Текст книги "Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Авалон (СИ)"

Автор книги: Яна Соловьёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

ВЕРГЕН. И в конце все умрут

Прогулка от замка Трёх Отцов до эльфийского квартала ничуть не облегчила боль в глазу, начавшуюся на собрании скоя’таэлей. Эйлин зажгла ароматическую палочку, воткнула её в плошку с песком. Запахло летним стогом и перепревшей травой.

– Скоро полегчает, – дружелюбно сказала она. – Головная боль – не повод отменять занятие.

– Конечно, не повод, – тоскливо согласилась я и достала домашнее задание.

Приглушённый тканевыми экранами свет ламп резал налитые болью глаза. Эйлин прошлась со мной по каждому слову первой страницы баллады о прекрасной Эттариэль, заставила прочитать текст вслух, поправляя произношение. Через некоторое время боль и правда притупилась, и до наступления темноты эльфийка говорила со мной на Старшей Речи, начав с простейших тем, и попутно подмешивала в объяснения грамматику.

С урока в холодную ночь я вышла с разгорячённым и распухшим мозгом, вернувшейся головной болью и домашним заданием, которое следовало выполнить к восходу солнца.

Дверь в квартиру оказалась незаперта. Я растерянно вытащила ключ из замка, пытаясь вспомнить, закрывала я его или нет. Сложила пальцы в Аард и, неслышно надавив на ручку, проскользнула в приоткрытую дверь.

Все имеющиеся в квартире свечи горели, просторная передняя комната превратилась в заставленный штабелями сундуков склад. Моя кровать была отгорожена ширмой, с которой свисали густая вуаль и одинокий шёлковый чулок, а на алом покрывале из-за ширмы виднелась чёрно-белая кружевная куча. Из кучи торчали согнутые в коленях, сложенные одна на другую голые ноги. Верхняя нога покачивалась, и по белой ступне ритмично похлопывал отороченный пухом элегантный шлёпанец.

Руки мои опустились, и я беспомощно переводила взгляд с кровати на заваленный книгами стол у камина с отодвинутой на край горелкой и обратно на кровать.

– Момент, мне надо завершить абзац! – раздался женский с лёгким грассированием голос.

В глаз будто с размаху воткнули гвоздь, и, разъярившись, я прошагала в дальнюю комнату – так и есть, узкая кровать в нише была застелена, и для пущей убедительности, что теперь она принадлежит именно мне, эфесами на подушке ровненько и красиво лежали рядышком мои мечи. Я швырнула на кровать эльфийские баллады вместе с переводом.

– Какого чёрта! – воскликнула я, вернувшись в переднюю комнату.

Схлопнула ширму, отставила её к стене и замерла, потеряв дар речи. Над кроватью в воздухе парил свиток, по которому мелким убористым почерком с невероятной скоростью выводило буквы летающее гусиное перо. Из-под свитка сердитыми серыми глазами на меня смотрела молодая женщина с раскинутыми по подушкам волнами тёмных волос.

– Я же сказала, один момент! – возмутилась она.

– Кто ты такая, и что ты делаешь в моей кровати?! – зло спросила я.

Закатив глаза, незнакомка сделала движение рукой, будто поймала комара, и свиток с пером опустились на покрывало. Мотнула ногой (пуховый тапочек улетел к стене) и поднялась, расправляя глухое чёрное бархатное платье, из-под которого виднелись пышные белые кружева рукавов и нижних юбок.

– Боюсь, между нами закралось драматическое недопонимание, – миролюбиво сказала она, с легкой улыбкой рассматривая меня. – Милый Скален, который привёз нас сюда, уверял, что ведьмачка совершенно точно не будет против соседки по квартире и что совершенно точно она живёт в дальней комнате, что подтверждали вещи, находившиеся там. Поэтому мне и постелили здесь.

На её подвижном и выразительном лице, которое в иных обстоятельствах я назвала бы приятным и даже привлекательным, сморщился нос.

– Похоже, что матрас этой кровати выковали в вергенской кузнице, и клянусь, здешняя матрасная сталь ещё твёрже махакамской!

Я упала на стул у камина и облокотилась на стол, обхватив пульсирующую голову руками. Единственной мыслью, способной задержаться в больной голове, была мысль о том, что я ненавижу эту кружевную женщину, а заодно и Скалена Бурдона, и что теперь во всём Вергене не найдётся ни единого места, где мы с Иорветом могли бы остаться наедине.

