Текст книги "Так себе гладиатор (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Разумеется, скандала в прессе.

На широкой площадке между пакгаузами стояло с дюжину фургончиков различных новостных агентств, телевизионных каналов и Моргот знает каких еще пресс-служб.

Уже стемнело. Мы с Ахадом неторопливо прошли вдоль границы света, отбрасываемого прожекторами. Несмотря на поздний час, вокруг журналистских фургончиков кипела жизнь: техники волокли бухты кабелей, операторы курили возле распахнутых дверей, репортеры проговаривали текст перед зеркальцами. Откуда-то доносилось гудение работающего принтера, из другого фургона – витиеватая ругань на трех языках сразу.

Наконец я услышала то, что меня заинтересовало.

– Антуан, тебе же сказано: ты снимаешь репортаж о работах по озеленению города, – громко, но устало выговаривала кому-то женщина.

– Но все самое интересное происходит в порту! – ответил мужской голос, скорее даже юношеский. – Здесь забастовка, здесь беспорядки, здесь снимают сенсации. Я могу провести серию интервью с рабочими. Я готовился, я знаю их требования!

Молодец какой этот Антуан. А вот Страйк не готовился и сам не знает своих требований…

– Портом и без тебя есть кому заняться.

– Но…

– Твое задание – озеленение. Не дорос ты еще до сенсаций.

Кажется, этот Антуан был именно тем, кого я искала. Я дождалась, пока паренек, понурив голову, отойдет от фургончика, схватила его за плечо и резко развернула к себе.

– Спокойно, – сказала я по-гальски. – Я друг всем… искателям истины. Тебе нужна сенсация? У меня она есть. Только понадобится еще кто-нибудь с камерой. Как это у вас называется? Оператор?

Похоже, я не ошиблась – кудрявый молодой галл не задал ни одного уточняющего вопроса. Его карие глаза вспыхнули, и он молитвенно сложил руки:

– Пять минут! Я приведу оператора. А вы ведь Русская Борзая, правда? Я ваш поклонник, не пропустил ни одного боя. Можно будет вас снять?

– Меня – нет, – с искренним сожалением ответила я. Контракт с Ареной не позволял мне самой давать согласие на съемку. – Но меня и так дважды в неделю показывают в трансляциях. А сегодня у тебя будет настоящий эксклюзив. Давай, тащи сюда своего оператора.

Антуан исчез среди фургончиков и вернулся даже раньше обещанного. За ним семенил тощий долговязый мужчина, прижимая к груди камеру так бережно, словно мать – первенца.

– Это Жиль, – выпалил Антуан. – Он согласен.

– На что именно?

– На все! – ответил за коллегу Антуан. – Ведите нас, о женщина-воин!

Мне определенно нравились эти парни. Невысокий энергичный Антуан и флегматичный долговязый Жиль даже выглядели по-своему гармонично.

Когда мы прошли всю цепочку указаний гоблина и добрались до двора, в котором не горело ни одного фонаря, юный репортер все же собрался с духом и спросил:

– А что именно мы будем снимать?

– Одно… интервью, – я неопределенно повела рукой. – Содержание зависит от того, насколько разговорчивыми окажутся наши новые знакомые.

Жиль остановился.

– Какие знакомые?

– Пока не знаю. На то эти знакомые и новые. Я, видите ли, чрезвычайно общительна и всюду быстро обзавожусь знакомствами. Правда, обычно довольно непродолжительными. Зато общение оказывается весьма… содержательным.

Глава 19
Я создаю сенсацию

В глубине темного двора притулилось двухэтажное здание без вывески. Нижние окна были заложены кирпичом, верхние затянуты изнутри грязной тканью. Свет пробивался только через щель под дверью. Рядом стояли три грязных мотоцикла и фургон без опознавательных знаков. Из-за стены доносились приглушенные голоса.

Я повернулась к журналистам.

– Ждите здесь.

