Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

– Он ещё слишком мал, но я не хочу препятствовать ему, – ответила я. – Правда, я считала, что ему более по душе точные науки…

– Нет ничего более точного, чем магия, – сказала Йеннифер. – Однако прежде, чем мы можем начать, помимо вашего согласия я должна знать природу метки на его ладони. Подумайте, вечером я хочу получить ответ.

Она вышла из комнаты, пахнув шлейфом духов. До вечера мы спорили, потом говорили с Гленном. Сын был непреклонен – несмотря на спокойный характер, упрямства в нём было не меньше, а то и поболе, чем у сестры. Вечером вернулись в комнату Йеннифер и рассказали ей всё: про проклятие Филиппы, изнанку, про силу Шепчущих Камней, которая активировала знак на моей ладони. Раз уж мы решили доверить ей обучение сына, мы не скрывали ничего.

– До совершеннолетия детям нельзя использовать места Силы, – серьёзно сказала Йеннифер. – Я позабочусь об этом. Они должны получить силу только тогда, когда будут готовы управлять ею.

– Йен… – начал Иорвет и замолчал. Чародейка вопросительно изогнула бровь. – Что именно станет с Яной, когда она выпьет эликсир?

Йеннифер поднялась, отошла к окну.

– Никто не может знать наверняка, но то, что вы рассказали… – она обернулась. – Эликсир разорвёт связь между физическим и магическим телами. А так как физическое тело – это сон, с ним случится то же самое, что со всеми снами – оно просто исчезнет, не удерживаемое более в этом мире ничем.

В окне вокруг точёного силуэта Йеннифер виднелись горы с косыми тенями от пиков и закатное небо. «Не такой уж плохой вариант», – подумала я.

– А что с магическим? – спросил Иорвет.

Чародейка пожала плечами.

– В отличие от ваших детей вы имеете лишь по половине знака. Полагаю, что магическое тело будет нежизнеспособно и растает. Станет частью этого мира, квантумом магии, порывом ветра. Как и все мы когда-нибудь, – добавила она. – Как и все мы.

***

Раз в пару недель Йеннифер прибывала в дом у мельницы прямиком из Корво Бьянко, чтобы заниматься с Гленном. Первый раз портал выбросил её в Фен Эате, второй раз в горах в истоках Бланице. Мы видели вспышку, когда ужинали на веранде.

– Может, она решила обучать магии скальных троллей, а не тебя? – ехидно спросил Иорвет у Гленна.

– Меня, меня! – закричал тот. – Папа, спаси Йеннифер от троллей!

– Пойдём вместе, – со всей серьёзностью сказал Иорвет. – Мне нужно по дороге не забыть с какой целью я карабкаюсь в гору.

Гленн бросился к куртке, стилету и луку.

После этого Йеннифер поправила прицелы и вышагивала из портала точнёхонько посередь гостиной.

В один такой вечер, когда чародейка заперлась с Гленном на этаже под крышей, а мы с Иорветом тренировались на дворе внизу, на веранду вышла наша дочь. Она шла, медленно переставляя ноги, будто кто-то заставлял её идти. Руки были вытянуты: одной она сжимала рукоять, другой поддерживала под лезвие Розу Шаэрраведда. Серебряная роза в навершии светилась голубым светом, а на лезвии сияли синие руны.

Лицо Иорвета потемнело, он отшвырнул тренировочный меч на песок.

– Я же говорил! Никогда. Не трогать. Мамин. Меч! И ты знаешь почему!

От звука его голоса Ульяна остановилась, так и держа перед собой Розу Шаэрраведда, фигурка её содрогнулась, лицо сморщилось, и из глаз брызнули слёзы. Она легко могла бы скрыть проступок, но всё-таки, увидев, что случилось с мечом, вышла к нам, хотя и знала, как разгневается отец.

– Мамочка, прости, я не хотела! – зарыдала она. – Мне так хотелось потрогать твой меч!

Я подошла, обняла её. Гладила по спутавшимся рыжим волосам, выбившимся из косы.

– Просто отнеси его на место, – тихо сказала я и поцеловала её в мокрые щёки.

Ульяна метнула виноватый взгляд на Иорвета и убежала в дом. Роза Шаэрраведда нашла своего истинного хозяина.

