Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Мелькнуло справа – теперь уж не померещилось. Туча запрядала ушами и ускорила шаг без понукания. Перешла на рысь. Еловые ветки царапали лицо. Прижавшись к шее лошади, я оглянулась – между стволами скользили длинные серые тени. Точно, волки! Туча рванула с тропы в сторону и понесла в уходящий вниз распадок.

Волки уже не таились и широкими прыжками летели рядом. Они не нападали, а будто направляли лошадь вдоль оврага. «Загонщики», – думала я, что есть сил дёргая повод. Лошадь не слушалась и хрипя мчалась вперёд. Аксий! Туча всхрапнула, мотая головой, разжала удила, но не остановилась. Мы скатывались с горы молчаливой серой лавиной, и слышно было только топот и храп лошади. Аксий! Туча затормозила всеми четырьмя копытами.

– Не останавливайся, bloede arse! – вдруг услышала я крик и краем глаза заметила между деревьев тёмный силуэт всадника.

– Вот ещё! – прошипела я под нос и выбросила Аард.

Накачанная Аксием лошадь присела на задних ногах, а ближайший волк, поскуливая, отлетел в сторону. Никогда ещё я не видела таких огромных волков. Стая ощерилась, подходя ближе, и сжимала кольцо.

– А ну пошли отсюда! – заорала я, бабахнула Аардом слева, перехватила меч и выпустила огонь справа.

Волков было слишком много, и я надеялась, что встретив сопротивление, они отпустят добычу. Ещё один Аард, и несчастная моя лошадь заржала и встала на дыбы, молотя передними копытами по воздуху. Я вцепилась ей в гриву и, матерясь на чем свет стоит, выпустила ещё один Игни. Сработало! По одному волки отступили и исчезли за деревьями. Я вытерла рукавом пот со лба и потрепала Тучу за шею.

– Зачем ты их прогнала?! Amadana! – раздался голос справа, и я увидела разъярённое лицо незнакомого мне эльфа в меховых одеждах.

*Дура!*

Он развернул прочь гнедого коня, на ходу убирая за спину лук, и в дополнение к своему непонятному вопросу обложил меня эльфийской матершиной. Тут уж и я не осталась в долгу и вылила ему на голову существенную часть своих знаний по Старшей Речи.

Вдруг остановившись, эльф замер, опустил хищное лицо с тонким прямым носом к груди и вскинул ладонь. Я замолчала.

– Они нашли новую добычу, – процедил он и подстегнул коня. – За мной!

Ничего не понимая, я поскакала за незнакомцем, решив, что так или иначе нужно выбираться из оврага на тропу.

– Veloë! – крикнул он.

*Быстрее!*

Лес прорезал далёкий крик.

Лошади летели слаженно, как по прямой дороге. Эльф отпустил поводья, на ходу доставая лук, и, казалось, был с лошадью единым целым, как индеец из прерий, я же сосредоточилась на том, чтобы не задеть головой ветви и не свалиться.

Мы выскочили на тропу и рысью поскакали по ней обратно, справа промелькнул труп собаки.

– Het stráede, – сказал эльф, показывая рукой на следы волков на хвойной подстилке, ведущие вбок.

*По этой дороге*

Он пустил коня по следу, я держалась за ним, мучительно раздумывая, не маленького ли Тима выбрали волки новой жертвой после того, как отпустили меня. Если они не боялись нападать на вооруженного всадника, то что говорить о ребёнке, который шёл пешком! Я сконцентрировалась и шёпотом выругалась, с досадой убедившись, что чутьё и не думало возвращаться. Мы опять скакали вниз, по другому склону того самого оврага, куда перед этим гнала меня погоня. Эльф не терял следа, но почему-то не торопился, как будто не хотел догонять стаю раньше времени.

– Смотри! – крикнула я ему, указывая на валяющийся в стороне и белеющий на фоне земли пушистым пером берет. – Надо спешить!

– Они не нападут, пока не приведут жертву к засаде. Там всех убьём, – проговорил эльф, мельком глянув на берет, и грозно добавил: – Но не раньше!

Крик раздался вновь, и теперь к нему присоединился высокий волчий вой.

– Пора! – скомандовал эльф.

