Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)

– Я? Для этого нужно быть писателем!

– Ерунда, – он раскрыл книгу и веско произнёс: – Берёшь перо и пишешь буквы, складываешь их в слова, ставишь одно слово за другим. Что тут сложного?

***

Весной, почти через три года после битвы в Каэр Морхене, мне пришло письмо из Ард Дола: тонкая полупрозрачная бумага, запах лаванды и аристократический почерк с длинными завитушками. Писала Наина. Писала, что болела всю зиму и думает о море. Она не жаловалась, не просила и, тем более, не требовала – писала так, будто бабушка позабывшему о ней внуку. Я поняла, что тянуть далее нельзя.

Иорвету тоже принесли письмо. Сургуч был запечатан оттиском перстня с лилией.

– Мы должны были встретиться через два месяца во Флотзаме, но Роше переносит встречу в Элландер, – мрачно сказал он. – По словам Неннэке, Анаис исчезла из храма Мелителе, Роше подозревает похищение. Мы должны ехать немедленно!

Я мялась и крутила в руках письмо Наины.

– Боюсь, что она потеряет надежду, если придётся опять ждать, – я протянула ему письмо. – Я должна быть в Ард Доле.

Иорвет отвернулся и долго смотрел в окно.

– Я думал, мы сделаем это темерское дело вместе, – наконец, сказал он.

Вместе… Три года мы были неразлучны, как попугайчики. Слились, потеряли границы собственных «я», став «мы», и может быть, пришло время вспомнить, чего каждый стоит. Иорвет пристально смотрел мне в лицо.

– Отдохнём друг от друга… – упавшим голосом сказала я.

– Я не устал, – буркнул он в ответ.

Разлука – темерское дело Иорвета и путешествие с Наиной из Ард Дола на Скеллиге – затянулась на полгода. Когда-нибудь я напишу о приключениях в пути: об эльфийке, которую полюбила, как родную, которая, однако, великосветскими капризами вынесла мозг каждому, о Рагнаре и о том, как он влюбился без памяти в рыжеволосую Керис ан Крайт, о корчме в Мариборе посреди глухомани, где на середине пути на один краткий вечер встретились мы с Иорветом. Был там Роше, предъявивший мне счёт за каждого из Синих Полосок, съеденных за три года чудовищами, была Бьянка, был Геральт и непостижимым образом возникшая Марго, которая, не объясняя ничего, словно расстались мы день назад, потребовала поменяться с ней на вечер одеждой для тайного дела. Когда-нибудь я напишу об этом. Буду складывать буквы в слова, ставить одно слово за другим, как советовал Иорвет, пока не получится история – она того стоит. Когда-нибудь.

По приглашению Керис Наина с Рагнаром остались зимовать в Каэр Трольде. Старая эльфийка, утверждавшая, что морской воздух идёт на пользу её артритам, закрутила роман с импозантным ярлом, а изгнать Рагнара со Скеллиге теперь не представлялось возможным даже силой. Получив письмо от Иорвета, и с охранными грамотами канцелярий Адды, Саскии и Керис в кармане, я отправилась в обратный путь вверх по Понтару и добралась до Вергена – условленного места встречи.

Прошла неделя, потом другая, но Иорвет так и не появился. В Вергене раскрасились жёлтым листья, стояла ранняя бархатная тёплая осень. Я повидалась с Эйлин и Несой, до чёртиков надоела Титу Сороке, околачиваясь в кузнице, пока мне ремонтировали доспехи и оружие, приняла заказ на вновь расплодившихся в пещерах гарпий келайно, измаялась и волновалась всё сильнее. К началу третьей недели красочно представила все смертельные опасности у Иорвета на пути: нильфгаардскую разведку, бандитов, страшных чудовищ и Верноссиэль. Из-за навязчивых мыслей об эльфийке и остальных несомненно прекрасных женщинах вокруг Иорвета меня тошнило от самой себя, и всё чаще вечерами я оставалась в тесной каменной комнатушке, которую сняла над таверной, медитируя и выбираясь в народ, только чтобы поесть.

В один такой вечер принесли пакет от Скалена Бурдона, который передал от Марго подарочный экземпляр в кожаной обложке с вензелями из первого тиража «Похождений ведьмачки». Я спустилась в таверну и заняла свой столик в углу. Ведьмачка Анна переоделась – живот теперь был закрыт, но доспех стал выгодно подчёркивать грудь. Вздохнув, я отпила вина, перевернула страницу. Даже магия Марго сейчас не действовала.

