Текст книги "Повелительница драконов"

Автор книги: Вольфганг Хольбайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

– 5 —

Через час после ее разговора с Яном Каран позвал всех к столу. Талли какое-то время размышляла, реагировать ли вообще на его приглашение, но все же решила, что никому не будет пользы, если она станет вести себя как упрямый ребенок и, надувшись, будет сидеть в своей комнате, и ей самой – меньше всего. Кроме того, она была голодна. Поэтому через некоторое время она встала и пошла в комнату с камином, где Каран и его сын уже ждали ее.

Веллера не было, и когда Талли села к столу, она заметила, что были поданы только три прибора. На ее вопрос по поводу отсутствия Веллера Каран односложно ответил, что тот распрощался, так как вознамерился вернуться в свое укрытие на утесе. Талли его ответ озадачил. Такой поступок Веллера казался странным после всего, что случилось, и даже Ян на мгновение поднял глаза, как будто хотел что-то пояснить, но ограничился безмолвным пожатием плеч и снова полностью сосредоточился на еде.

Пока они ели, небо над пропастью начало окрашиваться в темные тона, и спустя некоторое время глубоко под ними стали появляться зарницы. Талли показалось, что она слышала очень дальние, но очень мощные раскаты грома. «Если Каран сказал правду, – подумала она, ужаснувшись, – то белые пятна внизу, которые сейчас окрасились в серое, должны быть облаками». Мысль о том, что она на одну или несколько миль находится надгрозой, как странный бог на странном троне, заставила ее содрогнуться.

– Ты задумалась над тем, что тебе сказал Каран, – вдруг произнес Каран.

Талли испуганно вздрогнула и поняла, что она сидела, уставившись в пустоту, сама того не замечая. Очень долго. Она кивнула.

– Но ты по-прежнему хочешь идти, – продолжал Каран.

Талли снова кивнула, но продолжала молчать.

– Каран тоже подумал, – неожиданно добавил Каран, – о том, что ты сказала ему. И о том, что ему сообщил его сын.

Талли со смешанным чувством ужаса и гнева посмотрела на Яна. У нее не было причины злиться – в конце концов, было естественно, что Ян рассказал отцу о происшествии возле жилища Байта, – но она обиделась на Яна, будто он нанес ей личное оскорбление. Ей было неприятно это, хотя она не могла сказать почему.

– Ты чужая в этом мире, – продолжал Каран, так как Талли не намеревалась реагировать на его слова. – Ты пришла с юга, из страны, расположенной по ту сторону большой пустыни. Шельф – чужой мир для тебя. Ты ничего не понимаешь. Ты ни в чем не разбираешься. Все тебя пугает. При этом шельф – все же часть твоего мира. Если ты даже жить здесь не можешь, как ты можешь идти в пропасть?

Талли пристально посмотрела на него, но продолжала молчать.

– По этой причине, – заявил старик, – Каран решил не помогать тебе. Он не покажет тебе пути – это была бы твоя смерть.

– А если я тебя заставлю? – спокойно спросила Талли.

Ян напрягся, но отец успокоил его быстрым, едва заметным жестом.

– Как? – спросил он.

– Я могу убить тебя, если ты не согласишься, – сказала Талли.

Каран улыбнулся.

– Нет, – сказал он. – Ты этого не сделаешь.

– Ты уверен?

– Каран уверен, – ответил Каран. – Настолько уверен, что он просит тебя еще на несколько дней остаться у него.

– Почему я должна это делать? – гневно спросила Талли. – Я потеряла достаточно времени.

– Чтобы отдохнуть, – ответил Каран. – Твое тело нуждается в покое. И ты знаешь много вещей, которые интересуют Карана. Ты могла бы беседовать с ним. Он живет сведениями.

Талли подумала о слюнявом существе с кожей как у трупа, сидящем в чулане. Ей сразу стало дурно. О да, она могла поверить в то, что Каран живет сведениями. Теперь, когда она узнала, где он их держит.

– Он хорошо платит, – продолжал Каран. – Знания за знания.

