Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

– Это не Францеска! – отчаянно зашептала я.

Исенгрим прыгнул в кровать и зажал рот блондинки, которая дёрнулась и тут же обмякла в его руках, даже не пытаясь сопротивляться, и захлопала глазами, как кукла.

– Что делать?! Изнанка? – я протянула ладонь Иорвету.

– Нет! Исенгрим должен добраться до площади, – Иорвет бросился к окну и отдёрнул штору. Светало.

– Через окно? – спросила я.

– Слишком высоко. И там остался Эдвар, – Иорвет коротко выдохнул и с занесённым мечом прокрался обратно к пологу.

Не отпуская фальшивую Францеску, Исенгрим передвинулся к краю кровати, спустил на пол ноги.

– Возвращаемся к главному входу тем же путём, – скомандовал он.

Я приблизилась, сложив пальцы для Аксия. Исенгрим покачал головой.

– Это ничего не изменит, ведьмачка. Они знают, что мы здесь. Приготовься.

Он отпустил руку, и в тот же миг блондинка распахнула рот и завизжала.

Иорвет бросился к пологу, я выскочила вслед – из библиотеки толпой валили стражники в таких же, как у Дэвина, доспехах.

– Дэвин, что случилось?! – вскричал Эдвар.

Визг не прекращался.

– То, что должно, – невозмутимо сказал Дэвин и рукоятью кинжала ударил Эдвара в висок.

Беловолосый эльф рухнул на пол. Мечи звенели и лязгали – Исенгрим пробивался к библиотеке, Иорвет сражался с Дэвином. Я ударила Аардом в сторону охраны, и один из эльфов впечатался в камин. С полки с грохотом разлетелись статуэтки, с оглушительным звоном осыпалось разбившееся окно. Краем глаза я только и успела заметить движение Иорвета, метнувшего в стражника нож, как руки и ноги стали свинцовыми и невыносимо потянули к полу, а нож Иорвета, как примагниченный, тяжко стукнул о паркет. Не в силах сопротивляться весу, я повалилась на пол, а из портрета вышагнула в своём молочном платье и с тиарой в золотых волосах королева Дол Блатанна – чародейка Францеска Финдабаир.

– Где прошла свинья, там и почесалась, – мелодичным и нежным голосом, будто ветерок подул по траве, сказала она и шевельнула рукой. Статуэтки, как в обратной съёмке, взлетели на каминную полку, и вслед за ними один за другим собрались с пола осколки стекла и впитались в окно. – Взять их!

Движением отяжелевших пальцев я сложила Квен ровно в тот момент, когда кованый сапог эльфа-охранника прилетел в живот. Придавив коленом поясницу и намотав косу на кулак, эльф ударил меня лбом об пол. Сорвал перевязь с оружием, защёлкнул наручники. Дэвин с оттяжкой бил по почкам лежащего Иорвета. Руки Исенгрима стянули за спиной и заставили его встать на колени. Под щекой было мокро – из разбитого носа текла кровь.

– Какие гости у меня в спальне! – промурлыкала Францеска и обошла Исенгрима. – Вероятно, ты желал преподнести мне эту милую безделушку?

Она присела за его спиной, потом распрямилась и с явным удовольствием надела на палец кольцо с эльфийским бериллом.

– Оно не принадлежит тебе, Энид, – хрипло сказал Исенгрим.

– Скоро будет принадлежать, – обворожительно улыбнулась она.

Полог в спальню шевельнулся, и оттуда показалась золотоволосая эльфийка в белом пеньюаре. Как бы ни была красива и похожа на Францеску подложенная в кровать копия, лицо казалось грубее, брови ниже, губы тоньше – ей было далеко до оригинала. В руках она держала снятые с подушек наволочки и мило улыбалась. Ладони вспотели – эта картина пугала сильнее, чем мрачные стражники, заполонившие кабинет. «Всё предусмотрели, сволочи», – подумала я. За скованные за спиной руки меня встряхнули, пинком поставили на колени. Рядом стоял на коленях Иорвет. Тяжесть исчезла из тела, и я пыталась сложить липкими пальцами хотя бы Квен.

Эдвар со стоном приподнялся с пола.

– Во всех королевствах Севера и Юга самым тяжким преступлением считается государственная измена, – обратилась к нему Францеска. – Я слишком долго закрывала глаза на твои выходки.

