Текст книги "Королей убивают неудачники"

Автор книги: Владислав Силин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

В устах Сиригу имя горы прозвучало по-варварски гортанно. Сам нищий, похоже, был из степняков.

– Хорошо, Сиригу, да. Я нанимаю тебя, будешь моим проводником, и это так.

…После какого-нибудь часа торговли постановили степняку плату: четыре медных шома в день и полное довольствие. Нанимали Сиригу всем миром – ни старики за доской сорко, ни жена чайханщика, ни сам он в стороне не остались. О том, куда, когда и зачем отправляется Алексей, очень скоро должна была узнать вся Дивгира.

Правду говорят: на миру и слово общее.

* * *

Разных присловий тшиины напридумывали много. Порой их создавали по случаю, к отдельным людям. О градоначальнике, например, ходило такое: «С масляным Куширом говорить, – что гвозди в песок заколачивать. Возни много, а потяни за шляпку – с тем и останешься, да».

Чинушества хватало по всей империи. Повезло Мокошу, ой повезло!.. Ждать бы ему встречи неделями, да масляному Куширу любопытно стало: что за чужинец такой? Перед людьми выхваляется, святому пророку обещал голову отрезать.

И честь понимает – не как чужинец, как рыцарь.

Не успели отзвонить пятую стражу – Алексей уж шел по дорожке, выложенной мраморным ониксом. Кушир ждал его в беседке, оплетенной стеблями лимонника, под сенью акашей и гранатовых деревьев. Трудно было поверить, что за пределами сада пыль, суховей и бараньи кости хрустят под ногами.

Завидев первоисследователя, градоначальник устремился навстречу. Провел к пиршественному ковру, усадил, налил чаю.

– Что, – говорит, – господин рыцарь, в ваших краях знают тмяное дерево?..

Алексей вопросу подивился, но отвечать не стал. Душа подсказывала, не зря Кушир этот разговор затеял.

Так и вышло:

– Ихи Батини чести не знает, – продолжил Кушир. – И это правда. Появитесь вы у него, попросите напиться – вот как сейчас, например, – а он вам тмяного вара и налей, да. Глаз да глаз нужен за негодяем!..

Развязность дивгирского властителя поражала. Алексей пить не просил и мнения о чайном деле не спрашивал. Однако слова его запали в сердце:

– Чем же этот вар так плох?..

– А тем, – отвечал Кушир, – что если с человеком на одном ковре чаю выпьешь, то его уж не убей, ага. А тмяной лист – вот понюхайте – совсем другое… поганое дерево, бесово. И это все правда. Видите, как я вам доверяю?..

С этими словами градоначальник перевернул чашки и выбросил в сад, а сам прислужниц кликнул – чтобы настоящего чаю принесли.

Мокош усмехнулся: убивать первоисследователя Куширу было не с руки. Всем известно, что градоначальник завяз во множестве интересных и выгодных дел с землянами. Наверняка король Баван и о трети из них не знает. Алексей дождался, пока уйдет служанка, после чего сказал:

– Господин Кушир, я послан в горы к ихи Батини Ай, и это правда. Расследовать дело об убийстве гражданина Земли, журналиста Стивена Брависски. Найти виновных, да.

– Кем же посланы, позвольте спросить? – хитро прищурился градоправитель.

– Земным правительством, да.

Алексей лукавил. Говорить он мог самое большее от имени Ордена, но к чему варвару лишние подробности? И без того дело запутанное.

Кушир кивнул и поднес чашку к губам. Кругленький, гладенький – он напоминал стопку блинов на масленичном блюде.

– Земному правительству, – сказал он, – я бы ответил без утайки: не было убийства, да. Стивен Брависски находится в добром здравии, это истина.

– Так-так… интересно.

– Другое дело – вам, – продолжал толстяк. – Вы ищете справедливости… но разве есть в наше время справедливость? Когда добродетели в упадке, а нравственность поругана?..

Пришлось признать, что справедливости в наше время нет. Кушир оживился:

– Вам, господин рыцарь, скажу все. Верные люди просяного зимородка прислали: Стивен-то, мол, Неназванного бога словил. Очернил белизной в тонкость, хотел умиротворить. За то святые подвижники все его желания отпустили. И это правда.