– Кого-то ждёте, госпожа? – над плечом появилась тень, а этот голос, от которого мурашки побежали по шее и ослабли колени, я узнала бы из миллионов.

– Одного высокого темноволосого красавца, – ответила я, не поворачивая головы.

– Я не подойду?

Иорвет уселся напротив, улыбаясь краешками губ, а я смотрела на него, неуловимо изменившегося, такого и не такого, будто видела впервые. И как впервые, больно и сладко ёкнуло и разорвалось что-то в груди.

– На вид похож, – ответила я, сдерживаясь, чтобы не кинуться ему на шею и не осыпать поцелуями при всём народе. – Но надо убедиться.

Вино осталось недопитым, а мы сбежали в мою комнату и убеждались и убеждались в том, что разлука прошла, и снова мы были вместе – немножко иные, но выбравшие вернуться друг к другу. Ладони соединились совершенно случайно, волк, тяжко вздохнув и хмуро посмотрев исподлобья на непотребства, покрутился на месте и привалился к нарисованной двери, а мы занимались любовью на изнанке, которая всё не кончалась.

– Мне приснился сон, – сказал утром Иорвет.

– Кошмар? – спросила я и натянула сползшее одеяло на ухо.

– Вроде того, но не совсем, – задумчиво ответил он. – Мне снились дети, наши дети.

– Просто плохой сон после дороги, – сказала я, взяла флягу с водой и поболтала – камешек был на месте. – Забудь.

О детях до этого мы не говорили никогда. Слишком сложно всё это было: неизбежный расовый вопрос, неизвестный срок моей жизни. Регулярно я посещала прошлый мир – пока там всё оставалось без изменений, Роза Шаэрраведда всегда была при мне, но сам факт того, что я могу уйти в любой момент не позволял даже думать в сторону детей. Меня всё устраивало, и до последнего времени я была уверена, что Иорвета всё устраивало тоже. Однако сны о детях не уходили, снились ему почти каждый день.

Мы вернулись в дом у мельницы на зиму и через некоторое время оказалось, что он прав.

– Твой камень не действует на изнанке! – потрясённо воскликнул Иорвет, когда я сообщила ему новость.

Я ожидала чего угодно: взрыва, отрицания, но не того, что он обрадуется, как мальчишка, с утроенной скоростью начнёт обставлять дом, опустошая наши счета в банках, и хлопать надо мной крыльями, будто я в миг стала стеклянной. Слух распространился по Фен Эате мгновенно. Мона, на правах молодой матери считавшая себя авторитетом, взяла меня в оборот. Выписала к Йуле эльфийскую лекарку из Дол Блатанна, которая приложила руки к моему животу, вынесла вердикт и выдала полдюжины мешочков с травами.

– Иорвет, я не больная, я всего лишь беременная! – воскликнула я, пробежав после приёма лекарки под градом от дома Моны до нашего и выслушав тираду о безопасности и осторожности.

– Ни разу за всё наше знакомство я не относился к тебе, как к слабой или больной, Яна, – серьёзно сказал Иорвет. – Но сейчас это не только твоё дело – ты носишь моего ребёнка!

– Детей, Иорвет, детей… – сказала я, снимая накидку.

Он побледнел, будто готов был упасть в обморок, подхватил меня под локоть, и я не вполне уверена, кто кого вёл к очагу.

– Нам надо расширить дом, – пробормотал он.

***

Шани приехала из Оксенфурта в конце мая, когда подошёл срок, и твёрдой рукой навела в доме порядок, поручив мятущемуся Иорвету три тысячи неотложных дел. Потом принялась за меня, пока я проклинала средневековье и отсутствие эпидуральной анестезии и причитала, что не для того я попала в этот мир, чтобы так страдать.

Но как и всё, что имеет свой срок, и это прошло. Иорвет, помогающий Шани, уложил детей мне на грудь.

– Принимай! Мальчик и девочка, – объявила Шани и, переглянувшись с Иорветом, добавила: – Ладони детей я обработаю позднее.

Я кивнула, особо не задумавшись о её словах, медичка тактично вышла. Иорвет склонился ко мне и с восторгом рассматривал детей, словно инопланетян.

