Текст книги "Солдаты Оборотня (СИ)"

Автор книги: Владимир Чихирев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 34 страниц)

«Марш!», прозвучала команда, капитана и мы стали карабкаться на вал. Поднявшись, мы увидели, несколько сгоревших построек. Оставалось надеяться, что маг мятежников был уничтожен. Справа от нас солдаты «Эдельвейса» теснили оборонявшихся. Узость проходов между деревянными домами лагеря несколько сглаживало наше численное преимущество. Некоторые из них были так завалены мертвыми телами, что пройти там было почти невозможно. Пока первые ряды сражались, те, кто был в задних, толпились, словно на базарной ярмарке. Наша рота должна была занять ту часть лагеря, что выходила на лесное болото. Разбившись по взводам, мы стали медленно продвигаться к восточной части лагеря, осматривая казармы. Мой взвод проходил между двух срубов, когда с чердака одного из них на нас полился кипяток. Отчаянно закричали несколько обваренных солдат. Я, и несколько бойцов из первого отделения метнулись к стене. Грохнув по хлипкой двери плечом, мой сержант вынес входную дверь и получил в упор два арбалетных болта. Сорентировавшись я бросился на того мятежника, что стоял чуть правее от меня, очень надеясь, что эти шаги не последние в моей жизни. Ворвавшиеся следом за мной солдаты завладели вниманием другого стрелявшего, оставшиеся, во главе с капралом Рамсаем ринулись вверх по лестнице ведущий на чердак.

Дикий страх от того, что я находился на волоске от смерти вызвал у меня прилив ярости. Я рычал и бил мечом со всей силой, забыв о всякой технике рукопашного боя. Вот мой удар разбил арбалет мятежника, которым он пытался защититься. И когда мне показалось, что сейчас я разнесу ему голову, мятежник кинулся на меня. Боднув головой в живот, который я не успел прикрыть щитом. Мерзавец опрокинул меня на спину, и, прижав меня сверху, попытался просунуть руку между шлемом и кольчужной рубашкой. Я хрипел и махал одной рукой, пытаясь высвободить вторую от ремней щита. Моему противнику все же удалось схватить меня за горло и сжать руку. У меня потемнело в глазах, но я все, же освободил левую руку от ремней и дотянулся до кинжала на поясном ремне. Из последних сил, теряя сознание, я всадил его под ребра мятежнику по самую рукоятку. Взвыв от боли, он ещё сильнее сдавил мне горло, я ударил ещё раз, но силы меня оставляли. Вдруг голова мятежника слетела с плеч, а тело резко откинулось назад, разбрызгивая кровь по комнате. Сквозь пелену я увидел, как надо мной нагнулся и пытается поднять капрал Дарин. Я хотел его поблагодарить, но лишь прохрипел что-то нечленораздельное и зашелся в приступе кашля, после чего меня вырвало.

– Спасибо, капрал – я отполз от лужи крови и рвоты.

– Пустяки, Риттер – Дарин протянул мне руку – рутина нашей профессии.

После такой реплики меня охватил истеричный смех. С трудом остановив его, я вышел на улицу. Голова ещё кружилась, и продолжало мутить. Картина лагеря не добавляла уверенности моему желудку. Повсюду валялись убитые. Стальной запах крови был настолько густым, что мне казалось, будто я, дышу кровяными испарениями. Прислонившись к ещё теплой стене, я сполз на корточки и задрал голову к вверху. Там, высоко в вечернем небе летали ласточки. Я несколько раз глубоко вздохнул, но поняв, что слабость мне не побороть, закрыл глаза и опустился на землю.

Глава 24. Грязная работа

Пробираясь среди мертвых мы вышли к центру лагеря. Для мятежников все было кончено. На небольшом пространстве перед обуглившимся, покареженным домом на коленях стояли пленные. Немного для прошедшей битвы. Их окружали гвардейцы. Судя по значкам, тут были люди из всех подразделений, что участвовали в штурме. Над домом взметнулось знамя империи и нашей гвардии. Мы встретили это торжествующими криками.

Схватка осталась за нами, и теперь мы контролировали важнейший стратегический узел Восточной провинции.

Пробыв в полевом госпитале до глубокой ночи, я вышел оттуда совершенно разбитым. В тот момент мне подумалось, что если и есть ад, то он должен быть именно таким. Кто-то страшно ругался, кто-то, захлебываясь слезами, звал мать. Повсюду кровь и человеческие останки. Все что я видел до этого, не шло ни в какое сравнение с увиденным здесь. Для себя я сделал вывод, что нет более жуткой должности в ударной армии, чем лекарь.