– Но как же эксклюзив? – засуетился Антуан.

– Эксклюзив начнется, когда я открою дверь. До тех пор ваша главная задача – не выдать себя и по возможности не умереть. Мертвецам сенсации ни к чему.

Я перелезла через подоконник и оказалась в темной подсобке. Под ногами хрустнуло стекло. Следом в окно просунулась клыкастая морда.

– Даже не пытайся, – шепотом предупредила я. – Я тебя люблю, но сейчас оставь мне немного личного пространства.

Ахад недовольно засопел, давая знать, что не согласен. В это окно не пролезла бы даже его голова, не говоря уже обо всем остальном. Пришлось отодвинуть засов на задней двери. Горгон протиснулся в подсобку боком, едва не снес хвостом полку и радостно оскалился. У Ахада вообще было два фирменных выражения морды: «я счастлив тебя видеть» и «сейчас я откушу тебе голову». Отличить одно от другого удавалось не только лишь всем.

За стеной заскрипел стул, послышались тяжелые шаги.

– Это кошка-на, – сказал хриплый мужской голос.

– Какая еще кошка? – уточнил второй.

Мы с Ахадом переглянулись.

– Очень большая, – ответила я и толкнула дверь.

В комнате находились четверо. Один сидел за столом, заваленным бумагами и пустыми бутылками. Второй стоял возле железной печки. Третий как раз направлялся проверить шум. Четвертый дремал у стены, положив на колени короткий дробовик.

– Добрый вечер, – вежливо сказала я. – Надеюсь, мы вам помешали.

Ахад приветливо рыкнул. Сидевший за столом побледнел.

– Это еще что за тварь-на⁈

Горгон навострил уши. Вопрос явно показался ему интересным.

Тот, что шел к двери, опомнился первым. Его рука метнулась под куртку. Я подняла щит. Пуля ударила в прозрачную преграду перед моим лицом и с визгом ушла в потолочную балку. Следом грянул дробовик – с тем же успехом. Комната наполнилась грохотом, дымом и щепками.

Ахад обрадованно гавкнул. Я выбросила руку вперед. Импульс подхватил стрелявшего из дробовика и швырнул его в стену. Оружие отлетело в сторону. Ахад метнулся вперед и прижал бандита к полу одной лапой. Тот попытался вырваться, но горгон оскалился шире, и клиент резко успокоился.

Бандит у печки схватил кочергу и замахнулся, но Ахад перехватил железку зубами и потянул кочергу на себя. Бандит вцепился обеими руками.

– Не играй с едой, – сказала я.

Ахад мотнул головой. Кочерга вырвалась из рук бандита, описала дугу и пробила дверцу шкафа. Горгон тоскливо проводил ее взглядом, но понял, что сейчас неподходящий момент для его любимой игры «принеси палочку». Я от души приложила второго бандита коленом в пах.

Третий выхватил длинный нож и бросился на меня. Ахад прыгнул ему за спину и толкнул под колени. Бандит нелепо взмахнул руками. Я отвела лезвие щитом, перехватила запястье и двинула локтем в челюсть. Нож выпал. Ахад поймал бандита за штанину и одним движением отправил в груду ящиков. Те рассыпались с сухим треском. Бандит остался лежать среди соломы, растерянно моргая, пока горгон заинтересованно его обнюхивал.

– А ну брось бяку! – прикрикнула я. – Он немытый.

Ахад посмотрел на меня с выражением глубокой обиды.

Четвертый оказался умнее остальных. Он не полез в драку, а рванулся к боковой двери. Я выхватила пистолет. Пуля выбила дверную ручку в тот момент, когда на ней оказалась рука беглеца. Бандит вскрикнул неожиданно тонким голосом и прижал ладонь к груди, потом обернулся и увидел Ахада. Горгон припал на передние лапы, задрал хвост и радостно гавкнул, приглашая человека поиграть во что-нибудь интересное. Интересное, с очевидностью, самому горгону.