Отшвырнув Иорвета, Дэвин схватил Эдвара за волосы и поднял.

– Я сожалею… – прохрипел тот.

– Да что ты говоришь? – притворно удивилась Францеска.

– Сожалею, что подвёл Короля, – сказал Эдвар, хотел добавить что-то, но Дэвин оттянул его голову, вскинул руку и полоснул кинжалом по шее чуть повыше оранжевого платка.

Брызнула кровь.

– Эдвар! – крикнул Иорвет, рванулся, плечом саданув эльфа охраны.

Эльф выхватил меч. В глазах потемнело, я резко подалась вперёд, чуть не оторвав скальп, потому что охранник сзади так и держал меня за косу, задрала скованные за спиной руки и хлопнула его Аардом. Перекатилась на бок и ударила вторым Аардом в замахнувшегося на Иорвета эльфа. Из разбитой его телом горки посыпались блюдца, грохнулся фарфоровый чайник.

– Похвальная преданность, но совершенно бессмысленная, – усмехнулась Францеска. Повела рукой, наводя порядок, а конечности вновь отяжелели, и не хватало сил шевельнуть даже пальцем. – Двимерит на девку!

Иорвета прижали щекой к полу, и по блестящему паркету к его лицу подбиралась растекающаяся от Эдвара лужа крови. По знаку Дэвина один из стражников кивнул и скрылся из кабинета. Меня охватила дикая, пронзительная ненависть к этой женщине – она одна, одна была виновата в том, что Исенгрим стоял на коленях, а не играл в шахматы в Драконовых горах, она была виновата в том, что Иорвет пришёл сюда умирать. Только она одна.

Из библиотеки донеслись возбужденные голоса и, расталкивая охранников, в кабинет влетел высокий эльф, явно только что выпрыгнувший из постели – в мятой шёлковой пижаме, без украшений и босиком. Грудь жгло не то ненавистью, не то медальоном, болели переносица и выкрученные суставы рук, и несмотря на это, мутно и отстранённо, я удивилась снова – собранные в длинную косу волосы этого эльфа тоже были белоснежными.

– Что происходит? – крикнул он. – Я услышал звон, дворец кишит стражей!

Он замолк при виде Исенгрима, подошёл ближе и отпрянул, заметив лежащее в луже крови тело Эдвара.

– Что происходит, Энид? – почти шёпотом переспросил он.

– Попытка убийства королевы, Филавандрель. Их взяли с поличным, – холодно ответила Францеска и царственно махнула рукой на труп Эдвара. – И государственная измена, которая, как ты знаешь, карается немедленной смертью.

В полумраке рассвета я увидела, как из-за спины Филавандреля выглядывает одетая в платье цвета лимона женщина с длинными, огненно-красными волосами.

– Здравствуй, Ида, – сказал ей Исенгрим и получил тычок ногой в бок.

Чародейка Ида Эмеан – Знающая, советница королевы Дол Блатанна – едва заметно улыбнулась в ответ.

– Исенгрим, это правда? – Филавандрель шагнул к нему.

– Конечно же нет, – усмехнулся Исенгрим, и на его покорёженном лице усмешка выглядела страшной. – Мы не хотим убийства, мы хотим суда.

Он смотрел в глаза Францеске, и мне показалось, что по её нежному лицу пробежала тень страха, но тотчас она совладала с собой.

– Ты получишь суд. Я буду судить вас лично, – сказала она.

Иорвет стоял на коленях в шаге от меня, мы переглянулись и придвинулись друг к другу. Наши знаки – последний шанс, будто бы мысленно сказал он мне. Пока не поздно. Дэвин заметил движение и, склонившись, ударил Иорвета в челюсть. Вернувшийся стражник закопошился за моей спиной, меняя наручники на двимерит. Ида неслышно скользнула к окну.

– Рассвет пришёл, – прошелестел её голос. С отрешённой улыбкой она обернулась и, как дирижёр, взмахнула рукой: – Сейчас.

Ударил колокол.

Чистый мощный звук заполнил пространство дворца, завибрировали оконные стекла, задрожали статуэтки на камине.

– Cerbin, – сказала Ида так же безучастно, глядя на двор. – На мосту толпа. Ворота открыты.

– Что?! – с Францески в миг слетела вся царственность, и она бросилась к окну. – Дэвин!