Мы вылетели на выкат оврага, где деревья расступились и посветлело. Посередине поляны, верхом на звенящем сбруей пони, визжала романистка Марго Д'Альбер. Пони взбрыкивал, отважно отбиваясь копытами от нападавших волков. Марго, как на родео, мешком подпрыгивала на его спине, и крик её обрывался каждый раз, когда коротенькие лохматые задние ноги пони взметались в воздух. В прыжке один из волков вцепился романистке в бархатные складки штанов и выдернул её из седла.

Я погнала Тучу по большому кругу, обжигая крайних волков Игни. Эльф пускал одну за другой стрелы в тех, что нападали на Марго. Я рубила мечом, перегибаясь с Тучи, и отгоняла Аардом. Волки бросили романистку и с ожесточением ринулись в бой. На этот раз они не убегали, и вскоре я поняла почему – за молоденькими пушистыми ёлочками на опушке притаилось трое волчат. Марго затихла, сидя на земле около пони, и расширившимися глазами, которые занимали пол-лица, наблюдала за схваткой. Матёрая старая волчица подпрыгивала, пытаясь добраться до эльфа, и когда из всей стаи осталась лишь она одна, волчата выскочили из укрытия. Двое кинулись к пони, и тот отбросил их копытами, а третий с тявканием кружил вокруг коня эльфа, помогая матери. Волчица упала, пронзённая стрелой. Всё было кончено. Эльф соскочил с коня и вдруг, стремительно выбросив перед собой одеяло, снятое с седла, поймал волчонка.

– Хорошая собака будет, – сказал он, завязывая углы одеяла в тюк. – Верная.

Марго, сидя на земле, незаметно отвернула в сторону лоскут бархатной ткани на порванных панталонах, чтобы в прореху было видно подвязку чулка на бедре, и выпустила из косы локон на лицо.

– Как тебя отблагодарить, спаситель? – в голосе её появились грудные модуляции, и она протянула руку, как для поцелуя.

Эльф закончил привязывать мешок с волчонком к седлу и развернулся. «Ну точно, индеец», – подумала я. Тёмные волосы были заплетены в длинные косы, скулы были острыми, лицо худое, с резкими чертами, и глаза опасные, чёрные. Он был красив, как все эльфы, но красотой дикой и необузданной, красотой хищника. Он прошагал мимо Марго к пони и потрепал того по мохнатой голове.

– Вот твой спаситель, женщина. Вернёшься в Верген, дай ему моркови.

Марго отфыркнула локон с лица и поднялась с земли.

– И всё же мне хотелось бы узнать твоё имя, – сказала она.

– Иолар с Синих Гор, из Свободных Эльфов, – ответил он.

– Я слышала про вас! – воскликнула Марго. – Вас называют Дикие Эльфы!

– Кто нас так называет? – Иолар усмехнулся. – Дикие dh’oine? Что они вообще могут про нас знать?

– Они, может, и не знают, а вот мне очень хочется узнать побольше, – сказала Марго, посылая ему выразительные взгляды. – Меня зовут Марго, а это Яна…

– Вы сёстры? – перебил эльф, оглядывая нас.

– Нет! Да! – воскликнули мы с романисткой одновременно.

– Единоутробные близнецы, разлученные в детстве, – промурлыкала Марго, – мне повезло в жизни больше, а вот мою сестру украли ведьмаки и сделали ведьмачкой.

– Почему ты кричал на меня? – спросила я Иолара.

– Утром волки выманили из лагеря и загрызли одну из наших собак. Мне нужна была наживка, чтобы найти засаду – в это время года волки обучают щенят охоте. Зуб за зуб, теперь у меня будет новая собака, – он помолчал и кивнул на Марго. – Из твоей сестры наживка получилась лучше, чем из тебя.

Марго выпятила грудь и свысока посмотрела на меня, будто Иолар отвесил ей лучший в жизни комплимент.

– Я ищу ребёнка, – сказала я. – Утром он проходил в этих местах. Ты его не встречал?

Эльф задумался.

– Я видел его следы, – наконец, сказал он. – Я помогу тебе.

