Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

ВЕРГЕН. Об эльфах и краснолюдах

Белое утреннее солнце нарисовало на ковре в центре комнаты три ярких прямоугольника. В дверь колошматили: судя по звуку, ногой в подбитом скобами и гвоздями краснолюдском сапоге. «Иду!» – крикнула я охрипшим ото сна голосом, на ходу запрыгивая в штаны и натягивая рукава рубашки.

Помощник кузнеца Курт Монтас стоял, привалившись к косяку, с таким скучающим видом, точно ждал меня целую вечность, и ковырял под ногтем остриём широкого тесака.

– Солнце уже вона где! – проворчал он, гнусавя. – Всю ночь, поди, за чудищей гонялась?

Он указал тесаком на едва оторвавшийся от горизонта солнечный диск.

– За бестией, – ответила я. – В чём дело?

– Тит собрал експериментальный експонат, – сообщил он. – Нуждается в експертном мненье.

– Поняла, скоро буду, – сказала я, попытавшись закрыть дверь, которую краснолюд придерживал мощной рукой.

– И мечи забирай! – дополнил он, просовывая бородатую голову в щель.

– Хорошо!

Я захлопнула дверь. Второй день подряд утро начиналось с долбёжки по голове, и ужасно хотелось спать. Закралась даже шальная мысль навестить Исенгрима, который остановился в квартире Иорвета, и выпросить у него кофе. Я знала, что он взял из Зеррикании запас, но, решив не будить лихо, подавила этот порыв и побрела совершать ритуал утреннего омовения. Из кузницы Тита Сороки, до которой было рукой подать, уже вовсю доносился низкий звон кузнечного молота и дребезжащее позвякивание молотков. Курт был прав – с восходом солнца жизнь в Вергене била ключом и не сбавляла темпов до полудня, чтобы потом, с легкой послеобеденной ленцой покатиться в сторону вечера и угомониться к закату.

– Я тут покумекал… – встретил меня Тит и повёл в глубину кузницы мимо пышущего жаром горна, над которым один из помощников щипцами поворачивал раскалённый металлический штырь. Второй размеренно наваливался на рукоятку кузнечных мехов.

– Смотри, – Тит подвёл к закопчёному котлу, изъеденному изнутри кислотами. – Взял я часть ребиса и часть аера, смешал, как ты и говорила. Если это дело поджечь, то там, где порошок на яйца чудовищ попадёт, там у них оболочка и скукожится, так ведь? Дело хорошее, да вот только зона поражения не ахти… Облако-то, оно где хлопнуло, там и осело, а ещё, чего доброго, ветер подымется – Ярпену-то один хрен, а вот на твоих щёчках дырки смотреться не будут…

– В подземельях нет ветра, – засмеялась я.

– Э-э-э, да ты не спорь – смотри!

Тит аккуратно окунул крохотный черпачок на длинной ручке в бочонок с замешанным ребисом пополам с аером. Высыпал зелёный порошок на дно котла. Потом из-под верстака достал квадратную бадью из травленой жести и влил в котёл немного чёрной маслянистой жидкости.

– Махакамская смесь, – сказал он, помешивая на дне котла черпаком. – Лучшая приправа для любого блюда.

Закончив, взял длинную лучину, поджёг и опустил в котёл. Глянцево-чёрная с зелёными блёстками лужица на дне затянулась пламенем, по поверхности побежали пузыри, которые лопались и разбрызгивались, и через миг кипящая, бурлящая жидкость, размазываясь по стенкам котла, поползла вверх.

– Видела, ты это видела?! – закричал Тит, когда один из горящих языков перебрался через стенку, капнул и, пузырясь, начал растекаться по полу.

– Липнет, как девица! – с восторгом добавил он. Лужица прогорела, и на камнях осталось уродливое, точно раздавленный паук, выжженное пятно. – Ну, вот и всё.

– Убойная штука, – сказала я.

– Вот и я так подумал.

Кузнец взял с верстака кожаный мешок, похожий на тот, в котором носили монеты, и протянул мне. Мешок был мягким и тяжёлым, и из замазанного смолой горла торчал фитиль.

– Внутри бомба, а снаружи бычий пузырь со смесью. Бросаешь, и всем гнёздам кранты. Главное – бросай подальше и беги, – по раздумье добавил он.