– Ты же понимаешь, что это значит, – глухо сказал, подойдя, Иорвет.

– Да, – ответила я.

– Ненавижу предназначения, пророчества… – начал он, а сверху зажужжало, в мансардных окнах ярко вспыхнуло зелёным, и хлопнули ставни, – … и магию. Моя дочь пойдёт с этим мечом в великую битву, а мой сын готовится стать чародеем, чтобы помогать ей…

Мы опустились на ступеньки веранды, я обняла Иорвета и думала, что мне жаль, что я этого не увижу. В долине уютно и мирно светились огоньки деревни скоя'таэлей.

– Это будет нескоро. Мы узнали, кому предназначен меч, но это не меняет пока ничего.

– Я должен обучить её всему, что знаю, пока есть время, – сказал Иорвет.

Вечером я укладывала Ульяну спать. Гленн ещё не спустился – в те дни, когда приезжала Йеннифер, ему позволялось засиживаться с ней допоздна. Ульяна забралась ко мне на колени, и я покачивала её, прижавшись губами к тёплой макушке.

– Я больше никогда-никогда не буду трогать твой меч, – бормотала она. – Он мне не нужен, больше не хочу его!

– Когда-нибудь он станет твоим, когда придёт время.

– Я не хочу, чтобы время пришло, а ты ушла, – она обвила руками мою шею и тихо заплакала. – Никогда!

– Это будет нескоро, через целую вечность, мой огонёчек, я обещаю, – я уложила её на подушку, прижала к груди. Хотела бы я сама себе верить так, как дочь верила мне. – Обещаю.

***

Вопрос, что делать летом, перед нашими детьми больше не стоял.

– Весемир! Весемир! – скандировали они, когда за завтраком мы с Иорветом в красках, достойных реклам туристических агентств, предложили другие варианты путешествий.

– В Зеррикании водятся драконы! – сказала я.

– Весемир! – дети переглянулись и ударили вилками по столу: – Колбасыр! Колбасыр!

В Каэр Морхене мы с Иорветом задержались ненадолго. Дети подросли достаточно, чтобы оставить их на попечение Весемира, да и Эскель с Марго вызвались помогать, а Йеннифер, казалось, была только рада сплавить нас и получить Гленна в своё полное распоряжение.

– Алтинадир или Каэр Трольде? – лукаво спросил Иорвет, подбрасывая монету. – У меня есть дела и там, и там, а своего Ундвика я ещё в глаза не видал.

– Даже не знаю, – задумалась я. – Я бы встретилась с Зоуи, да и вид из дома Исенгрима отличный.

– И постель в чайхане в касбе Шала мы так и не использовали по назначению, – кивнул он и рассмеялся: – Решено!

***

В старом мире прошло около пятнадцати минут, когда муж и сын обнаружили ту Яну в кресле. Муж склонился над ней, прижимая к уху телефон, сын держал за руку, на щеках его блестели слёзы. Я протиснулась между ними, ощупала старую себя – изменений не было. «Не спешите, пожалуйста! – мысленно воззвала я к мужу с сыном. – Ещё не время!», и надеялась, что скорая будет ехать долго.

В этом же мире мы жили, работали, путешествовали, учили детей. Они росли медленнее, чем людские – к двадцати годам всё ещё были угловатыми подростками, состоящими из локтей, колен и воюющего со всем миром настроения. «Эльфы не спешат взрослеть», – успокаивал Иорвет. Элен, старшая дочь Эскеля и Марго, уже превратилась в красивую молодую женщину и писала стихи. Матиас вымахал в плечах с приёмного отца и был тайно (но явно для всех) влюблён в Ульяну, скулы которой теперь покрывали веснушки, а обращаться с мечом даже вслепую она научилась так, что Весемир лишь довольно покрякивал. Знаки она умела делать лучше меня, особенно Игни, который получался великолепно во всех вариациях. Гленн с Йеннифер начали отлучаться в экспедиции на старые эльфские развалины, раскапывая артефакты, а порталы мой сын ставил настолько точно, что через некоторое время мы с Иорветом почти перестали использовать лошадей, которым уже и так давно было пора на пенсию. Зачем нужны лошади, когда под боком есть свой собственный чародей?