***

Вернувшись на тропу с мёртвой собакой, мы прошли назад до развилки, где я повернула не в ту сторону. Я вспомнила, что в Зеррикании в горах Иорвет упоминал имя Иолара, и решила, что он не стал бы звать в Верген того, кому нельзя доверять. Поэтому, поразмыслив, я рассказала Иолару о пропаже детей. Лицо эльфа посуровело, но он успокаивающе поднял ладонь.

– В этих местах охотилась всего одна стая, и утром они были заняты моей собакой, – сказал он.

Марго, подпрыгивая на спине пони, понукала его ударами пяток и пыталась втиснуться между Тучей и конём Иолара. Пони упрямо бежал так, как хотел.

– Мы пришли ночью, – сказал Иолар, – встали лагерем близ города…

– Вчера был сбор всех скоя'таэлей, – тихо сказала я, оглянувшись на отставшую романистку.

– Я знаю, – так же тихо ответил он. – Я встретил утром Иорвета с Исенгримом.

– О чём вы шепчетесь? – возмущённо спросила Марго, врываясь между нами. – Мы – одна команда, а в команде не должно быть секретов!

Тропа скоро растворилась в земле. Со стыдом мне пришлось признаться Иолару, что я потеряла чутьё. Он кивнул, соскочил с коня и повёл его под уздцы, внимательно вглядываясь под ноги.

– Слишком сухая и твёрдая земля, – недовольно сказал он. – Слишком маленькие ножки…

Внезапно остановившись, он перехватил из рук Марго повод пони. Позвякивание блях на сбруе прекратилось, и откуда-то послышался тоненький и тихий скулёж. Иолар похлопал по мешку с волчонком, тот в ответ тявкнул и забарахтался.

– Туда! – сказал эльф.

Мы шли на звук. Поскуливание не прекращалось. Хвойный лес поднялся на склон, и между деревьев забелело небо. Мы вышли на обрыв – снизу жёлтыми и бурыми пятнами уходил вдаль лес, перемежаемый торчащими островками скал. Звук был совсем рядом.

– Тим! – закричала я.

Мне ответил голос – захлёбывающийся от рыданий детский голос. В стороне на клином выступающем над обрывом уступе стояла мощная ель, высоко в ветвях которой виднелся настил из связанных верёвками палок.

– Я не могу-у-у! – слышалось оттуда сквозь всхлипы.

Приблизившись к дереву, Иолар посмотрел ввысь на корабельный прямой ствол, приметил верёвку, спускающуюся сверху. Подёргал за неё и вдруг подпрыгнул и помчался вверх. Ногами он будто бежал по стволу и быстро-быстро перебирал руками по верёвке. Через миг он уже исчез в верхних ветвях.

– Какой мужчина! – заворожённо прошептала Марго.

– Как насчёт истории любви успешной романистки и дикого эльфа с Синих Гор? – спросила её я.

– Почему бы и нет? – она вскинула на меня затуманившийся вдохновением взор.

– Только в конце все непременно должны умереть, – сказала я.

– Ничего подобного! В истории пикантных похождений знаменитой романистки нигде не может быть поставлена точка. Ни один мужчина не заслуживает этого, – она хитро посмотрела на меня. – Но этот мужчина, несомненно, заслуживает отдельной главы, а то и двух.

Иолар показался над настилом из ветвей, осторожно переступил за край и не спеша спустился по верёвке на землю. На плечах у эльфа, обхватив обеими руками лоб и уткнувшись лицом в макушку, сидел малыш-краснолюд. Иолар занёс руки за голову и попытался снять его со спины, но мальчишка только крепче сжал руки.

– Открой глаза, – сказал Иолар и пояснил нам: – Он смог забраться наверх, но боялся спуститься вниз.

Мальчик послушался и, открыв заплаканные глаза на щекастеньком круглом лице, шмыгнул носом.

– Мы договорились не реветь, – строго сказал Иолар и поставил малыша на землю.

Тот кивнул, шмыгнул носом ещё раз и разрыдался.

– Тим, всё в порядке, ты на земле, – сказала я, присев перед ним на корточки.

– Не-е-ет, – рыдал он.

Эльф с видом мученика закатил глаза.

– Да что же вы стоите истуканами! – Марго, распихав нас, опустилась на колени и подхватила мальчонку на руки. – Поплачь, маленький, поплачь…

Она бормотала, а Тим обхватил руками её шею и рыдал в бархатную грудь.