Я поблагодарила Тита. Придуманная им смесь действительно могла быть полезной в тоннелях, ставших гнездовьем трупоедов. Однако всё же попросила его сделать половину бомб по оригинальному рецепту – уничтожать одиночные гнёзда по старинке казалось более безопасным.

– Добро, – проворчал он не слишком любезно. – Завтра будет готова первая партия.

Уходя, я позаимствовала у него горелку и принадлежности для варки эликсиров. Мне хотелось навести порядок в ведьмачьем хозяйстве. Занесла добытое домой, благо мне всего лишь нужно было пересечь площадь и подняться по ступенькам, и вытащила с полки самоучитель Старшей Речи. Пришло время навестить мать Несы.

***

Эйлин удивилась моему приходу, но приветливо поздоровалась и пригласила войти. Квартирка родителей Несы была меньше моей, но, войдя, я не смогла сдержать вздоха восхищения – только эльфы могли превратить каменную коробку макахамского жилища в таинственный волшебный уголок. Через расписанный листьями и цветами витраж над окном лился радостный свет и ложился разноцветными узорами на выбеленные волчьи шкуры на полу. Стены украшали шёлковые зеленовато-бежевые гобелены с тонкой вышивкой переплетённых лоз. Мягкий свет ламп на полу и в нишах стен прикрывали белые тканевые экраны, и рисунок на них повторял растительные орнаменты гобеленов.

Эйлин вернулась за стол, за которым вышивала гладкое покрывало, жестом показала на стул напротив. Заплетённые в две толстые косы пшеничные волосы эльфийки спускались почти до пола.

– Мона сказала, что ты учишь детей… – начала я.

– Школу временно закрыли, поэтому сейчас я подрабатываю, чем умею, – вздохнула она и приподняла вышивку. – В школе разместили скоя’таэлей. А дети и рады…

– А где Неса? – спросила я.

В квартире кроме нас с Эйлин никого не было.

– Ты пришла её навестить? – улыбнулась она. – Эту егозу не так-то просто застать – с утра до вечера она на улице, верховодит стайкой ребятишек. Уже два дня дома не ночевала – строят где-то в лесу дом на дереве. Знает, что мне это не нравится, да разве её убедишь? И отец ей потакает…

Эйлин показала рукой на заправленную кровать в нише, спрятанную за полупрозрачной завесой из нитей с нанизанными стеклянными бусинами.

– По правде сказать, я пришла к тебе, – я выложила на стол самоучитель Старшей Речи. – Ищу учителя.

Взяв книжицу, Эйлин перелистнула несколько страниц и фыркнула от смеха.

– Я никогда не учила взрослых Старшей Речи. Я учу детей всеобщему. Учу читать, писать и складывать числа.

– Но ты же знаешь Старшую Речь и умеешь преподавать. Клянусь, я буду послушной, как ребёнок!

– А вот этого не надо! – расхохоталась она. – Тогда я точно с тобой не справлюсь.

Эльфийка ещё посопротивлялась для приличия некоторое время, но я видела, что новая идея увлекла её. Я пустила в ход всю свою силу убеждения и мешочек с новиградскими кронами, чтобы развеять последние сомнения, и вскоре мы ударили по рукам. Эйлин ушла в заднюю комнату и вернулась с парой книг.

– «Aen N’og Mab Taedh’morc» – пособие начинающего барда. Эльфийские баллады на Старшей Речи и перевод на всеобщий, – её голос сделался строгим. – К вечеру изучи первую страницу, и начнём.

– Договорились! – сказала я, принимая из её рук увесистые тома.

Распрощалась с Эйлин, попросила передавать привет Несе и направилась домой, попутно размышляя о том, зачем я вообще в это ввязалась, и одновременно прикидывая, успею ли осилить страницу до полудня, когда ожидалось прибытие невесты Скалена.

***

Длинные алые полотнища украшали отвесные стены западного подъезда к Вергену и заодно прикрывали некрасивые потёки смолы, оставшиеся от битвы с нильфгаардцами. К массивной арке Махакамских врат в торжественной тишине, в которой слышался только хруст ободов по мелким камешкам дороги, неторопливо приближались гружёные подводы. Каждую повозку тянула пара саврасых пони с мохнатыми головами в богато украшенной металлическими бляхами сбруе. Поверху стен выстроилась бригада Ярпена Зигрина, и от начищенных кольчуг, нагрудников и топоров разбегались в стороны солнечные зайчики.