Мокош сидел с непроницаемым лицом. Слова Кушира его встревожили – он сам не понимал почему. Белиберда белибердой, но все же… Тшиины слишком ценили слово, чтобы разменивать его на бессмыслицу.

– Могу я взглянуть на зимородка? – спросил он.

– Зачем вам? – искренне удивился толстяк. – Все равно по-нашему не поймете, да и не скажет пичуга слова чужинцу. Это все истина, молю вас, да!

– А сами вы что смотрите?.. – вдруг перевел разговор Алексей. – Под боком сектанты разбой творят, город похваляются взять – неужто попустите?!

– Э-эх, господин рыцарь!.. – покровительственно улыбнулся Кушир. – Неназванный Бог в империи разрешен; ихи Батини лишь трактует его по-своему, и это ага-правда.

Он вновь приложился к чашке.

– Я человек маленький, господин рыцарь, да. Возьмет Ай город – пойду под суд, не возьмет – останусь жить. Просите Бавана, – может, прислушается к вашим словам. Я так говорю, истину.

Алексей подобрался. Настал рискованный момент. Дело в том, что на пути в сектантский лагерь первоисследователю предстояло встретиться с разбойниками двух видов: повстанцами и рыцарями короля Бавана. И если первых можно сжечь из фузионера (все только спасибо скажут), то за вторых придется ответить головой. Да и не так-то просто это – убить королевского рыцаря.

– Значит, вы ничем помочь не можете?

– Рад бы – не могу. Это истина.

– Что ж, хорошо… Господин Кушир, видите эти три листа сорко на ковре? Подарите мне один из них.

Градоправитель поперхнулся чаем. На негласном языке двора чайный лист с ковра владыки означал мытарскую привилегию. Получив такой лист, Алексей мог бы в мирное время отправляться на Теулеа пешком и без оружия – его бы пальцем не тронули.

Кушир оказался в двусмысленном положении. Почти в каждой легенде тшиинов мудрый правитель жаловал герою деревушку на карманные расходы. Тут-то и заключалась ловушка: благородному мстителю помочь деньгами – еще куда ни шло, но чужинцу?..

– Увы, нет!

Ствол фузионера уперся ему в живот.

– Сложите из этого листа гору Теулеа. Прошу вас!

В голосе толстяка прозвучал сарказм:

– На это вас тоже уполномочило правительство Земли?..

– Нет, это я сам догадался. Ну?..

Не отнимая оружия, Алексей переполз поближе к собеседнику.

– Вам же со всех сторон выгода, – доверительно зашептал он. – Убью ихи Батини – сектанты разбегутся, гора Теулеа опять ваша будет, да. Не выгорит мое дело – тех денег вам всяко не видать. А мне лишь бы до горы добраться, и это истина.

– А если я дам лист, а затем сообщу господину Ландмейстеру?..

– Но вы же этого не сделаете?.. Да и что скажете?.. Угрожал оружием, требовал драный лист, которому на базаре цена – медный шом пучок. Потом, простые тшиины не знают огнестрельного оружия. Скажут: Кушир трус, чужинец ему в пузо железный зебб ткнул – он и обмочился со страху. Это ага-истина, да.

Градоправитель усмехнулся. Чужинец был прав, с какой стороны ни глянуть. Пальцы Кушира задвигались, комкая лист сорко, чтобы сделать мягче.

– Вы безумец, господин рыцарь, но этим мне ужасно симпатичны, да. Я предлагаю встречную сделку.

– Весь внимание.

– Господин рыцарь, когда сектанты посадят вас в терн кормить трупных пчел, не откажите в любезности – разорвите этот лист. Молю вас! Ихи Батини разумный человек, но он тоже не поверит, что я испугался железного зебба. Это правда.

– Хм… Вы как-то чересчур пессимистично настроены.

– Что делать… Скажите: это в самом деле оружие у вас в руках?.. Как оно называется?..

Мокош промолчал. На слуху была история о том, как тшиины навели порчу на снайперские винтовки. Можно удивляться, можно не верить, – факт остается фактом: все винтовки в посольском арсенале превратились в кучу бесполезного хлама.

– Не ждал от вас такого, господин рыцарь, да! – развел руками Кушир. – Только установились дружеские, добрососедские отношения – и нате вам… Впрочем, я не в обиде, и это правда. Желаю удачи!

Алексей принял мытарский лист, бережно спрятал его за пазуху.