Исенгрим хрипло рассмеялся.

– Тебе не уйти от суда, Энид, – сказал он.

Францеска развернулась к подошедшему Дэвину и с размаха влепила ему пощёчину. На щеке остались алые полосы от ногтей.

– Твои бездельники должны были защищать ворота и колокольню, а не болтаться у спальни дамы, которая может защитить себя сама! – взвизгнула она.

– Основные силы охраняли дворец, – отчеканил он. – Мы предполагали…

Францеска повела рукой у его лица, и царапины затянулись. Дэвин прижался щекой к её ладони, словно ласкающийся кот.

– Иди и исправь, – сказала она нежно, но её огромные небесные глаза были холодны, как льдины.

Звон колокола раздался вновь, он пробирал до костей, гудел в мозгу. Дэвин развернулся на каблуках, отдал команды и с частью охраны исчез за дверями в библиотеку.

– Они уже на площади, Энид, – проговорила рыжеволосая Ида. – Твой народ на площади.

Францеска выглянула в окно и выругалась.

– Почему ты боишься собрания эльфов, Маргаритка? – мягко спросил Филавандрель. – Ты же уверена, что права. Они любят тебя.

Поморщившись, она повела плечами.

– Этих двоих выволочь на крыльцо, – приказала она, показав на меня и Иорвета. – Они обвиняются в покушении на убийство королевы. Сделайте так, чтобы они не причинили хлопот, но были в сознании. А этого, – взмах руки на Исенгрима, – в камеру для допросов, и чтобы по пути его никто не узнал!

Колокол ударил в третий раз. Францеска приложила тонкие пальцы к вискам:

– И займитесь звонарём!

На голову мне набросили наволочку. Стало темно. Ветивер и лаванда – для спокойного сна. На затылок обрушился удар.

ДОЛ БЛАТАННА. Авалон

Шумело море. Колыхалось. Далёкое, освобождающее. Если ты – сама боль, то тебе не больно. Смешной факт. Знание о долгом пути на дворцовое крыльцо осталось, но где-то глубоко, под толщей песка на дне. Знание о том, что сначала вывернутые скованные руки удобно уложили на подставку за спиной. Удобно для них, разумеется. Дробили пальцы один за другим. Ломом? Откуда взялся лом в эльфийском дворце? Неважно. Потом, не снимая кровавой наволочки, били в голову. Так мясо отбивают через пакет, чтобы не брызгало. Под наволочкой не лицо, а каша. Галантно свели с лестницы, чтобы ненароком не сломала себе шею, приказ есть приказ. Поддерживали – со сломанными рёбрами не распрямишься. Когда боль заполняет до краёв, ты не можешь остаться собой, ты отдаёшься ей целиком. Ты – это она, она – это ты. И море баюкает и зовёт. Я иду.

Колокольный звон. Бом-м-м! Ропот толпы заглушает море, но оно не уходит, лижет босые ноги. Назойливый слепень кусает щёки, откуда он тут? А, это пощёчины. Неинтересно, я хочу нырнуть.

Ослепило, плеск, и смоченную наволочку грубо завозили по лицу. На горящую грудь текла вода.

– Очнулась, наконец, – сказал Дэвин. – Выводите их.

Двери главного входа медленно поползли в стороны, яркий свет раздвигал гигантские створки. В этом сиянии нас ждали трое. Тёмная расплывчатая фигура склонилась к блистательно голубой и что-то шептала. Голубая кивнула. Я закрыла глаза, чтобы не видеть их, чтобы вернуться к морю.

– Вам же сказали, чтобы они были в сознании, болваны!

– Нам сказали, чтобы без хлопот, – голос Дэвина.

Поволокло из глубины, я забилась, как рыба в сетях: «Нет! Оставьте меня! Отстаньте!»

– Смотри мне в глаза.

Обкатанные волнами кусочки зелёного бутылочного стекла в обрамлении огня. Я вдохнула глубоко, от живота до ключиц – ничего не болело. Магический морфий сработал, и казалось, что анестезия подействовала не только на тело, но и на разум – он так и остался сторонним наблюдателем, равнодушным зрителем, не допущенным к таинству переживаний. Беспристрастный репортёр. Закутанная в тёмный плащ Ида ещё мгновение оценивающе смотрела в глаза, потом повернулась к Иорвету. Он висел на руках стражников. В спину толкнули.