– Знания за знания? – Талли фыркнула. – Что ты можешь предложить мне, старик? То, что я хочу от тебя…

– Никакой информации о пропасти, – перебил ее Каран. – А так – все что хочешь. Многое, что может быть ценным для тебя. Вспомни, как Ян тебя нашел. Ты чуть не умерла. От простого незнания. Возможно, в следующий раз сына Карана не окажется поблизости, чтобы помочь тебе. Путь назад, на твою родину, далек и полон опасностей. Каран знает другие пути.

Талли на мгновение задумалась. Ей намного больше хотелось швырнуть Карану в лицо остатки пищи, чем заключить с ним сделку. Но он был ей нужен– он и его знания. И он был прав. Без Яна она, вероятно, до сих пор бесцельно блуждала бы по городу, пока люди Ангеллы не схватили бы ее и не убили. «Получается, – уныло подумала она, – что путешествие в Шельфхайм начиная с первой минуты стало для меня поражением, длящимся до сих пор, и…»

И вдруг она поняла, что ей нужно делать!

Идея овладела Талли с такой силой, что ей пришлось сдержаться, чтобы от потрясения сразу не высказать ее вслух. Или слишком быстро не воплотить ее в жизнь. И это было настолько очевидно, что Талли спросила себя, почему, провалиться ей в пропасть, ей понадобились целых два дня, чтобы прийти к этому.

Неестественно спокойно она обратилась к Яну.

– Эта девушка, – начала она, – Ангелла…

Ян поднял глаза.

– Девушка? – повторил он, наморщив лоб. – Я знаю массу слов, которые больше ей подходят.

Талли нетерпеливым жестом руки не дала ему договорить.

– Она жива? – спросила она. – Это правда?

Ян кивнул. Он казался огорченным.

– Боюсь, да, – ответил он. – Тебе нужно было сильнее ударить, и лучше дюжину раз. Мой отец совершенно прав: ты умрешь, если покинешь этот дом. Люди Ангеллы прочесывают город. И если они тебя найдут, ты пожалеешь, что родилась.

– Я не могу оставаться здесь до тех пор, пока она не умрет от старости, – сказала Талли.

– Конечно, нет. Все уляжется. Вероятно, уже через пару дней. Но сейчас тебе опасно показываться на улице. Впрочем, и нам тоже, – добавил он. – Знаешь, она очень мстительна. Если Ангелла узнает, что мы помогли тебе… – Он не договорил, а указательным пальцем провел характерным жестом по горлу и ухмыльнулся.

Талли сделала вид, что некоторое время напряженно размышляет. Затем она кивнула.

– Вероятно, вы правы, – сказала она. – Но я не одна. Хрхон будет нервничать, если ничего обо мне не узнает. – Каран молчал, и Талли добавила: – Он может начать беспокоиться обо мне. Или даже подумает, что я в опасности. Ты когда-нибудь видел рассвирепевшего вагу, Каран?

– Ни одна рыбья морда не войдет в дом Карана, – сказал старик.

– И не нужно, – торопливо сказала Талли. – Может быть, Ян мог бы передать ему весточку?

– Почему бы и нет? – Ян пожал плечами. – Я точно не знаю, где он, но найду его. Ваги здесь встречаются редко. Они бросаются в глаза. Что мне сказать ему?

– Будет мало толку, если ему что-то сказать, – объяснила Талли. Она помедлила совсем чуть-чуть. Каран не глуп. Она должна быть осторожна. Одно неправильное слово – и она потеряет свой последний шанс. – Он подумает, что ты лжешь, – продолжала она. – Он тебе не поверит. Я… должна доказать ему, что со мной действительно все в порядке.

– А как? – Ян посмотрел на нее очень внимательно, но без малейших признаков недоверия.

– Я передам тебе для него письменное сообщение, – сказала Талли. – Только пару строк, в которых я подтвержу, что жива и меня не держат в плену. И было бы хорошо, если бы ты отнес мое послание поскорее, – добавила она. – Прежде чем он надумает сам прийти сюда и посмотреть, что со мной.

Ян встал.

– Я принесу бумагу и перо, – сказал он.