– Это первая рыжая эльфийка с таким цветом волос, которую я вижу в своей жизни! – воскликнул он, прикоснувшись губами к темечку дочери с тонкими, медно-рыжими волосами.

Волосы брата были тёмными, как у самого Иорвета.

– Потому что она полуэльфийка и получеловек, – прошептала я. – Мой дед был рыжим… Я никогда не знала об этом – он же был седой, хоть и весь в веснушках, а поняла потом.

– Нет. Мои дети – настоящие эльфы, – произнёс Иорвет. – Посмотри на их уши!

– А что бы ты делал, если бы у них оказались другие уши, ты, эльфийский расист? – рассмеялась я.

– Мои дети по-любому были бы настоящими эльфами, – убеждённо заявил Иорвет. – С любыми ушами.

***

Воспаление на детских ладонях – у Ульяны на левой, у Гленна на правой – Шани лечила неделю, и, когда сошла краснота, проявились будто вытатуированные линии чёткого круга, разделённого на чёрную и белую половины. Каждый из детей получил на ладони полный знак Инь-Ян.

– Это всё из-за чёртовой изнанки! – волновался Иорвет. – Надо навестить Айонантаниэла и узнать, чем им это грозит.

– Узнаем, – успокаивала я. – Для нас изнанка стала подарком, а не проклятием…

– Я бы хотел, чтобы они были нормальными эльфами, прожили нормальную жизнь, как… – он замолчал.

– И как кто же? – усмехнулась я.

Иорвет не ответил – нормальной жизни эльфы не видели столетия, и нашим детям предстояло искать её самостоятельно.

***

Пару последующих лет я помню, как в тумане – работа финансовым консультантом на правительство Саскии, не говоря уже о ведьмачьих заказах, была гораздо, гораздо проще. Хотя урывками работать и даже путешествовать мы продолжали. Как-то я ждала Иорвета в трактире в Вергерберге после тяжелейшей встречи с Гвидо Джианкарди. Банкир-краснолюд из могущественной диаспоры Джианкарди, владеющей банками по всему Северу, в неформальной обстановке пытался выбить для банка особые привилегии. Размер предлагаемой им взятки впечатлял. Оставшись в одиночестве и рассеянно слушая разговоры с соседних столиков, я осознала, насколько давно не была одна, в самом что ни на есть прямом смысле этого слова.

– Мир сошёл с ума, – услышала я позади. Обернулась: за столиком, заполненным пустыми кружками, сидели двое мужчин в долгополых купеческих сюртуках. – Чистокровные эльфы берут в жены скеллигских конунгш. Драконицы сидят на троне людских государств…

Один из купцов причитал, второй сокрушенно качал головой.

– Чародейки забыли палящий жар костров. Реданией правит стрыга. Куда это всё приведёт?

– Всё зло от баб, – поддакнул второй. – Только дай им волю!

– Я тебе скажу так, Вуфрик, – первый повысил голос. – Людям надо кого-то ненавидеть, иначе к чему стремиться, против кого дружить?

– О, за это не беспокойся. Не таким можно быть не только из-за формы ушей, – успокоил второй. – За что ненавидеть – найдём!

На пороге появился Иорвет, махнул мне рукой. На груди и на спине у него в переносках, сшитых по моему проекту, сидели и болтали ногами близнецы. Я поднялась из-за столика и, многозначительно глядя на купцов, надела перевязь с мечами.

– Да услышат тебя боги, Вуфрик! – сказал первый, пряча глаза.

***

Сложно было представить, насколько разными получились у нас дети. Ульяна – с солнечно-рыжими гладкими волосами, с зелёными, как у Иорвета, глазами, не давала спуску ни нам, ни всей детской округе Фен Эате. Её интересовали драки, палки, метание камней, и она не расставалась с детским луком, который выстругал Иорвет. Темноволосый ласковый Гленн предпочитал наблюдать, задумчиво глядя на суетный мир серыми глазами с длинными эльфийскими ресницами. И всё же они были неразлучны.