Высокое крыльцо ступенями спускалось на площадь, и с него, как со сцены, было видно всё. У подножия волновалась, растекалась толпа, которая, словно через горловину песочных часов, вливалась в распахнутые на мост ворота. По периметру площади зелёным частоколом стояли свечи кипарисов. Совсем рядом с крыльцом, по левую руку, уходила в небо колокольня, а справа – за площадью, за деревьями и крышами – возвышались горы.

Шум моря не исчез, и даже ропот толпы не заглушил его. Я огляделась – навязчивая морская идея не отпускала, и в просветах за кипарисами увидела воду. Стиснутый в каменном русле канал огибал площадь. Прямо из воды торчали колонны, на которые опирались бесконечные арки, сходящиеся с двух сторон к воротам на мосту. Сразу за аркадой вода срывалась в пропасть, и в арках виднелся далёкий берег с белыми домами. В городе валил чёрный дым.

– Тишина! – Францеска вскинула руки.

Поверх платья она облачилась в королевскую небесно-голубую, как и её глаза, мантию с горностаевой оторочкой и с прорезями для рук. Рядом стоял Филавандрель, уже не в пижаме, а при параде, как подобает советнику королевы. Он стоял ко мне спиной, лицом к народу, и не оборачивался.

Гул голосов затих, остался только фоновый шум. Не моря – водопадов. Мелькнула тень, и Ида вместе с Дэвином присоединилась к королеве. Иорвета вытолкнули ко мне, и мы встали рядом, запачкав кровавыми подошвами девственно чистую мраморную плитку крыльца.

– Я собрала всех вас в связи с чрезвычайными обстоятельствами, – чародейка говорила негромко, но голос эхом, как на вокзале, разносился по площади. – Трагическими обстоятельствами!

Колокол ударил вновь. Францеска, прикрыв глаза, выжидала. В затухающем звоне из-за спины послышалось мерное жестяное раз-два. С крыльца стройной колонной спускались стражники. Я смотрела на Иорвета. Он чуть касался меня локтем и стоял, сгорбившись и глядя в пол. Повязка была пропитана кровью, глаза было не видно за кровоподтёками.

Синхронные удары по голеням, и мы с ним повалились на колени. Это привычно для меня – стоять на коленях перед эльфами. Фиона была бы рада.

– Мы живём в бурное, противоречивое время, – Францеска заговорила опять. – Каждый из нас жаждет стабильности, мира, спокойствия…

С глухим стуком стражники раскачивали и ударяли в дверь колокольни бревно. Остальные цепочкой растягивались вокруг площади.

– Наша жизнь неразрывно связана с Дол Блатанна. Пока жива она – живы мы! Нам передали её наши предки – героические, несгибаемые, которые пролили кровь за то, чтобы у нас, Aen Seidhe, был свой клочок земли…

Я смотрела на Иорвета. Он поднял взгляд, и нет, в нём не было больше азартного огня, не было надежды. Было другое, чего я никогда не видела, и отчего страх пополз по жилам. Было спокойствие. И была смерть. «Иорвет, – шепнула я, разбитые заскорузлые губы не слушались, – Иорвет!»

– В это трудное время, когда только единство может помочь нам, враги не дремлют. Сегодня на нашу землю пришли с войной. На вашу Королеву было совершено покушение, и только чудо…

Бом-м-м! С кипарисов вспорхнули птицы. В верхнем ярусе окон, которые, как Пизанскую башню, опоясывали колокольню, мелькнуло смуглое лицо одного из эльфов Иолара. Он перегнулся через подоконник и всматривался в сторону гор. От стены у окна отскочила стрела стражника, эльф исчез внутри.

– Чудо хранило вашу Королеву! – Францеска молитвенно возвела очи небу.

Расфокусированным взглядом я скользила по беспокойной толпе и видела скоя’таэлей, которые, словно волки среди овец, затесались среди жителей города. Они отличались: луками за спинами, поношенными кафтанами, разномастной, надёрганной тут и там бронёй, тогда как долблатанцы по большей части лишь накинули верхнюю одежду поверх ночного платья. По краю возникло движение и стражники выхватили одного из наших. Толпа отпрянула, сжалась. Под руки скоя’таэля волокли в сторону.