– Благодарю вас, господин Кушир, да. При таком правителе как не процветать городу?..

* * *

День этот оказался богат на сюрпризы. Вернувшись в посольство, Алексей времени терять не стал: занялся подготовкой к походу. Когда он укладывал вещи, в дверь постучали.

– Господин Мокош?..

– Да, да, входите!..

Дверь приотворилась, и в комнату заглянул незнакомый теир. Заходить внутрь, впрочем, не стал:

– Господин Мокош, Ландмейстер просит вас подойти к изолятору. Дело срочное, говорит, отлагательств не терпит.

– Хорошо. Передайте, что я с минуты на минуту буду.

Теир покачал головой:

– Мне приказано лично привести вас. Все объяснения на месте.

Пришлось подчиниться. Алексей почти наверняка был уверен, что дело касается Стива. Странно: он так и не научился думать о друге как о макурте – существе без надежды. Не верилось, что весельчак Брависски мог превратиться в бродячего мертвеца…

Путь занял не более пяти минут. Ландмейстер поджидал у входа.

– Вы не очень-то торопитесь, господин Мокош, – брюзгливо заметил он. – Брависски вышел из забытья. Хочет говорить с вами.

Алексей кивнул. Теир-провожатый загремел замками и посторонился, пропуская орденцев внутрь.

Стивен сидел на нарах, низко опустив голову. Услышав приближение людей, он вздрогнул и поднял взгляд. Мокош отметил, как потемнело его лицо, заострились скулы. Несколько зерен кукурузы раскрошились, выпав из петель, – это означало, что силы мертвеца таяли.

– Алексей Мокош, – бесцветным голосом произнес макурт. – Карел просил передать тебе… передать…

Плечи Стивена содрогнулись. Еще и еще.

В горле заклокотало, забулькало. Мертвец выгнулся и затряс головой, – словно пес, у которого кость застряла в горле. Сухой кашель бил его, заставляя извиваться всем телом. Внезапно Стивен захрипел и выплюнул в ладонь потемневший от мокроты мельхиоровый браслет.

– …это… он ждет тебя… там…

Мертвая рука вытянулась к первоисследователю и замерла – требовательно, выжидающе. Мокош колебался лишь миг, а затем схватил браслет и отступил на шаг.

В тот же миг Брависски обмяк. Лицо его обвисло, как полиэтиленовый пакет в костре.

– Пресветлый боже… – зачарованно прошептал Ландмейстер. – Откуда у него… это?! Разрешите глянуть?..

Не дожидаясь ответа, он потянулся к браслету. Макурт отреагировал мгновенно: клацнули зубы, послышалось предупреждающее рычание.

– Лучше не подходите, – покачал головой Мокош. – Бог знает, на что закляли беднягу. Вы узнаете эту вещь?..

– Еще бы! Это же автоответчик с паролями базы. – Ландмейстер близоруко прищурился. – Поверните, пожалуйста, ребром… ага, спасибо. Читайте.

Морщась от вони гнилой мокроты мертвеца, Алексей прочел:

«Карел Ненашев.

25100412968».

– Я, господа, Неназванного бога словил, – глуповато ухмыляясь, вдруг объяснил мертвец. – В тонкость очернил… белизной, да. В тонкость. Умиротворить хотел. За то святые подвижники все мои желания отпустили, и это все ага-правда.

Ландмейстер скорчил жалобную гримасу и заторопился к двери.

– Его можно спасти? – спросил он у теира-сопровождающего, выйдя из карцера.

Тот пожал плечами:

– Смотря что вы понимаете под «спасти»… Он мертв. Но при этом вполне здраво мыслит и действует. Вот только ход мышления у него… как бы это поточней выразиться?.. Тшиинский.

* * *

Дорога, дорога… Вьется меж заброшенных полей, меж перелесков и покинутых деревень. Разрушенные дома, мертвецы на ветвях акашей… Простых пчел нет – только трупные.

Земля в огне восстания – больная, нищая… где найти большее горе?.. О каком счастье народном может идти речь?.. Ой, лукав ты, пророк Неназванного, Тсиифар ихи Батини Ай! Медовы слова твои, да горька полова в хлебе. Куда ведешь доверившихся тебе тшиинов?