Выйдя на улицу, я вздохнул полной грудью ночной, прохладный воздух, прочищая легкие от госпитального смрада. Армия, тем временем, постепенно обустраивалась на новом месте. Никто из нас не имел понятия, что будет дальше. В ночи на равнине горело множество костров. Там разбили походный лагерь основные силы нашей армии. В самом лагере разместилось командование и отряд рыцарей. Парни из вспомогательных саперных частей старательно приводили лагерь в порядок. Первые похоронные подводы тронулись в сторону Серенады, унося наших павших товарищей. Для погибших мятежников у южной оконечности равнины призывно запылали погребальные костры. Добравшись до своих, я рухнул на солому, накиданную на землю в одной из палаток и мгновенно уснул.

Под утро я проснулся от боли. Ныли все мышцы, саднили многочисленные порезы и ушибы. Рана на ноге перестала кровоточить, но как только я попытался дойти до бочки с водой у противоположной стены, рана дала о себе знать. Кое-как доковыляв, до воды я опустил туда голову. Прохлада немного сняла усталость и притупила боль. И я, наконец, заставил себя выйти на улицу. Там я присел на брошенный кем-то плащ, и снова закрыл глаза. Слабость не давала мне сил даже на неспешную ходьбу. Растормошили меня два парня из моей роты, как раз перед построением.

– Сегодня утром я увидел идиллическую картинку, – с улыбкой встретил меня Расмус.

– Интересно, где ты её нашел? – буркнул я.

– Сидит человек с выражением полного умиротворения на благородном лице… Греется на солнышке. Спит. И нет ему дела до шляющихся вокруг него капитанов, полковников и прочих суетливых людишек.

– Ты про меня?

– Конечно! Как догадался?

– Ты упомянул благородное лицо.

– Ты себя слишком любишь, Риттер.

– А кто эти полковники и капитаны?

– Командир нашей роты и командир нашего полка.

– Вот черт, – скривился я – они чего нибудь сказали?

– Мне откуда знать.

– Да и пошли они все! Я еле двигаться могу.

После построения я занялся составлением списка погибших солдат. Таких в моей роте оказалось двенадцать человек. Четверо остались калеками, а еще с десяток нуждались в длительном лечении. Всего наш полк потерял полсотни человек убитыми и двести раненными. После того как скорбный караван был отправлен, мы неспешно принялась приводить себя в порядок. Те, кто не был задействован на работах в форте и временном лагере, который возводили прямо на поле, занялись своей амуницией. Я как раз заканчивал возиться с оружием, когда ко мне подошел Азура.

– Риттер! Возьми двух своих людей, покрепче, и идите к крайнему бараку.

– А в чем дело? И что значит покрепче? Таскать чего понадобилось?

– Нет, покрепче в смысле может хорошо пользоваться кулаками, и имеют крепкие нервы.

– Я не обладаю не тем, не другим. Почему меня дергают!?

– Приказ, – отрезал он.

Мне не оставалось ничего другого, как вперемешку с ворчанием идти выполнять этот чертов приказ. Слова лейтенанта о крепких парнях навели меня на мысль о капралах Дарина и Рамсая. Я крикнул болтавшихся неподалеку солдат. Мы пришли туда, где нас ждал Азура. В темном помещении было видно, что у дальней стены привязан человек. Еще трое лежали неподалеку, скованные цепью. Мы остановились посередине и вопросительно посмотрели на лейтенанта.

– Из штаба доложили, что командиру мятежников Доротее Тэквор удалось бежать вчера во время сражения. У нас в руках оказались несколько пленных. Перед нами стоит задача узнать у них, куда она могла бежать.

– А почему они должны знать, куда она бежала? – раздраженно спросил я. Меня взбесило, что допрос Азура свалил на меня.

– Тот, что привязан наемник, – продолжал лейтенант.

– Я это вижу, но что из этого следует?

– Он не просто солдат. Он один из командиров.

– Понятно, – протянул я и посмотрел на капралов.

– Все будет в порядке лейтенант, – с хищной улыбкой ответил Дарин. Рамсай как всегда промолчал, но его взгляд, обращенный на пленных, заставил меня задуматься о том, что у нас с капралами видимо разное понятие выражения «Все будет в порядке».

– Почему я должен этим заниматься? – я повернулся к Азуре.

– А почему не ты?

