Текст книги "Так себе гладиатор (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24
Меня не смогла бы остановить даже армия семи империй

До старого мола мы с Ахадом добрались только поздним вечером. Были бы раньше, если бы мне удалось оторвать горгона от ловли чаек. Между руинами складов горели костры, звенела посуда, чадили лампы – судя по запаху, керосиновые.

У въезда торчал одинокий фургончик для прессы. Антуан выскочил мне навстречу, протянул руку для пожатия. Похоже, после того репортажа юный галл выслужил собственную пресс-станцию… ну хоть у кого-то дела идут в гору!

– Скоро ли ждать следующую сенсацию? – выпалил репортер вместо «здрасьте», суетливо приглаживая буйные вихры. – Тут ничего, вот прямо-таки ничегошеньки не происходит! Я надеялся на стычки с портовой полицией, но она сюда даже не заглядывает!

– Терпение, мой юный друг! – важно изрекла я, воздев палец к небу. – Охота за сенсациями, как и любая охота, требует умения выжидать.

– А есть чего ждать-то?

– Скоро узнаешь!

Из темноты вынырнул снага с крашеными зеленкой дредами, вооруженный обломком трубы. Надо же, Страйк озаботился охраной лагеря! Увидев меня, страж просиял, а потом увидел Ахада и побледнел, но тут же снова просиял, потому что у снага страх и любопытство перемешиваются весьма причудливо.

– Борзая пришла! – заорал он через плечо. – И зверь ейный тута!

Ахад оскорбленно фыркнул.

– Сам ты зверь, – сказала я пареньку. – Ахад – сияющая звезда Арены, а я так, при нем болтаюсь… Где шляется твой вождь?

– В бывшей портовой конторе. Они там совет держат.

– Кто – они?

– Вахид, Харгул и еще старшие по бригадам. Запасы считают.

Снага потянулся было к гребню Ахада, но тот медленно повернул к нему голову. Совсем чуть-чуть. Этого хватило.

– Он кусается? – шепотом спросил снага.

– Только если разумный ему не нравится.

– А как понять, нравлюсь я ему или нет?

– Очень просто. Если у тебя на месте обе руки, значит, пока нравишься.

Снага спрятал руки за спину.

Бывшая портовая контора представляла собой длинную комнату с выбитыми окнами, затянутыми парусиной. Посреди стоял стол, сооруженный из ящиков и старой дверной створки. На нем лежали листы бумаги, карандаши, несколько жестяных кружек. В углу торчала чугунная плитка, над которой сушились носки… вот ты какой, аромат свободы.

Страйк сидел во главе стола, подперев лоб кулаком. Харгул возвышался справа от вождя, занимая места примерно как трое обычных разумных, и ковырял в зубах Илюватар знает откуда здесь взявшимся офицерским кортиком. Вахид кутался в потертую куртку, под которой белела отутюженная рубашка – даже в этом балагане старый рабочий сохранял достойный вид.

– Провианта осталось на три дня, если детям выдавать отдельно, – говорил Вахид. – На четыре, если урезать всем.

– Детям не урезать, – сказал Страйк. – И раненым тоже.

– Борзая-на, – Харгул заметил меня первый. – Я уж думал, ска, ты нас бросила!

– Не дождетесь!

– Мы заняты, – сказал Страйк, кивнув на бумаги. – Но если ты пришла нас спасти, можешь не ждать, пока мы закончим.

Я подошла к столу, смахнула с края капли воды и положила планшет с открытой на нем картой Африки. На ней тянулись горные цепи, речные долины, пунктирные дороги и пустые пространства, которые картограф честно оставил белыми. Я ткнула пальцем в самый центр:

– Где-то тут должна быть Азания.

– Ну, – содержательно отозвался Страйк.

– Разлом Шамбара, – продолжила я.

Харгул наклонился над картой так низко, что заслонил половину экрана.

– О, Шамбара, ска! Это там, что ли, драчка за залежи гемм идет?

– Молодец. Держишь, так сказать, руку на пульсе. У меня такой вопрос – почему драчка и вдруг без нас?

Страйк не улыбнулся. Он смотрел на карту, и я видела, как у него в глазах медленно загорается огонек. Раньше на этом месте он бы вскочил на стол и немедленно объявил поход. Возможно, еще до того, как узнал, в какой стороне находится Азания. Сейчас он только спросил:

– Кто контролирует разлом?