…Шел вот уже без малого шестой день путешествия. Вместе с Мокошем ехали посольский кнехт Евгений и проводник Сиригу – кривоногий оборванец, похожий на бурята. Масляный Кушир не обманул: лист сорко, сложенный в стилизованную гору Теулеа, исправно снабжал путешественников припасами и деньгами.

Не обошлось без приключений, правда, но и то: без приключений – что за жизнь?.. В двух поселках рыцаря встретили градом камней. Еще в один он заезжать остерегся: ходили слухи, что среди жителей свирепствует проказа.

Однажды и вовсе анекдот вышел: мимохожий монах презрел Куширов лист и выступил защитником поселян. Алексею пришлось биться на кулаках. Святой отец отделался двумя сломанными ребрами и вывихнутым запястьем. От дурной головы, что называется, бокам горе.

Староста деревни пришел в восторг: затеял пир и даже предложил Алексею свою дочь «на сенное ужение». Первоисследователь с поселянами выпил, а девушку хотел отослать обратно, да как-то не вышло. Забылось.

К утру все напились пьяны, и Евгений затащил-таки поселянку на сеновал. Слово за слово, поцелуй за поцелуй… Узнав о случившемся, староста пришел в ярость. Известно: одно дело рыцарский бастард, другое – чужинский байстрюк. Из деревни пришлось прорываться с боем.

Вечером Алексей устроил провинившемуся кнехту выволочку, но на душе легче не стало.

Гора близилась.

Чем ближе делалась Теулеа, тем мрачнее становились мысли первоисследователя.

* * *

– А что, Сиригу, много у бунтовщиков людей?..

Проводник обернулся к Евгению, лицо осветила щербатая улыбка:

– Э-э, бачка, много! На пальце не сосчитать, как много. Людей никого, однако, – все горцы. Ага, да.

Солдат хихикнул. Простодушие проводника забавляло его. Заходящее солнце поблескивало на экзоскелете; шаг у лошадей был нетряский, убаюкивающий – надо же чем-то занять себя до ночлега?..

– А скажи другое мне, Сиригу. Вот господин рыцарь хочет подвиг совершить. Я – человек маленький, куда пошлют, туда еду. Ты-то что на горе позабыл?..

Сиригу приосанился. Шапку набок заломил, в глазах – алчность:

– Я, бачка, святым стану. Ихи Батини – просяной колобок: одной рукой справедливость держит, другой – небесам указы пишет. Это все так, да. Откусишь – втрое вырастет, чем плохо?.. Вола куплю, жену…

Алексей придержал лошадь, пропуская спутников вперед. Не то чтобы его раздражала болтовня спутников, просто хотелось поразмыслить в одиночестве.

Итак, Стивен словил бога. Очернил белизной в тонкость, хотел умиротворить. А святые подвижники, значит, отпустили его желания…

Душою Алексей чувствовал, что в этих словах таится разгадка всей истории. Не зря же и градоправитель, и Стивен одно говорили, чуть ли не слово в слово! Если бы по уму – не надо никуда ехать, а надо сесть да крепко задуматься.

Думай, Лешка, думай! Эх, где бы ума украсть?.. На чаше весов ведь не деньги, не слава – жизни людей. Есть и вторая ниточка, правда, а между ними – клубок темный, путаный-перепутаный…

Первоисследователь сунул руку за пазуху. На ладонь лег браслет Карела – тот, что принес Стивен. Мельхиоровый ободок приятно холодил пальцы. Его тщательно отмыли, продезинфицировали и перепрограммировали под Алексея. Теперь, придя на базу, первоисследователь мог не беспокоиться, что охранные системы не пропустят его.

Зачем же Карел прислал браслет? Что он хотел этим сказать? Как это вообще оказалось возможно?..

Вариантов Мокошу виделось несколько. Например, Карел оказался рядом с макуртом и, рискуя жизнью, передал браслет. Насколько Алексей знал фольклор, макурты так и носят небольшие предметы – во рту. А сделал он это для того, чтобы сообщить, что жив и находится в плену.

Правда, была и другая альтернатива: браслет за щеку макурта запихал сам Тсиифар. Чтобы еще больше запугать землян. Нет, не сходится: Стивен же ясно сказал, что браслет передал сам Карел. Люди врут, а тшиины нет. И макурты тоже.

А еще может статься, что браслет – часть головоломки. Приглашение посетить уничтоженную базу и в ее руинах отыскать разгадку. Почему тшиины подняли восстание?