Сесиль Бурдон стоял посреди площади за вратами и время от времени нервно вытирал ладони о полы парадного зелёного камзола с пышными складками на рукавах. Киаран, Ярпен и я стояли за его спиной в первом ряду встречающих. Казалось, что на площади собрались всё краснолюды Вергена, включая женщин и детей, и лишь за их спинами, поодаль, да на вершинах лестниц толпились люди и редкие эльфы.

– А где Иорвет? – шёпотом спросила я Киарана.

– Я вместо него, – улыбнувшись, ответил он.

– И то дело, – встрял Ярпен, – нечего кривой рожей невесту пугать. У Сесиля чёткий план – подмешивать эльфов в панораму по чуть-чуть, как горькую пилюлю.

– Как сладкий десерт, ты хотел сказать? – Киаран посмотрел на Ярпена сверху вниз.

– Если бы хотел, так бы и сказал, – осклабился краснолюд. – А то наша Брунимора ни единого эльфа в жизни не видала, в Махакаме их не водится.

– Ни один уважающий себя эльф не ступит на махакамскую землю, – сказал Киаран.

– И правильно! – воскликнул Ярпен.

– Тише! – прошипел Сесиль, обернувшись на него.

– А я что, я молчу. Это всё этот, – Ярпен мотнул чубом на Киарана, – десерт, мать его…

Обоз миновал врата, пони сделали полукруг по площади и остановились. С передней повозки чинно ступили на вергенскую землю первые делегаты: четверо мощных краснолюдов с длинными косматыми волосами и бородами, за которыми не видно было лиц. С плечей махакамцев и до пят спускались мохнатые шубы рыжего меха, перетянутые на объёмных животах поясами из металлических пластин.

– Дядья… – шёпотом пояснил Ярпен.

Вслед за ними спустился Скален Бурдон, и рядом с будущими родственниками выглядел он в своём пурпурном камзоле и неизменном берете как подкидыш какаду в совином дупле. Вторая в цепочке повозка была закрыта тентом, а на веренице следующих громоздились сундуки и баулы, и на козлах сидело по паре тяжеловооружённых краснолюдов.

Приблизившись к старосте, дядья выстроились шеренгой. Бойцы Ярпена на стенах синхронно вскинули к губам короткие гнутые рожки, и тишину взорвал троекратный зычный гудок, похожий на блеяние. Махакамцы и Сесиль склонили головы, тщательно следя, чтобы угол наклона бороды ни у кого не был больше другого.

– Приехал бы сам Брувер Гоог, тогда бы его Саския встречала, – шепнул мне Ярпен и многозначительно показал бровями в сторону гружёных повозок. – Приданого привезли – мама не горюй! Мы-то на свадьбу всей общиной скидывались, а в прибыли один Сесиль останется.

– Сесилю потом со Скаленом и его женой жить, а не вам, – шёпотом ответила я.

Киаран шикнул на нас.

Краснолюды-охранники спрыгнули с козел, и двое их них сняли тент с крытого фургона. Оттуда сурово щурились на солнце две пожилые краснолюдки в лохматых меховых горжетках, а напротив них сидела высокая фигура, закутанная с ног до головы в пледы и скрытая за плотной вуалью. Пока я рассматривала эту таинственную незнакомку, вспыхнуло на солнце медью, и с сиденья рядом с ней поднялась ярко-рыжая молоденькая девушка и приветственно вскинула руки. Краснолюды на площади взревели, и в толпе взлетели в воздух шапки. Не дожидаясь протянутой руки, юная краснолюдка спрыгнула с повозки.

– Ишь, борзая! – с восторгом прокомментировал Ярпен. – А красота-то какая!

Миловидное круглое лицо невесты было сплошь усыпано веснушками, и в противоположность укутанным дамам, её упитанная фигурка была облачена в блузку с коротким рукавом и глубоким декольте, тесный кожаный жилет и пышную зелёную юбку. Выходка девушки явно переполошила пожилых краснолюдок, и они, неловко задирая ноги и кряхтя, с помощью охранников вывалились из повозки.

– Мамушки, – сказал Ярпен и сплюнул.

– Кто? – удивился Киаран.

– Цепные псы на страже девичьей чести, – пояснил Ярпен и, сделав шаг назад, попытался скрыться за спиной у эльфа. – Тьфу на них!

Мамушки тем временем окружили невесту: одна накидывала ей на плечи платок, другая оправляла зацепившуюся за голенище высокого ботинка юбку, которая задралась аж до щиколотки.