На день рождения близнецов из Вергена к нам приехал Киаран в сопровождении сногсшибательной эльфийки-блондинки и мгновенно покорил страстное и порывистое пятилетнее сердце нашей дочери. Ульяна не слезала с его рук всю неделю, что Киаран гостил у нас, и под снисходительными взглядами блондинки выбила из него обещание жениться на ней позже, когда она подрастёт. Киаран смеялся, давая обещание, мы с Иорветом переглянулись – на месте Киарана, зная нашу дочь, мы бы не смеялись.

Гленна же подобные глупости не интересовали. Он уже уверенно читал и ходил за мной хвостом, чтобы мы поиграли в «математику».

Следующим летом, когда близнецам исполнилось шесть, пришло письмо от Весемира. Я долго не решалась распечатать его – я хотела забыть Каэр Морхен и, хоть и не забыла, но успешно вытеснила ведьмачью родину из памяти на многие годы. И всё же, в глубине души скучала, скучала смертельно.

«Прошло десять лет, Яна, – так начиналось письмо, – Достаточный срок. Кончай валять дурака и приезжай в Каэр Морхен, тут соберутся все. И привози детей, я на них посмотрю».

– Что значит «я на них посмотрю»? – взорвался Иорвет, когда я зачитала ему письмо. – Весемир что, хочет сделать из наших детей ведьмаков?

– Я очень хочу стать ведьмачкой! – закричала Ульяна, которая пробегала мимо. – Я хочу в Каэр Морхен!

– Кто бы сомневался, – проворчал Иорвет.

***

Десять лет… Через десять лет, вырванных у этого мира, я снова очутилась на дворе старой ведьмачьей крепости. Всё было по-прежнему, только трава у стен стояла по пояс, на месте погибшего древнего дуба шелестел листьями новый, молодой, и всё так же ветер гнал по двору клубы пыли.

Весемир встретил, поселил нас с Иорветом в моей бывшей комнате в башне, а детям досталась комната в галерее на втором этаже. Геральт приехал с Йеннифер и привёз из Корво Бьянко три бочки вина. Был здесь и научившийся за эти годы обниматься Ламберт – один, без Кейры.

Эскеля не было.

С момента приезда мы видели детей только в столовой и вечерами, укладывая спать. Весемир рыбачил с ними на озере, нашёл в арсенале каждому по стилету, выполняющему роль меча, водил в зал Шепчущих Камней на пятиминутные медитации и непрестанно подкармливал бутербродами с колбасой и сыром. У нас с Иорветом появилось время друг для друга и на ежедневные тренировки на нижнем дворе, и частенько мне компанию составляли Геральт или Ламберт. Вечера Иорвет с Геральтом проводили у камина, перемывая кости правителям и общим знакомым. Гленн не избежал участи сестры – на Йеннифер он смотрел так, что даже Геральт заволновался.

– Она очень-очень красивая, – сообщил сын, когда мы пришли попрощаться на ночь.

– Как и все чародейки, – хмыкнул Иорвет, поправил одеяло на его постели.

– Правда? – Гленн долго молчал, и я уж подумала, что он уснул. – Тогда я хочу быть чародеем!

Иорвет шёпотом, едва слышно, выругался.

– Одобряю! – заявила Ульяна, привстав на постели. – У каждого настоящего ведьмака должен быть свой чародей, как у Геральта и у Ламберта. Гленн будет моим.

– У твоей мамы нет никакого чародея… – начал Иорвет.

– Ну-у, – с сомнением протянула Ульяна. – Настоящий ведьмак должен убивать чудовищ, а не писать бумажки, как мама. У Геральта вон сколько шрамов!

Я тихонько рассмеялась, а Ульяна засопела, укладываясь.

– У меня будет свой собственный чародей, а потом я вырасту и возьму в мужья скоя'таэля, – объявила она и обняла меня за шею. – Как мама.

***

На рассвете я пробежала Мучильню и примостилась на упавшем стволе у входа в замок. Утренний туман рассеивался, роса ещё поблёскивала в мокрой траве и слышно было журчание Гвинлеха под кручей.

Снизу на тропе всхрапнула лошадь, звякнула сбруя, и из-за поворота показался всадник с двумя мечами за спиной на чёрном коне. Хоть и прошло десять лет, но, запаниковав, я едва поборола порыв вскочить с бревна и скрыться в лесу. С видом праздного туриста осталась сидеть и любоваться отвесной стеной Каэр Морхена.