Бандит медленно поднял руки.

– Вот видишь, – сказала я Ахаду. – Иногда можно обойтись без насилия.

Ахад высунул язык.

Снаружи послышался топот. Передняя дверь распахнулась, и на пороге появились еще двое. Первый держал тесак, второй – тяжелый пистолет.

За их спинами возник Антуан.

– Мы уже снимаем! – радостно сообщил он.

Рядом с ним стоял Жиль, прижимая к плечу камеру. Объектив был направлен прямо на нас.

– Отставить! Я велела ждать снаружи.

– Там не было ничего интересного!

Хм, кажется, я нашла даже немного чересчур охочих до сенсаций репортеров.

Ахад увидел знакомых и бросился их приветствовать. Бандит с револьвером обернулся на топот – и очень глупо. Я ударила его импульсом в бок, и он врезался в бетонную стену. Ахад с восторгом устремился следом, на бегу перепрыгнул через поверженных противников и едва не сбил Антуана хвостом.

Жиль невозмутимо повел камерой за горгоном. Хороший оператор всегда чувствует движение.

Антуан отскочил к стене и, не переставая комментировать, воскликнул:

– Нападение! На наших глазах произошло вооруженное нападение на знаменитого гладиатора Русскую Борзую и ее боевого зверя!

– Есть нюанс… – заметила я, выходя во двор. – Они находились внутри, когда я вошла.

Бандит с тесаком плохо считывал намеки. Он поднялся на ноги и кинулся ко мне. Я поставила щит под углом. Нападавший врезался в него плечом, скользнул по гладкой поверхности, но удержался на ногах и снова замахнулся. Ахад оказался рядом раньше, чем тесак успел опуститься, ударил бандита в грудь передними лапами, опрокинул на землю и сомкнул челюсти на рукаве его куртки. Потом вырвал из руки тесак, отбросил оружие в сторону и победно завилял хвостом.

– Молодец, детка, – похвалила я.

На несколько секунд установилась тишина. Ахад заметил отлетевший пистолет, радостно подскочил, схватил его зубами и принес мне.

– Брось бяку, – велела я. – Я это ретро не котирую.

Жиль продолжал снимать. Антуан пригладил волосы и с профессиональной приподнятостью сказал:

– Уникальные кадры! Русская Борзая и ее верный боевой монстр за считанные минуты обезвредили целую банду!

– Зря стараетесь, – я криво усмехнулась. – Нас с Ахадом снимать нельзя. Не вырежете при монтаже – вашей компании выкатят такие штрафы, что расплатится она вашими органами. Надеюсь, вы вели здоровый образ жизни?

– Но… кто эти люди? – пыл юного репортера ничуть не ослабел. – Почему мы пришли именно сюда?

– Щас объясню, – я пригладила растрепавшиеся в драке волосы. – Обождите во дворе, пока я вас не приглашу. Ахад, будь другом, присмотри за этими… искателями сенсаций. Они войдут в дом со своей камерой ровно тогда, когда я скажу.

Горгон встал поперек дверного проема.

Я подхватила парня, уже разлученного с тесаком, за шиворот и вбросила внутрь – эфирное усиление мышц творит чудеса. Следом вошла сама, держа пистолеты наготове.

Лампа под потолком раскачивалась на проводе, заставляя тени метаться по стенам. Разломанный стол лежал посреди комнаты, среди щепок белели рассыпанные бумаги. Чернильники сбились у дальней стены. Кажется, они оставили глупые мысли о сопротивлении.

– Так, ребзя, – сказала я, встав между ними и выходом. – Кто-нибудь еще горит желанием подраться с магом второго порядка? Нет? Жаль. Ланиста говорил, мне нужно больше тренировок на недорогом, подлежащем списанию материале.

Если честно, Илюха ничего подобного не говорил, но как-то само легло в строку.