– А теперь ты расскажешь добрым тётям и смелому дяде, что случилось, – ласково сказала Марго.

Маленький краснолюд всхлипнул, вытер нос о её куртку.

– Я хотел играть с Несой, Дином и другими, а они не пускали меня с собой, потому что я маленький и боюсь высоты! – с обидой в голосе воскликнул он. – А как я залез к ним в домик, чтобы доказать, что не боюсь, их нет!

Марго упреждающе зашептала, чтобы он не расплакался вновь.

– Друзья так не поступают, – сказала я. – Мне нужно найти Несу и Дина и сказать, чтобы они брали тебя в игру.

Тим радостно закивал.

– Где они? – вкрадчиво спросила я.

– Прячутся где-то. Дин знает, что мамка его выпорет, что он два дня дом не убирал, дрова не колол, воду не носил, кур не кормил… – он начал загибать маленькие пальцы.

– Бедный ребёнок, – вздохнула Марго.

Я распрямилась.

– Возвращаемся, – сказала я.

Мы нашли Тима, но ниточка, ведущая к Несе, оборвалась. Маленький краснолюд безапелляционно заявил, что хочет ехать с эльфом и никак иначе, и Иолар не стал спорить, одной рукой подхватил мальца и усадил в седло.

***

На дороге, ведущей от Вергена к кургану, мы встретили телегу с бомбами, которую сопровождал Ярпен с отрядом краснолюдов.

– Янка, где ты шляешься?! – воскликнул он, потом его удивлённый взгляд остановился на Тиме, который ехал в седле перед эльфом.

– Дяденька Ярпен, смотри, как я высоко! – крикнул тот с восторгом.

– Высок репей, да ноги жиденькие, – проворчал Ярпен, с неприязнью рассматривая лицо Иолара.

Потом скользнул взглядом по одежде из шкуры с длинным тёмным мехом, перетянутой ремнями перевязей, по клинкам, притороченным к седлу.

– Проверим? – Иолар спрыгнул с коня и разогнулся пружиной.

– А то и проверим!

Ярпен бросил на телегу топор и вразвалку направился к эльфу, засучивая рукава. Краснолюды заулыбались и загудели в предвкушении драки.

– Дяденька Ярпен, а ещё у него волк в мешке! – объявил Тим.

Иолар потянулся и ссадил мальчика на землю. Тим подбежал к Ярпену и вцепился тому в штанину:

– Я тоже хочу волка, дяденька Ярпен, можно мне завести волка?

– Мать тебе такого волка заведёт – вой будет стоять по всему Вергену, – проворчал тот и поднял лицо на Иолара. – Некогда мне с тобой разбираться, у меня таких бездельников на очереди – полный курган. А ну, трогай!

Возница хлопнул вожжами, и телега покатилась по дороге. Краснолюды разочарованно завздыхали и зашагали следом. Иолар насмешливо смотрел на Ярпена. Тот сплюнул.

– Вечером помахаемся, – сказал он, – коли не зассышь.

– Договорились, – спокойно ответил эльф.

Ярпен ещё раз сплюнул, растёр сапогом и обернулся ко мне:

– Янка, пошли!

– Я догоню, – сказала я.

Марго наблюдала за уходящими краснолюдами с таким видом, будто тоже была разочарована несостоявшимся зрелищем.

– Отвези Тима в Верген и отведи его к матери, – обратилась я к романистке, решив позже высказать ей всё, что я думаю про слежку за мной, и скрепя сердце добавила: – Пожалуйста.

– Но как же курган? – заволновалась она. – Мне непременно нужно запечатлеть схватку с трупоедами!

– Я тоже хочу к трупоедам! – воскликнул маленький Тим.

Иолар заинтересованно прислушивался.

– В следующий раз, – со всей твёрдостью в голосе объявила я. – И это не обсуждается.

Романистка с мольбой глянула на Иолара, но не нашла поддержки в его бесстрастном лице. Вздохнув, раскрыла руки в объятьях и усадила Тима на пони.

– Поедем, дружок, нас здесь не любят, – сказала она. – И они за это ещё поплатятся!

Позвякивая сбруей, пони направился в сторону Вергена.