Алексей до боли прикусил губу.

Хватит. Что умствовать без толку?.. Пора заняться делами насущными. По словам проводника, не сегодня завтра путешественники вступят во владения бунтовщиков; значит, надо думать о маскировке. Евгения придется отослать в Дивгиру с вестями: все хорошо, мол, до места добрался без происшествий.

Отправлять сообщение по рации первоисследователь остерегся. Колдуны кругом, мало – подслушают, так еще и порчу наведут. Кнехта брать к сектантам тоже не хотелось: ненадежный он человек, пустой. Да и Сиригу ненадежен…

Словно бы подслушав мысли Алексея, Сиригу заерзал в седле, устраиваясь поудобнее. Макуаль мешал ему, и тшиин достал меч из ременной петли, уложил поперек седла.

Вот тоже… Глупое оружие макуаль: взяли палку, натыкали стальных лезвий елочкой – говорят, меч получился. Какой же это меч?.. Шаманы сектантские и впрямь стыд потеряли: на каждом макуале чара – чтоб любой доспех пробивал. Устроили сходку, договорились доспехи на неуязвимость не чаровать – а то, мол, неясно, что выйдет. Вот и верь после этого ведьмачьему племени!..

…А верить и в самом деле никому было нельзя. Сиригу перехватил поудобнее рукоять и без замаха всадил меч в бок Евгению. Экзоскелет хрустнул, как яблоко. Словно по команде, кусты лисьей крушины раздвинулись, и на дорогу хлынули размалеванные бандиты.

– Ай-и-и-и-и! Ай-и-та-а-а! – орут.

Фузионер сам прыгнул Алексею в руку. Взвизгнула огненная струя, пеплом осыпался на траву проводник. Страшно закричала раненая лошадь.

Начался ад кромешный: фузионер мигом распластал лес огненными полотнищами. Мокош всех бы перестрелял-перебил, да подвела досадная случайность. Рыцарская лошадь, к огненному бою непривычная, запаниковала. Прыгнула в сторону, прямо под нависшую ветвь каменного дуба… тут для первоисследователя сражение и закончилось.

* * *

Голоса звучали из далекого далека – призрачные, ненастоящие. Говорили натшиинском наречии:

– …эти чужинцы обнаглели, ихи Батини…

– …если мы не обучим крови тех, кто хочет здесь жить, – мы станем похожими на тухлый Айтаайлиль!

– …не об Айлиле разговор. Речь идет об этом парне и о моих ребрах.

Пленник заворочался. Свет ворвался под веки тупой болью; голову заломило. Один глаз заплыл, но вторым удалось кое-что разглядеть.

Выяснилось, что лежит Алексей в юрте, на кошме, неудобно упираясь головой в горку красного дерева. Еще удалось заметить красный сундучок, размалеванный золотыми саламандрами, очаг и широкое ложе, застланное шкурами и бирюзовой парчой.

– Эге, да он очухался. Бачка совсем живой!..

Сознание окончательно вернулось к Мокошу. Это оказалось неприятно: он ощутил все ожоги и ушибы на теле, а взамен перестал понимать чужую речь. Впрочем, не был ли то самообман?.. В бреду и не такое почудится.

Звуки чужой речи расплылись в бессмысленное посвистывание. Затем чей-то голос произнес по-русски:

– Все уходите, да. Ну?.. Ты позовешь Тася Ай. Ну?.. Это правда.

Тени на стене юрты отдали поясной поклон и засеменили к выходу. Странное дело: Алексей мог клясться, что заметил среди сектантов справедливого монашка с перевязанной рукой. Что ж, и он бунтовщик, получается?..

Алексей поморщился. Размышлять о путях священнических – дело пустое… Возле сундучка стоял дородный мужчина в лиловом халате. Халат на плече продрался; из прорехи бесстыдно выглядывала серая вата. Бороду здоровяк не брил, волос не расчесывал – Мокош сразу понял, что перед ним сам великий святой.

– Так это ты, значит, чужинец Алсей Ай? – строго спросил ихи Батини. – Святых людей бьешь, похвалялся мне голову отрезать?

Негромко стукнул металл. Тсиифар выложил на крышку фузионер и браслет; чуть погодя к ним присоединился измочаленный лист сорко.

