Текст книги "Океан. Выпуск десятый"
Автор книги: Виталий Коржиков
Соавторы: Андрей Некрасов,Виктор Дыгало,Виктор Федотов,Евгений Богданов,Николай Флеров,Юрий Дудников,Николай Ильин,Александр Миланов,Владимир Павлов,Иван Слепнев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)
– Сэр, в машине пожар! – крикнул помощник Крокенсу и мысленно перекрестился. Все! Он сбросил с плеч бремя ответственности, не успев ощутить его тяжести.
Капитан вел себя как должно. Внешне – воплощение спокойствия, внутри – буря мыслей и чувств, которую он властно подчинил себе. Крокенс приказал объявить общесудовую тревогу, старпому – прекратить панику и собрать людей на ботдеке, стармеху – герметизировать машинное отделение, включить станции углекислотного и пенотушения.
– Поздно, – возразил стармех, – взгляните на капы! Пламя! Закрыть их невозможно. Разве вы не видите? Мы обречены! Через минуту взорвутся бункерные цистерны и…
– Прекратите! – сурово осадил стармеха капитан, хотя понимал, что тот прав и надо думать о спасении людей.
Танкер, как пораженный гарпуном гигантский кит, еще двигался по инерции вперед, но все медленнее и медленнее. Подветренная сторона кормовой надстройки, вплоть до спасательных средств, была окутана густым дымом, сквозь который пробивались жадные языки огня.
Тонуть было бы спокойнее. Вода прибывала бы неслышно или с робким журчанием по закоулкам шахт, коффердамов и тамбуров. А пожар так ревет, что волосы против воли шевелятся на голове.
Старпом доложил:
– Люди на правом борту, у спасательного бота. Не хватает второго механика. Говорят, он остался в машине.
Бороться с пожаром было некому. Угроза гибели нависла над судном, и капитан приказал радисту включить автоматический передатчик сигналов бедствия.
Радиооператор Витус Детата, рослый, голубоглазый скандинав, сохранил присутствие духа. По сигналу тревоги он уже пытался попасть в радиорубку, но дверь деформировалась и не открывалась. Получив приказ капитана, Детата решил проникнуть в радиорубку через иллюминатор и высадил его. Изнутри повалил дым, запах жженой резины забил ноздри. Прикрыв лицо рукой, Детата полез внутрь, обдираясь об остатки стекла. В этот момент внизу прогремел глухой взрыв, и дизель-генератор замолчал. Судно погрузилось в абсолютную темноту.
Когда Детата доложил капитану, что передатчик бедствия включить не удалось, Крокенс лишь устало пожал плечами. Он следил, как моряки покидали танкер. На востоке розово занимался новый день.
«Какая у него желтая кожа», – подумал Витус, помогая капитану надеть спасательный жилет. Он не знал, что матерью сэра Крокенса была филиппинка.
Бот и два спасательных плота покачивались у борта. Капитан сосчитал людей. Все верно. Одного не хватало.
Спускаясь следом за Детатой по штормтрапу, Крокенс вдруг вспомнил привлекательное лицо жены механика Стоуна, попытался представить ее в трауре и не смог.
Удалившись от судна на безопасное расстояние, бот с двумя плотами на буксире остановился и лог в дрейф. Первое время моряки настороженно следили за дымящимся танкером, ждали, когда он взорвется. Потом устали. Духота сморила их, и они стали засыпать.
– Раненых много? – спросил у старпома капитан.
– Нет, сэр. Есть обожженные. Больше всех пострадал вахтенный моторист. Похоже, что он лишился ума. Твердит: «Там механик Стоун!» – и требует, чтобы ему разрешили вернуться в машину.
– Где он?
– На ближнем плоту.
– Собрать туда всех пострадавших, обеспечить водой, пищей и уходом. Им там будет удобнее.
– Есть, сэр!
Перемещение людей не вызвало у Джона Тэри каких-либо эмоций. Он впал в безразличное состояние. Приходил механик Стоун и кричал: «Работать!» Появилась девчонка, с которой купался в реке. Она вскидывала над головой тонкие руки и танцевала.
День прошел в глубоком унынии. Вопреки ожиданиям танкер не взорвался. Просев кормой, он продолжал коптить синеву летнего неба. А вокруг пусто. Ни души.
Ерунда! Ведь это не прошлые века. Будут проходящие суда или пролетающие самолеты. Начнут искать, в конце концов.