– Они покусились на то, что мы отстояли дорогой ценой! Перед вами зачинщики, – Францеска повела рукой в сторону меня и Иорвета. – Я уверена, что покушение спланировано злой волей – волей той, кто ненавидит эльфов. Волей вот этой дхойне!

Колокол зазвонил вновь – яростно, истошно. За одним ударом следовал другой, голос Францески потонул в чистом серебряном звуке. Когда колокол затих, наступила гробовая тишина, и сверху, с балкона под самой крышей, высунулась тоненькая фигурка.

– Довольно слушать лживую патоку! – Верноссиэль кричала, и крик её отражался от стен. – Посмотрите на себя! Вы предали своих детей, вы предали нас! Мы вернулись, чтобы спросить – как поживает ваша совесть?!

Под колокольней эльфы-стражники бросили бревно, встали рядком и вскинули луки. Посыпались стрелы, они отскакивали от стен, улетали в небо и осыпались на каменные плиты.

– Доченька! – раздался голос из толпы. Сорвался. – Доченька!

К колокольне протолкалась высокая простоволосая эльфийка в наброшенном поверх длинной рубахи зелёном плаще. Стражники опустили луки и кинулись к ней. Толпа нахлынула, обступила эльфийку со всех сторон.

– Маргаритка, всё не так просто, – Филавандрель нагнулся к Францеске. – Я же предупреждал…

– Оставь нытьё для приватных разговоров, – перебила она. – Не ты взял на себя ответственность ради спасения Дол Блатанна.

С вершины колокольни упала и развернулась верёвка, и Верноссиэль соскользнула вниз. Верёвка тотчас втянулась обратно. Эльфийка в зелёном плаще, вырываясь из рук охраны, рванула к колокольне. Завязалась потасовка, стражники не посмели доставать оружие, и, оттесняя их, жители выстроились коридором. Мать и дочь бросились навстречу друг другу. Обнялись. Эльфийка, будто не веря, приглаживала волосы Верноссиэль, по её лицу текли слёзы. «Хитрый Исенгрим. Знал кого назначить на колокол», – подумала я, и внутренности нехорошо заныли. Исенгрим. Что сейчас делали с ним в комнате для допросов? Стражники, расшвыривая жителей, добрались до Верноссиэль, один из них ухватил её за шиворот, другой оттолкнул мать.

– Свободу Иорвету! – завопила Верноссиэль. – Дайте слово Иорвету!

Сверху было видно, как взметнулись её косички, а потом она исчезла. Стражники бросились в погоню. Мелькая голубыми лентами на гетрах, эльфийка выскочила из толпы у самых кипарисов, с кучей брызг прыгнула в канал. Задержалась в арке на обрыве, обернулась, замахала руками: «Я вернусь, мама!» – донёсся крик, и в следующий момент она оттолкнулась обеими ногами и рыбкой нырнула в пропасть.

Толпа зашевелилась, стала напирать, дворцовая охрана щитами оттесняла её от ступеней. Францеска тихо выругалась, каблук раздражённо цокнул по крыльцу. Из гомогенной, перемешанной, масса эльфов расслоилась на два кольца. Внешнее – долблатаннцы, живым щитом обступили ядро из молодёжи, пришлых скоя’таэлей.

– Иорвет, смотри, всё было не зря! – зашептала я, но из горла выдавилось бессвязное шипение.

Иорвет смотрел поверх толпы туда, где с берега с той стороны реки валил дым.

– Они знали, что мы придём, – едва слышно сказал он, – а значит и Яевинна ждали…

Он поморщился и снова вперил взгляд в пол. Пальцы начали оттаивать, будто после обморожения, и вновь наливались болью. Чары Иды отпускали. В глазах поплыли розовые пятна. Стражники полным кольцом охватили площадь и, прижав к груди щиты, наступали на толпу. Что у нас осталось? Ничего. Яевинн попал в засаду, как и мы, и была только горстка скоя'таэлей на площади среди жителей да эльфы Иолара на колокольне, у которых очевидно давным-давно закончились стрелы. Я запрокинула голову к небу. В нём чёрными точками в бледно-красной пелене облаков кружили птицы. Или то были не птицы, а помехи зрения в измученных болью воспалённых глазах?