***

Спешить, скорее! Внутренний зуд вынуждал подстёгивать лошадь. Иолар распрощался – эльфы с Синих Гор разбили лагерь близ поворота на катакомбы. Телегу с бомбами, сопровождаемую Ярпеном, я оставила далеко позади и мчала к патрулю скоя’таэлей, по дороге лихорадочно соображая, что делать дальше. Меня разрывало между заданием на кургане и поиском детей. Второе было несравненно более срочным и важным – я знала это, я помнила каждой клеткой тела кошмар в медитации. Однако чем я могла помочь? Чутьё возвращалось еле-еле, как начинают шевелиться пальцы парализованной руки, а без чутья я была не полезнее лопаты без черенка.

Разговор с эльфийкой, командиром патруля, остудил мой пыл, и я решила идти с Ярпеном на курган, как и было запланировано. Несмотря на кажущуюся беспечность, Киаран успел поднять всех вергенских скоя’таэлей на поиски детей. Белки обшаривали леса, пещеры и старые шахты, протаскивали бредни по дну омутов вдоль берега Понтара.

Спешить больше не имело смысла, и, поджидая телегу Ярпена, я направила лошадь по дороге шагом. В умении находить следы в лесу соперничать со скоя'таэлями я не могла. Но у меня было нечто, чего не было у них – память о видении. В этом кошмаре был спрятан ключ, зашифрованное послание о том, где находятся дети. В нём были удушье, темнота, невозможность пошевелиться… Мысли возвращались к воде – похожий опыт я испытала, чуть было не утонув в бассейне в Ард Доле. Однако что-то не сходилось. В видении ещё был страх, и был он вязким и бесконечным, как потеря надежды, как ожидание неизбежного. Там пахло смертью. Кроме того, я была уверена, что дети живы, и они не смогли бы просидеть под водой три дня.

Из задумчивости меня вывел топот копыт, и верхом на своём гнедом жеребце из пролеска вылетел и догнал меня Иолар.

– В лагере скучно, – пояснил он в ответ на мой вопрошающий взгляд. – А в горах нет трупоедов.

– Вам повезло, – улыбнулась я.

– У нас есть эринии, грифоны… Есть ещё скальные тролли, – добавил он. – Тролли нас охраняют, с ними несложно договориться.

Мы помолчали, лошади шли бок о бок по тропе.

– Я слышал о тебе… – наконец, сказал Иолар.

– Откуда? – удивилась я.

– Мой названный брат, Рагнар, охотник из Ард Дола. Он рассказал, что Иорвет с ведьмачкой и отрядом побывал там летом. Я понял, что ты – это она, когда увидел твою ведьмачью магию, – ответил Иолар. – Ещё Рагнар рассказал, что вы вылечили воду…

– Было такое, – подтвердила я. – Расстались мы не слишком дружелюбно.

Эльф кивнул.

– Пару десятков лет ни тебе, ни Иорвету лучше не показываться в Ард Доле, – серьёзно сказал он.

– Про себя я могу это гарантировать, – рассмеялась я, а потом осеклась, вспомнив опрометчивое обещание, данное Наине, которому суждено было остаться неисполненным.

Мельком взглянула на Иолара, на его обветренное и загорелое от обжигающего горного солнца лицо.

– Почему вы не ушли в Ард Дол, раз знаете о его существовании? – спросила я. – Почему живёте в горах?

– Не все могут жить на одном месте, в тесных дворцах, среди толпы, – ответил он. – Нам нужен простор, нужна свобода. Края наши суровы, но за снежными пиками на высокогорных плато растут цветы. Там близко небо.

– Поэтому вы называете себя Свободными Эльфами?

– Не только, – сказал он. – Мы никогда не жили в плодородных долинах, никогда не сражались ни с dh’oine, ни с другими расами за землю. Мы всегда были и останемся свободными.

– Тогда я не понимаю, – сказала я, поразмыслив. – Зачем ты приехал со своими эльфами сюда, сражаться за Дол Блатанна?

– Зачем пойдёшь сражаться за Дол Блатанна ты, человек? – ответил Иолар вопросом на вопрос.

– Всё-то ты знаешь, – усмехнулась я. – У меня есть свои причины. И свой долг.