Прошел день, и прошла ночь. Кругом, сколько ни смотри, вода и вода да полутруп «Атлантика». Куда ни бросишь взгляд, все равно его увидишь: дымит и дымит, на нервы действует.
Может, вернуться на судно? Неплохо бы посмотреть, да боязно. Как ахнет! А судов-то проходящих нет.
Отдохнувшие, но измученные новыми страхами люди стали роптать. Был бы хоть аварийный шлюпочный радиопередатчик, но и он остался в сгоревшей радиорубке.
Около полудня кто-то закричал:
– Судно! Мачты и труба!
На пределе видимости действительно появилась верхняя часть судна. Моряки высыпали на крышу вельбота, а ошалевший от радости старпом слал в небо ракету за ракетой. Он стрелял до тех пор, пока топы мачт не спрятались за горизонтом.
Взбешенные неудачей и ярым тропическим солнцем, моряки стали искать виновника несчастий. Обругали старпома, израсходовавшего весь запас красных ракет. Уцелела одна, которую он не успел выпустить.
Обозлившийся старпом направил гнев толпы на капитана. Это ему вздумалось вести «Атлантик» в стороне от морских дорог. По его милости экипаж подохнет здесь от голода и жажды.
– Прошу вас не забываться, чиф! – грозно одернул его Крокенс, и толпа примолкла. Капитан выдержал паузу и веско сказал: – Согласно морским законам, на вельботе или пускай даже на бревне я остаюсь вашим капитаном и сохраняю свои права. Всякое неповиновение будет караться устными приказами, которые станут письменными при первом удобном случае. Последнюю ракету передать Витусу Детате. Стрелять только ночью, при виде ходовых огней судна.
РУССКИЕ – НЕВОЗМОЖНЫЕ ЛЮДИВ дальнем плавании время течет медленно. Сотни событий, больших и малых, происходят в мире. Моряки узнают о них по радио и удивляются бурному потоку жизни, который обходит судно стороной. Однообразные сутки тянутся, как бесконечная морская дорога. Мышцы у моряков вянут, мысли и чувства притупляются.
И вдруг!.. В ночном океане – красная ракета! Это все равно что зов боевой трубы в волшебном мертвом царстве. Сердце в груди бьется гулко, и кровь, играя, бежит по жилам. Голова работает легко, четко, без сонливых, одуряющих помех.
Капитан Тулаев припал к биноклю.
Пусто. Ни огонька. Одна ракета, хоть и красная, слишком мало…
Тулаев приказал начальнику радиостанции прощупать эфир, а сам включил радиостанцию УКВ и проговорил в микрофон по-английски:
– Внимание! Всем судам. Я советский танкер «Воронеж». Наблюдал красную ракету. Кто слышит меня, отвечайте! Отвечайте!
Океан безмолвствовал.
– Может, подлодка пошутила? Пустила ракету и ушла на дно? – предположил вахтенный помощник.
– Есть цель! – крикнул от радара старпом. – Большая, как авианосец! Справа семьдесят, дистанция шестьдесят пять кабельтовых.
Капитан вновь схватился за бинокль. Что за черт! В указанном направлении ни зги!
Тулаев сменил старпома у экрана радара и убедился, что тот был прав. Цель крупная, вернее, громадная. Она ярко высвечивалась на экране после каждого оборота антенны.
Загадочная неподвижность цели, отсутствие огней и сигналов рождали безответные вопросы и предположения.
– Может, крейсер затаился? Ждет, что клюнем на приманку? – нервно спросил старпом.
– Мы что, начало войны прозевали, пока в кино сидели? – насмешливо отозвался капитан, отметив про себя, что цель уже близка к траверзу. Через пару минут «Воронеж» начнет удаляться. Странно! На такой посудине должна быть уйма ракет и прочих пиротехнических средств.
– Слушал трехминутку. Сигналов бедствия в эфире нет, – доложил начальник радиостанции.
– Карпыч, знаете, что я скажу, – торопливо заговорил старпом, предчувствуя решение капитана. – Это пираты. Такие случаи бывали. Мы к ним, а они – с автоматами на абордаж. Ограбят ни за что ни про что.
Нет. Капитан не имеет права пройти мимо судна, давшего красную ракету. Тулаев вспомнил печальную судьбу капитана Стэнли Лорда, который принял белые ракеты с гибнущего «Титаника» за сигналы рыболовецкого судна. Капитан был признан преступником, косвенным виновником гибели более полутора тысяч людей.