«Плохо дело! – подумал Алексей. – Лучемет у Тсиифара. Я сам виноват, дурное это дело – святых убивать. Святой – он и без головы святой… Пока люди ему верят и в рукава не заглядывают – никакой фузионер не поможет. Однако, что же пророк Ай деревню прокаженных не исцелил? Или тени на всех не хватит, экономить приходится?»

Вслух Мокош этого говорить не стал. Сказал другое:

– Дай, – сказал, – напиться. В горле пересохло.

Ай рассмеялся, сунул пленнику под нос чашку с бурой жидкостью. Ударило в нос тмяным духом.

– Ты чем это меня поишь?.. Чаю дай!

– Что, не по нраву? – расхохотался тот. – А ведь тесть мой, Кушир, тебя за умного почитал. А ты как есть дурень!.. Да!

Духовитый настой ожег щеку, потек за шиворот. Первоисследователь застонал.

Толстый градоначальник, оборванец Сиригу, монашек, пророк… Тсиифар с Куширом родичи, оказывается!.. То-то масляный так веселился, тмяной вар поминал! Знал, значит… Выходит, у Алексея не было шансов добраться до цели?

Полог откинулся, и вошла женщина в полосатом балахоне. Огляделась направо, налево и опустила глаза к полу.

– Смотри, – сказал ихи Батини. – Все по-нашему вышло, Тася Ай, да. Как с мастером Деной толковали, так вышло. И варвар в наших руках, и огненный макуаль, это все правда! Ну?.. Убедилась?..

Женщина отвернулась. Святой схватил ее за подбородок, привлек к себе.

– Твой брат обмануть меня хотел, да! Кого обманул ихи Каарил? Себя. Сожрут его полубоги Теулеа, и это истина, ага-правда!

Женщина не ответила. Великий святой обернулся к одному из своих спутников – бородачу со звериным лицом – и объявил:

– Хорошо, мастер Дена. Я доволен твоими советами, да. Чужинский рыцарь сам пришел в твою ловушку. – Тсиифар, не глядя, сгреб с сундучка браслет и сунул бородачу. – Можешь позабавиться с чужинкой, это правда.

Женщина тихонько вскрикнула. Только тут Мокош понял, что это Таисия – один из теиров Теулеа. Ни в каком кошмаре ему не могло присниться, что двадцатитрехлетняя девчонка может выглядеть настолько изможденной и забитой.

* * *

Следующие несколько часов Алексей провел как в аду.

Дурманная жидкость быстро испарилась. Там, где тмяной вар коснулся лица, кожа потеряла чувствительность. В мозгу проносились отрывочные картины: оседающий сугробом пепла Сиригу, стеклянные глаза Евгения, который вдруг становился макуртом и брел сквозь пылающий лес, безумная скачка по горной тропе.

Когда кошмар отступал, Алексей корчился, пытаясь разорвать ремни. Увы, те часы, что разбойники везли его избитым и одурманенным в свой лагерь, даром не прошли. Мышцы под действием тмяного вара превратились в студень, в голове звенело.

Далеко за полночь, когда над горой смолкли крики ненаясу, Алексей забылся тяжелым сном. Очнулся же от зябкого порыва ветра, ворвавшегося в юрту. Ветер нес ароматы молочая и дикого лука; входной полог висел наискось, и сквозь щель проглядывала изумрудная луна.

– Алеша, где ты? – позвал женский голос.

– Та… Тая?..

Темная фигура приблизилась. Прохладная узкая ладошка провела по лицу; там, где она касалась кожи, немота отступала.

– Алеша, слушай меня! Времени мало: утром пророк со своим воинством отправляется на Дивгиру. Чужинцев убивать.

– Хорошо. Ясно. – Губы слушались плохо, и теириня склонилась к самому его лицу. Алексей прохрипел: – А со мной что?.. будет?..

– Тебя пошлют в порчу. Стражу Немоты на прокорм.

Как ни странно, Алексей успокоился. Какая-никакая, а определенность появилась.

– Что это – порча?.. Расскажи. И сними веревки.

– Ты разве связан, Алеша?.. Ихи Батини тебе голову заморочил.

Первоисследователь повел плечами и понял, что правда: веревок никаких нет, иллюзия это. Подтянув ноги к животу, он сел.

– Что произошло, Тая? Что случилось с Теулеа?

– База разгромлена сектантами.