– Довольно! – вновь зазвучал голос Францески. – Наше сердце болит, но мы не можем нарушить данное слово! Понимая все причины, обращаюсь к вам, ко всем тем, кто пришёл в Дол Блатанна сегодня. Отступитесь! Сдайтесь, пока не стало слишком поздно, пока не пролилась кровь! Кровь эльфов! Мы не хотим этого! Сдайтесь, и Королева будет милостива!

Ропот. Недовольный, недоверчивый. Чёрные движущиеся точки вернулись, и теперь они скользили поверху аркады со стороны гор.

– Вы надеетесь на тех из вас, кто остался в городе. Не надейтесь! Всё кончено! Сложите оружие! В противном случае вы вынудите меня немедленно применить к вашим лидерам высшую меру наказания!

Иорвет отрицательно замотал головой, посылая знак Торувьель и скоя'таэлям на площади. Его тут же повалили на пол. Толпа не дрогнула.

– Что же, да будет так! – Францеска обернулась, палец нацелился в мою грудь.

Двое стражников выволокли меня под руки вперёд.

– Исполняя долг Королевы – долг служения Дол Блатанна, я обвиняю эту человеческую женщину в попытке убийства и в подготовке мятежа! – начала Францеска. – На рассвете вместе с сообщниками она была схвачена в спальне Королевы. Злоумышленница, смутьянка, возмущающая и нарушающая мир, подстрекательница к войне. Как и её покровители, она алчет крови эльфов и понуждает к её пролитию!

– Скоро встретимся, – шёпот за спиной. Иорвет или очередные глюки от вернувшейся боли?

Чёрные точки, как блохи, перепрыгивали с аркады на кипарисы.

– Собранные доказательства указывают, что, втёршись в доверие к бригадам скоя'таэлей и подкупленная врагами Дол Блатанна – разведками Темерии и Редании, она спланировала покушение на Королеву Дол Блатанна, обманными речами убедила скоя'таэлей следовать за собой. Разжигала ненависть между эльфами, разлучёнными непреодолимыми обстоятельствами. Учитывая ранее изложенное и рассмотрев улики…

Всё это время подспудно, где-то в глубине души я считала, что бессмертна. Что можно перезапустить игру и не умирать никогда. Не только в этом мире, но и в том, в прошлом. Пока ты жив, смерть – она про кого-то другого. Я стояла на коленях и осознание смертности – лично моей… оно не ударило, не нахлынуло, оно просто появилось изнутри, будто было там всегда – до отвращения осязаемое: «Ты такая, как все, и надо лишь подождать. Уже недолго. Только не обмочись». «Если ты настоящий воин, то и живёшь так, будто бы уже мёртв», – зазвучал другой голос. Иорвета. Я не была настоящим. Рэя была. Он был. Ждать – нет ничего хуже, и я вновь малодушно отдалась спасительной боли, уже знакомой, выключающей разум. Там не надо ждать, там будет море. Оно будет шуметь, и будет не страшно. Но моря не было, а боль, в которой смерть была желанной, уходила. Ида вспомнила обо мне. Так не вовремя! В глазах стало резко и чётко. Вернулся страх, заполнил до темечка. Ида, зачем? Одно лишь поддерживало – я буду первой и не увижу… С вершины колокольни раздался свист, я задрала голову и заметила одного из эльфов Иолара, который приветственно махал руками в окне. Это увидела и Францеска.

– Отрубите ей голову! – крикнула она.

В живот ударили, я согнулась и сплюнула вязкую кровавую слюну. Позади охнули, руки палача отпустили плечи, громыхнуло, и стражник повалился на пол. Из глаза у него торчала стрела.

***

Площадь была окружена. Плечом к плечу, обнажив мечи и закрывшись щитами, стояли в отливающих чернёным серебром доспехах эльфы Ард Дола. Рагнар, на лбу которого поблёскивал серебряный обод, а через плечо на грудь спускалась толстая коса, отдал команду, эльфы одновременно подняли мечи. Дворцовые стражники, зажатые между жителями и арддолцами, парами упёрлись друг другу в спины, нацелив оружие на чужаков и на своих. Рука об руку с Рагнаром, в накидке из меха мантикоры, перетянутой ремнями перевязей, стоял Иолар. Он опустил лук.

– Прикажи страже убрать оружие, Францеска, – звучно гаркнул через площадь Рагнар. – Мы не хотим крови.

– Маргаритка, у нас нет выхода, – зашептал Филавандрель. – Мы не можем…

– Посмотрим, – ответила она тихо. – А теперь замолчи.