– 6 —

Талли проспала полдня, но, когда она проснулась – как раз стало темнеть, – почувствовала себя еще более уставшей, чем раньше. Все небольшие порезы и раны, полученные в бою с Ангеллой и ее людьми, – прежде всего те, которые она получила, прыгая в окно, – сейчас болели сильнее, чем накануне. Она едва могла шевельнуть рукой. Когда Талли встала и пошла к Карану и его сыну, она чувствовала себя старухой.

«Каран прав», – вяло подумала она. Пройдут дни, прежде чем она хоть наполовину восстановит свои силы. Второго такого боя она не выдержит.

Ужин мало чем отличался от обеда. Яна не было, а Каран, казалось, чувствовал, что Талли не была расположена к беседе, и старался по возможности к ней не обращаться. Когда они поели, он без слов покинул комнату и Талли осталась одна.

Комнату заполнила темнота. Талли первый раз наблюдала заход солнца над пропастью, и это была грандиозная картина, грандиозная, но и пугающая, поскольку заставляла ощутить себя крошечной и ничтожной.

Облака, над которыми парил дом Карана, постепенно стали окрашиваться в серый, потом в черный цвет. Талли могла наблюдать, как несколькими милями ниже ее угасал свет, в то время как небо вверху еще сохраняло сияющую синеву. Пятью милями ниже ее, в мире под миром, под небом, над которым в свою очередь раскинулось второе небо, уже была ночь.

Эта мысль смутила Талли. Из того, что ей рассказал Каран, она поняла далеко не все, да и, может быть, не поймет никогда. Она спросила себя, есть ли там мыслящая жизнь, и если да, то воспринимала ли эта жизнь титанические утесы, окружавшие ее мир со всех сторон, с таким же благоговением, с каким обитатели плоскогорья воспринимали пропасть.

От такой мысли у Талли закружилась голова. Она представила стену, окружающую целый мир со всех сторон, настолько высокую, что взгляд не мог достичь ее конца. Талли показалась сама себе маленькой, совершенно незначительной. То, что она хотела совершить, было настолько смешным! Какое значение имело, чего она хочет, жива она или нет?

Она ощутила подступающий гнев, потому что поняла, что Каран рассказал ей все это как раз по одной причине: чтобы она думала об этом и, может быть, в конечном счете отказалась от своих планов.

Талли встала. Она настолько устала, что могла лечь и сразу же заснуть, но она не хотела этого: время было дорого.

С другой стороны, что она может сделать? Сидеть здесь и терзать себя? Или поговорить с Караном и не получить ничего, кроме нового разочарования?

Затем ей пришло в голову, что есть еще кое-кто, с кем она может поговорить. Эта мысль тоже не вызвала в ней особой радости, но, возможно, это было лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока подействует отрава Карана.

Она встала, пошла к Байту и почти пять минут молча рассматривала уродливого вспоминальщика, прежде чем смогла преодолеть свое отвращение подойти к нему и положить руку ему на плечо, как это делал Ян.

Глаза вспоминателя медленно раскрылись. Его лицо скорчилось в уже знакомую идиотскую улыбку, но его взгляд оставался ясным.

– Я Талли, – сказала она. – Ты узнаешь меня? Ответ.

– Талли, – повторил Байт. – Имеет право на вопросы по всем сведениям, которые не входят в раздел секретных.

Талли содрогнулась. Манера Байта говорить ужаснула ее. У нее было чувство, что она разговаривает с машиной. Но перед ней сидело живое существо. Тем не менее она отбросила все сомнения, уселась поудобнее и начала:

– Пропасть, Байт. Все сведения. Ответ.

– Сведения частично секретны, – ответил Байт.

– Тогда те, которые ты имеешь право выдать, – сказала Талли. Когда Байт не среагировал, она добавила: – Ответ.

– Пропасть, – начал Байт. – Народное название для края прежнего континентального шельфа. Средняя высота – три с половиной мили, максимальная известная глубина – семь миль. На его…

И Байт рассказал. Он говорил час, не запинаясь, и в основном то, что Талли слышала, представляло собой набор непонятных чисел и терминов. Это были понятия науки, которая была так же мертва, как и народы, создавшие ее. Талли слышала математические термины, о которых не имела ни малейшего представления. Она мало что поняла, а Байт так и сыпал цифрами, приводил какие-то данные, факты. Еще меньше Талли поняла, что же из сказанного следовало.