Вот это был хороший вопрос. Неприятный, но хороший.

– Сейчас – некая Народная Армия. Но это не важно. Хозяином Шамбары кто-нибудь объявляет себя каждую неделю. А потом приходит следующий претендент с пушками побольше. Пока мы до туда доберемся, правительство сменится несколько раз.

– Ты предлагаешь, чтобы следующими хозяевами стали мы?

– Ну да. Всяко веселее, чем сдохнуть здесь от голода.

Страйк перевел взгляд с карты на меня.

– Каким образом мы захватим разлом?

Я пожала плечами:

– Война план покажет. Доберемся и проведем зачистку.

– «Зачистка», – повторил Вахид. – Хорошее слово. Чистое. А означает, надо полагать, что кто-то станет стрелять в нас, а мы – в него?

– Ага.

– Значит, ты предлагаешь рабочим стать наемниками, – сказал Страйк.

– Не-а, не наемниками. Платить нам никто не будет. Я предлагаю брать Шамбару и организовать разработку. Доля в прибыли будет у каждого. – Я припомнила наши беседы с Когтем об обществе, построенном на равенстве. – Все будут воевать за свое и потом работать на себя. Но все должны понимать, что в Азании опасно. Там лихорадка, горы, хищные твари, дурные дороги, Моргот знает какие аномалии и вооруженные разумные, которые сначала стреляют, потом спрашивают, как тебя звать и чего тебе надо. Зато там есть геммы.

– А у нас оружие будет? – спросил Харгул.

В желтых глазах загорелся огонек. Уруки вообще реагируют на слово «опасно» примерно так же, как люди на слово «бесплатно».

– Нет, блин, с голыми руками на стволы попремся! Будет, конечно. Оружие, транспорт, продовольствие, снаряжение.

Харгул одобрительно оскалился.

Страйк по-прежнему не сводил с меня глаз.

– Откуда?

– Это сейчас самый важный вопрос?

– Нет, – после короткой паузы ответил он. – Самый важный – что ты потребуешь взамен.

– Дисциплины.

Харгул разочарованно хмыкнул.

– Денег у тебя нет, – продолжила я. – Жратвы нет. Работы для твоего народа – тоже. Вождь из тебя пока… выражусь тактично, начинающий. Зато ты способен превратить толпу в армию.

Я обошла стол и остановилась напротив Страйка.

– В Шамбаре нельзя действовать так, как ты действовал здесь. Там не будет парапета, с которого можно красиво покричать, а потом спуститься и объяснить, что ты имел в виду другое. Один неверный приказ – и погибнут все.

На лице Страйка промелькнуло раздражение. Он даже открыл рот, чтобы доказать – он взрослый и все понимает.

Но промолчал.

– Если мы туда едем, – продолжила я, – никаких стихийных атак. Никаких решений ради красивого жеста. Никаких боев, если можно избежать. Сначала разведка. Потом расчет. Потом приказ. Если дело пахнет керосином – отступаем. Умирать из принципа, или там за торжество идей карламаризма, не будет никто.

Харгул фыркнул.

– Все равно это какая-то авантюра, – сказал Вахид.

Все с изумлением посмотрели на него и чуть ли не хором выпалили:

– Да, конечно. Естественно!

– Как что-то плохое, ять, – добавил Харгул.

– Давай внесем ясность, – медленно сказал Страйк. – Ты командуешь всей операцией в целом. Я командую своим народом. Харгул – уруками. Вахид… ты с нами?

– Азания – это без меня, – старый рабочий покачал головой. – Мне и здесь хватает всякой дичи.

– Хорошо, тогда Вахид продолжает заниматься делами Юниона. Люди, если решат идти с нами, сами выберут себе командира. А предатели-кхадазы пусть остаются тут, в рабстве!

– Ну да, ну да, – я скривила губы. – А кто будет чинить наши грузовики? В пустыне все рассыпается в прах в мгновение ока, и автосервисов там нет. А потом, ты вот знаешь что-нибудь о том, как организовать разработку? Я – ничего. А кхазады знают – если не те, кто работает в порту, то их родственники.

– Так что же, мы должны простить их за предательство? – глаза Страйка сузились.

Я пожала плечами:

– В Азании нам понадобятся разумные, которым можно доверить технику. А не разумные, чьи прежние решения всем понравились.