Я обернулась через плечо – Францеска приосанилась. Она была поразительно хороша – настоящая Королева. Ида спряталась за Дэвином. Иорвет, прищурившись и будто не веря, что это взаправду, смотрел, как окружённые воинами, к крыльцу приближались Рагнар из Ард Дола и Иолар из Свободных Эльфов. Глаза заволокло слезами – он опять помог мне, моя любимая фея-крёстная с Синих Гор. Всё это время его эльфы знали, что будет так, что он пойдёт за подмогой, но молчали и не сказали даже Иорвету, который всё равно верил.

– Я приветствую уважаемых гостей из Ард Дола! – Францеска широко развела руками. – Однако не вижу причин, по которым вы уполномочены вмешиваться во внутренние дела нашего государства!

Огромный Рагнар со свитой подошёл. Смотрел прямо.

– Причина есть, – сказал он. – Я, Рагнар, сын Фенлана сына Элдрина, волею владык Аланнэна и Юланнэн прибыл сюда, чтобы сообщить, что ты, Энид ан Глеанна, обвиняешься в преступлении против Ард Дола – в колдовстве и умышленной порче воды с целью мести, и сопроводить тебя в Ард Дол для суда.

– Не самое вежливое заявление, которое можно сделать на моей земле, – усмехнулась Францеска. – Передай, что я буду счастлива обсудить с владыками все недоразумения лично. Очевидно, кто-то оболгал меня.

– Доказательства неопровержимы, – отрезал Рагнар.

– Какими бы ни были доказательства, это не повод встревать в процесс приведения приговора в исполнение! Это не оправдывает убийства!

– Эта дхойне сняла проклятие с воды. Она под защитой Ард Дола. Я не позволю казнить её, как и Иорвета аэп Гленнмаэра – подданного Ард Дола. Его ждёт экстрадиция на родину, – сказал Рагнар, и теперь я любила и его, этого хмурого охотника. Любила Ард Дол со всеми потрохами, с Наиной и владыками, и даже с Фионой. Я готова тысячу раз встать перед ней на колени, лишь бы пронесло, лишь бы всё закончилось хорошо.

– Вот как? – Францеска глянула на меня, и в мозгу вспыхнуло: «Ты ответишь за это!»

– Bloede arse, – хриплый шёпот Иорвета, – чёрные.

– Повторяю последний раз. Слушай меня, Рагнар, сын Фенлана, – заговорила Францеска, и голос её звучал торжествующе. – Даю тебе право уйти немедленно и передать владыкам, что они могут оставить обвинения при себе. Я закрываю глаза на твою наглость, неподобающий тон и убийство одного из моих эльфов. И забери с собой этого варвара с гор! Это моё последнее слово!

Улыбаясь, она смотрела на мост. По нему чёрной, слитной массой шли нильфгаарцы, обступив степенно шагающих конников. Эльфы Рагнара мгновенно ощерились мечами, разорвали оцепление и сплотились вокруг командира у колокольни.

– Вы не самоубийцы, – обратилась к нему Францеска. – Убирайтесь и помните о милосердии Королевы Дол Блатанна!

На площадь чёрным потоком, рассекающим пополам толпу, входила нильфгаардская дивизия. Пронёсся вздох, стон эльфов – за каждым конником волочилось по камням на верёвке тело.

***

Нет чувства хуже и ненавистнее, чем надежда. Обман и надежда – брат и сестра. Она озаряет, а потом бросает тебя изломанного и разрушенного, глумится над тобой. Над тем, что ты поверил.

Толпа расступилась, открыв нам вид на конных нильфгаардцев, которые важно сидели в сёдлах, держа под боками пики. Я смотрела на запылённые, но до сих пор сияющие доспехи эльфа, которого тащили за первой лошадью. Руки были откинуты и длинные тёмные волосы волочились по камням за телом, привязанным за ноги. Лошади остановились.

– Яевинн! – из толпы выскочила и склонилась над эльфом Торувьель. Содрогаясь, припала к груди.

– Так будет с каждым, кто пойдёт против Дол Блатанна, – усиленный, будто рупором, голос Францески прокатился над молчащей площадью.

