживем, тоже провести для нас обряд.

– Посвящения в стаю? Зачем?

– Нет, – Иорвет тихо рассмеялся. – Бракосочетания.

От удивления я аж проснулась и, приподнявшись, заглянула в лицо Иорвету, чтобы убедиться, что он не шутит.

– У меня уже есть бумага от Хранительниц, – напомнила я. – Прямо с собой, в сумке. Мы будем жениться во всех жопах мира, куда забросит нас судьба?

– Во всех не понадобится, – серьёзно ответил он. – Эльфийский обряд в Синих Горах имеет силу в Дол Блатанна, а значит и в Аэдирне и Долине Понтара. Пока мы добирались сюда, я подумал, что надо, чтобы у тебя была легитимная бумага о браке. Если что-то случится со мной, право на нашу землю по закону перейдёт к тебе.

Я смотрела на него – он точно не шутил. Неужели он правда думал, что мне нужна земля и наш дом после того, как его не станет? Нет, после этого мне нужен будет только маленький толстостенный пузырёк с эликсиром Филиппы, который всегда был со мной, так же, как и документ о принадлежности.

– Не смей даже думать об этом! – воскликнула я.

– Как пожелаешь, – ответил Иорвет.

– Так-то лучше, – буркнула я, укладываясь на шкуру.

– Но обряд проведём всё равно, – сказал он.

***

Если описать кратко и политкорректно наше восхождение на гору – это было трудно, но мы справились. Или так: это была полная задница, отмороженные конечности, туман, холод, беснующиеся грифоны (слава Аксию!), чуть не улетевшая в пропасть Торувьель, проход по изнанке за иллюзию, битва с Элементалем Льда, птенец грифона размером с волкодава, который, кажется, откусил добрый кусок от каждого из нас, спуск на ледяном ветру и сорванные страховочные крюки. Но мы справились.

Когда Торувьель передала мешок с птенцом Старейшинам, возникли сложности – обнаружилось, что сто пятидесятый пункт правил в свитке, описывающем обряд, однозначно указывал, что помощниками могут быть только представители народа Свободных Эльфов. Однако под яростным взглядом Иолара, который страшил даже больше, чем грифон, Старейшины не рискнули объявить испытание проваленным и, посовещавшись, решили в виде исключения принять задним числом в Свободные Эльфы Иорвета и меня. Запрета для дхойне стать эльфом в правилах не нашлось, как ни искали: свитки были написаны ещё до того, как дхойне высадились на Континент. Этот несуразный факт смешил меня в течение всего ритуала, когда Старейшины (их женская половина выглядела моими ровесницами) обходили нас с мисками из тыквенных корок, откуда мы зачерпывали пальцами распаренный сладкий овёс.

Самый главный Старейшина, похожий на гитариста Роллинг Стоунз, не отходя от кассы, поженил всех желающих. Желали Иолар и Иорвет, и в результате, ещё по какому-то древнему обычаю, мы с Торувьель стали названными сёстрами, а Иорвет с Иоларом братьями.

И всё же, без шуток, путешествие в Синие Горы оказалось лучшим, что случалось со мной за последний год. Мы прошли с племенем через плато, наши лошади носились без сёдел и узды в табуне где-то там, без нас, а миндальный запах белых нежных цветов камнеломки с примесью пряной полыни снился мне потом много лет.

– Не будешь скучать по дому? – как-то спросила я Торувьель.

Мы сидели перед вигвамом, смотрели на красное солнце, зацепившееся за горный пик, и в ущелье под плато колыхалось внизу, будто море, охряное облако.

– Солнце везде разное, – задумчиво сказала она, подняв тонкую изогнутую трубку, и из её губ тоже вырвалось облачко. – Когда тоскуешь по дому, просто взгляни на небо. Куда бы ты ни поехала, Луна везде – одна и та же.

Так оно и было. Круглое полупрозрачное лицо Луны уже висело над горами, точно такое же, как на Севере. Она будто терпеливо ждала своего часа, когда надоедливое солнце, наконец, уйдёт на покой, и можно будет, сияя, занять чёрное небо. Торувьель тоже смотрела на Луну.

– Когда тебе подкидывают новую жизнь, надо брать, – сказала она.

***

На зиму мы окончательно перебрались в дом у мельницы. Летом можно путешествовать где угодно, а зимой хотелось сидеть у камина, смотреть на снег за окном и выходить наружу лишь затем, чтобы добежать до гостеприимного дома друзей.

Прошло два года с тех пор, как я очнулась в заснеженной хижине на острове. За окном стучал снег с дождем, таяло, по стёклам текло. Заколотили в дверь. Это оказался гонец из Вергена – тот самый паренёк, что когда-то принёс письмо от Эскеля. Он вырос, возмужал и, гордо оправив китель с эмблемой летящего дракона, отказался от чая, сунув мне в руки пухлый пакет.

– Ведьмачке, тут так написано, – пробасил он и вскочил на лошадь в расшитой попоне Королевской Почты.

Я вернулась к камину, опустилась на расстеленную медвежью шкуру. Иорвет поднял голову от тома по истории Скеллиге, которой живо интересовался в последнее время. Сам Иорвет утверждал, что хочет побольше узнать об Ундвике, ведь это теперь и его земля, а я подозревала, что вместе с Исенгримом они готовят для Керис ан Крайт предложение, от которого невозможно отказаться.