– Марго Д’Альбер. Романистка, – деловито представилась она, и перед глазами замаячила узкая ладонь с длинными, выкрашенными в чёрное ногтями. – Не смогла пройти мимо шанса поближе познакомиться с настоящей ведьмачкой. Да к тому же мамушки ужасно храпят.

Я закрыла глаза, лишь бы её не видеть, и в тот же момент по лбу больно ударили пальцы. С грохотом опрокинув стул, я вскочила, намереваясь всё-таки пустить в ход Аард. Моя новоиспечённая соседка отшатнулась, а я вдруг поняла, что голова больше не болит. Совсем не болит.

– Спасибо, – буркнула я и подняла с пола стул. – Яна из Каэр Морхена. Ты чародейка?

– Могла бы быть, – ответила она. – Но моя магия в другом…

– Оказываться в чужих кроватях? – спросила я и даже удивилась, что яд не капает с моего языка.

Романистка запрокинула голову так, что копна волос перелетела за спину, и расхохоталась.

– Ты даже не представляешь себе, как ты права, – смеясь сквозь слёзы, выдавила она. – Мне надо это записать, не то забуду!

Она бросилась к кровати, пассами вызывая к жизни свиток и летающее перо, а я оглядела стол, и в моём просветлевшем мозгу созрел коварный план мести.

– Раз ты так любезно избавила меня от головной боли, я, пожалуй, займусь эликсирами, – сказала я, расчищая место для горелки.

Из своей комнаты я принесла сумку с ведьмачьими принадлежностями и плотно задёрнула за собой полог. На горелку поставила нагреваться колбу со спиртовым дистиллятом и мерной ложкой отсыпала в миски шесть частей квебрита (экстракта собачьей петрушки) и три части ребиса, получаемого из трупного яда. Эликсир Кошка казался именно тем, с чего следовало начать – в процессе уваривания квебрита в спирту выделялся слезоточивый и омерзительный анисовый запах.

– Ты мне ничуть не помешаешь, – благосклонно разрешила наглая девица и уселась рядом за стол. Свиток и перо парили неподалеку в полной боевой готовности. – Напротив, раз уж мне так повезло с соседством, я собираюсь выжать всю возможную пользу из каждой минуты рядом с тобой – фиксировать все подробности твоей жизни, стать твоей молчаливой тенью…

– Что?! – моя рука дрогнула, и на стол мимо горла колбы просыпался с мерной ложки квебрит.

– Уже несколько лет я вынашиваю идею романа о ведьмаках, но не хватало фактуры. В центре романа красной нитью пройдёт любовь между опытным ведьмаком и юной ведьмачкой…

Подняв глаза от горелки, я с подозрением впилась взглядом ей в лицо.

– Честно говоря, я считала женщину-ведьмака своим личным изобретением, – пояснила она. – Но теперь никто не посмеет обвинить меня в недостоверности! Это будет великий роман об изгоях, о тех, кого считают бесчувственными монстрами. Он покажет всю высоту любви, на которую не способен обыватель… Это будет бомба! В конце, конечно же, все умрут. Читатели будут рыдать, как сиротки.

Перо энергично заскрипело по бумаге.

– Так уж необходимо, чтобы в конце все умирали? – спросила я, с тайным удовлетворением наблюдая, как закипает спирт с квебритом.

– Совершенно необходимо, – убеждённо ответила она. – Иначе не проймёт. Хотя вот краснолюды заплатили мне вдвое, лишь бы в истории Бруниморы и Скалена был счастливый финал. Они ничего не понимают в искусстве.

– Ты пишешь любовный роман о краснолюдской свадьбе? – удивилась я.

– Жирный заказ от клана Гоогов, не смогла отказаться. Да и Новиград сейчас не лучшее место для молодой самостоятельной женщины, а к махакамцам не сунется ни один охотник за колдуньями.

Тонкой стеклянной палочкой я помешивала смесь в колбе. В глазах щипало, и по комнате пополз отвратительный анисовый запах. Чуть склонив голову, Марго внимательно и невозмутимо следила за моими манипуляциями.

– Пахнет не лучшим образом, – с притворной заботой сказала я. – Прости.

Она принюхалась, раздувая крылья носа.