– Это я уже знаю. А подробнее?..

Таисия зябко обхватила себя руками:

– Леша, я же не помню ничего… Мы с Карелом работали с Защитником Пространства, нас накрыло первыми. Огонь, страх, боль… Говорят, сам Господин Кедра помогал Тсиифару наводить чары. Когда я пришла в себя, сектанты уже резали наших десантников… – Голос ее прервался. Усилием воли она взяла себя в руки: – С тех пор я живу в лагере. А Карел… там… на базе остался…

– Жив?! С ним можно связаться?

– Да не знаю я!.. – Девушка всхлипнула. – Алеша, тебе бежать надо! Я ведь затем сюда и пришла. Бородатому тмяного вара в вино плеснула, он и уснул.

Мокош поморщился. Бежать… Да, надо. От колдуна, который одним заклинанием спутал руки первоисследователю. Который в одиночку оглушил двух теиров базы – и неплохих теиров!

Но ждать неведомо чего – еще хуже.

– Хорошо. Что я должен делать?

Девушка сунула ему сверток:

– Держи. Это плащ господина Дены. Я тебя доведу до внутреннего поста… вернее, ты меня доведешь, как рабыню. Спрашивать тебя ни о чем не будут – бородача повстанцы боятся пуще смерти. А там – двинемся к постоялому двору неподалеку, попробуем украсть лошадь.

– Зачем так сложно? Может, через лес?

Девушка замотала головой:

– В чаще ночуют аскеты. С ними лучше не встречаться, поверь.

Алексей торопливо закутался в плащ – великоват, черт возьми! В голове мелькнула запоздалая мысль:

– А стража? Меня что, никто не охраняет?

– Нет… Говорят, если ихи Тсиифар заклятие наложил – не убежишь.

– Да не дьявол же он, в конце-то концов! – не выдержал первоисследователь. – Есть же предел его силам. Пойдем!

* * *

Дьявол не дьявол, а бежать Мокош и Таисия так и не смогли.

Началось все как и задумывали. Земляне спустились по едва заметной тропе – туда, где, по мнению Таи, должен был располагаться пост.

Часовых там не оказалось. Костра тоже. Более того: пройдя несколько десятков метров, беглецы оказались возле того самого шатра, откуда начинали путь. Алексей протер глаза и ущипнул себя за руку. Ошибки быть не могло: они сделали круг, хоть и все время шли вниз.

Следующую попытку Алексей предпринял более осмысленно. Пошел, тщательно запоминая ориентиры… хотя какие ориентиры в ночном лесу? Огни караульных костров были совсем рядом, но всякий раз, как земляне выходили на нужную тропу, из-за деревьев выныривал проклятый шатер.

По спине пополз холодок – первое предвестие паники. Уже все равно было: заметят их, не заметят – лишь бы бежать. Заполошно бросались навстречу черные кедры, дикий хмель плетьми вис на ногах. И зеленая луна – справа!.. слева!.. над головой!..

Кружит. Кружит!..

Несколько раз беглецы почти выбирались к кострам. Караульные на них даже не смотрели: сектанты, что возьмешь… Тсиифар для них и щит, и макуаль, и бог, и совесть. Злость берет, сколько веры одному проходимцу!..

С каждым заходом круги становились все уже и уже. Кончилось тем, что шатер бесстыдно выкатился навстречу, и первоисследователь устало привалился к полотняному боку.

– Долго же вы, – насмешливо отозвалась темнота. – Клянусь Целительницей, вы хорошо держались! Это все правда.

Алексей вздрогнул и, перекатившись на четвереньки, ринулся внутрь. Таисия ойкнула. Следующие несколько секунд в шатре слышалось сдавленное дыхание и звуки ударов.

Гость к нападению был готов. Руки первоисследователя схватили пустоту. От резкого тычка в бок сорвало дыхание – похоже, били дубинкой. С драных шкур, заменявших пленнику ложе, поднялась огромная черная фигура. Зеленоватый лунный свет скользнул по лицу гостя, и Мокош с удивлением понял, что это не Тсиифар. В шатре прятался советник пророка – зверолицый бородач Дена.

– Что, чужинец, разговаривать будем?

– Т-ты… – запинаясь, пробормотала Тая. – Но…

– И ты заходи, ихи-дева. Бойкая девчонка! – бородач подмигнул Мокошу. – Умна, смела – только зря вино в серебряном кубке подала, да. Серебро от тмяного вара темнеет, и это правда.