Все гости подошли к Сесилю.

– Приветствуем долгожданных гостей из Махакама в Вергене – столице Свободной Долины Понтара! – прокашлявшись, изрёк он.

Скален Бурдон выступил вперёд и громким официальным голосом представил сначала своего дядю, а потом пошёл по гостям, начав с мамушек.

– Эклипсия Гоог, Исидора Фукс… – заунывно звучал его голос, и я отвлеклась, пытаясь найти в толпе женщину в вуали, но та исчезла.

– Брунимора Гоог, – молодой краснолюд поклонился своей избраннице, и берет упал ему на лицо.

– Чтоб я так жил! – пробормотал из-за спины Киарана Ярпен.

Брунимора, чей скучающий взгляд блуждал по толпе, вдруг встрепенулась и, вырвав локоть из рук Эклипсии или же Исидоры, прошагала мимо Сесиля и остановилась перед нами. Ярпен вылез вперёд и приосанился.

– Да что ж тебя, сладенький, не кормили, что ли? – воскликнула Брунимора, глядя снизу вверх на Киарана, и приложила пухлые ладони к груди. – Такой длинный, а тощий, как кишка, ни дать ни взять!

Заострённое ухо Киарана едва заметно дёрнулось, но улыбка на ослепительно красивом лице не дрогнула.

– Вся надежда на вас, – глубоким баритоном произнёс эльф и подмигнул.

В тишине площади, заполненной краснолюдами, звонким эхом разнёсся заливистый смех Бруниморы.

***

Церемония встречи гостей продолжилась, а мы с Киараном протиснулись сквозь толпу и незаметно ускользнули. Быстрым шагом эльф вёл к замку Трёх Отцов. Приветливая улыбка слетела с его губ, а лицо стало озабоченным.

– Готов поставить пятьдесят крон, что эльфы не смогут так полюбовно договориться, как краснолюды, – он глянул на меня.

– Ты не найдёшь здесь никого, кто хотел бы поставить на противоположное, – усмехнулась я.

Он кивнул, придержав мне дверь. Из глубины коридоров доносился ровный гул голосов.

– Постарайся не привлекать к себе внимания, – мягко сказал он, взявшись за ручки дверей в зал собраний. – Они не знают тебя так, как знаем мы, и не упустят случая…

– Не оправдывайся, – тихо сказала я. – Я всё понимаю.

Он приоткрыл двери, и мы просочились в зал, заполненный скоя'таэлями, среди которых с удивлением я заметила нескольких краснолюдов. Вокруг двенадцатиугольного стола в три ряда расставили стулья, и за спинами скоя’таэльских командиров расположились доверенные члены их отрядов. Вопреки предосторожностям Киарана, все головы повернулись к двери, и гудение разговоров разом стихло. Исенгрим, сидящий за столом лицом ко входу, исподлобья посмотрел на меня, и я перехватила мимолётный взгляд Иорвета, который стоял справа от него, опершись на стол. Одетого в тёмную и неприметную одежду Исенгрима затмевал сиянием боевых доспехов сидящий по левую руку Яевинн. Лицо голубоглазого эльфа сохраняло непроницаемое и высокомерное выражение, и под его пристальным взглядом по стеночке я пробралась к незаменимой четвёрке Иорвета и уселась между Айвором и Анару. Перегнувшись через Роэля, Мона ободряюще потрепала меня по руке.

– Все в сборе, – сказал Иорвет, когда Киаран занял единственное пустующее место за столом справа от него. – Начнём.

– У меня вопрос, – раздался звонкий голос Верноссиэль, сидящей напротив Исенгрима. – Почему дело, касающееся исключительно эльфов, мы обсуждаем на всеобщем языке, а не на Старшей Речи?

– Наше дело касается всех скоя’таэлей, – спокойным голосом ответил Иорвет. – И если бы ты, Верноссиэль, дала себе труд внимательнее оглядеться по сторонам, ты бы заметила, что среди нас не одни только эльфы.

– Ещё чего придумала! – воскликнул краснолюд в выцветшей пиратской бандане, сидящий рядом с Торувьель. Черноволосая эльфийка, как и вчера в таверне, безучастно глядела в пространство перед собой.