Эскель осадил Василька, спешился. Медленно, будто тоже в нерешительности, подошёл. Он почти совсем не изменился, лишь волосы были подстрижены короче, но так же падали на лоб, и так же задумчивы были золотисто-карие глаза с вертикальным зрачком. Он сел на бревно рядом.

– Ты не изменилась, – наконец, сказал он.

Я усмехнулась.

– Ты тоже.

Он улыбнулся, покачал головой. Сказать друг другу мы могли очень многое или малодушно не говорить ничего, но не было того, что можно было сказать между, посередине.

– Могло ли всё сложиться иначе, Яна? – тихо спросил он, исподлобья посмотрев мне в глаза.

Эскель всегда был смелее меня.

– Нет, иначе быть не могло, – ответила я.

Он кивнул.

– Думаю, что так. Мы сделали друг другу больно, но мы любили. Я нашёл в шкатулке твою записку, – он улыбнулся, а я ощутила, как в лицо бросилась кровь. – До этого ждал, что ты будешь искать меня. Надеялся, как старый дурак, даже после того, как увидел вас в корчме в Мариборе… А когда нашёл записку, понял, что всё кончено.

– Эскель, я… – в мозгу зашевелились воспоминания корчмы посреди ничего и мелькнувшее на краю сознания видение мужчины в глубоком капюшоне, сидевшего в углу.

– Ты сказала, что я не изменился, – прервал он, положив тяжёлую ладонь на мою руку, – это не так. Я изменился тогда. Поверил, что и меня кто-то может любить, и умудрился на этот раз не разрушить любовь, когда она меня нашла.

Эскель задумался, замолчал.

– Она нашла меня, как удар по голове, – сказал он загадочную фразу и добавил: – Хотя, поначалу я был весьма далёк от мысли, что это именно она.

Послышался топот копыт, и снизу, хрустя ободами по песку тропы, показалась мягко качающаяся на рессорах карета, запряжённая двойкой. На козлах в сдвинутом набок парике сидел кучер с красным потным лицом и в такого же цвета камзоле.

– Хочу познакомить тебя кое с кем, – сказал Эскель, мы поднялись.

Кучер натянул вожжи, карета остановилась. Распахнулась дверца, проём заполонил и застрял поперёк белый кружевной зонтик. Изнутри послышался смех, зонтик выпал на землю и на тропу ступила, шелестя шелками, Марго Д'Альбер собственной персоной и раскинула руки для объятий.

– Наконец-то! После стольких лет я увижу ваше тайное гнездо, про которое вы мне все уши прожужжали! – воскликнула она.

– Вы? – ошарашенно переспросил Эскель.

– Мы знакомы, – рассмеявшись, сказала ему я и на глазах у изумлённого ведьмака обняла романистку.

– Тебе следовало читать мои книги, дорогой! – объявила та. – Тогда бы оказалось, что случайности совсем не случайны. Мы умираем с голода!

Она запрыгнула обратно в карету, из которой выглядывали детские лица, кучер шлёпнул вожжами и покатил к воротам Каэр Морхена.

– Жизнь порой занимательней романов, – сказала я и, повернувшись к Эскелю, который озадаченно ерошил волосы, протянула руку. – Кажется, что мы в расчёте. Мир?

– Да, – улыбнулся он, крепко сжав мою ладонь. – Тренировку вечером?

– Да!

***

– Когда-нибудь я напишу об этом роман, – сказала Марго после того, как вся прибывшая компания поела и расселилась по замку, который вмиг стал казаться переполненным. – Когда перестанет болеть, и я смогу эмоционально приподняться над ситуацией.

Мы с ней сидели на внешней стене Каэр Морхена, смотрели на долину меж гор и серебристую нитку реки. Двое детей Марго оказались не детьми, а внуками романистки, и детали того, как они попали к ней с Эскелем на воспитание, она отказывалась открывать – время ещё не пришло. Зато в красках расписала знакомство с Эскелем.

– Тот самый лучший в мире ведьмак из Каэр Морхена, трагическую историю которого ты рассказала, запал мне в сердце. Такой персонаж достоин большего, нежели чем остаться героем второго плана в романе о ведьмачке. Поэтому, уезжая из Вергена, я твёрдо решила разыскать его.

Лишь вскользь Марго упомянула о том, что и за ней велась охота. Она попала в списки чародеек, подлежащих «очищению», Иерарха Хеммельфарта, и по следу шли Охотники за Колдуньями. Но что было ещё хуже – «Синяя Борода», её первый муж, оказался совсем не так мёртв, как она считала, и подослал к ней убийц.