– Рука – часть тела, и разве рука не поможет телу, если ему грозит опасность? Мы – часть Aen Seidhe, и наш долг – помочь братьям и сёстрам, – высокопарно, как индейский вождь, произнёс он. Потом, подумав, приложил руку к груди, и на его хищном лице появилась вдруг мягкая и немного застенчивая улыбка: – Кроме того, у меня тоже есть свои причины.

Я посмотрела на него и, сама того не ожидая, расхохоталась. Загорелое лицо эльфа стало цвета красного дерева.

– Прости, – сказала я, успокоившись, – я слишком мало спала в последние дни, нервы ни к чёрту.

– Я думал, что ведьмачьим даром ты прочитала эти причины в моём сердце, – сказал он, и я могла поклясться, что он смутился.

– Они настолько смешны? – не удержалась я от вопроса.

– Были те, кто смеялся надо мной, – просто ответил Иолар. – Томление духа непозволительно для командира и лучшего охотника Синих Гор. Они говорили – неужели я не могу найти её среди своих?

Некоторое время я обмозговывала его загадочное заявление.

– Кого найти – невесту? – озарило меня, когда я вспомнила, как эльф прикладывал руку к сердцу и краснел.

– Её, – серьёзно поправил он. – Единственную.

Я ничего не ответила, и каждый погрузился в свои мысли. Остаток пути до кургана мы провели в молчании.

***

На пустыре горели смрадным дымом сложенные горками трупы чудовищ. Ярпен был в ярости. Свалившийся на голову Иолар встал ему костью поперёк горла, и только моё вмешательство и ропот в отряде, что лишний лук (особенно пришлый, который не жалко) не помешает, остановили новую свару. Ещё сердясь, Ярпен отцепился от незваного эльфа – ему аж зудело, как хотелось самолично заняться взрывами.

В провал полетело сразу три бомбы новой модели. На счастье я последовала совету кузнеца и отошла подальше – от взрыва из дыры выплеснулись чёрные брызги, и борода одного из краснолюдов превратилась в обожжённый огрызок пакли. Когда жидкость внизу прогорела, нам с эльфом выпала честь первыми лезть в провал. Краснолюды опустили шатающийся дощатый помост, с которого мы на пару расстреляли оставшихся в живых трупоедов в зале внизу. Иолар не пустословил, когда назвал себя лучшим охотником Синих Гор – каждый его выстрел достигал цели, и пока я перезаряжала арбалет, два или три чудовища падали со стрелою в глазу. Снова пришел черед бомб. Смесь, придуманная Титом Сорокой, работала безотказно, и вскоре все кладки трупоедов, налипшие по стенам и на полу в зале, были уничтожены.

Мы с Иоларом спустились в подземелье вновь, чтобы зачистить от чудовищ прилегающий коридор. Подоспевшие бойцы Ярпена помогали в ближнем бою, а потом мы бросали бомбы и уничтожали гнёзда. От грохота содрогались древние стены, и местами каменная крошка сыпалась со сводов.

Весь запас бомб израсходовали ещё до наступления вечера.

– Как раз к званому обеду поспеем, – благодушно сказал Ярпен. – Завтра продолжим.

– Хорошо, – сказал Иолар, приторачивая к седлу лук.

Ярпен снова взъярился.

– Тебя будто звали! Думал, если рядом поошиваешься, так я и про махач забуду? Ты завтра на койке лежать будешь, а не трупоедов бить.

– Или ты, – невозмутимо ответил Иолар.

Среди краснолюдов послышались смешки, а Ярпена от такой наглости чуть не хватил удар. Но, видимо, мысль об обеде и о том, что солнце уже давно перевалило за полдень и до сведения счетов осталось всего ничего, умиротворила его, потому что он разулыбался, сплюнул под ноги Иолару с весьма благостным выражением на лице и скомандовал краснолюдам сворачиваться. На сегодня работа на кургане была закончена.