– Говорите на всеобщем, черти! – раздались голоса с противоположной стороны, где на двух стульях втиснулись в одно место за столом пара совершенно одинаковых скоя'таэлей-краснолюдов. Близнецы переглянулись, и один из них ударил кулаком по столу: – Не для того мы пёрлись сюда и потеряли пол-отряда, чтобы слушать ваше чириканье!

– Ты прав, Иорвет, наше дело касается скоя’таэлей, – раздался ледяной голос Яевинна, – но присутствие среди нас dh’oine вызывает закономерные вопросы.

– Среди нас нет dh’oine, – отрезал Иорвет. – Ведьмачка в моём отряде, и если бы не её помощь, этой встречи бы не было.

Исенгрим едва заметно покачал головой.

– У нас много разногласий и много вопросов друг к другу, – продолжил Иорвет. – Однако вы здесь, а значит, вас что-то заинтересовало…

– Уж точно не твои красивые глаза, – перебил один из близнецов-краснолюдов, а второй хохотнул.

– Не говорите за всех, – засмеялась Верноссиэль и задорно стрельнула взглядом в сторону Иорвета.

– Вы пришли сюда не ради меня. Вы пришли сюда ради Дол Блатанна, – повысив голос, сказал Иорвет. – Каждый из вас уже в курсе положения дел на Севере, и сейчас подходящий момент, чтобы вернуть отобранную у нас землю и чтобы отомстить.

– Даже если и так, даже если сейчас и подходящий момент, Иорвет, – вдруг заговорил молчавший до того эльф с волосами, как пух, обрамляющими светлым облаком его измождённое лицо. – Что будет с Дол Блатанна после того, как мы победим? Свободная земля для эльфов, краснолюдов и людей, как здесь? Если это так, то боюсь, что Францеска избрала не худший для эльфов компромисс…

– А я тебе говорила, – громко сказала Верноссиэль, обращаясь к Иорвету, – говорила, что союз с Драконоубийцей – это предательство!

Её провокационное заявление будто прорвало плотину – с задних рядов донеслись поддерживающие выкрики, краснолюды матерились, эльфы ругались на Старшей Речи. Иорвет скрестил руки на груди и невозмутимо смотрел на обращённые к нему гневные лица. Исенгрим молчал, исподлобья обводя присутствующих взглядом. Торувьель прикрыла ладонью лицо. Я почувствовала, как в груди закипела ярость – эти благородные эльфы напоминали стаю обезьян, кидающихся друг в друга экскрементами.

– Цирк с конями, – мрачно сказал мрачный Анару.

Киаран резко встал.

– Вы обвиняете Иорвета… – тихо и зло сказал он, и я не узнала всегда ласковый голос эльфа. – Вы так гордитесь тем, что выживали и не шли на компромисс, однако, пока вас убивали в лесах, Иорвет нашёл для нас место, где мы можем жить. Куда может прийти любой эльф, и его не прогонят, не будут преследовать!

Крики стихли, и в звенящей тишине слышно было разгорячённое дыхание спорщиков.

– За год в Долине Понтара собралось больше эльфов, чем во всех государствах Севера вместе взятых, – продолжил Киаран так же тихо, но каждое его слово звучало веско и отчётливо. – И не только скоя’таэлей! В Тиле работают эльфские ткацкие мастерские, в Калькаре близ шахт эльфы, которых вы не смогли защитить, куют лучшие мечи на Севере. Никто из вас не решился сделать то, что сделал Иорвет – добиться для нас мира!

Он оглядел всех. Висела тишина. Киаран сел.

– И какова же цена этого мира? – Верноссиэль всё не унималась, и я с силой вдавила в ладони пальцы, непроизвольно сложившиеся в Аксий. – Склонить голову перед человеком?

– Нам не нужен мир, – жёстко сказал Яевинн. – Нам нужна Дол Блатанна.

– Говори только за себя! – вдруг вскинула голову Торувьель.

– Я считал, что имею право говорить и за тебя, Торувьель, – ярко-голубые глаза эльфа не отрывались от её бледного лица. – Меня не интересуют компромиссы с людьми. Всё, чего я хочу – чтобы мои скоя’таэли вернулись в Дол Блатанна. Я хочу, чтобы все эльфы вернулись в Дол Блатанна. Чтобы туда вернулась ты…

– А меня не интересует Дол Блатанна! – воскликнула Верноссиэль. – Пока там сидит моя мать и смотрит в рот Францеске, ноги моей не будет в этой гнилой богадельне! Вы предаётесь мечтам, но как только Дол Блатанна вернётся эльфам, она станет прыщом на заднице Севера, и рано или поздно Нильфгаард выдавит его. Нам выгоднее сражаться поодиночке. Малыми группами, в тылу врага. Мы должны быть мелкой вошью, которую невозможно извести!