Я открыл, было рот, но не найдя что ему ответить лишь покачал головой. Похоже, пленные тоже догадывались, что общение с капралом Рамсаем сулило им не больше радости, чем от встречи с медведем шатуном в разгар зимы. Я снова посмотрел на лейтенанта.

– Ну, вы тут распоряжайтесь, лейтенант, – Азура поспешно направился к двери и, не оборачиваясь, вышел на улицу.

Оглянувшись, я увидел, как Рамсай снял с себя поясной ремень с оружием, а Дарин отошел к дальней стенке и, облокотившись на стоявшую тут телегу, стал ждать моих приказов. Я стоял напротив привязанного к столбу пленника и соображал как вести допрос. Пока я осматривался и приглядывался Рамсай подошел к наемнику и без единого слова хлестко ударил того по лицу.

– Я собираюсь заставить тебя выложить все, что ты знаешь о том, где могла затаиться твоя хозяйка. – Негромко произнес капрал, – от того насколько быстро ты все выложишь, зависит, как ты умрешь. Быстро и не больно или долго и мучительно.

– Поверь, – продолжил капрал – я знаю, как заставить тебя пожалеть о том, что ты не погиб вчера.

Я своему капралу поверил. Стараясь не наблюдать за тем, что сейчас произойдет, я заложил руки за спину и медленно, с напускным равнодушием на лице, подошел, к троим пленникам, которые жались друг к другу у стены барака. Остановившись в шаге от них, я стал рассматривать эту троицу. В этот момент у меня за спиной послышались глухие удары. У меня заныли колени, но я сделал вид, будто подобный мордобой для меня, что утренний чай для какой-нибудь «шишки» из квартала богатеев в Элидире.

– Кто такие? – Прохрипел я под звуки нескончаемых ударов Рамсая.

– Меня зовут Сето, – прошептал один из них, одетый в лохмотья полевой формы восточной имперской армии.

– Перебежчик?! – рявкнул я.

Он вздрогнул и кивнул головой. После чего взял и расплакался. Не ожидая такой реакции, я растерялся. Не зная как поступить, я присел на корточки возле него и повернул его лицо к себе. В свете пробивавшегося через окна дома солнечного света я увидел, что на меня смотрит совсем ещё мальчишка. Перепуганный насмерть подросток. Вот значит, какое подкрепление получил генерал Ресид для своей обескровленной армии.

– Тебе сколько лет, парень? – спросил я.

– Семь…над…цать, – пролепетал он, то и дело всхлипывая.

– Как ты оказался в Восточной армии в таком возрасте?

– Я был на первом году обучения в инженерной военной академии, когда к нам пришел приказ о срочной переброске на восток, для временного укрепления гарнизонов Восточной армии, – паренек стал немного успокаиваться.

За моей спиной капрал окатил допрашиваемого наемника из ведра ледяной водой и проговорил с нотками уважения в голосе:

– Крепкий мерзавец!!

После чего последовал звонкий удар, за которым послышался сухой треск, и первый стон наемника. Я обернулся:

– Ты его сейчас убьешь!

– Да нет, – протянул капрал – всего лишь сломал несколько ребер.

Я поморщился и, сделав глубокий вдох, снова повернулся к Сето.

– А какое лихо тебя занесло в армию мятежников?

– К Доротее?

– Именно к ней.

– Все переходили на её сторону, а так могли и убить!

Я покачал головой:

– Последнее, у тебя наверняка сегодня получится.

У парня вновь задрожали губы.

– Достаточно какой-то смазливой девке повилять задом и немного поколдовать с жабьими лапками, как все юнцы готовы идти за ней на смерть, – проворчал я.

Посмотрев на всхлипывающего мальчишку, я не выдержал.

– Успокойся, я же не сказал, что ты точно умрешь. Может это ещё не последний твой день, и ты даже когда нибудь ещё увидишь своих родителей. Родные то у тебя есть?

– Есть! Мама и маленькая сестренка. Ей недавно исполнилось четыре годика, – парень снова заревел, видимо вспомнив свою семью.

– Ты понимаешь, что с ними будет, когда они узнают, что их сын и брат предатель. Я уже не говорю об отношении к ним со стороны имперских чиновников.

Сито совсем расклеился и ревел, словно это ему исполнилось четыре года, а не его сестренке.

– Замолчи! – раздраженно проговорил я. Мне становилось жаль его, и я злился на себя за то, что заговорил с этим парнем. Сито не отреагировал.