В пальцах повстанец задумчиво вертел древко от макуаля. Видимо, им-то Алексей и получил по ребрам. Лезвия Дена вставить не успел или не захотел – только поэтому первоисследователь остался жив.

– Кто вы такой, Дена? – запинаясь, спросила Таисия. – Вы не похожи на других повстанцев.

Бородач усмехнулся:

– Алсей Ай, ваш князь приказал вам расследовать гибель воинов? – Он вскинул глаза к потолку, словно припоминая, и прочел нараспев: – Дело об убийстве гражданина Земли, журналиста Стивена Брависски. – Земное имя прозвучало в его устах как что-то неприличное. В конце фразы тшиин не удержался и добавил: – Это все правда. – Пока земляне ошеломленно молчали, Дена продолжил: – Мы с вами… – он пощелкал пальцами, отыскивая слово, – как это по-русски… калеки?..

– …коллеги, – подсказала Тая.

– Да, коллеги, истинно так. Король Баван послал меня выяснить, что произошло с чужинской крепостью. Ага, молю вас!..

И, совершенно не таясь, бородач принялся рассказывать о себе. Оказалось, что полное его имя – Дена Иту Ай. Койлайхонский рыцарь по рождению, он занимал при дворе опасную, но доходную должность мастера дорог. Когда шпионы и наемные душители принесли вести о появлении новой секты, король Баван забеспокоился.

Неназванный бог устраивал знать – как мирное крестьянское божество. Но как идол восстания, требующий человеческих жертв… это, знаете ли, совсем не то. Да и чужинцы в качестве союзников королю нравились больше, чем полубезумный ихи. Так что Баван отправил в стан мятежников рыцаря Дену.

Рыцарь повел себя вполне разумно. Выяснив, что на базу не проникнуть, он не стал городить огород и вызывать Тсиифара на поединок, а дал ему несколько дельных советов. В результате Мокош оказался в лагере.

Алексей в ответ пересказал события, произошедшие с того момента, как к посольству пришел макурт. Бородач выслушал его с напряженным вниманием. В самых драматических местах он хлопал себя по бедрам, цокал языком, отпускал замечания.

– Вы сами виноваты, – вздохнул он, когда Мокош закончил рассказ. – Ну разве можно так безоглядно доверять разным проходимцам?! Видите, к чему это привело? Кровь вашего кнехта на вас, говорю вам, и это правда. Повторите, пожалуйста, еще раз, что сказал Кушир.

Алексей терпеливо повторил. Рыцарь согласно закивал:

– Да, понятно. Ага. Дело в том, что в языке тшиинов у каждого слова лишь одно значение. Если тшиин захочет солгать – ему придется говорить ложными словами. – Дена заколебался, видимо, прикидывая – стоит ли выдавать тайну? Наконец решился: – К примеру, «конь» – это «фарах», но если хочешь продать коня, который стар и давно охромел, о нем надо сказать «туусинайа». Это все истина, так. Дословно это – «лошадь серовато-сизой масти, не способная дать потомства», да. Вы представляете, как мы обрадовались и ужаснулись, узнав ваш язык? Язык, на котором правда и ложь выражаются одними словами?..

– Хм… Тогда объясните мне один парадокс. Кушир сказал, что Стивен жив и в добром здравии.

– А-а… – В полумраке нельзя было разглядеть лица рыцаря, но Алексей знал, что он улыбается. – Кушир-хитрец… Знаете, Алсей, у нас есть сто семнадцать слов, обозначающих человека и его состояния. И я правду говорю. В Айтаайлиле слово «макурт» под запретом; на все сто семнадцать значений говорят одно: «живой». Это да.

– А доброе здравие?

– Бывает доброе здравие, а бывает – злое, ага. Злое – когда человек рассержен, завистлив. Некоторые болезни – тоже злое здравие. Это все правда. Если бы Стивен болел проказой – ну, тогда да… а охра макурта не заразна, лгу я.

Первоисследователь усмехнулся: наивные уловки варваров… Вот только люди десятилетиями так поступают. Не скажут – «война», скажут «конфликт». Не «наступление» – но «операция». Не «вторжение и захват чужой страны», но «акция по умиротворению».