К моему счастью, точные науки Гленн тоже не забывал. В мельнице мы оборудовали лабораторию, соорудили из шёлковых лент, медных щёточек и металлической сферы простейший генератор Ван Де Граафа. Электричество Гленн отнес к подвиду магии. Математика же завораживала его сама по себе, и моё материнское сердце переполнялось гордостью, когда он решал какую-нибудь особо мудрёную олимпиадную задачку. «Выкуси, Йеннифер», – думала я, хотя и совершенно не представляла, зачем понадобятся ему производные и интегралы в будущем.

Завязавшаяся в Вергене дружба с Марго непостижимым образом с годами только крепла. Ни то, что мы были разными, ни прошлая любовь к Эскелю не могли пошатнуть её. «Мужчины! – фыркала Марго, когда вытаскивала меня в злачные места Новиграда (обязательно инкогнито). – Необходимо, но не достаточно!» Втайне я считала, но, конечно, не говорила ей, что хотя шёлковые платья, расторопные бонны и тёплая ванная комната и могут длиться долго, но однажды начнёшь мечтать о рае в шалашах на краю мира, о ветре и небе и друзьях, которые любят тебя просто потому, что ты есть. Не пристало женщине, даже заработавшей достаточно, отказываться от того, чего хочется на самом деле.

Анаис, внебрачная дочь короля Темерии Фольтеста, выросла приёмной дочерью при дворе Саскии, которая любила её так же, как своего собственного сына, тоже Александра. Эмгыр ослабел здоровьем и уже не мог держать в стальном кулаке империю, и в двадцать пять Анаис вернула себе трон Темерии. Роше с Бьянкой, выбравшие быть вместе, ушли на покой, променяв войну на прохладную тишь кабинетов вызимского дворца. Мне нравилось встречаться и с ними, и с Шани в Оксенфурте. В отличие от ведьмаков, эльфов и магичек, время шло для нас одинаково.

***

Скорая приехала в тот мир минут через сорок. В этом мире я прожила сорок пять лет. Волосы мои стали белоснежными, и когда мы с Иорветом приезжали в Каэр Морхен, там собиралась коллекция белоголовых ведьмаков – я, Весемир, Геральт и Цири, которая не старела, как и эльфы, но появлялась иногда из других миров на радость родителям. В такие редкие моменты Весемир распоряжался закатывать пир.

Когда детям исполнилось сорок – совершеннолетие по эльфийским меркам, в кругу Шепчущих Камней под присмотром Йеннифер они прошли инициацию. Чтобы уходить на изнанку, им не нужно было соединять ладони, достаточно было пожелать и погрузиться в особую медитацию, хотя, так же как и мы, они теряли силу по возвращению.

Я понимала, что осталось совсем чуть-чуть: медбрат уже прощупывал пульс, врач копался в сумке. В тот год мы взяли детей и отправились в путешествие по всему миру. В Драконовы Горы в дом Исенгрима, в Ард Дол к Айонантаниэлу, в Алтинадир повидать Борха и его сына, который уже научился трансфигурировать и оказался жгучим юным брюнетом, неуловимо похожим на Саскию. Зоуи тоже прибыла во дворец Хатун Мелике.

– Пока в мире есть хоть один золотой дракон, мир выдержит, – сказала она.

– А если их три, то пусть другие миры боятся! – воскликнул Борх.

На прощание Веструм отвела наше семейство в сторону и выдала Ульяне белого, а Гленну чёрного шахматного коня.

– Предназначению надо немного помогать, – подмигнув нам с Иорветом, сказала она.

Погостили мы и в Вергене у Киарана, и может быть зря, потому что Ульяна любила его всё отчаянней и не забыла о вырванном обещании, а он, кажется, так и продолжал видеть в ней ребёнка. Доехали до Синих Гор к Свободным Эльфам, потом до Ковира, где нам с дочерью пришлось втиснуться в двадцатикилограммовые бальные платья, а потом на Скеллиге. Рагнар был тут вместе с поседевшей Керис. Он отвёл меня на могилу Наины.

– Она была очень счастлива здесь, – сказал он.

– Я тоже, – прошептала я.

Потом всей семьёй мы вернулись в дом на мельнице. Всё-таки, это было лучшее место на Континенте. Стояла поздняя осень. Врач уже отломил кончик ампулы.

– Я ненавижу время, – сказал Иорвет, когда мы вечером, как обычно, сидели на ступеньках веранды. – Я ненавижу его, потому что ничего не могу с ним сделать.