– Я чую слабый, но весьма приятный аромат бадьяна, – наконец, произнесла она и полезла в карман платья. – Простыла в дороге. Красноту с носа я убрала, а вот лечение от насморка преподают только на втором курсе.

Задыхаясь от вони, слезящимися глазами я смотрела, как романистка Марго Д'Альбер расправила в руках кружевной платок, трубно высморкалась и с видимым удовольствием задышала витающим в комнате слабым, но очевидно весьма приятным ароматом.

***

Потерпев оглушительное фиаско в борьбе с соседкой, я доварила Кошку и ретировалась в свою комнату. Хотелось рыдать, и я решила, что домашнее задание по Старшей Речи будет отличным подспорьем в достижении этой цели.

Из соседней комнаты доносились бряцание замков и хлопанье крышек сундуков, потом звуки стихли. Я выписывала непонятные фразы и слова на бумажный лист и незаметно для себя так увлеклась переводом, что не сразу услышала, что за пологом тихо разговаривают.

– Яна из Каэр Морхена! – раздался ненавистный голос. – К тебе пришли!

Иорвет, выглядящий непривычно по-мирному в зелёном кафтане без кирасы и кольчуги, привалился плечом к стене и внимательно рассматривал резной орнамент над камином. Романистка, успевшая облачиться в шёлковый пеньюар (с неизменными кружевами), в свою очередь внимательно рассматривала Иорвета, да с таким видом, будто над головой у него сиял нимб, а за спиной шевелились крылья. Увидев меня, Иорвет молча кивнул на дверь.

Я захватила из комнаты тёплую накидку с капюшоном, пристегнула к поясу ведьмачий нож. Иорвет толкнул дверь, и, выходя, я бросила взгляд на Марго – с опасно-одухотворённым выражением на лице та мечтательно смотрела нам вслед, а перо яростно строчило по зависшему над полом свитку.

На улице я, как спасённый утопленник, жадно задышала холодным свежим воздухом. Стояла глубокая ночь, и от яркой луны падали на мостовую наши длинные тени. Иорвет вопросительно приподнял бровь, и я могла поклясться, что он готов был засмеяться.

– Она проросла в моей кровати, пока меня не было, – буркнула я. – Скален решил, что я не против соседей.

Иорвет пробрался рукой под накидку и нашёл мою ладонь.

– Пойдём, – сказал он и потянул к тоннелю у выхода с площади.

– Куда? – спросила я. – Теперь нам некуда податься.

– Куда-нибудь, – ответил он. – Смотреть на луну.

Иорвет шёл неслышно, и я старалась ступать так, чтобы от шагов не доносилось ни звука. Город потерял привычные очертания и распался на лунно-белые и непроницаемо-чёрные геометрические фигуры. Мы шли по тёмной стороне, как невидимки, как призраки. Задержались в густой тени угла – мимо, бряцая оружием, прошагал патруль краснолюдов.

Дверь таверны хлопнула, невнятно бубня прошаркали голоса, кто-то громко зевнул. На стене, уперевшись лбом в древко секиры, дремал часовой. По кромке стены мы проскользнули за его спиной к тропке в скалы, которая по верхам вела ко входу в Тоннель Основателей.

– Видишь, нам всегда есть куда податься, – сказал Иорвет, когда мы выбрались наверх и спрыгнули на площадку под чахлым и кривым облетевшим дубом.

Со стороны Вергена площадку отгораживали мощные камни, а в другую сторону открывался вид на залитую лунным светом долину и белеющие палатки лагеря на берегу Понтара.

– Вижу, – засмеявшись, я сгребла в кучу сухие дубовые листья, уселась на них и похлопала рукой возле себя. – Прошу.

Иорвет примостился рядом, хитро глянул на меня и достал из-за пазухи стопку листов.

– Твоя соседка, – сказал он. – Скален дал мне информацию обо всех, кто приехал в Верген, а на госпожу писательницу махакамцы и сами собрали полное досье. Я решил захватить его, когда Скален проговорился, что подселил эту даму к тебе.

– Ого! – я взяла записи. – У тебя есть досье на каждого жителя Долины Понтара?

– Я стараюсь знать как можно больше, – ответил он. – Обо всех.

– А на меня есть досье? – спросила я.