Я посмотрела на Страйка.

– Принимается, – сказал вождь. – Но еще я скажу, что никто не обязан ехать.

Харгул вскинул голову:

– Кто хочет продолжать вкалывать на хозяев за гроши – тот пускай остается!

– Юнион продолжит работу, – возразил Вахид. – Пусть даже без вас всех.

Я кивнула:

– Мы останемся на связи, будем поддерживать вас… если сами выживем, конечно. Страйк, донеси до всех, что это правда Морготова авантюра. Не хочу потом любоваться разочарованными рожами…

– Борзая, у меня к тебе ровно один вопрос, – сказал вдруг Страйк. – Я понимаю, зачем это тем, кто уже не может оставаться здесь – они согласятся, что пусть даже будет хуже, но только не как сейчас. А зачем это тебе? Ты же этот, как его, гладиатор. У тебя есть все – деньги, сила и слава…

Я нахмурилась. Вроде как мое личное дело… Но он правда имеет право знать.

– Мне надо отыскать своего мужа. Он пропал в Азании, рядом с разломом Шамбара.

– А что будет после того, как ты найдешь его? Ты бросишь нас?

Я подумала несколько секунд:

– Не брошу. Теперь уже – нет. У меня, знаешь ли, тоже больше нет дома, куда я хотела бы вернуться. Надо создавать новый дом и растить детей уже там. Отчего бы и не в Азании? Отчего бы и не вместе с вами?

Действительно… почему нет? Перекрестки есть всюду. А больше я ничему не принадлежу, то есть меня ничто не связывает.

А что до детей… Я не отвезу их в Россию, где им промоют мозги. И не оставлю их здесь, где бедные и слабые – пыль под ногами богатых и сильных. Нет, я создам для них все новое. Подарю лучшее из всего, что только можно представить – общество, в котором не стыдно будет жить.

Я поднялась:

– Составляйте списки тех, кто хочет ехать. Транспорт будет на три тысячи рыл. Если желающих наберется больше, постарайтесь найти еще. Или придется докупать, а деньги… да что-то их совсем не так много, как кажется, когда планируешь тратить в одно лицо. Послезавтра у меня последний бой на Арене. Значит, через три дня выдвигаемся.

* * *

– Ну что, дружочек, кажется, у нас есть армия, – рассказывала я Ахаду, разбирая вещи.

Среди груды шмоток я выискивала то, что попрактичнее. Оказывается, гладиатор имеет право забрать с собой все, что покупала для него Арена. Логично, черт возьми, это не настолько нищее заведение, чтобы следующее поколение бойцов донашивало труселя и пижамы за предыдущим. Но увозить всю эту гору барахла я не собиралась, откладывала только самое необходимое.

– Они, конечно, ни хрена не обучены, – говорила я, укладывая рубашки в старый кофр. – Вроде как опыт обучения армии за пять дней у меня уже есть. Жаль, что среди них больше снега, чем уруков, но не боги горшки обжигают. Даже снага способен усвоить, из какого конца автомата вылетает пуля, а там… пуля дырочку найдет.

Ахад гавкнул, всем своим видом показывая, что полностью со мной согласен и переживать не из-за чего. Мне нравился его легкомысленный оптимизм.

– Уруки, помнится, как взяли оружие, – вспоминала я, – уже через несколько дней вели себя так, будто родились, сжимая его в своих лапищах. Только, дружочек, ты об этом никому не рассказывай. В России урукам нельзя иметь огнестрел. Это здесь всем все равно – у кого ствол, тот и прав. Хотя, знаешь, мне кажется, там, в России, всем уже промыли мозги, и никто об этом не помнит. Но ты на всякий случай не болтай, ладно?

Ахад тявкнул – обещаю, мол, не болтать.

Я задумчиво смотрела на груду джинсов, пытаясь вспомнить, какие из них лучше сидят. Нормально сидели все, но в кофр могло поместиться две пары… Максимум – три. Хотя, если свернуть поплотнее… Я же не собираюсь возвращаться в цивилизацию в обозримом будущем, так что надо бы запастись тем, что трудно отыскать среди раскаленных пустынь и малярийных джунглей.

Вот всегда же ровно дышала к шмоткам! Может, статус замужней дамы так на меня действует?