– Мы знали, что рано или поздно так будет. Та Яна дала нам целую жизнь времени.

– Я знаю, но не могу смириться, – он притянул меня к себе, обнял. – Мне кажется, что ты ушла далеко вперёд по дороге, куда мне путь закрыт. А я остался, несмотря на то, что мы жили бок о бок и вырастили детей. Ты уходишь, а я топчусь на месте.

– Я ещё не собираюсь умирать! – рассмеялась я. – Может я и стара, но тело моё здорово, и я крепко держу в руках меч.

– Ты всегда легкомысленно относилась ко времени.

– А ты слишком серьёзно.

Мы целовались, позабыв о времени, будто и не было всех этих лет, будто бы я не изменилась. Эльфы, не знающие старения, не обращали внимания на такие мелочи, им важна была суть, и я радовалась, что мои дети выросли настоящими эльфами, и что Иорвет был им.

На следующее утро я не смогла поднять Розу Шаэрраведда.

***

Мы позвали детей.

– Время пришло, – сказала я. – Ульяна, возьми меч.

Я смотрела на них, пытаясь запомнить так, чтобы хватило на вечность. Моя дочь, превратившаяся в гибкую зеленоглазую и рыжеволосую красавицу (сама себя она считала уродиной) сжала кулаки и зарыдала. Гленн, который с годами всё больше становился похожим на Иорвета, нахмурившись, молчал.

Я обнимала их, целовала напоследок, и всё равно казалось, что этого мало. Роза Шаэрраведда засветилась ясным голубым пламенем в руках Ульяны.

– Мне нечего передать тебе, родной… кроме математики, – я развела руками, – и разве что это.

Я надела на его шею кулон из драконовой чешуи Саскии. Гленн обнял меня и вдруг, наш сдержанный мальчик, которому я едва доставала до плеча, зарыдал, уткнувшись носом мне в макушку.

– Открой портал, – сказал Иорвет и расстелил на столе карту. – Озеро Моречко, Велен, южнее Коломницы. Я провожу маму.

Гленн утёр глаза, склонился над картой. Иорвет подошёл к Ульяне, прижал к груди, расцеловал, потом пришла очередь сына.

– Я люблю вас до неба, до других миров, – сказала я, сгребла их обоих напоследок в охапку. – Всегда помните это.

Гленн взмахнул руками, и у камина открылось светящееся портальное кольцо.

– Скоро увидимся, – сказал Иорвет детям, и мы шагнули в портал.

***

– Мой сын! – гордо сказал Иорвет, когда мы выступили из портала прямо перед почерневшей вросшей в землю хижиной на берегу крохотного озерца. – Ровно то место, какое я и задумывал.

– Наше место, – улыбнулась я.

– Можешь идти? – спросил Иорвет, мотнув головой в сторону мостков с лодкой.

– Да.

Он внимательно посмотрел на меня – я почти висела, обхватив его за шею. Легко подхватил на руки.

– Это самая романтичная смерть, которая у меня когда-либо была, – засмеялась я, прижавшись ухом к его груди и слушая, как стучит сердце.

Иорвет оттолкнул веслом лодку от мостков. Она плавно покачнулась, выплыла на середину озерца и остановилась. По отвесной скале переливался по камням ручей.

– Иорвет.

Он бросил весло, сел рядом, пересадил меня к себе на колени.

– Я забыла отдать Ульяне медальон, – сказала я. – Пусть активирует его, Весемир подскажет.

– Она найдёт твой медальон, не сомневайся, – сказал Иорвет.

– Передай его! – я приподнялась на его руках.

– Хорошо, передам.

Достала трясущимися пальцами из кармана на груди эликсир.

– Иорвет!

– Я здесь, me minne.

Я вздохнула, обвила его шею руками.

– У тебя вся жизнь впереди. Не останавливайся, иди вперёд, – я тихо рассмеялась. – Но мне льстит, что я была рядом с тобой в лучшие твои годы.

– Я был рядом с тобой все твои годы, – сказал он.

– Это правда, ты всегда был лучше меня, – прошептала я. – С того мига, как я тебя увидела, для меня всегда был только ты один, Иорвет.

– Я знаю.