– Конечно же есть, – он склонился ко мне. – Только не на бумаге…

– Мне всё-таки любопытно почитать про Марго Д’Альбер, – сказала я немного погодя, легонько отталкивая эльфа. – Мало кому удавалось вызвать во мне ненависть в первую же минуту знакомства.

Иорвет поднял лицо к небу и, казалось, мечтательно рассматривал круглую белую луну.

– Хочешь, я убью её? – спросил он.

– Хочу! – ответила я.

– Хорошо, – сказал он, кивнув с совершенно невозмутимым выражением на лице.

– Погоди, ты ведь не всерьёз? – переполошилась я и вцепилась ему в рукав.

Иорвет скосил на меня глаз, по губам промелькнула улыбка.

– Ты меня разыграл! – воскликнула я, кинулась на него и повалила на подстилку из листьев. – Ты – командующий войсками Долины Понтара не мог сказать такого всерьёз!

– И это говорит ведьмачка, советник первого ранга, которая пыталась отравить соседку чадом от эликсиров, – смеялся он, отпихивая мои руки.

– Мне это не удалось, так что совесть моя чиста, – мрачно ответила я, поднялась и собрала рассыпавшиеся листы. – Посмотрим…

При свете луны я пыталась разобрать путаный почерк в досье.

– Сорок восемь лет, – сказал Иорвет по памяти, вытянулся на листьях и заложил руки за голову, – дочь богатого темерского дворянина из-под Горс Велена. Способностей к магии нет, но щедрые пожертвования отца открыли ей двери в Аретузу. Окончила первый курс, на котором прошла инициацию и получила базовые знания…

– Как сводить красноту с носа и не стареть, – съязвила я.

– Не так уж и мало, – сказал Иорвет. – Потом её отец внезапно разорился – тёмная история, по слухам в этом виновата долгая тяжба из-за земли с соседом. Марго была тут же отчислена и выдана замуж за этого самого соседа, став его восьмой женой. В тот же год её отец умер при невыясненных обстоятельствах.

– Вижу, да, – сказала я. – От первого брака остался сын, местонахождение неизвестно. Дальше пропуск во много лет, дальше она вышла замуж во второй раз за графа Д’Альбера, которому на момент свадьбы было семьдесят пять лет. Опять пропуск…

В досье остался последний лист.

– Самый востребованный автор любовных романов в Новиграде, – прочитала я. – Контракт с издательством Маркуса Т. К. Ходгсона. Владеет двухэтажным домом в переулке за площадью Иерарха, двумя кобылами и крытой дамской повозкой, именуемой каретой.

Я отдала досье на романистку Иорвету.

– Ну её к чёрту, – сказала я. – Нельзя лишать краснолюдов великой истории любви.

Иорвет тихонько рассмеялся и, сев, достал трубку. Я придвинулась к нему под тёплый бок, и мы сидели и смотрели на ночь и на луну. Где-то далеко-далеко тоненько и тоскливо выли волки.

– На рассвете я ухожу, – сказал Иорвет.

Я молчала.

– Первый шаг сделан – скоя’таэли готовы идти в Дол Блатанна. Нам с Исенгримом надо встретиться с Эдваром…

– Хорошо, – сказала я.

– Со мной пойдут, как обычно, Анару с Айвором, Мона и Роэль.

– Ведьмак не будет нужен?

– Ведьмак всегда нужен, Яна, ты знаешь. Но…

– Перестань, – я обняла, оплела руками его грудь. – Я знаю.

Мы молча сидели, луна катилась по небу. Под накидкой, где мы поместились вдвоём, было тепло. Вдруг захотелось трепаться до утра, пока есть время, пока он не ушёл, и мы сидели рядом и смотрели на луну.

– А что с Айвором? – вспомнила я. – Он болен?

– Болен, – кивнул Иорвет. – Как и Саския. Я не отпустил его в Ард Дол. Он нужен мне здесь.

– Ты тиран и самодур, – сказала я.

Иорвет усмехнулся.

– Если его любовь не выдержит небольшой разлуки, то грош ей цена…

Луна падала в реку, в далёком лагере у Понтара погасли огни. Мы говорили про Верген и о том, что нас ждёт в Дол Блатанна, перемыли косточки каждому эльфу, краснолюду и человеку на Севере, и стало очень тепло, а снаружи холодно, и я поняла, что давно уже сплю. С сожалением поднялась с листьев.