– Зачем же ты вернулась, Верноссиэль? – вкрадчиво спросил Иорвет. – Я весьма ясно изложил в письме наши цели.

– Может быть потому, что ты попросил, да ещё и вежливо? – она с вызовом смотрела ему в лицо.

– Прибереги эту сказку для кого-то более доверчивого, – невозмутимо сказал Иорвет. – Зачем ты здесь?

– Пусть так, не верь. Тогда я назову вторую причину, и тебе она не понравится, – Верноссиэль поднялась и нагнулась над столом, буравя взглядом изуродованное лицо Исенгрима. – Если бы не он, меня бы здесь не было. А он молчит, будто в Зеррикании разучился говорить! Я здесь, чтобы посмотреть ему в глаза. Чтобы спросить – какого хрена он сбежал?

Её рука поднялась, обвиняюще указывая в лицо неподвижно сидящего Исенгрима. Вскочил сияющий Яевинн, вскочили белки в задних рядах, вскочили Мона и Роэль, и снова крики на Старшей Речи захлестнули зал. Я вдруг осознала, что впервые со времени попадания в этот мир безо всяких на то веских причин у меня разболелась голова – за левым глазом разрасталась и пульсирующими волнами отдавала в лоб свербящая боль.

– Мы так не договаривались! – кричали близнецы-краснолюды, тоже вскочив. – Грабануть сокровищницы Францески, купить оружия и свалить, так мы думали!

На близнецов кричал эльф с волосами, как пух, и незнакомая эльфийка по левую руку от него.

– Дайте же Иорвету сказать! – сверкая глазами, вскочила Торувьель. – Он собрал нас, дал нам кров, давайте же выслушаем его!

– Кров – это всё, что тебе нужно, Торувьель? – ядовито бросил Яевинн.

Исенгрим шевельнулся. Разжал сцепленные руки и хлопнул ладонями о стол. Как в застывшей картине смотрели собравшиеся на сверкающий зелёным перстень в оправе из свернувшейся кольцом змеи.

– Довольно, – устало сказал он. – Я услышал всех.

Он встал, и медленно, подчиняясь его тяжёлому взгляду, один за другим опустились на стулья все присутствующие.

– Ни один из вопросов, прозвучавших здесь, не имеет отношения к делу, – сказал Исенгрим своим низким, хриплым голосом. – Не подлежит сомнению одно – Дол Блатанна должна стать нашей. Потом по традиции у каждого из вас будет время, чтобы высказаться. Будет время, чтобы убедить других в том, каким должно быть будущее нашего государства. Сейчас – не время. Сейчас каждый из вас должен решить и сказать в присутствии свидетелей – идёт ли он со мной и с Иорветом возвращать нашу Родину эльфам или нет. Пути назад не будет. Я жду.

Он сел, так и держа руки на столе, чтобы каждый видел сверкание эльфийского берилла на его пальце. Все молчали. Поднялся Яевинн.

– Я пойду за Исенгримом, – сказал он. – Я пойду за королём!

Один за другим поднимались эльфы, «Я пойду в Дол Блатанна», – говорили они.

– Я остаюсь в Вергене, – сказал краснолюд в пиратской бандане из отряда Торувьель и виновато посмотрел на неё. – Прости, сестрёнка. Нечего нашему народу делать в Долине Цветов.

Торувьель кивнула ему и поднялась.

– Я иду с Иорветом, – сказала она. – И с Исенгримом.

– Эльфы из нашего отряда сами выберут, идти или нет, – когда дошла очередь до близнецов, они поднялись оба. – Мы не пойдём, то ваша драка. Ежели сойдёмся в цене с Ярпеном, останемся тут, нет – так нет, наберём жирка и уйдём.

Последней поднялась Верноссиэль. Все смотрели на неё.

– Так уж и быть! – воскликнула она и махнула рукой. – Я хочу посмотреть, как перекосит лицо матери, когда она меня увидит. Идём в Дол Блатанна!

Иорвет сидел, сосредоточенно глядя на сложенные на столе руки, но по едва заметно и невидимо для других приподнявшимся кончикам его губ я поняла, что он улыбался.