Но то, чтоона поняла, ужаснуло ее.

Может быть, потому, что было так много всего. Для нее – как почти для всех людей и не-людей – пропасть была тайной, самым великим и мрачным таинством мира. Адом. Никто ничего о ней не знал наверняка.

Но знания были здесь. И они даже не были тайными. Ведь Ян в ее присутствии запретил Байту открыть ей какие-либо тайны, и Талли этого не забыла. Вот что ужаснуло ее больше всего: Великая Тайна не была на самом деле тайной. Она лежала здесь, открытая и доступная для всех, и все-таки казалось, что в действительности она никого не интересует.

Больше часа слушала Талли вспоминальщика, и, даже когда она наконец поднялась и, резко произнеся: «Стоп!», заставила Байта замолчать, он, казалось, еще далеко не исчерпал запас своих знаний.

Совершенно сбитая с толку, Талли вернулась в свою комнату и одетой легла на кровать. «Два часа после захода солнца» – так было сказано в ее коротком письме Хрхону. У нее не было возможности точно определить время: то, что казалось ей часом, могло быть намного больше или же намного меньше. Но так или иначе, до прихода ваги не могло оставаться слишком много времени.

Талли улыбнулась в предвкушении сюрприза, который она собиралась преподнести Карану и его сыну. Дочери драконовбыли не единственными, кто умел плести интриги.

Но когда вдруг в доме раздался шум, это оказался не вага, а Веллер. Талли узнала его голос еще до того, как спустилась по лестнице и вбежала в комнату с камином, и, хотя она не поняла того, что говорил Веллер, она почувствовала звучавшее в его словах волнение.

Когда она вошла в комнату, Веллер замолчал на полуслове и посмотрел на нее с гневом и ужасом. Его лицо блестело от пота, а дыхание было ускоренным. Талли сообразила, что он долго бежал.

Машинально она взглянула на Яна и его отца. Лицо Карана, как всегда, казалось маской из искореженного серого камня, но на лице Яна читалось явное замешательство, хотя это было не беспокойство и не страх. «Какую бы весть Веллер ни принес, – подумалось Талли, – она удивила Карана и его сына, но не испугала».

– Что случилось? – без обиняков спросила Талли.

– Ты еще спрашиваешь? – фыркнул Веллер. – Они перевернули полгорода, – гневно продолжал он. – Из-за тебя. Они ищут тебя повсюду. Вознаграждение удвоено. Янди сама командует поисковыми группами.

– И поэтому ты вернулся? – насмешливо спросила Талли. – Ты хочешь заслужить вознаграждение или предупредить меня? Первое невозможно, второе не нужно.

Веллер сердито взмахнул рукой.

– Прекрати, наконец, изображать наивность! – рявкнул он. – Я… – он замолчал, тяжело вздохнул и опустился на стул. По знаку Карана Ян принес ему бокал вина, который Веллер осушил большими жадными глотками. Потом он заговорил снова.

– Все хуже, чем ты думаешь, Талли, – сказал он серьезно. – Они знают все. Я нанял носильщика, чтобы вернуться назад, но не проехал даже до середины пути. Они ищут тебя – и меня тоже.

Прошло некоторое время, пока Талли наконец сообразила.

– Тебя? – переспросила она.

Веллер кивнул.

– Да. У меня есть в страже хороший знакомый, он мне все рассказал. Если бы не он, я попал бы прямо им в лапы. Они перекрыли мост, и целая сотня стражников захватила мою пещеру на утесе.

– Но как… – начал было Ян, но его тут же перебил Веллер.

– Я еще не закончил, Ян. Они знают все. Если мой приятель не соврал (а зачем ему это?), то они знали, что мы идем в Шельфхайм еще до того, как мы добрались сюда.

Талли недоверчиво посмотрела на него, но Веллер в подтверждение своих слов лишь кивнул.

– Они знают о тебе, они знают о Хрхоне, и они знают обо мне, – уточнил он. – Не спрашивай меня откуда, но они знают все. – Он криво ухмыльнулся. – То, что появилась городская стража, когда нас остановил Браку и его клорши, было не случайно, Талли. Они нас ждали. Если бы не вспыхнул пожар, мы бы даже не вошли в город. Если бы я только знал, как они узнали об этом!