– Моё состояние, мой титул оказались под угрозой, не говоря уже о жизни! – восклицала Марго.

В той самой корчме в Мариборе, заметив Эскеля и подслушав его разговор с Геральтом, она сразу догадалась, что давно ускользающая цель перед ней. Экстравагантный план заключался в том, чтобы, переодевшись мной и дождавшись, пока ведьмаки напьются до нужной кондиции, предстать пред очами Эскеля.

– Самое главное – произвести неизгладимое первое впечатление! А там по ситуации, – сказала она.

Но ведьмаки пили и пили, корчма опустела. Марго надоело прятаться у кухни и она вышла погулять, попав прямиком в лапы убийц.

– Я еле успела добежать до корчмы, ворвалась внутрь, а там остался один Эскель! Он бросился на помощь… – Марго приложила ладони к груди, и её глаза заблестели. – Ах, какой это был удар! Удар судьбы!

Удар судьбы романистка нанесла сковородкой, полной жареной картошки с салом, по голове Эскеля.

– Чуть-чуть промахнулась, – пояснила она. – Их было там так много, куча мала.

Я ошарашенно смотрела на неё – пока мы с Иорветом, Наиной, Роше и другими спали, внизу разыгралось настоящее побоище. Проснулся только хозяин корчмы, который со знанием дела закопал под луной трупы на заднем дворе.

– Я же говорю – первое впечатление, оно самое важное, – подвела итог Марго.

Несмотря на эффектное появление в жизни Эскеля, быструю победу на любовном фронте одержать не удалось. Два года она провела вместе с ведьмаком, которого наняла, чтобы избавиться от «некоторых проблем» – два года, по туманным намёкам Марго больше похожих на детектив или даже на триллер в атмосфере средневековья, полных ссор, расставаний и драм, прежде чем каждый понял, что между ними возникло нечто большее.

– Любовь… – сказала я.

– Да, – Марго наморщила нос. – Но мы такие разные…

– Как масло и вода? – вспомнила я вергенскую лекцию романистки.

– Нет. Как ключ и замочная скважина, – гордо ответила Марго. – Идеально подходим друг другу!

***

– Слишком сладко. Сироп! – заявил детский голос, и по коридору мимо нас с Иорветом, улучивших момент, чтобы вдумчиво целоваться, проскользнула Элен – бледная и тоненькая, как веточка, старшая девочка Марго.

За ней, на ходу сделав виноватый книксен, просеменила рыхлая бонна, которую все звали Бо. Супружескую пару слуг Марго забрала из Новиграда вместе с детьми.

– Ты кажется говорила, что в Каэр Морхене мы сможем побыть одни, – шепнул Иорвет, отпуская мою талию.

– Мы побыли… чуть-чуть, – ответила я.

С момента приезда Эскеля с Марго мы могли остаться наедине только заперевшись в комнате. Десятилетняя Элен с длинными, как у бабушки, волосами, всегда в белом платье и с неизменно зажатой под мышкой книгой, появлялась неожиданно, как привидение, и отпускала по поводу увиденного глубокомысленные замечания.

Внизу в зале горел камин. У ног Йеннифер примостился Гленн, раскладывая на полу листы со странными пентаграммами, а чародейка задумчиво перебирала пальцами его волнистые тёмные волосы. Геральт с Эскелем склонились над шахматами, а Весемир дремал в кресле.

«Подозрительно тихо», – подумала я, высматривая дочь, и в тот же момент входная дверь распахнулась, и в зал влетел Матиас – младший брат Элен годом старше наших близнецов – преследуемый Ульяной.

– Уля – уши, как у гуля! – кричал он.

Иорвет сделал шаг вперёд, я поймала его за руку. Избалованного Матиаса Марго забрала из пансиона, куда богатые семьи сплавляли надоевших отпрысков. «Он не знает, что такое любовь, – говорила она нам с Иорветом после очередной драки Матиаса с Ульяной. – Дайте нам с Эскелем время – бедные дети всего полгода как обрели семью».

– Он опять дёргал меня за уши! – завопила Ульяна, хватая его за шиворот.

– Блок и прямой левой, – тихо сказал Иорвет и удовлетворённо кивнул.