– Обещай мне, – сказала я, осознавая, что прошу глупость, которую никто и никогда не слушает, но от которой становилось спокойнее, – обещай, что будешь осторожен.

– Я вернусь до Саовины, ты даже не успеешь соскучиться, – сказал Иорвет. – Обещаю.

***

Мы долго расставались на пороге моей квартиры, и потом Иорвет исчез в посеревших тенях. Мне не удалось пробраться в свою комнату незамеченной – при свете огарка свечи Марго сидела за столом и, запустив пальцы в шевелюру, с остервенением массировала голову. Перед ней лежал свиток.

– Я передумала! – заявила она, схватила свиток и протянула мне. Глаза её горели, волосы стояли взлохмаченной копной. – Ведьмак и ведьмачка – это слишком скучно. Нет конфликта!

– Неужели? – обогнув её, я проскользнула к себе и задёрнула полог.

– Ведьмачка и гордый неприступный скоя’таэль – вот где конфликт! – ничуть не смутившись, она отдёрнула полог обратно, зашла ко мне в комнату и, как пациент дома умалишённых – в белой сорочке и со всклокоченными волосами, вскинула руки. – Она – изгой, он – изгой…

– Он не изгой, – перебила я.

– Изгоним! – непоколебимо сказала она. – Гордость и предубеждение…

– О боже, – пробормотала я и вернулась к камину за свечой, чтобы от неё зажечь свечи в комнате. Я подозревала, что используй я Игни, от романистки не удалось бы избавиться до самого утра.

– Завязка такова – они сталкиваются в лесу, и он приставляет к её горлу нож… – продолжила Марго.

– И в конце все умрут? – съязвила я.

– Несомненно!

– Блестящая идея, – я надвинулась на неё, оттесняя за полог. – Но мне правда очень нужно спать. На рассвете у меня дела…

– Обязательно разбуди меня! – отступая, сказала она. – Я пойду с тобой!

Невнятно промычав нечто убедительное, я, наконец, избавилась от соседки. На секунду мысль об её убийстве показалась невыразимо привлекательной. «Спать! Срочно спать!» – подумала я и забралась в постель. Под носом в углу тонко пахла лавандой и запахом весеннего леса оставленная Шани подушечка с травами.

ВЕРГЕН. Чужак против хищников

Даже профессиональный вор-домушник не смог бы сработать тише, чем я, когда умылась и оделась на рассвете и с зажатыми под мышкой книгами прокралась мимо ширмы к двери. Романистка не подавала признаков жизни и спала, уткнувшись лицом в подушку. Ключ не подвёл и провернулся в замке без лязга, дверь отворилась без скрипа.

Перед уроком по Старшей Речи я заглянула в кузницу Тита Сороки, работа в которой кипела.

– К полудню бомбы будут на кургане, – проворчал он. – То Ярпен ходит, то ты! Вы бы между собой договорились, что ли, чем меня отвлекать…

Эйлин беспокоилась. Ночью Неса так и не вернулась домой, и эльфийка мужественно начала занятие, но постоянно теряла мысль и дрожащими пальцами нервно теребила косу.

– Отложим урок, – решительно сказала я. – Раньше такое бывало?

– На ночь бывало. Отпрашивалась пару раз. Ночевали с детьми в лесу, играли в скоя’таэлей. Муж мой сказал, что беды в этом нет, всех чудовищ и хищников близ Вергена повывели. Сам он на охоте, к свадьбе нужна дичь…

– Ты говорила, что дети строят дом на дереве. А где? У меня есть время, я могу поискать.

– Правда? – обрадовалась эльфийка. – Мне, право, неловко…

– У меня есть время, – повторила я.

– Где сам домик, я и не знаю, – развела руками Эйлин. – Скорее всего, Юзефа подскажет – это мать лучшего друга Несы, его Дин зовут. Я и сама думала у неё спросить, да вот только…

Эльфийка замялась.

– Что только? – ободряюще переспросила я.

– Побаиваюсь я её. Она считает, что Неса избалована и плохо на Дина влияет, от работы отвлекает. Может быть, она и права… – Эйлин виновато потупилась, а потом вскинулась: – Но они же совсем дети! Для работы вся жизнь впереди!

– Разберусь, – сказала я, придав голосу уверенности больше, чем испытывала сама.