– На это я могу тебе ответить, – проворчала Талли.

Веллер удивленно прищурился, но Талли утвердительно кивнула. Это было настолько ясно, что она спрашивала себя, почему она не додумалась до этого несколькими днями раньше.

– Хрхон был прав, – сказала она. – Помнишь, как он вел себя в твоей пещере?

Веллер растерянно кивнул. И сразу же отрицательно покачал головой.

– Как?

– Твои рогоглавы, – пояснила Талли. – Хрхон сказал, что с ними что-то не так. Ты ему не поверил, и я тоже. Но это единственное объяснение. Никто не знал, что мы направляемся к тебе, и никто не знал, когда мы придем в Шельфхайм, даже я сама. Кроме тебя и меня это знали только термиты.

– Да это чепуха! – не согласился с ней Веллер. – Они животные. А ты говоришь о них, будто это мыслящие существа.

– Некоторые рогоглавы мыслят, – сказала Талли.

Веллер сердито взмахнул рукой.

– Возможно, но не эти. Они животные. Глупые животные.

– Которых можно дрессировать, не так ли?

На этот раз самоуверенность Веллера казалась немного наигранной.

– Они уже десять лет работают на меня. – Он выглядел подавленным. – Это… невозможно, чтобы я ничего не заметил.

– Разве ты сам не рассказывал мне, что не все твои гости добираются до Шельфхайма? – спросила Талли. – Кто знает, может, это никакая не случайность, как ты думаешь. Возможно, бургомистр достаточно широко раскинул сети, чтобы ловить действительно больших рыб.

– Все равно это чепуха, – упорствовал Веллер. – Даже если бы ты была права, они никак не могли бы попасть в город раньше нас. Единственный путь, кроме того, каким шли мы, в три раза длиннее. А они медлительны.

– Кто говорит, что им нужно было идти в город? – тихо спросил Каран. – Каран слышал о рогоглавах, которые читают мысли.

– Это правда, – серьезно подтвердил Ян. – Среди рогоглавов есть телепаты, хотя они встречаются редко. Направленные мутации. Полководцы востока используют их, чтобы передавать сообщения на огромные расстояния за несколько секунд.

– Тогда они знают все, – удрученно пробормотал Веллер. – Ты понимаешь, что это значит? Я не могу туда вернуться. Похоже, у тебя появился еще один союзник, Талли. В Шельфхайме я больше показываться не могу. – Он поднял взгляд на Карана. – Тебе придется вести в пропасть троих, Каран.

– Каран никого не ведет в пропасть, – спокойно пояснил старик.

Талли засопела.

– Ты такой тупой или просто ничего не понимаешь, Каран? Если они все знают, тогда они знают и о том, что я здесь. Теперь ты тоже в опасности.

– Никто не обидит Карана, – упорствовал Каран. – Ты уйдешь.

– Конечно, – быстро сказала Талли. – Но я бы на твоем месте не рассчитывала на то, что тогда они потеряют интерес к тебе, Каран. Ты…

– Побереги силы, – перебил ее Ян.

Талли раздосадованно обернулась.

– Что это значит? – фыркнула она. – Я пытаюсь спасти жизнь тебе и твоему тупому старому отцу, а ты…

– Ты пытаешься нас обмануть, – сказал Ян почти ласково.

Он подошел к ней, сунул руку под фуфайку и вынул сложенный кусок бумаги. Талли узнала послание, которое она написала для Хрхона.

– Ты не отнес его? – сконфуженно спросила она.

– Конечно, нет, – невозмутимо ответил Ян. – После того как прочел. – Вдруг его по-юношески гладкое лицо потемнело от гнева. – Какими же глупыми ты нас считаешь, Талли! У меня возникло подозрение уже тогда, когда ты попросила бумагу и чернила. Но когда ты стала писать на языке, на котором не может читать никто в радиусе тысячи дневных переходов, я все понял. – Он насмешливо изобразил поклон. – Мои комплименты, Талли. План был неплох. Никто здесь не умеет читать на языке ваг. Ты, наверно, потратила много времени, чтобы выучить его.