Матиас зажал нос, из которого брызнула кровь.

– Ты – рыжая полукровка! – закричал он.

– А ты полудурок! – крикнула Ульяна, сжав кулаки и явно не собираясь сдаваться.

Хмурый, как туча, Эскель поднялся от шахмат.

– Моя дочь! – с гордостью шепнул Иорвет.

– Мой папа тебе покажет! – Матиас с надеждой посмотрел на Эскеля.

– А мой вымажет тебя мёдом и сунет в муравейник!

– Детишки, что с них взять, – Элен была тут как тут и, презрительно окинув взглядом брата, уселась с книжкой за стол.

– Довольно! – при звуке голоса Весемира драчуны отошли друг от друга на шаг и даже, кажется, оправили рубашки.

Старый ведьмак поднялся из кресла.

– Эскель, тебе надо поговорить с сыном, – Весемир окинул взглядом довольное лицо Иорвета и, видимо, решил, что отцовские наставления не помогут Ульяне воздерживаться от драк: – Пойдём, дитя, потолкуем.

– Пусть идут, – я сжала ладонь Иорвета.

Ведьмаки развели детей по углам. Геральт застучал фигурами, собирая их и расставляя вновь на доске.

– Иорвет, партию? – спросил он.

Как обычно, между большим и меньшим злом Геральт предпочитал не выбирать вовсе.

***

И всё же, пионерским лагерем «Каэр Морхен» Иорвет тяготился, особенно после появления Эскеля. Хотел уехать, но под давлением протестующих детей согласился остаться ещё на месяц, как и планировали. Всё чаще он оставался в комнате, разбирая кипу бумаг, привезённых с собой, и отказывался от тренировок. Однажды мы крепко поссорились.

– Ты опять идёшь заниматься с этим своим ведьмаком? – спросил он, запечатывая письмо.

– Ты же отказался, – ответила я.

– И разве ты не должна закончить проект для Саскии? – он кивнул на мой стол с аккуратными пачками бумаг, к которым с момента приезда я даже не притронулась. – Мы и так теряем тут время.

– Мы обещали детям лето в Каэр Морхене, и мы им его дадим, а Саския подождёт! – начиная закипать, ответила я. – Я – ведьмачка, пишу бумажки, как считает моя собственная дочь, вместо того, чтобы тренироваться! А Эскель обещал научить улучшенному Игни.

– Других ведьмаков в округе нет? – язвительно спросил Иорвет.

– Геральт в бадье, Ламберт на озере, Весемир с детьми…

– И только Эскель всегда готов!

– Между нами всё кончено десять лет назад, Иорвет, – в ярости процедила я. – Если ты соизволишь спуститься на двор, я буду тренироваться с тобой.

Хлопнув дверью, я побежала по винтовой лестнице вниз. Настроение было отвратительным – может и правда следовало уехать, не будить лихо, но в Каэр Морхене было так хорошо!

Улучшенный Игни, ожидаемо, не получался, сосредоточиться я не могла, и Эскель недоуменно приподнимал бровь после очередного моего ляпа. Наконец, я отбросила меч, подошла к бочке и окатила волосы водой.

– Перерыв? – Эскель снял мокрую от пота рубашку и кинул к мечу на траву.

Я подняла от бадьи лицо – из ворот на внешний двор вышел Иорвет. Спустился к нам, в руке у него была зерриканская сабля. Он не смотрел на меня, он смотрел на Эскеля.

– Бой? – серьёзно спросил Эскель, смерив его взглядом.

– Почему бы и нет, – Иорвет провернул саблю в руке.

– До первой крови, – Эскель нагнулся и вместо тренировочного меча вытянул из ножен стальной ведьмачий меч.

– Без знаков, – Иорвет стянул через голову рубашку, оставшись голым по пояс, как и ведьмак.

– Идёт.

Ни один не бросил на меня даже взгляда – я была тут очевидно лишней. Лезвия со звоном скрестились, я гневно выругалась под нос и зашагала прочь.

– Ты куда? Пропустишь такое зрелище! – Марго восторженно смотрела со стены, и перо летало по свитку. – Погляди, какие торсы!

Торсы и впрямь были хоть куда, но так паршиво я не чувствовала себя уже давно.