***

Перед торжественным обедом я заглянула домой, чтобы смыть копоть и переодеться. На кровати Марго в беспорядке были разбросаны цветастые платья, самой её уже не было. Дома было тихо и хорошо, и не хотелось никуда идти. Я медлила, долго выбирая между двумя парами штанов и копаясь в невеликом числе рубашек, потом долго раскладывала одежду. В заднем кармане шорт что-то мешалось, и я достала восьмиугольную зерриканскую монету с раскинувшим крылья драконом и скомканное прощальное письмо Эскеля. Расправила бумагу. Чернила расплылись на пятне в центре то ли от каэдвенской водки, то ли от моих слёз. Я понюхала письмо – определённо это была водка. Усмехнувшись, бросила его в камин. Щелчок Игни, и оно вспыхнуло. Монету я оставила в кармане – из всего нашего с Иорветом зерриканского богатства она была последней. Остальные ещё в день приезда Сесиль Бурдон обменял мне по грабительскому курсу на новиградские кроны, и тогда я пожалела, что не оставила пару золотых профилей Виллентретенмерта на память.

Я смотрела в камин, на ярко-красные извилистые нити, которые пожирали бумагу и оставляли после себя чёрный хрупкий измятый комок. Я не думала про Эскеля, я думала про Иорвета. Про то, что у меня нет ни единой вещи на память о нём. Выпустила слабенький Аард, и сгоревшее письмо разлетелось серым пеплом. «Мне не нужны вещи, мне нужен он сам», – сердито решила я и тут же вспомнила, что на руке у меня есть то, что гораздо важнее любой вещи – наш знак, наша тайная связь. Раскрыв ладонь, я сосредоточилась и подумала, что никогда не пыталась концентрировать внимание на метке. Вдруг я смогу почувствовать Иорвета и узнать, что у него всё в порядке? Головой я понимала, что за неполный день пути с ним и отрядом ничего не могло случиться, однако сегодняшний день был таким длинным, что казалось, будто расстались мы на пороге моей квартиры с месяц назад. Закрыла глаза. Отзывчивая темнота вернулась, и хотя про Иорвета я не сумела узнать ничего, ярко вспыхнули во мне воспоминания об утреннем опыте. Чутьё восстановилось! Вскочила и заметалась по квартире, сердясь на себя – пока я теряю время, размазывая сопли, Киаран, возможно, разузнал что-нибудь, нашёл место, откуда следовало начать поиски, и теперь я могла помочь!

***

В Замке Трёх Отцов слуга проводил в украшенный тяжеловесным махакамским декором зал, в котором раньше мне не доводилось бывать. Горящая вереница рогатых канделябров на длинном столе разрезала приземистый зал на половины, и стены его терялись во мраке между толстых резных колонн. Мимо, чуть не задев меня плечом и не удостоив взглядом, прошагал на выход Яевинн, ведущий под руку Торувьель.

О том, что званый обед давно начался, недвусмысленно сообщал разудалый гул голосов. Вокруг стола сновали слуги с кувшинами и блюдами в руках. Меня провели к месту в начале стола между Ярпеном, который, судя по разводам копоти на бритой голове, явился на пир сразу с кургана, и Иоларом, который вошёл в зал следом за мной.

Во главе стола сидела Саския с таким величественным видом, будто была она не на пиру, а полководцем на военном совете. На ней была боевая стёганая куртка, и казалось, что не хватало только стальных наплечников и нагрудника, чтобы она ударила железным кулаком по столу и повела собравшихся в бой. По правую руку от неё сидел Александр, который в своём чёрном бархатном дублете походил на благородного печального рыцаря, по левую – Киаран и Сесиль Бурдон. Далее в соответствии со статусом рассадили гостей – на одной стороне стола бородатых дядьёв, на другой – Брунимору в окружении мамушек. Невеста хохотала, слушая, как разглагольствует Ярпен, отклонялась с лавки назад и переглядывалась с женихом за широкой спиной одной из мамушек.

Справа от меня, сразу за Иоларом, приземлилась расфуфыренной столичной птицей Марго в пурпурном платье с бантами, а дальше вперемешку рассадили гостей из приезжих командиров скоя’таэлей, рыцарей Александра и краснолюдов. Из вергенских скоя’таэлей я не заметила никого – вероятно, все они были заняты поиском детей.

– И тогда эта золотая гадина как хлопнет крылами, как извернётся да как рванёт когтями пузо лошади! Тут уж мы оценили диспозицию здраво и, теряя портки, ринулись в горы, – Ярпен указал в потолок гусиной ножкой, которую сжимал в кулаке. Брунимора прыснула со смеху. – Мудрый командир…

– Ты, что ли, мудрый командир?! Был бы мудрым, вернулся бы в Махакам, не позорил бы клан Зигринов, – пробурчала одна из мамушек. – Лучше золото в земле, чем золотая гадина в небе.