– Никто, кроме тебя? – холодно спросила Талли.

Ян отрицательно покачал головой.

– О нет! Но ты забыла о Байте. Он знает язык ваг. – Ян пожал плечами и скатал пергамент в шарик. – Я дал ему это перевести, прежде чем идти к Хрхону, – сказал он. – Как я уже говорил, мои комплименты! Возможно, отец и я попались бы на это, если бы твой чешуйчатолицый приятель через пару минут не появился здесь и не рассказал о солдатах, которые его преследуют.

Каран уставился на Талли. Она выдержала его взгляд, а потом сердито повернулась и ударила кулаком по столу.

– Проклятье, неужели вы не понимаете? – закричала она. – Если на службе у Янди рогоглавы, которые могут читать мысли, она действительно знает, где я! И что вы помогли мне!

– Если бы они у нее были, то да, – невозмутимо подтвердил Каран. – Но их у нее нет. Будь так, они давно были бы здесь. Забыла, что ты уже три дня в гостях у Карана? – Он быстро поднял руку, когда Талли хотела вскочить. – Подумай сама, Талли! Веллер рассказал Карану, как ты встретилась с Янди. У нее возникло подозрение, но, если бы это подозрение превратилось в уверенность, вы бы никогда сюда не пришли.

Он несколько раз покачал головой, как бы подтверждая свои слова.

– Каран не обижается на тебя за попытку перехитрить его, – серьезно произнес он. – Он был бы удивлен, если бы ты этого не сделала, так как Каран знает, что для тебя очень важно пойти в пропасть. Но ты не можешь оставаться здесь. Если сами дочери драконаищут тебя, то они появятся здесь, раньше или позже, и ты права в одном: Каран пропадет, если они найдут тебя у него. Если тебя здесь не будет, он вне опасности.

– Надеюсь, ты не ошибаешься, – сказала Талли очень резко, но угрозы в ее словах не было.

– Что должно случиться? – спокойно спросил Каран. – Они придут и спросят про тебя, и Каран расскажет, как было на самом деле: что к нему пришла раненая женщина и просила о помощи. Он скажет, что она просила его отвести ее в пропасть и что он отверг ее просьбу. Они уйдут ни с чем.

– А… мы? – спросил Веллер.

– Каран знает пути из города, которые скрыты даже от дочерей дракона, – ответил Каран. – Он покажет вам один из них. Вы будете в безопасности задолго до того, как они придут.

– Они убьют тебя, Каран, – настаивала Талли. – Поверь мне. Ты не сможешь обмануть их. У них… у них есть рогоглавы, которые определяют ложь. Я сама встречала одно такое существо.

Но Каран, казалось, не слышал ее слов. Он решительно покачал головой.

– Нет, – возразил он. – Ты уйдешь и твой приятель тоже. Хотите ли вы принять помощь Карана – это ваше дело. Но вы уйдете. Сейчас.

Талли в бешенстве закусила губу. Она знала, что лишилась последнего шанса, последней возможности убедить Карана, в худшем случае заставить его, хотя она и сама не знала, как смогла бы это сделать. Но у нее не осталось даже этого последнего выхода.

Талли бросила на Веллера отчаянный взгляд. Но Веллер казался таким же беспомощным, как и она. Впервые с тех пор как они встретились, ей показалось, что она действительноуловила в его взгляде страх.

Она хотела еще что-то сказать, предпринять последнюю отчаянную попытку, но она заранее знала, что у нее ничего не получится. В этот момент над их головами раздался громкий треск, и несколькими мгновениями позже они услышали тяжелые, громыхающие шаги – кто-то спускался по лестнице.

Каран не шевельнулся, но Ян и Веллер одновременно обернулись и схватились за оружие. Талли тоже положила руку на меч и повернулась к двери.

В это мгновение в конце лестницы появился четырехсотфунтовый тюк мускулов и роговых пластин. Он живой лавиной подкатился к Талли и стал лихорадочно размахивать руками еще до того, как остановился окончательно.

– Хрхон! – удивленно воскликнула Талли. – Что…

– Опасностьх! – перебил ее вага. – Тых должнах бежатьх! Оних идутх!