Эйлин выдала мне поясок Несы – сплетённую из белых и красных нитей узорчатую тесьму, и передавая его, чуть не расплакалась.

– Паниковать рано, – твёрдо сказала я. – Обойди, пожалуйста, других матерей – быть может, они что-то знают. А я навещу эту Юзефу…

«И поговорю с Киараном», – думала я, направляясь к таверне, где работала мать Несиного друга.

Улицы кипели народом, с поросших пучками травы обочин и в закутках между домов возмущенно гоготали и хлопали крыльями гуси. По дороге от Махакамских врат удалялись от города телеги, груженные коваными изделиями кузнецов и оружием, навстречу сплошным потоком шли обозы с продовольствием из деревень. Перенаселённый город требовал еды. За пару крон трактирщик отрядил работника, который провёл через чадящий ад кухни, где в огромных котлах готовили кашу, а над очагами на вертелах подгорали окорока, потом через узкие коридоры и лестницы вниз. Мне казалось, что мы забрались глубоко под землю, но краснолюд толкнул дверь в тупике, и мы вышли на воздух.

Круглый провал, окружённый вертикальными, уходящими ввысь скалами был заполнен водой. Вода была прозрачной и синей, и сквозь неё было видно, что стены водоёма отвесные, а сам он бездонный. Высоко над головой на канатах висел гигантский чан – раз в день в нём поднимали лебёдками воду и наполняли цистерну на площади. Я пригляделась: действительно, мы не ушли далеко, край резного каменного козырька над входом в таверну виднелся у вершин скал.

Краснолюд повёл по выступу в стене к выдолбленному в камне широкому жёлобу, по которому скатывалась, бурля, вода из резервуара. Жёлоб уходил в скальную расщелину, и, спустившись вдоль него, мы вышли на площадку, где, согнувшись над бадьями, работали прачки. Над костром в жестяном поддоне грелись булыжники, под ногами хлюпала серая мыльная пена. По отвесной стене поднимались и опускались корзины с бельём.

– Юзька, к тебе! – крикнул мой провожатый и почему-то попятился.

– А ну, стоять! – от бадьи разогнулась краснолюдка с ребристым вальком-колотушкой в руке. На голове её тюрбаном был повязан платок, рукава рубахи засучены, и она надвигалась на нас, угрожающе постукивая вальком по ладони. – Уголь когда уберёшь, шельмец?

– Будет сделано, Юзечка, – забормотал краснолюд.

– И дров спусти, камни еле тёплые! Заставить бы тебя в ледяной воде стирать, негодник!

Руки у краснолюдки были красными, с распухшими и узловатыми суставами. Она замахнулась колотушкой, и работник, крикнув: «Сей момент!», припустил на выход. Вслед ему понеслись выкрики и смех остальных прачек, которые воспользовались перепалкой, чтобы минутку передохнуть.

– Тебе чего? – угрюмо осведомилась краснолюдка и направилась к бадье.

– Я ищу Дина…

– Как найдёшь, так передай, чтоб домой не появлялся! – перебила она, подошла к костру и, одной рукой подхватив на кованую лопатку булыжник, плюхнула его в бадью.

– Обязательно передам, Юзефа, – сказала я, – но мне нужно знать, где его искать.

Краснолюдка молча поднимала валёк и с размахом била по приподнятому над бадьёй белью.

– Ночевал ли Дин дома в последние три дня? – спросила я.

Юзефа разогнулась.

– Ты думаешь, мне есть время за ним следить? – грозно спросила она. – Ишь ты, Юзефа я ей! Так и скажи, что тебя эльфка подослала… Мой-то муж, в отличие от ейного, в битве полёг, мне некогда над дитятями крылами хлопать!

– Детей не было дома три дня, – твёрдо заявила я. – Я хочу их найти. Всё, что мне нужно – это информация, где они могут быть.

– Младший мой, Тим, знает, да только и он сегодня ни свет ни заря убёг, – краснолюдка вернулась к работе. – Ух, выпорю!

Некоторое время слышался только шум потока и тяжкие удары вальками по мокрому белью. Я ждала.

– Так и будешь над душой стоять? – наконец, спросила Юзефа.

– Мне нужна хоть какая-то зацепка, – сказала я. – Эйлин говорила, что дети строят дом на дереве…

– Эйлин, пф… – краснолюдка фыркнула.