Мы смотрели в глаза друг другу, я провела ладонью по его щеке. Он склонился, прикоснулся губами к моим губам.

– Открой эликсир. Я засыпаю.

Не спуская меня с рук, он щёлкнул пробкой, почему-то дважды. Поднёс к моим губам пузырёк.

– Велен – это начало и это конец, Яна, – сказал он. – А Уроборос кусает свой хвост и конец становится началом.

К левой ладони прикоснулась его ладонь.

– Va faill, Iorveth, – сказала я.

Эликсир – тягучий, как смола, горький и терпкий полился в рот. Быстро темнело, и затухающим сознанием я успела увидеть, как Иорвет, от которого начало расходиться сияние, приложил к губами пузырёк. Точно такой же, как мой.

– Cead, Jana, – сказал белоснежный Иорвет, которого я видела уже со стороны, и широко улыбнулся – азартно, по-мальчишески, как умел только он.

Силуэты двоих, в объятиях склонившихся друг к другу, бледнели вместе с изнанкой. Миг я парила над качающейся пустой лодкой, где на дне сверкнул ведьмачий медальон с головой волка. А потом провалилась в сон.

Эпилог

– Как ты?

Надо мной склонился муж. Зелёные глаза, родное, любимое, знакомое до мельчайших чёрточек лицо.

– Ты напугала! – возмущённо сказал сын и погладил по руке.

Глаза его были заплаканы.

– Я… – подняла левую ладонь – знака не было. – Я стала старше на жизнь…

– Отдыхай, – муж прижался губами к моему лбу. – Скорая уехала.

– Что со мной было?

– Они сами не знают. Говорят, обморок. Вкололи что-то, ты очнулась. Сказали, если повторится, вызывать снова.

Я подняла глаза к потолку. Совершенно точно к моему потолку. В углу спускался на тонкой ниточке крохотный паук, надо будет смахнуть.

– Я вернулась, – сказала я.

***

Сон я помнила в мельчайших деталях, и, вместе с тем, чем больше проходило времени, тем сильнее казалось, что он был не со мной. Я включала игру, смотрела на жёсткий абрис губ Иорвета и понимала, что будто листаю чужой фотоальбом. Какая-то часть души, которая влюбилась в этого персонажа, покинула меня навсегда, и при виде компьютерной модели, лишь отчасти похожей на Иорвета из сна, больше не ныло, не болело и не свербило в груди.

В какой-то момент я даже засомневалась, что приключившееся было правдой. Однако Старшая Речь, не к месту срывавшаяся с губ, которой я, оказывается, владела в совершенстве, свидетельствовала об обратном, а руки знали, как держать меч. Чтобы железобетонно убедиться, мы с сыном записались в секцию исторического фехтования. Поначалу было тяжело – тело совсем не было подготовлено к нагрузкам, но мышцы помнили. Через год мы спорили с инструктором с пеной у рта, как правильно проводить тот или иной приём, потом я выступала в соревнованиях «бабушек 40+» (как шептались в раздевалках), а потом, к чести всех бабушек, вышла из категорий, потому что никто, даже юноши «40-», не мог побить меня. «Пятьдесят лет в Каэр Морхене. Что вы можете противопоставить ведьмачке?!» – мстительно думала я.

И всё же, прошлое того мира ушло безвозвратно. О том, что когда-то у меня была там семья, был Иорвет, я знала, но не чувствовала, и это знание совершенно не влияло на то, что у меня было сейчас – мои близкие. Муж и сын. Рядом со мной. И всё же… Всё же порой чего-то не хватало. Путешествий и приключений? Дальних миров? Ерунда, у меня всё есть – здесь и сейчас.

И только иногда во сне, в те ночи, когда полная луна светит в окно и особенно тонки грани между мирами, в те ночи я вижу сон. Я вижу мир, непохожий на наш, вижу высокого эльфа с ослепительно красивым белым лицом, в сияющих доспехах. Рядом с ним идёт юная девушка. Девушка в том мире черна, как зола, волосы заплетены в косу, она кутается в чёрный плащ. Эльф берёт её за руку, говорит что-то, что я силюсь расслышать, но не могу. Девушка смеётся, сверкают белые зубы, и, держась за руки, они уходят к мерцающему разноцветными башнями городу под диковинным небом прочь из моего сна.

За ними по пятам следует чёрный волк.