– Заткнись, или я отрежу тебе ухо! – угрожающе проговорил я.

Мальчишка втянул голову в плечи и постарался взять себя в руки.

– Вот молодец, – похвалил я его и посмотрел на двух других пленных, собираясь узнать, кто они такие, но в этот момент сзади лязгнуло лезвие ножа. Я резко обернулся и увидел, как Рамсай держит свой кинжал у лица наемника, вернее той кровавой маски, в которую оно превратилось. Поднявшись, я заставил себя подойти к ним. Запах крови и её следы на форме и лице капрала вызвало у меня отвращение к происходящему, усилившееся оттого, что я сам принимаю в этом участие. И, по сути, в глазах пленных, являюсь таким же садистом, как и мой капрал.

– Сейчас ты заговоришь, – прошипел Рамсай. Его и без того суровое лицо исказилось, в глазах была только ненависть и злоба.

– Довольно, капрал! – крикнул я. – Какая польза будет оттого, что ты его сейчас прирежешь. Успокойся!

Все ещё не спуская глаз с наемника, капрал вернул свой кинжал в ножны и отошел в сторону.

– Дарин! – позвал я второго капрала. – Куда ты делся, Дарин!!

– Он спит, – проговорил Рамсай.

– Спит!? – я не смог скрыть своего удивления. – Ну конечно! Самое подходящее время и место. Дарин!!! – меня все больше бесило происходящее. Я не палач! А меня заставили заниматься самым мерзким, что есть на войне.

– Да, лейтенант, – послышался его голос из дальнего угла барака.

– Развяжи тех трех, – я указал на связанных пленников – мальчишку отведи к столу, а этих оставь там.

– Развязанных!?

– Что? Да нет, свяжи их потом опять.

– А мальчишку? – Дарин подошел к пленным.

– Его просто оставь на стуле.

– Хорошо, лейтенант, – равнодушно пожав плечами, он принялся исполнять мой приказ.

Проследив за ним взглядом, я повернулся к наемнику. Немного постояв возле него, я пододвинул к себе маленький стол и, облокотившись на него, обратился к пленному:

– Почему ты так защищаешь эту стерву? Если ты не знаешь, куда она могла скрыться, так и скажи. А мы уж сами решим правду ты говоришь или нет.

Наемник лишь глянул на меня и вновь уронил голову.

– Ты же не относишься к тем юнцам, – продолжал я – которым она вскружила голову, затащив в постель. А затем, когда использовала на все сто, просто бросила. Бросила, как использованный пакет от сахарных орешков. – Мне показалось, что он скривился.

– Ты наемник. С тебя спрос совсем не такой, как вон с того. – Я указал рукой на сидящего Сито.

– Я ничего не скажу, – наконец прохрипел он.

– А у тебя есть что сказать?

Не дождавшись ответа, я продолжил:

– Твоя армия разбита. Свой контракт ты отработал честно и до конца, а вот Доротея оказалась дрянью. Она бросила всех вас, пока вы сражались. Вы за неё умирали, а она поджала хвост и сбежала. Может, она уже утонула в болоте, блуждая, поэтому проклятому лесу, а может, она отступила на заранее подготовленное место, прикрываясь вами. И сейчас посмеивается над вами болванами, в каком нибудь теплом местечке в ожидании своих подельщиков, которые доставят её к папочке.

– Это ложь! – у одного из пленников вдруг прорезался голосок – она сражалась до последнего и жгла вас псов не щадя себя! Только ранение не позволило ей забрать ещё сотню жизней шакалов «Оборотня».

– Так шакалов или псов? – улыбнулся я, поворачиваясь к нему.

– Идиот, – прошептал наемник с усилием.

– Капрал! Тащи этого борца с тиранией ко мне, – приказал я.

Дарин разрезав веревки, схватил говорливого пленника за шиворот и швырнул в мою сторону. Прокатившись по земле, он оказался возле моих ног.

– Так значит, ты видел, как её ранило? Очень хорошо. И что же было дальше? Ведь не оставили же её лежащей на земле?

Пленник поднял на меня глаза. Судя по выражению его лица, он понял, что зря начал болтать, тем более о шакалах и псах. Нередко происходит так, что человек в один миг становится бесстрашным героем, не боясь ничего и некого, а затем, когда вспышка героизма проходит, превращается в жалкое существо, готовое ради спасения своей жизни готово на любое нелицеприятное действие. Вполне может быть, что я и сам такой, просто пока избегал возможностей проверить это. Поэтому всегда, прежде чем, что-то делать долго думаю. Этот тип начал думать после того, как его язык почти привел его на край могилы. Желая выправить ситуацию, он заговорил:

– Её накрыло заклинание вашего мага прямо в доме.