Угрюмое молчание стало мне ответом.

– Ну как хотите, – миролюбиво согласилась я. – Тогда перейдем к деловой беседе. Ваши варианты такие. Или я вас сейчас без затей перестреляю…

– Тебе это с рук не сойдет! – перебил один из бандитов.

Это был коренастый тип с бритой головой и порванным воротником. Видимо, он решил перейти на привычный язык угроз, раз уж с языком насилия сегодня как-то не задалось.

– Тебя размажут, – продолжил бритый, стараясь говорить уверенно. – Ты хоть понимаешь, с кем связалась? За нами стоят такие люди…

– Не впечатляет, – я легкомысленно мотнула головой. – Я гладиатор. Мы, знаешь ли, живые воплощения богов. Нам хрен чего сделаешь. В отличие от вас.

Бритый тип сжал челюсти, но продолжать не рискнул.

– И вообще, не в ваших интересах меня сейчас отвлекать, – добавила я уже серьезнее. – Потому что, если вы хотите пережить эту ночь, вам придется рассказать под запись вот этой… как ее там… неважно… под запись знаменитой галльской телекомпании вы подробно расскажете, что именно собирались сделать завтра в штабе Юниона. Как собирались. Почему. И по чьему заказу.

По лицам бандитов пробежала едва заметная судорога.

– У вас ведь и документация заготовлена? – продолжила я. – Долговые расписки, договоры, что там еще? Давайте сюда.

Никто не шевельнулся. Я лениво повела пистолетами.

– Последнее предупреждение.

– Слы-ышь, ты чо такая шибко, ска, борзая? – ожил бандит с тесаком, ныне лишившийся тесака. – О чем базлаешь? Какая компания-ять? Какой еще Юнион-на? Мы не при делах ваще…

Я поморщилась – не люблю такое небережное отношение к речи, на любом, в принципе говоря, языке. Вскинула пистолет и проделала бандиту без тесака аккуратную дырочку в середине лба. Он умер, так и не поняв, чем меня расстроил.

Первое мое убийство после поступления во «Врата моря». Я ощутила мимолетную смесь спокойствия и легкой грусти – должно быть, похожее бывает с завязавшими курильщиками от первой после долгого воздержания сигареты.

– Я доходчиво объясняю? – кротко спросила я. – Или кому-то еще непонятно, о чем речь?

Оказалось очень всем понятно. Мужчина с распухшей скулой торопливо наклонился к невысокому шкафу, стоявшему возле печки. Выдвинул верхний ящик, порылся среди бумаг, извлек тонкую пластиковую папку, протянул мне.

Я не стала подходить.

– На стол положи. На то, что от него осталось.

Он положил папку на уцелевший угол столешницы и быстро отступил к стене.

– Вот спасибочки. Документация – это важно… Кстати, какого Моргота вы Чернильники? Вы что, чернилами пишете? Что за луддизм! Все давно перешли на нейронки!

Бандиты непонимающе уставились на меня. Я вдруг представила себя их глазами: растрепанная девица с монстром у бедра мимоходом сметает в мусор всю их выстроенную, отлаженную, как часовой механизм, жизнь – с шутками и прибаутками.

– Ладно, проехали, на это можете не отвечать. А вот все остальное сейчас расскажете. После этого у вас будет двенадцать часов до выхода репортажа, чтобы убраться отсюда подальше и сменить имена, документы, морды, эфирные слепки и все прочее, по чему вас могут найти. – Я постучала пистолетом по папке. – Это очень щедрое предложение. Оно оставляет шанс. Или вариант с расстрелом здесь и сейчас нравится вам больше?

Бандиты переглянулись. Идея последовать за лишенным тесака товарищем никого особо не вдохновила. Первым это признал мелкий лысый мужчина, до сих пор державшийся за ушибленный бок.