– Ей дочка ничего не рассказала о том, где они играют. Может быть, вам сыновья доверяют больше? – попробовала схитрить я.

– Конечно, доверяют! Кому, как не собственной матери, при безотцовщине доверять? – краснолюдка, наконец, остановилась и вытерла руки о передник. – Младший говорил, что к северу от старого гномьего столба тропа идёт, так они за ельником дерево нашли, с которого полмира видно. Больше ничего не знаю.

– Мне нужны какие-нибудь вещи Дина или Тима, чтобы найти их след.

– Я работаю, не видишь? – буркнула краснолюдка.

Глубоко вздохнув, я выровняла дыхание, чтобы в голос не проникло нарастающее от разговора с невыносимой собеседницей раздражение.

– Я заплачу за простой в работе, – сказала я и похлопала по мешочку с монетами.

Лицо краснолюдки побагровело.

– У меня ребёнок пропал, а она мне деньги суёт! – Юзефа пихнула мне в руки колотушку. – Сторожи бадью, а лучше постирай, пока я хожу, время теряю. А то руки белые, как у барыни…

Краснолюдка ушла. Я опустила пальцы в бадью. Вода была ледяной и ничуть не нагрелась от камня.

– Не бери в голову, – добродушно сказала прачка по соседству. – Она скоро обернётся, времени не потеряет – живёт рядом с таверной.

– Юзя-то на словах только грозная, – добавила худая женщина с другой стороны. – Как муж у ней погиб, так и крутится, чтобы пацанов на ноги поставить…

Краснолюдка и правда вскоре появилась. Забрала у меня из рук валёк и всучила лохматую игрушку – волчонка с вышитыми крестиками глазами.

– Из мужнина тулупа сделала, Дин с этим волчеком каждую ночь спал, – пробурчала она, потом пожевала губами, посмотрела исподлобья: – Иди и найди наших детей, ведьмачка.

***

Дома я застала Марго перед зеркалом. В белых чулках и бархатном коричневом костюме из пышных панталон ниже колен и курточки до пояса она походила на пажа. В её руке был мой серебряный меч. На голове моя шляпа. Волосы заплетены в косу, как у меня. Она приняла красивую в её представлении позу, картинно подняв меч над головой.

– Я похожа на ведьмачку? – поинтересовалась она. – Смотри, вылитая ты, у нас даже глаза одного цвета! Я знала, что ты вернёшься за мечами, поэтому не в обиде, что ты меня не разбудила.

– Зато я в обиде, – перехватив её руку за запястье, я отняла меч и забрала с головы свою шляпу. – Никогда больше, слышишь, никогда не трогай мои вещи! Тебе очень повезло, что я спешу!

– Не вздумай убегать! – засуетилась она, полностью проигнорировав угрозу в моём голосе. – Я с тобой!

Второй раз за сегодняшний день мне потребовалось приводить дыхание в порядок. Вскинув меч, я коснулась остриём бархата на груди Марго.

– Давай-ка проясним отношения раз и навсегда – ты никуда со мной не пойдёшь, ясно?

Романистка, отступив на шаг, потянулась к столу и подала мне сложенный трубочкой с разломанной сургучной печатью свиток.

– Совершенно точно я пойду с тобой сегодня на обед в честь приезда махакамцев, – сказала она, разворачивая лист перед моим носом. – Приглашение для нас двоих от Скалена Бурдона.

Я пробежалась глазами по свитку.

– Вот там и встретимся, – сказала я, опустив меч, и скрылась в своей комнате.

Оружие, эликсиры, доспехи из шкуры виверны – полностью подготовившись к вылазке в лес, а заодно и на курган, я подошла к двери.

– Удачи! – проворковала Марго, перед зеркалом заправляя волосы под аккуратный берет с пушистым свисающим пером цапли.

На ногах у неё уже красовались длинноносые туфли с блестящими пряжками. Я посмотрела на неё в зеркало многозначительно и надеялась, что сурово, и получила в ответ чистый, полный невинности взгляд. Дверью я постаралась хлопнуть как можно громче.

***

Киарана я нашла в палатке Яевинна вместе с другими командирами скоя’таэлей. Не слишком-то обрадованный моим вторжением, эльф вышел.