Я продолжила жаловаться Ахаду:

– И все равно меня расстраивает, что мои бойцы будут так плохо обучены и первый опыт получат непосредственно в бою. Они же все цивильные, а если против нас выйдут маги? Я, конечно, крута непомерно, но все-таки не настолько, чтобы быть сразу в нескольких местах.

Ахад посмотрел на меня укоризненно и склонил голову с выражением: «Что ж ты, дурища, не видишь очевидного?»

– Действительно, дружочек, ты прав, – догадалась я. – Мы же с тобой прямо сейчас находимся в месте, где собрано почти полсотни лучших бойцов – если не Тверди, то уж Африки точно. Половина из них маги, и у всех послезавтра истекает контракт с Ареной. Конечно, ты прав: если каждый из них оказался настолько авантюристом, чтобы отправиться на Арену и стать гладиатором, как знать, быть может, им и дальше не захочется пролеживать бока на печке до самой смерти! – Тут я вспомнила про Штиля с его планами на долгую счастливую жизнь в респектабельном пригороде Мальме. – Ну, положим, не все… Но даже несколько бывших гладиаторов станут ощутимой прибавкой к моему войску.

Я нажала на кнопку, и через пару секунд на пороге безмолвно возникла служительница. Вот они, привилегии чемпиона.

– Будьте добры, обойдите, пожалуйста, всех гладиаторов, кто сейчас в казармах, и скажите, что Русская Борзая приглашает всех собраться в общем холле через четверть часа. Спасибо.

Служительница посмотрела на меня с недоумением – это был нестандартный приказ, таких здесь никогда не отдавали. Однако пререкаться не стала – коротко поклонилась и растаяла так же безмолвно, как появилась. Я вообще не удивлюсь, если служители Арены используют какую-то свою систему телепортов и Моргот знает что еще. Уже через пару дней мы все отсюда уйдем, а они останутся. Следующий выпуск «Врат моря» уже прошел свое последнее испытание, и сотни новых бойцов сейчас готовятся к вступительному экзамену. Арена Касабланки – вечная такая штука, хотя она всего лишь отблеск Ночной Арены, своего рода тень на стене пещеры.

Я знала еще из рассказов Илюхи, что гладиаторов удивительно быстро забывают. Только портрет первого чемпиона навсегда остается в галерее, мимо него зрители пойдут смотреть уже совершенно новых гладиаторов – тех, кто сейчас заканчивает учебу во «Вратах моря», и на всех, кто будет после них.

Я покинула свои покои, потом крыло для чемпионов Семерки и пошла через помещения, предназначенные для всех гладиаторов. А ведь действительно, одно из них было холлом, который мог бы служить чем-то вроде общей гостиной. Мы все могли бы тут собираться, обсуждать новости, праздновать чьи-то успехи. Но есть ирония в том, что за весь этот год мы ни разу этого не сделали – никому даже в голову не пришло. Как ни крути, мы были в первую очередь соперниками. Конечно, некоторые гладиаторы дружили между собой, встречались, проводили вместе время – но никогда не здесь. Да и зачем, когда к нашим услугам все клубы и рестораны Касабланки, а любой дом почтет за честь нас принять… Этими привилегиями я, впрочем, тоже почти не пользовалась – такие вещи не особенно много значат, когда они у тебя уже есть. А потом, я всегда предпочитала общество всяких отбросов, вроде меня самой. Нет, это вовсе не потому, что я – бастард! Просто, сдается мне, потенциал тех, кого принято держать за «третий сорт – не брак», сильно недооценен.

Секретности в моих планах все равно уже никакой нет – что знают двое, то знает и свинья, а сейчас в порту вовсю идет вербовка… Наверняка возле Шамбары нам подготовят горячую встречу. Ну и ладно, тем больше веселья!

Однако сейчас гладиаторы вполне могут собраться. Я глянула на браслет – до начала дневного боя еще три часа… А, сегодня ведь нет ни дневных, ни вечерних боев. Арена как бы замерла в ожидании боя за звание первого чемпиона – то есть моего поединка с Тариком.