– Что делает это существо в доме Карана? – резко спросил Каран. – Прогони его, Талли! Каран приказывает!

– Хорошо сыграл, – добавил Веллер. – Мои комплименты, вага.

Талли лишь вздохнула.

Хрхон по очереди посмотрел на каждого из присутствующих своими маленькими невыразительными черепашьими глазками.

– Вых всех сошлих сх умах? – прошепелявил он. – Вых вх опасностих! Черезх несколькох мгновенийх здесьх будетх городскаях стражах: ях нех смогх остановитьх ихх. Ихх слишкомх многох!

– Побереги силы, Хрхон, – с улыбкой сказала Талли. – Каран разгадал обман. Он… – Она замолчала на полуслове, мгновение растерянно смотрела на Хрхона и затем резко обернулась.

– Что это значит, Ян? – спросила она. – Я думала, ты не отнес ему мое сообщение?!

Ян не ответил. Вместо этого он озадаченно переводил взгляд с ваги на скатанный в шарик пергамент, который все еще держал в левой ладони, и обратно.

– Почемух обманх? – взволнованно прошепелявил Хрхон. – Развех вых нех понимаетех? Оних идутх!

– Провалиться мне в пропасть, я думаю, рыбья морда говорит правду, – прошептал Веллер. Он побледнел еще больше.

И, будто в подтверждение его слов, в этот момент с верхнего конца лестницы второй раз послышались ужасные звуки. Известка, пыль и обломки камней посыпались вниз по ступеням, а за ними несся черный кошмар, состоящий из щелкающих челюстей и бешено крутящихся конечностей.

Ближе всех к двери стоял Хрхон, и именно Хрхон среагировал первым. Он обернулся с быстротой, удивившей даже Талли, бросился навстречу рогоглаву и поднял руки.

Его кулак, пролетев между щелкающих жвал гигантского насекомого, с разрушительной силой ударил по его голове и раздробил ее. Рогоглав проскочил еще немного вперед по инерции и замертво упал в дверях. Его огромное, покрытое панцирем тело наполовину лежало в комнате и блокировало проход, но недостаточно плотно, чтобы Талли и другие не смогли увидеть чудищ в панцирях с черным отливом, набежавших вслед за первым рогоглавом.

Веллер, не стесняясь, выругался, невообразимо быстро выхватил из-за пояса свой меч и спиной вперед отпрянул к противоположной стене. Ян тоже вынул свое оружие, в то время как его отец продолжал стоять неподвижно. Даже на его лице не отразилось никакой реакции на неожиданное нападение.

Из лестничной шахты раздался резкий свистящий звук, и что-то черное, блестящее попыталось перебраться через мертвого рогоглава, протискиваясь в узкую щель, оставшуюся между его спиной и потолком. Хрхон подождал, пока этот рогоглав застрянет в отверстии, как пробка в бутылочном горлышке. Затем он его убил.

Но Талли и остальные прекрасно понимали, что они выиграли всего лишь секунды. Короткого взгляда, брошенного в шахту, было достаточно, чтобы понять: в шахте кишмя кишат хитиновые чудища.

Тело убитого рогоглава дернулось. Опавшие усики-антенны гигантского насекомого издавали неприятные шуршащие звуки, когда труп оттягивали немного назад.

– Задержи их, Хрхон! – торопливо приказала Талли. В то время как Хрхон с воинственным шипением схватил мертвого рогоглава за голову и удерживал его изо всех сил, Талли обратилась к Карану: – Есть другой выход из этого дома?

Каран кивнул.

– Есть тайный ход прямо в стене. Но они найдут его. Если только…

– Если только – что? – нетерпеливо спросила Талли, когда Каран замолчал.

Но старик не ответил, а резко повернулся и показал на занавес рядом с тем местом, где Веллер тщетно пытался втиснуться в сплошную скалу.

– Туда. И побыстрее! – приказал Каран.

Двух последних слов можно было не говорить: Веллер уже отдернул занавес в сторону и ринулся туда еще до того, как Каран закончил говорить. И Каран, и его сын последовали за ним с большой поспешностью, тогда как Талли еще раз обернулась к Хрхону.