– Значит, так, – медленно проговорил он. – Как нас наняли помножить на ноль этот Юнион – расскажу. Как долговые расписки мастерили – расскажу. Над кем расправа готовилась, как будто за долги, тоже расскажу.

– А кстати, над кем конкретно?

Лысый помедлил. Его взгляд скользнул по остальным, но поддержки он не нашел.

– Снага, Страйк. Вахид, человек. И урук этот еще… Харгул.

– А Керим? Кхазад?

– Его в списке не было, – ответил бандит. – Троих заказали.

– Ла-адно.

Лысый шумно выдохнул.

– А вот заказчика под камеру не назову, – твердо сказал он. – После такого мне ни под каким именем не жить. Хоть морду меняй, хоть эфирный слепок выжигай.

– Понимаю, – кивнула я.

Он удивленно моргнул. Кажется, ожидал, что после отказа я сразу начну стрелять.

Я убрала один пистолет в кобуру, достала мобильник и включила запись. Экран осветил комнату бледным голубоватым светом.

– Тогда договоримся так. Через минуту я зову журналюг, и под их запись вы рассказываете все остальное. Как вас наняли. Как вы подделывали долговые расписки. Кого именно должны были мочкануть. Как собирались проникнуть в штаб. Что намеревались сделать с телами и бумагами.

Я подняла указательный палец.

– Учтите: зритель тупой. Ему все нужно объяснять подробно, по порядку и короткими предложениями. Отдельно проговорите, что реальных долгов перед вами у Юниона никогда не было. Никаких. Расписки фальшивые, подписи поддельные, нападение заказное. Задача понятна?

– Понятна, – пробурчал лысый.

– Люблю понятливых! А имена заказчиков вы назовете сейчас, под запись на мою мобилу. Если потом перед журналистами расскажете все как надо, эта часть в эфир не пойдет. Принимается? Альтернатива с расстрелом прямо сейчас все еще в силе. Устранение вас тоже в принципе решает мои задачи, хотя и в краткосрочной перспективе.

Не уверена, что лысый бандит понял слова «альтернатива» и «перспектива», зато направленный на него пистолет он понял отлично.

– Принимается, – со вздохом ответил он.

– С умным человеком всегда договориться можно. Представься и говори четко. А вы пока трупешник припрячьте куда-нибудь. Не будем портить кадр…

Заказчиком оказался Амир эль-Мансури. У меня чуть отлегло от сердца – я опасалась, что это будет Хаким. Надо же, я к старому пройдохе… привыкла, что ли. А Амира я видела пару раз на каких-то официальных мероприятиях. Импозантный мужчина. Скверно, что этот Амир – отец Юсуфа. Кажется, от нашей дружбы осталось немного, и все-таки… все-таки.

Пару минут спустя я приоткрыла дверь.

– Ладно, искатели сенсаций, заходите. Ваш эксклюзив созрел.

Глава 20
Побеждает не тот, кто побеждает

– Этот сенсационный материал мы отсняли сегодняшней ночью в трущобах Касабланки, – энергично говорил в камеру юный Антуан. – С риском для жизни мы получили признание членов бандитской шайки в том, что ими готовилась провокация, которая должна была привести не только к физическому устранению руководства Юниона, но и к моральному краху всего рабочего движения в Магрибе.

Шустрый Антуан неплохо смотрелся в кадре, и оператор Жиль явно знал свое дело. Бандитские морды получились зловещими, но при этом перепуганными и достаточно искренними. Вряд ли у кого-нибудь из зрителей возникли бы сомнения в том, что говорили они то, что знали наверняка. Документы тоже были отсняты, причем в хорошем качестве – любой интересующийся мог сделать стоп-кадр и прочитать текст.

Ни я, ни Ахад на запись не попали и в репортаже не упоминались – никому не хотелось нарваться на баснословные штрафы за не лицензированную Ареной съемку действующего гладиатора. Разумеется, не прозвучало и имя заказчика.