На кухне Ламберт и Весемир чистили карасей, которых Ламберт наловил полное ведро. Я взяла нож и тоже принялась за дело.

– Или один убьёт другого, или другой первого, или одно из двух, – заявил Ламберт, когда я рассказала о бое внизу, – не о чем беспокоиться!

Время шло и шло, близился вечер. Спустился вниз благоухающий мылом Геральт, Весемир дожарил под прессом карасей, пришла со двора зевающая и заскучавшая Марго. «Никакого развития и кульминации, один звон в ушах», – сообщила она. Иорвет с Эскелем не возвращались. Весемир прикрикнул на детей, запрещая им выходить из замка, и позвал всех к столу.

– Начнём без них, – сказал он.

Гленн ковырял вилкой рыбу, вытаскивая мелкие кости.

– Ненавижу чёртовых карасей, – кривясь, сказал он.

Йеннифер бросила на него укоризненный взгляд.

– Нельзя ненавидеть кого-то за расу, даже рыбу, – важно сказал Матиас, видимо, преисполнившись после разговора с Эскелем познанием. – Ты расист!

– Карасист, – пробурчал в ответ Гленн, отодвинув тарелку.

Ламберт заржал. Йеннифер мягко улыбнулась оставшемуся без ужина карасисту. Геральт подлил в бокалы вина.

– Идут, – сказал он.

Эскель и Иорвет появились у двери, прошли через зал и молча остановились, когда заметили, что на них обращены все взгляды. Кожа их блестела от пота, но ни единой царапины ни на одном, ни на другом не было видно. Иорвет усмехнулся, повернулся к Эскелю и протянул руку. Тот, улыбнувшись, пожал её в ответ.

– Эта сцена обязательно войдёт в мой роман, – прошептала Марго, влюблённым взглядом оглаживая Эскеля.

– Иногда меч говорит лучше слов, – сказал Весемир многозначительно и погрозил детям пальцем: – Но вы этого не слышали!

Когда я вернулась в башню, Иорвет с самым безмятежным видом отмокал в бадье и, судя по всему, был чрезвычайно доволен собой.

– Иногда мне хочется убить тебя, – сказала я, уперев в бока кулаки.

– Завтра утром на тренировке попробуешь, – он перегнулся через край и поймал меня за руку. – Иди сюда.

Один за другим он перецеловал мои пальцы и, не выпуская ладони, с озорным, если не сказать хулиганским, прищуром посмотрел снизу вверх. Насчёт торсов Марго была, несомненно, права.

– Погоди, – засмеялась я, не желая, однако, сдаваться без боя. – И ты пропустил ужин!

Он дёрнул руку, и, взвизгнув и чертыхаясь, я повалилась на него в мыльную воду.

– Ненавижу карасей, – сказал он.

***

Лето заканчивалось. Разобравшись с вопросами рас, формы ушей, цвета волос и разбитых носов, играли вместе Ульяна и Матиас. Поначалу она брала его в игру, только когда Гленн пропадал у Йеннифер, но потом объявила, что будущий рыцарь тоже сгодится в её ведьмачьей команде.

За день до отъезда чародейка пригласила к себе. Мы с Иорветом уселись на стулья с прямыми высокими спинками напротив Йеннифер, как вызванные в школу родители перед строгой училкой.

– В отличие от сестры, Гленн демонстрирует определённые магические способности, – начала она, рассматривая нас фиалковыми глазами из-под полуприкрытых век. – Я хотела бы и дальше поддерживать его тягу к знаниям. И я готова покровительствовать ему – он хочет стать чародеем.

– Он хочет стать чародеем лишь потому, что находит тебя очень красивой, – резко сказал Иорвет. – Я не хотел бы такого будущего для своего сына.

– Уверяю тебя, ни один мужчина, сражённый моей красотой, ещё ни разу не начинал испытывать тягу к магической науке, – рассмеялась Йеннифер, однако видно было, что слова Иорвета ей польстили. – Родители часто против, но это не меняет ничего, лишь затрудняет и удлиняет путь. Если Гленн захочет – он по этому пути пройдёт.

Иорвет выжидающе посмотрел на меня, а я думала о том, что совсем не против, чтобы у моего сына, особенно после того, как я уйду, появилась могущественная покровительница, которая всегда будет на его стороне. О том, насколько самоотверженной и преданной близким была Йеннифер, я знала.