Твою ж Галадриэль! Настроение сразу испортилось. Я не хотела, чтобы до этого дошло. Если честно, мне это звание первого чемпиона никуда не уперлось. Илюха, кстати, завершил Сезон в тройке лучших, но не первым – и меня бы это тоже совершенно устроило. Денег, конечно, первому заплатят больше, но на фоне заработанного за год это не так уж значимо. А мой портрет в галерее – я не Тарик, чтобы сходить с ума по такой ерунде. Тарик действительно сам не свой по этому чемпионскому титулу…

Я бы, может, ему и уступила, но вот же незадача: гладиатор не выбирает своих противников. А поддаваться, проигрывать нарочно – нет, вообще не вариант. И уйти с Арены сейчас нельзя, тогда я потеряю заработанное за весь год. А без этих денег не смогу снарядить армию. Есть, конечно, еще Илюхины деньги, но я их брать не хочу. Потому что он жив – вот почему! Да и вступление в наследство занимает время, которого у меня нет.

Я вдруг поняла, что идея отказаться от боя и уйти с Арены пришла мне в голову первый раз за этот год. Не то чтобы мне здесь что-то сильно не нравилось… но почему раньше я ни разу даже не задумывалась в эту сторону? Ха, понятно почему – еще одна ментальная прошивка. Ее с меня тоже сняли на перекрестке. Прошивка, впрочем, совсем легкая: в гладиаторы и без того попадают те, кто готов сражаться на песке, но их сознание чуть-чуть корректируют так, что никакие другие варианты просто не приходят им в голову. Забавно.

Я дошла до холла и уселась в кресло, которое стояло по центру. Ахад, как обычно, разлегся у моих ног. Да, здесь свободно могли бы разместиться все сорок гладиаторов, которые, однако, весь этот год нуждались в чем угодно, только не в обществе друг друга. Интересно, сейчас придет хоть кто-нибудь?

Первым вошел Юсуф – бесшумно пересек холл и остановился у стены, не садясь. Следом появился Коготь – неспешный, исполненный достоинства, словно даже обычный вход требовал соблюдения какого-то ритуала; взглянув на меня, он заговорщически подмигнул. Штиль вошел со своей обычной полуулыбкой, но поглядывал с любопытством: приглашение явно его удивило, и теперь он гадал, что я затеяла. Вообще пришли многие, почти две трети от общего состава. Кажется, я смогла их заинтриговать! Последней появилась Кримсон – прямая, как копье, и непроницаемая; в холл она вошла с таким видом, будто уже одним своим присутствием делала всем одолжение.

Инадзума, Скиннер и Плеть так и не пришли – но это и к лучшему. А вот Тарика нет, скверно… Ладно, все равно пора начинать.

Я поднялась из кресла.

– Спасибо всем, что пришли! Много вашего времени я не отниму, знаю, что вы все ужас до чего занятые деловые перцы. У всех уже есть планы, что делать после Арены? Если вдруг у кого нет – я тут собрала по случаю небольшую армию и поведу ее сражаться в Азанию! Знаете, где это? Я тоже так, приблизительно. Там есть разлом, что бы это ни значило, Шамбара, в котором недавно нашли морготову прорву гемм. Это ужасно секретная информация, но ее знает уже каждая собака. Я предлагаю махнуть туда и поучаствовать в драчке! Если победим, разлом будет наш… всех, кто за него воевал. Нас ждут дикие местные банды, монстры, убитые в хлам дороги, унылые пустыни и непроходимые джунгли, экономия воды, дрянная жратва…

– Звучит привлекательно, – заметил Коготь. – Но это чистой воды авантюра!

Я радостно улыбнулась:

– Еще какая.

– Гая, это какое-то безумие, – Юсуф нахмурился. – Ты же ничего не знаешь про местную специфику, ты даже колодец в пустыне найти не сможешь… или надежный склад запчастей, или базы, где можно закупаться…

– Зато все это сможешь ты! Ты же вырос в этих местах, знаешь все входы и выходы. Коготь, а вот ты только мечтать горазд об обществе, где никто не будет превознесен, а разумные сами обо всем договариваются? Или готов построить его на практике?

– Ты берешь меня на слабо, – с видимым удовольствием сказал Коготь. – Это низкий и дешевый прием. Но он работает! Твоя идея настолько безумна, что я просто не могу оставаться в стороне. Я в деле.

– А теперь самое веселое! – я воздела к потолку указательный палец. – Группа «Эфир», вы оцените! Среди прочих целей – нам надо разыскать нашего ланисту, он там потерялся где-то. Вы только представьте – мы такие заявимся в моргот знает какие перди и спасем его. После этого он никому из нас не скажет, – я состроила кислую рожу, пародируя Илюху, – «С вашей техникой вас еще не во всякий бродячий цирк возьмут! Таким ударам место в базарной драке! Как вы меня все утомили, ничтожества!» Ланисте придется признать, что кое-чему он нас все-таки научил!