Я нажала кнопку на пульте, выключая телевизор. Только сегодня заметила, что в моих личных покоях все это время был телевизор. Вот он, кстати, и пригодился.

Запись, на которой прозвучало имя Амира эль-Мансури, уже лежала в облачном хранилище, которым пользовался Тайный Приказ. Архив я запаролила заранее условленным способом.

И это никаким образом не меняло того, что гвоздем сегодняшнего шоу должен стать бой Русской Борзой и Глаза Бури. Мой бой с Юсуфом. Никакая сила на Тверди отменить его не могла.

Порт Касабланки молчал. Работники продолжали бастовать, и каждый час простоя приносил колоссальные убытки. Арена же не закрывалась никогда, ни при каких обстоятельствах – даже если бы весь город провалился под землю.

В дверях показались служительницы, и я привычно отдала себя в их заботливые руки. Следующие три часа мне не приходилось задумываться ни о чем. Напитки, еда, ароматы, хамам, массаж, укладка – все детали подготовительных процедур были продуманы до мелочей. Забавно, гладиаторы менялись каждый Сезон, а молчаливые служители оставались. Я где-то слышала, что ремесло служителей передавалось строго по наследству, от отца к сыну и от матери к дочери. Все они были потомками рабов, когда-то принадлежавших Арене.

Наверняка некоторые из них знали, что такое Ночная Арена и как туда на самом деле попасть. Но рассказывать не собирались – быть может, до того момента, пока сами не поймут по одним им ведомым признакам, что время пришло.

Три часа спустя внешне я была безупречна. Это не мешало мне чувствовать себя кем-то вроде лягушки, на которую уже опускается солдатский ботинок.

Не знаю, были бы у меня шансы против Юсуфа без негатора… наверное, были бы. Тоже без гарантий, но хоть что-то. Однако кольцо класса А полностью блокировало эфир, превращая меня из опасного мага в довольно ловкую женщину с двумя травматическими пистолетами.

Против одного из сильнейших магов Магриба, первого чемпиона Арены.

Ахад, конечно, был великолепен. Он блистательно проявил себя во всех предыдущих боях. Но даже мой могучий горгон ничего не сможет сделать против ураганного ветра, если Юсуф всерьез решит не подпустить его к себе.

Я выходила на песок, зная, что проиграю.

Юсуф ждал меня в центре Арены – невозмутимый, уверенный, невозможно красивый. Он носил светлую безрукавку, широкие штаны и высокие сапоги. Изогнутая сабля покоилась в опущенной правой руке. Воздух вокруг ее клинка мелко дрожал, словно металл был раскален, хотя я прекрасно знала – это не жар, а тончайший слой удерживаемого заклинанием ветра.

Трибуны выкрикивали его имя куда громче, чем мое.

– Ничего, дружок, – сказала я Ахаду. – Прорвемся.

Горгон с энтузиазмом тявкнул.

Ударил гонг. Юсуф не спешил нападать. Наши взгляды встретились так, словно мы видим друг друга впервые.

Мы с Ахадом атаковали первыми. Я выхватила оба пистолета и еще до того, как замерли отзвуки гонга, выстрелила трижды. Две пули летели Юсуфу в грудь, третья – ниже, в бедро. Попади хоть одна с такого расстояния, она заметно усложнила бы ему жизнь.

Юсуф вскинул левую руку. Воздух перед ним уплотнился. Пули потеряли скорость, отклонились и веером ушли в сторону. Одна взбила песок у его ноги, две другие отлетели в барьер.

Но стреляла я не для того, чтобы попасть. Пока Юсуф отражал пули, Ахад уже заходил справа. Я рванула слева, вынуждая противника выбирать, кого останавливать первым.

Он не стал выбирать. Юсуф крутанул саблю, и от клинка во все стороны разошлась прозрачная волна. Меня ударило в грудь. Ноги оторвались от земли, перед глазами мелькнуло безоблачное небо, а в следующую секунду я рухнула спиной на песок. Хорошо еще успела сгруппироваться и не приложилась затылком.