– Это тот дом что сгорел? – уточнил я.

– Да, господин офицер, – кивнул он.

Я усмехнулся. Только что я был «шакалом» и «псом».

– И кто же её спас? Ты это видел?

– Да. Здесь была полная неразбериха, но вот он, – пленник показал на наемника – бросился в дом и ещё….

– Бросился за ней!? – прервал я его и, подойдя к наемнику, заглянул в его глаза – может она была не так уж и плоха? А воин? Если её спасают, рискуя своей жизнью, даже наемники!

– Позволю себе заметить, – зоговорщецки улыбнувшись, продолжил наш новый информатор – у этого наемника и Доротеи были отношения пикантного свойства.

– Пикантного свойства? – прищурился я.

– Этот человек был влюблен в неё.

– Вот как!! – воскликнул я и почувствовал, как помимо своей воли расплываюсь в омерзительной усмешке.

Я повернулся назад и увидел, как мои капралы стоят с теми же издевательскими ухмылками на лице. Со стороны мы, наверное, выглядели погано. Трое вооруженных до зубов типов стоят и смеются над связанным и избитым до полусмерти пленником. Что ж, мы исполняли свою роль – бесконтрольных ублюдков, творящих жестокость ради самой жестокости. Сейчас мы были именно такими. Не знаю почему, но перед глазами вдруг всплыл образ той женщины с ребенком из придорожного трактира. И её слова «неужели и вы станете таким». Улыбка сползла с моих губ, и я уже хотел сказать своим капралам, чтобы они заткнулись, как вдруг наемник каким-то необычайным способом сумел освободиться от связывающих его веревок и словно молния метнулся к своему бывшему сослуживцу. В один момент его руки сомкнулись на шее предателя. Послышался хруст ломающихся позвонков неудачливого осведомителя. Не успели мы опомниться, как он вскочил и, схватив со стола валявшийся там обломок ржавого ножа, бросился в мою сторону. Сбив меня с ног, он полосонул меня своим оружием. Метил этот подлец в горло, но мне удалось вывернуться, поэтому он располосовал мне подбородок. Кровь хлынула из раны, заливая мне шею. Я успел схватить его одной рукой за горло, а второй ударил со всей силы по его сломанным ребрам. Он охнул, и немного ослабил хватку. Этого хватило, чтобы пришедшие в себя капралы скрутили его. Поставив наемника на ноги, они принялись избивать его, что есть сил. Когда он рухнул на землю, это не остановило Дарина и Рамсая. Они били его коваными сапогами, пока сами не выдохлись. Я в этот момент был занят тем, что останавливал кровь, которая залила мне всю форму. Хорошо, что мне ещё помог Сито.

Злость клокотала во мне кипящей смолой.

– Капрал! привяжите его на этот раз по– настоящему и начинайте допрашивать! Можете вытянуть все жилы. Если сдохнет, я не расстроюсь!

Повторять дважды мне не пришлось. Но только толку от этого было мало. Наш пленник был без сознания. И я остановил их, боясь, что они действительно убьют его. Как мне потом объясняться перед Азурой?

Мы, молча, сидели недалеко от лежащего без сознания наемника. Подбородок нестерпимо болел. Несмотря на это, я уже немного успокоился и теперь хотел только одного, поскорее убраться из этого ада. Вдруг заговорил последний, молчавший до этого момента пленник.

– Я могу сказать, куда и с кем ушла Доротея. Если вы меня затем отпустите.

– А ты кто? – голова у меня соображала уже плохо.

– Я был в банде «Гнилого». Он тоже сражался здесь на её стороне.

– Ему-то это зачем было нужно? – я поморщился. У меня начинала болеть голова.

– Она очень щедро нам заплатила, и потом он тоже влюблен в неё.

– Похоже, эту вашу Доротею любили все, – пробормотал я. – Сито! – проговорил я через плечо – ты тоже любил Доротею?

– Нет, – послышался испуганный ответ.

Я ухмыльнулся, но улыбка сменилась гримасой боли от саднившей раны.

– Так что ты там говорил?

– Её, раненную, тащил на себе «Гнилой». А этот, – бандит показал на наемника – попытался организовать оборону.

– Как хорошо иметь под рукой влюбленных ослов, – проговорил я, поднимаясь на ноги. – Где они сейчас могут быть?