«Только не это! – за второй лошадью лежало на боку худенькое тело в зелёном кафтане с копной светлых волос. – Нет!» Не сдержавшись, я зарыдала. Слёзы размачивали засохшие раны, из носа потекло: кровь и сопли. «Мона!» – звала я, голоса не было. Иолар неотрывно смотрел на Торувьель, обнимающую Яевинна. Нильфы, как чернила спрута, заполняли площадь.

– Всё кончено! – жёстко произнесла Францеска. – Сложите оружие!

– Мы сложим, если прикажет Исенгрим! – Иорвет поднял голову и с колен свысока смотрел на неё.

– Давайте решим дело миром! – выкрикнул Филавандрель.

Арддолцы ждали. Дверь в колокольню, около которой не осталось стражи, распахнулась, и к Иолару присоединилась его команда. Скоя'таэли Торувьель вышли из толпы и с обнажёнными мечами застыли напротив нильфгаардцев.

– Ты позволишь банде дхойне с юга пролить кровь эльфов? – презрительно бросил Рагнар.

– Я позволю что угодно, лишь бы сохранить статус-кво! – Францеска развернулась к жителям. – Возлюбленные мои, не поддавайтесь! Я приму на себя всю тяжесть выбора. Ради вас! Но сначала приговор относительно этой дхойне будет приведён в исполнение – ибо никто не смеет перечить королевскому слову! Клянусь, любое вмешательство будет расценено, как сигнал к нападению!

Она обернулась к Дэвину, стоящему позади.

– В этот раз доведите дело до конца.

Всё. Финал. Грудь жжёт. Жизнь дхойне на одной чаше весов и всех эльфов на другой. Даже Иолар, арддолцы и все скоя'таэли вместе взятые не пойдут на такую сделку. Я бы сама не пошла. Дхойне преткновения. Ритуальная кровь. Маленькое жертвоприношение, устраивающее обе стороны. Францеска не посмеет обезглавить Иорвета прилюдно, потому что иначе начнётся кровавая баня, однако моей казни достаточно, чтобы показать, кто здесь хозяин.

Я опять впереди, на коленях перед всем народом. Невозможно ни обернуться, ни сказать Иорвету последние слова – те, что я готовила, учила. Распрямившись, задрала нос – будь, как настоящий воин, будто уже мертва. Куртку содрали, и она повисла на запястьях. Рванули рубашку, разорвав ворот. На плечи нажали, пригнули, отведя косу вбок. Из-за пазухи вывалились цепочки. Амулет Саскии, кольцо (прости, Яна!), ведьмачий медальон, роза Аэлирэнн. Роза светилась раскалённым алым. Я задёргалась, замычала. Всё это время на груди жглась она, а не медальон!

– Приговорённая желает сказать последнее слово, – голос Иды. Мягкий, обволакивающий.

Молчание. Я вновь попыталась заговорить.

– Пусть говорит, но недолго, – голос Филавандреля.

– Я гонец, – справившись с едва слушающимися губами и языком, сказала я на всеобщем. – Ида, возьми с моей шеи послание для королевы.

Прохладные пальцы коснулись голых плеч, крохотная раскалённая роза обожгла щёку и исчезла за спиной.

– Возьми, Энид, это тебе, – сказала Ида.

Францеска взяла цепочку, зачарованно глядя на розу. В её руках амулет вспыхнул голубым огнём – таким же, как в подземельях под плато.

– Как красиво… – прошептала она и повернулась к толпе: – Посмотрите, сама Аэлирэнн благословила меня!

Подняв руки, утопающие в кружевах, она осторожно надела цепочку на шею. Роза коснулась груди, вспыхнула и впиталась в белую кожу, как и не было. Францеска вскинула руки, из них разлился голубой свет и затопил площадь.

***

На вершине колокольни, уцепившись лапами за шпиль, сидел исполинский белый ворон. Перья на горле встопорщились, ворон раскрыл клюв и испустил истошный вибрирующий звук. Пелена туч над шпилем, разгоняясь, раскручивалась воронкой и расползалась по небу хвостами тёмных спиралей. Новый гортанный крик. «Вороны каркают и перемещают нас между слоями реальности», – вспомнила я Зоуи на плече у Исенгрима, и тут же под грудь боднули. Иорвет воспользовался заминкой, пока все эльфы смотрели в густеющее над колокольней небо. Я навалилась грудью на подставленное плечо, и Иорвет приподнял меня на ноги.

– Бежим! – прохрипел он.