Ахад оказался тяжелее. Воздушная волна не отбросила его, только сбила с траектории. Горгон проскользил по песку, вонзил когти в рыхлую поверхность и почти сразу снова бросился вперед.

Юсуф рубанул саблей, и перед Ахадом взметнулась плотная стена песка. Горгон влетел в нее и пропал из виду.

А Юсуф мгновенно оказался рядом со мной. Я успела ускользнуть клинка и врезала Юсуфу пистолетом в висок. Он уклонился, удар прошел в волоске от лица. Я продолжила движение, резко присела и подсекла его опорную ногу.

Это свалило бы любого, но Юсуф приподнял себя потоком воздуха, пропуская мою ногу под собой, а потом опустился мне за спину. Порыв ударил под колени. Я упала, перекатилась через плечо и едва успела подставить пистолет под удар сабли.

Клинок с лязгом встретился со стальным корпусом. Меня вдавило в песок. Я держала пистолет обеими руками, но сабля медленно приближалась к моему лицу. Воздух давил сверху, будто на грудь мне поставили шкаф. Вдохнуть получалось через раз.

– Сегодня я должен убить тебя, – негромко сказал Юсуф.

Слева раздалось рычание. Ахад снова атаковал. На этот раз он не прыгал, а стелился над землей, меняя направление короткими рваными бросками. Юсуф ударил ветром, но горгон ушел в сторону. Второй порыв Ахад пересилил: резко затормозил, пропуская воздушный кулак перед мордой, и тут же рванулся вперед.

Юсуф взмахнул саблей, поднимая новый вихрь. Ахад прыгнул раньше. Клыки сомкнулись на предплечье Юсуфа. Горгон мотнул головой, едва не вырвав саблю из его руки.

Я пыталась прорваться к ним, но воздух вокруг них закрутился тугой спиралью. Меня остановило в нескольких шагах. Я наклонилась, закрыла лицо рукой и пошла вперед сквозь поток. Песок хлестал по коже, забивался в рот и глаза.

Юсуф что-то выкрикнул. Воздушная спираль распрямилась. Ахад сорвался с его руки и полетел через Арену. Он ударился о песок, перевернулся, снова взлетел – теперь уже от второго направленного порыва – и всем телом врезался в барьер.

Юсуф опустил окровавленную руку. По пальцам стекало ярко-алое, впитываясь в песок. Я ударила противника пяткой в колено. Он пошатнулся. Я вложила в следующий удар весь вес, целясь кулаком в горло.

Воздушный щит возник между нами. Кулак остановился у самой цели. Я продолжала давить, но могла бы с тем же успехом пытаться пробить стену.

Юсуф сделал короткое движение пальцами. Невидимая сила схватила меня за запястье, развернула и швырнула через бедро. Я ударилась о землю, а Юсуф тут же наступил мне на предплечье. Сабля замерла у горла.

– Я дал слово, что убью тебя, – спокойно сказал Юсуф.

Я перехватила его щиколотку свободной рукой и рванула на себя. Юсуф потерял равновесие, клинок прошел мимо горла, царапнув кожу. Я перекатилась, подхватила горсть песка и метнула противнику в лицо.

Ветер отбросил песок обратно. Ослепнув, я ударила наугад и даже во что-то попала. Кажется, в бок Юсуфа. Он ответил воздушным толчком. Я снова покатилась по песку. Встать удалось не сразу. Только тут я поняла, что во время борьбы с потоками воздуха потеряла оба пистолета.

Юсуф наступал. Он двигался без суеты – уверенно, ровно, словно стал живым воплощением самого понятия неотвратимости. Он был немыслимо красив в сиянии силы и славы: прирожденный победитель, безупречный воин, божество бури. И хотя я помнила его и перепуганным парнем, тонущим в зыбучих песках Стеклянного Ада, и юным магом, плачущим во время инициации, теперь все это осталось позади, как пейзаж, мимолетно мелькнувший в окне скоростного поезда.