– Есть небольшой схрон на болотах, – проговорил бандит – они, скорее всего там.

– Отлично! Если проведешь туда нас, будешь свободен. Может, даже получишь награду. Это тебе капитан скажет.

– Я не собираюсь подыхать из-за амурных дел «Гнилого», – как, бы оправдываясь, проговорил бандит.

– А мне плевать – сказал я – передо мной оправдываться не надо.

Скрипнула входная дверь, и на пороге показался лейтенант в сопровождении сержанта Алая. Оглядев всех нас, он повернулся ко мне.

– Есть результат?

– Есть, – еле-еле проговорил я. – Этот человек покажет место, где она может скрываться.

– Отлично. Теперь второй вопрос.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Этот наемник, – лейтенант махнул в сторону лежащего в крови пленника – оказался очень важной персоной. Надеюсь, он ещё жив!?

– Дышит, – Алай наклонился над наемником.

– Да он в норме, – пробормотал я – только ребра мы ему все-таки сломали. Может и ещё что-то.

Лейтенант подозрительно покосился на меня.

– Ты в порядке, – спросил он меня.

– Немного устал.

– А лицо?

– Небольшой инцидент, – отмахнулся я.

– Ладно. Алай, Дарин давайте наемника к лекарю. Ты, – он ткнул в сторону бандита – пойдешь со мной. Рамсай, ты тоже.

– Слушаюсь, господин лейтенант.

– А это кто? – лейтенант посмотрел на Сито.

– Он ничего не знает. Так обычный солдат, – ответил я.

– Перебежчик?

– Да.

– Повесить! – бросил лейтенант и уже развернулся, чтобы уйти, но я быстро подошел к нему.

– Азура! Это же мальчишка совсем. Ему бы ещё у матери возле юбки бегать.

– Он предатель.

– Послушай, его бросили в это пекло из инженерной академии. Жил себе некого не трогал. Сестренка, мама…..

– Риттер, тебе его жаль? – Азура удивленно поднял брови – он убивал своих….

– Мне не его жаль. Мне жаль его семью. Ты же знаешь, что с ними сделают!

– Отправят на поселение.

– Это смерть! Медленная смерть!

– Он предатель, Риттер!

– Тот, кто послал семнадцатилетнего мальчишку против этой ведьмы, преступник не меньший…

– Тише ты, идиот!

– Лейтенант, вот давай сам казни его, – я схватил Азуру за рукав и подтащил к стулу, где сидел, съежившись, Сито в обрывках формы и заплаканным лицом. Наш разговор он не слышал. Он гладил пучок светлых волос, которые были завернуты у него в бумажном конверте.

– Что это? – капитан кивнул на волосы, которые Сито не переставал поглаживать.

Тот поднял на нас опухшее от слез лицо:

– Это волосики моей сестренки. Я взял их с собой, на счастье, – тихо произнес он.

Мы с Азурой переглянулись. Локон светлых волос ребенка смотрелся среди всего этого безумия как что-то пришедшее сюда из другого мира. Мира, где нет боли, жестокости и убийств. Где люди живут и радуются тем пустякам, которых мы лишены на войне. И которые мне теперь кажутся самыми ценными вещами на земле. Я оторвал взгляд от Сито и вновь посмотрел на лейтенанта.

– У меня тоже есть сестра…. – начал я.

– А у меня дочка! – огрызнулся капитан – и что мне теперь делать!? Проклятье, Риттер!

Сито смотрел то на меня, то на лейтенанта, понимая, что сейчас решается судьба не только его, но и того ангелочка, чей локон лежал на его ладонях.

– Хорошо, – Азура вздохнул. – Риттер, бери этого бедолагу и веди в лагерь, его сейчас обустраивают прямо в поле. Найдешь там наш полк. Переодень его. Послезавтра наша рота выступит в Йервард. Мы будем сопровождать подводы с раненными. Этот парень пойдет с нами. Там посадим его на корабль, и через несколько дней он будет со своей сестренкой.

– Понял Сито? – обратился я к нему.

Но парень только обнял голову и зарыдал. Я смотрел на его содрогающуюся спину и чувствовал, как у самого к горлу подступил комок. Капитан яростно потер лоб и ещё раз ругнувшись, вышел из барака.

Некоторое время я смотрел ему вслед. Затем помог встать Сито и неспешно, повел его на свежий воздух.

– Пошли парень. Похоже, сегодня ты родился во второй раз.