Промычав что-то невнятное, Ярпен припал к кубку с вином.

Киаран был занят. Вместе с Сесилем, Саскией и Александром он изучал бумаги, переданные одним из дядьёв. Я приступила к еде, рассеянно прислушиваясь к разговорам, доносящимся с разных сторон, и выжидала момент, когда могла бы узнать у Киарана новости. Стол между тем ломился от яств: была тут и дичь, и жареные поросята со сливами, и фаршированная грибами щука, и судак, копчёный на осиновой щепе. Похоже, что ради пира Сесиль опустошил запасы посуды в казне: на стол вперемешку выставили медные, серебряные, золотые тарелки, блюда и кубки из разнокалиберных сервизов.

Справа от Иолара журчал воркующий голос Марго, и, судя по донёсшемуся до меня слову «трупоеды», она выспрашивала о подвигах эльфа на кургане. На меня романистка демонстративно не обращала внимания. Видимо, у неё появился более перспективный кандидат в герои романа, за каждым шагом которого стоило следить, что меня полностью устраивало. Чуть дальше Верноссиэль с азартом спорила с абсолютно пьяным молоденьким рыцарем, убеждая его, что кметы должны ненавидеть дворян, а не скоя’таэлей. Рыцарь вяло отбивался, не отводя глаз от её хорошенького личика, и утверждал, что они защищают народ, а эльфийка кричала, что не защищают, а пьют народную кровь.

– Как вампиры? – икнув, переспросил рыцарь.

– Хуже! – с революционным напором ответила Верноссиэль.

– Вы, значит, из нас стрелами кровь пускаете, а вампиры – мы… – обиделся рыцарь.

– Знавал я одного вампира… – начал Иолар и вдруг замолк на полуслове – за пустующее место напротив него вернулась за стол Торувьель.

На бледном лице эльфийки горел румянец. Присев, она склонилась к уху уже знакомого мне краснолюда в бандане из её отряда и покрутила в руке пустой бокал.

– Как интересно! Говорят, в Новиграде полным-полно вампиров, но по вполне понятным причинам они скрывают свою сущность, – воскликнула Марго. – Расскажи же про твоего вампира!

Она прильнула к плечу Иолара, а тот будто окаменел и неподвижно смотрел на Торувьель. Черноволосая эльфийка, заметив его взгляд, усмехнулась и протянула ему бокал. Заторможенно, как голем, Иолар поднял руку и взял бокал. Торувьель расхохоталась.

– Вина ей налей, дурень! – воскликнул краснолюд в бандане.

Лицо Иолара покраснело, как тогда, утром, и, спохватившись, он налил вино. Марго, почуяв опасность, вновь попыталась перевести его внимание на себя. Слева послышались крики и взрыв смеха.

– Вот из-за таких вот, как ты, у молодёжи мозги и набекрень! – ругалась мамушка на осмелевшего от вина Ярпена.

– А мы как-то в недостроенной шахте играли! – Брунимора задорно покосилась на поджавших губы краснолюдок. – Хотели первыми жилу золота найти. Долбили-долбили, а там ничего…

– Дак это вы только следы нашли, – снисходительно сказал Ярпен. – Золотишко мы детьми по склепам собирали, так надёжнее. Страшно было до тошноты…

– Да что же ты такое, шкодник этакий, говоришь! – мамушка всплеснула руками, а у меня перед глазами поплыли лица, освещённые пламенем свечей, и разговоры слились в белый шум. «Страшно до тошноты», «склепы» – слова Ярпена ярко высветили простое решение загадки, которое всё это время было под носом – мимо катакомб за сегодняшний день я проехала раза три. Едва удержавшись, чтобы не обнять краснолюда, я наклонилась над столом, пытаясь поймать взгляд Киарана. Он, однако, всё так же был занят. Мельком огляделась по сторонам – мои соседи были заняты друг другом тоже. Момент, чтобы незаметно сбежать, был подходящим. Я выскользнула из-за стола – наконец-то нашлось дело и для ведьмака.