Из пакета я достала пачку исписанных листов, перевязанных красной ленточкой и письмо со знакомым мелким убористым почерком.

– Это от Марго, – сказала я.

Иорвет скептически приподнял бровь, а я склонилась к письму, повернув его к свету камина.

Милая моя ведьмачка!

Я вовсе не удивлена, отнюдь. Я знала, что так и будет – гордый неприступный скоя'таэль и упрямая (я бы даже сказала, местами твердолобая), но обаятельная ведьмачка! Рада, что ты последовала моему совету.

Не удивлена я и тому, что не встречаю вас на балах и приёмах, что, учитывая ваше приближённое к верхам положение (да-да, слухи летят далеко), было бы естественным. Милые влюблённые лунатики! Я так и знала, что вы не останетесь при дворцах, а растаете в туманной дали подальше от цивилизации. Однако помяни моё слово – рай в шалаше хотя и может длиться долго, но однажды ты начнёшь мечтать о шёлковых нарядах, карете на мягких рессорах и расторопных служанках. Не пристало женщине, даже пусть и ведьмачке, отказываться от того, что заработала.

Я прямо вижу перед собой твоё лицо и слава богам, что сейчас я далеко и могу спокойно высказать своё мнение, не опасаясь, что ты набросишься на меня, как дикая кошка, и не начнёшь спорить и разглагольствовать о Пути и прочих ваших ведьмачьих штучках.

Не буду отрицать – что-то в этом есть. Даже больше! Уверена, что Путь – собственность не только ведьмаков, а, возможно, и романисток тоже. Вы истребляете чудовищ мечом в дремучих лесах и городских трущобах, мы – пишущий народ – остро отточенным пером истребляем чудовищ в сердцах людей.

Не буду более отвлекать тебя от чрезвычайно важных романтических дел, настолько важных, что за эти годы ты не сподобилась черкнуть мне ни строчки. Однако сейчас я требую весточку в ответ. С этим письмом посылаю копию моей рукописи «Авантюрные похождения ведьмачки» и жду редакций по части поименования оружия, боевых телодвижений и прочего, что сочтёшь необходимым исправить. Правок по сюжету не приму, так и знай!

Плачь и смейся, читая мой лучший роман, ведьмачка, и думай обо мне иногда.

Твоя любящая подруга Марго Д'Альбер.

P.S. Ответ отправь на адрес милого Скалена Бурдона в Вергене, он перешлёт его по назначению. В силу некоторых причин я не могу доверить почте тайну своего местонахождения.

Я не стала пересказывать Иорвету содержание письма – ответных шпилек в адрес Марго было бы не избежать. Вместо этого принесла свечей, расставила их у шкуры и распустила бант на рукописи. Приключения ведьмачки начались.

Надо было отдать должное мастерству Марго – от текста невозможно было оторваться, и будь он о ком-то другом, я погрузилась бы в историю с головой. Однако ведьмачка Анна была слишком очевидно списана с меня, хоть и щеголяла в элегантных доспехах, открывающих пупок, и я злилась на Марго и возмущалась нелогичностью (и местами тупостью) героини. Я бы так не поступила никогда! Читая первую часть книги об обучении Анны в ведьмачьей крепости и любви с ведьмаком Акселем, я покрывалась холодным потом при мысли, что кто-то из ведьмаков – Весемир или Эскель, или не дай бог Ламберт – прочтёт книгу. Ведьмачий быт был там выписан с впечатляющей достоверностью и не оставалось сомнений, кто был для автора источником информации.

На третий день, когда непогода за окном только разыгралась, а Иорвет покончил со Скеллиге и перешёл к истории благородных родов Темерии, я добралась до второй части, где появился тот самый неприступный скоя'таэль Йорен, который приставил нож к беззащитной пульсирующей жилке на шее Анны в глухом флотзамском лесу. Иорвет терпел долго, слушая мои взрывы смеха, потом отложил Темерию.

– Что там? – спросил он.

– «Йорен рыкнул и, раздирая корсет, впился яростным поцелуем в белое плечо», – зачитала я. – Хм-м, странно, я никогда не носила корсетов…

Я сделала пометку в списке правок, подняла взгляд и увидела лицо Иорвета.

– А то, что я не раздирал ничего с рыком, тебя не смущает? – ледяным голосом спросил он. – Что там дальше?

Перелистнув пару страниц, я пробежалась по ровным строчкам взглядом.

– Дальше… м-м-м… спелеология.

– Что?

– Ну, про пещеры. Пещерки… – я расхохоталась.

– Дай посмотреть!

Я передала ему страницы, начиная с Флотзама, и он погрузился в текст, отшвыривая прочитанные листы на пол. Я лежала на пушистой шкуре, переводила взгляд с огня на мокрый снег за окном и на лицо Иорвета, которое чем дальше, тем более покрывалось пунцовыми пятнами. Наконец, он закончил читать, собрал в кучу разбросанные страницы и вернул мне.

– Ты должна сама написать всю правду, – сказал он, поднимая с пола том с Темерией. – Иначе из-за таких вот писак ведьмаки и скоя'таэли станут посмешищем всего Севера.