Картина была почти забавной: вага изо всех сил упирался в пол и пытался удержать труп рогоглава, который в другую сторону тащила невидимая сила. Хитиновый панцирь гигантского насекомого громко трещал. «Через несколько мгновений это странное „перетягивание каната“ закончится, – подумала Талли, – просто потому, что рогоглав будет разорван на части».

– Хрхон! – резко приказала она. – Сюда!

Вага тотчас повиновался. Мертвый рогоглав отъехал назад на большое расстояние и снова остановился, дрожа и трясясь, как будто в него вдруг вернулась жизнь.

Талли перебросила свой меч из правой руки в левую и требовательно протянула свободную руку. Хрхон понял ее сразу. Его левая рука исчезла в панцире, что-то зашуршало, и мгновение спустя ручища ваги появилась снова. Но теперь она была не пустой, а держала ужасное оружие драконов, которое они добыли в башне.

Хотя в этот момент каждая секунда была дорога, Талли не решалась взять оружие. Она вполне осознавала опасность, которой подвергнется, если применит его. Во время боя в Сламе риск был невелик и она не знала, против кого сражалась. Но теперь… Противостояние перейдет на новый уровень, если она покажет Янди, какие жесткие способы борьбы она готова использовать.

Но Талли все же отбросила сомнения, кивком головы приказала Хрхону следовать за остальными и направила оружие на лестничную шахту.

Рогоглав все еще блокировал вход, но через его спину уже тянулись блестящие штуковины в руку толщиной, и вдруг раздался жуткий дробящийся звук: голова рогоглава оторвалась и покатилась к Талли, а через его лопнувший панцирь ползла двухметровая паукообразная мерзость с кровожадным взглядом, вооруженная сразу тремя мечами.

Талли выстрелила.

Рогоглав исчез, и вместе с ним пропала и дверь. Раскаленный добела ревущий язык пламени ворвался в лестничную шахту, выжег все живое и заставил с треском разрываться камни. Воинственный свист рогоглавов превратился в хор пронзительных предсмертных криков.

Талли пальнула еще раз, развернулась и бросилась вслед за остальными. Пол дрожал под ее ногами. Невидимая горячая волна нагнала ее, обожгла ей спину и воспламенила занавес. Полутьму вокруг нее разогнал пляшущий красный свет внезапно вспыхнувшего пламени.

Меньше чем через дюжину шагов коридор закончился, упершись в проход, закрытый мощной металлической плитой. Веллера и Яна не было видно, но Каран и вага ждали Талли возле запасного туннеля. Впервые за все время, что Талли знала Карана, его самоуверенность была поколеблена. Его глаза сверкнули, когда он увидел оружие в ее руке.

– Сожалею, – улыбаясь, сказала Талли. – Мне пришлось немного поджечь твой дом. Но эти типы стали просто невыносимыми.

Каран был серьезен.

– Это неважно, – сказал он, и было ясно, что он действительно так считает. – Бегите туда, до первого поворота. Ждите Карана там.

Талли хотела было возразить, но лишь пожала плечами и наклонилась, входя за Хрхоном в низкий туннель. Где-то впереди тлел мутный глаз факела, но в проходе и без него не было бы темно: на стенах флюоресцировали такие же светящиеся растения, как и те, что они видели в башне, в пустыне. Талли стала испытывать к Карану большее уважение.

Они держали курс на факел и неслись так быстро, как только могли. Проход через несколько шагов стал выше и шире, так что даже Хрхон мог идти прямо, и они теперь продвигались быстрее. Через несколько секунд они присоединились к Яну и Веллеру, которые остановились перед поворотом туннеля.

– Что случилось? – встретил ее Веллер вопросом. – Где Каран и… – Он замолчал. Его глаза расширились, когда он увидел оружие в руке Талли.

– Ты… ты мне соврала! – с упреком сказал он.

– Соврала?

Веллер показал на руку Талли.

– Ты говорила, что потеряла его! – воскликнул он.

– Так и было, – невозмутимо подтвердила Талли. – Ты меня никогда не спрашивал, есть ли у меня еще, не так ли?

Веллер громко сглотнул, хмуро посмотрел на Талли и глубоко вздохнул, но этим и ограничился.