Сейчас на меня наступал грозный наследник могущественного клана, величайший аэромант Магриба, несокрушимый чемпион Арены.

А я даже не могла как следует на него разозлиться. Наверное, потому, что и сама всю жизнь старалась быть такой, какой хотел видеть меня мой отец.

Я пятилась, едва успевая уклоняться. Лезвие вспороло ткань у меня на плече. Следующий взмах задел бедро. Я ушла от третьего удара, пригнувшись почти до земли, попыталась сблизиться, но встречный поток опять отбросил меня – теперь уже к самому барьеру.

Песок рядом с Ахадом был исцарапан когтями. Горгон пытался подняться, но задние лапы не слушались.

– Тише, тише, – прохрипела я. – Все хорошо.

Вообще-то ничего не было хорошо. Я поднялась, опираясь на барьер. В глазах двоилось, левую руку сводило от боли, кровь со щеки заливала подбородок. Пистолеты валялись где-то посреди Арены, и добраться до них Юсуф мне не позволял.

Он был сильнее, и он намеревался меня убить.

Значит, вот так все и закончится. Что же, работа гладиатора – проливать кровь на песок. Когда-то, быть может, и всю свою кровь.

Юсуф остановился в двух шагах.

– Чего сиську мнешь, Принцесса? – хрипло выкрикнула я. – Добивай уже! Папочка будет доволен.

Он атаковал. Сабля мелькала перед глазами серебряными дугами. Я уклонялась, отступала, защищалась как могла. Один порез. Второй. Удар ветра в грудь. Еще один – под колени.

Я упала. Юсуф схватил меня за ворот и рывком поднял. Его губы прижались к моему уху, меня обдало жаром его дыхания.

– Я дал слово убить тебя, – прошептал он, – чтобы это не поручили никому другому.

– Что? – тупо спросила я.

– Ты должна победить. Сейчас я откроюсь снизу и слева. Атакуй. Должно выглядеть, будто я пытался тебя убить, но не смог. Иначе мне конец.

Он швырнул меня спиной в ограждение. Перед глазами потемнело. Юсуф вскинул саблю и пошел на меня. Идеальный момент для решительного удара, «Врата моря» могли гордиться таким учеником…

Пистолет! Он здесь, в пять шагах. Я рванула к оружию – и успела его схватить. Выстрелила снизу и слева, как Юсуф и сказал.

Пули прошли сквозь щит, попали в живот и в грудь. Юсуф упал на спину, его браслет вспыхнул красным.

Я не сразу заставила себя подняться и поковыляла к Ахаду.

Горгон все еще лежал у ограждения. Увидев меня, он поднял голову и попытался вильнуть хвостом. Я опустилась на колени и обняла горгона за могучую шею.

– Хороший мальчик, – прошептала я. – Самый лучший.

Ахад фыркнул мне в плечо, темные глаза горели от восторга.

Служители уже бежали к нам с носилками. Одни направились к Юсуфу, другие – к Ахаду. Над Ареной гремело мое сценическое имя, а я смотрела на лежащего на песке Юсуфа. Я знала, что ему больно, хотя вряд ли резиновые пули нанесли серьезные травмы.

Одобрение отца всегда значило для Юсуфа много. Но что-то другое значило больше, и это даже не я, это он сам.

На самом деле Юсуф победил в этом бою.

Трибуны бились в экстазе. Что-то еще надо сделать… Ах, да. Раз уж меня стремятся убить – надо не переставать подавать поводы! Я с грехом пополам встала и проорала:

– Порт Касабланки! Держись, Порт! Арена с тобой! Мы все с тобой!

Может, зрители престижного вечернего шоу эту идею и не разделяли, но перестать восторженно кричать уже не могли.