– Ты зря беспокоишься, – улыбнулся он, выслушав меня. – Но я пошлю гонцов по отрядам, чтобы они прочесали лес.

– И… – начала я.

– И мы проверим берег, – успокаивающе добавил он. – С детьми ничего не могло случиться.

Он вернулся в палатку, а я повела Тучу на выход из северных ворот. Пару раз мне показалось, что я видела в толпе маячащее белое перо, но рассудив, что за городом Марго не сможет меня догнать, поскакала галопом и вскоре забыла о ней.

«Старый гномий столб и ельник», – вспоминала я указания краснолюдки. Киаран подтвердил, что единственный столб, который подходил под описание, был на той самой поляне, где когда-то мы встретились с Иорветом, а потом расколдовывали Саскию. Про себя я поражалась спокойствию Киарана – поляна находилась на изрядном от Вергена расстоянии, далеко за прочёсываемой ежедневно территорией близ города. Еловый лес начинался ещё дальше, за узким ущельем, сквозь которое вела единственная тропа.

Туча, цокая копытами по камням, вышла из ущелья к тёмной опушке. Тропа уходила в лес, в гору. Спешившись и сняв перчатки, я села на колени и положила под левую руку поясок, под правую игрушечного волка. Закрыла глаза.

***

Темнота ударила под дых. Наотмашь, наповал, насмерть. Задавила плитой, сжала горло удушьем. Я силилась вдохнуть и не могла, и не могла пошевелиться в сковавшей меня тьме. Из горла давился хрип, становясь всё громче, всё страшнее, и, наконец, надорвался. Воздух кончился. Разом всё стихло.

Я лежала боком, щекой на камнях. Руки были скрючены, под обломанными ногтями набилась каменная крошка, будто я скребла землю. Видение было молниеносным и сокрушительным, и, как вырванный из кошмара человек, я некоторое время не шевелилась, пытаясь убедиться, что с миром ничего не произошло. Лошадь безмятежно ждала в стороне и вяло обмахивала круп хвостом. Поясок и волчонок валялись рядом. Прежде чем прикоснуться к ним, я сосредоточилась, и ответила мне глухая, слепая тишина. Протянула руку, осторожно дотронувшись до пояска, и сосредоточилась вновь – ничего, словно орган чувств, который отвечал за ощущения в медитации, перегорел, как предохранитель.

Встала на четвереньки, на землю капнула кровь – бровь была рассечена. Согнувшись над дорогой, на ощупь промыла рану водой из фляги и нанесла мазь. Ещё чувствуя себя контуженной, забралась в седло. Сомнений не оставалось – детей надо было срочно искать! Я пустила Тучу по тропе, уходящей в тёмный лес.

***

Дважды по дороге мне встречались развилки. Я бессильно прислушивалась к себе, не находила подсказки и выбирала ту дорогу, что вела в гору. «С дерева видно полмира, – размышляла я, – следовательно, оно на высоте». Места стали глухими. Ельник взбирался на плато, к которому невозможно было подобраться с противоположной от города стороны, поэтому шанс встретить патруль скоя'таэлей стремился к нулю.

За приглушённым постукиванием копыт по хвойной подстилке слышались звуки леса – то щёлкали ветки, то шелестело, будто от ветра. Я остановила Тучу – звуки исчезли. Уходящие в небо мрачные ели стояли неподвижно. На периферии зрения что-то мелькнуло. Показалось. Тропинка петляла, огибала скальные выступы склонов. Нехороший был лес, недобрый, совершенно неподходящий для детских игр. Даже сейчас, ясным утром, и даже без чутья, ощущалось в нем чьё-то присутствие, а по спине пробегал холодок, будто кто-то внимательно и давяще смотрел вслед.

Впереди между деревьев я заметила бурую кочку из тряпья или меха, издалека было не разглядеть, и в солнечном сплетении сжалось – неужели я нашла Тима? Подъехав ближе, спрыгнула с седла. У тропы лежала мёртвая собака – крупная, рыжая, с оскаленными зубами. Шерсть вокруг порванного горла слиплась от крови, из вскрытого живота выпали внутренности. Труп был ещё тёплым. Встретить собаку так далеко от Вергена было странным. Характер ран указывал на хищников, скорее всего волков. Я вспомнила волчий вой, что мы ночью слышали с Иорветом, для спокойствия достала из ножен меч и направилась верхом дальше по тропе.