Группа «Эфир» разразилась хохотом, «Сталь» присоединалась за компанию, заразившись общим настроем. Со всех сторон понеслось:

– Я хочу это слышать! Я в деле!

– Я тоже!

– И я! Посчитай меня, Борзая!

Около половины собравшихся решили вскочить в этот пылающий поезд! К моему удивлению, Апрель и Солярис-Перегрев оказались в числе вызвавшихся.

– Эх, была не была! – громко воскликнул гидромант по имени Водоворот, которого в кулуарах называли не иначе как Большой Шланг. – Я попытаю удачу.

Я поморщилась – Большой Шланг меня раздражал еще со школы, да и как боевой маг был пустым местом. Его держали на Арене для того, чтобы он эффектно обливал водой других бойцов, особенно девушек – публике такое нравилось. Я хотела было ответить, что клоуны мне не нужны, но вовремя осеклась. Гидромант в пустыне… лишним не будет. Вообще пригодятся все, своя роль найдется для каждого!

Разумеется, энтузиазмом прониклись не все. Некоторые кривились, качали головой, выходили из комнаты. Мы встретились взглядом со Штилем, и он печально улыбнулся. Ну да, понимаю, дом с бассейном и гаражом сами себя не населит…

Но не всех же ждет благоустроенная жизнь в респектабельном пригороде! Кримсон так и стояла возле стены с равнодушным видом.

– Мариам, тебе же все равно в ту сторону, – сказала я. – И понадобится охрана для добра, которое ты хочешь отвезти домой. Поехали вместе! Что там с благоустройством твоей деревни и рабочими местами, по дороге обсудим! Всем дело найдется.

– Я подумаю, – кивнула Алая Королева. – В этом может быть смысл…

И тут от двери донесся рык:

– Нет в этом никакого смысла-ять! Гайка, ска, ты что тут устроила врот⁈

Тарик стоял в проеме – огромный, полуодетый, яростный.

– Ты забыла, что у нас, на минуточку, бой послезавтра?

– Ну так то послезавтра… Куча времени, – попыталась оправдаться я.

– Что за бред я сейчас слышал-ять? Ты не знаешь, где этот твой разлом. Не знаешь, кто там окопался. Не знаешь, сколько их, чем вооружены. Не знаешь, есть ли там вода, дороги, есть ли шансы не сдохнуть от какой-нибудь местной лихорадки. Зато ты знаешь, что там есть «морготова порва гемм» и что можно «поучаствовать в драчке»!

– Я никогда не говорила, что это будет курорт!

– Нет, ять, ты сказала, что там будут монстры, пустыни, джунгли и дрянная жратва – и все почему-то решили, что это веселое приключение!

Я сложила руки на груди.

– Ой-ой, чего я слышу? Урук призывает меня быть умненькой и благоразумненькой! Небо упало на голову, Основы сейчас нагрянут из Валинора и пойдут на набережную жрать шавуху!

– Ты тащишь толпу на убой только потому, что тебе приснился новый дом.

В комнате стало странно тихо. Ахад припал к полу, низко рыча, мышцы под шкурой вздулись тугими жгутами. Я перестала улыбаться.

– Мне ничего не снилось.

– Конечно, ска! Ты просто… фантазируешь-ять, что будет после боя. В котором мы должны будем встретиться.

Тарик подошел ближе. В его движениях не было угрозы, но я чувствовала, как он следит за руками, запрещая себе сжимать их в кулаки.

– Я стану первым чемпионом, – Тарик сказал это так буднично, словно сообщал, что идет на тренировку. – Если я этого не сделаю, то кто я вообще? Для тебя это все – игрушки, врот… А я шел к этому всю свою, ска, жизнь. – Он сжал челюсти и отступил на шаг. – И против меня будешь ты.

Я смотрела Тарику в глаза, не мигая:

– Уверена, ты справишься.

– Я тоже, ска, уверен, – зло сказал он. – В этом вся и проблема, ять.

Все неотрывно смотрели на нас. Коготь перестал улыбаться. Юсуф сжал губы. Даже Кримсон чуть повернула голову.

Тогда Тарик сплюнул на пол, развернулся и вышел.