Загадочная обстановка, чрезмерная осторожность старпома и жажда приключений звали Тулаева к делу. Лучше ошибка, чем бездействие. А вдруг ракета – последняя надежда терпящих бедствие?
– Право на борт! Машину в маневренный режим, – негромко скомандовал капитан и отошел от радара.
Замолк обиженный старпом. Тишина на мостике стала гнетущей, и, чтобы ее разрядить, Тулаев сказал:
– Альберт Игнатьевич, попросите у помполита малокалиберную винтовку. Если пираты, посмотрим, кто кого. В детстве я горностаю в глаз попадал.
Третий помощник по-своему понял шутку. Он позвонил но телефону и пригласил помполита на мостик. Михаил Петрович без лишних вопросов оценил ситуацию и стал рядом с капитаном у лобового иллюминатора. Еще не было случая, чтобы русские моряки прошли мимо сигнала бедствия.
Тулаев наконец-то поймал в окуляры бинокля расплывчатый силуэт гигантского судна и ощутил едва уловимый запах гари.
– Вижу огонек на воде! – крикнул матрос-наблюдатель с правого крыла мостика. – Фонариком сигналит: три точки, три тире, три точки.
– SOS! – в один голос воскликнули старпом и помполит.
Все стало на свои места. Стена таинственности рухнула. Световые сигналы шли с бота, находящегося на приличном удалении от аварийного судна. Запах гари становился все сильнее и сильнее. Вот оно! Сколько лет плавал – никаких приключений…
– Держать на огонек! Малый ход!
– Стоп, машина! Общесудовая тревога! Аварийной партии приготовиться к борьбе с пожаром. Судовому врачу развернуть пункт медицинской помощи. Палубной команде – аврал, спуститься на грузовую палубу и… – Капитан сделал паузу, лукаво взглянул на старпома и закончил команды шуткой: – И приготовиться отразить абордаж с правого борта.
Старпом отрепетовал команды капитана по спикеру, заменив слова «отразить абордаж» на «принять мотобот».
– Шутки шутками, но вы там поосторожней. Матросов на виду не держать. Находиться в укрытиях, пока не опросите мотобот, – напутствовал старпома капитан.
И на мотоботе люди осторожничали. Мало ли на кого нарвешься в ночном океане! Они застопорили ход в нескольких метрах от борта танкера. На крышу бота выбрался человек, одетый по-пляжному. Он сложил руки рупором и спросил по-английски:
– Кто вы?
– А кто вы? – резонно переспросил его старпом.
Луна ярко освещала эту сцену. Голоса достигали крыла мостика, где стояли капитан и помполит.
– Я капитан либерийского танкера «Атлантик». Он стал жертвой пожара. Экипаж нуждается в вашей помощи, – представился человек в трусах.
– Вы капитан? – недоверчиво переспросил старпом и, задрав голову, посмотрел на мостик.
– Хватит, Семен Николаевич! – не выдержал Тулаев. – Назовитесь и приглашайте их к борту. Мы с помполитом спускаемся вниз.
Тулаев и Лобов, выйдя на грузовую палубу, с удивлением обнаружили, что мотобот по-прежнему покачивается вблизи борта танкера.
– Совещаются, – усмехнулся Десятник. – Что-то наш флаг им не по душе.
– Соображать надо, Семен Николаевич, – одернул его капитан. – Окажись мы в их положении, тоже предпочли бы встретиться с отечественным судном, а не с иностранцем.
Капитан «Атлантика» вновь выбрался на крышу бота:
– Мы просим принять экипаж и доставить в ближайший удобный для вас порт.
– О’кэй, капитан! Подходите к борту! – откликнулся Тулаев.
Сэр Антони Бен Крокенс первым ступил на борт советского судна. Вид у него был не ахти, но держался он прямо и с достоинством представился Тулаеву.
– У вас есть нуждающиеся в медицинской помощи? – заботливо спросил Иван Карпович.
– Да, сэр. Они на этом плоту.
– Прошу вас, – Тулаев жестом указал дорогу к жилой надстройке. – О раненых не беспокойтесь. Им будет оказана необходимая помощь.
– Извините, сэр. Я должен пересчитать своих людей. Одного мы уже потеряли, – не двигаясь с места, сказал Крокенс. И опять перед его мысленным взором в белом нарядном платье предстала жена механика Стоуна. Красавица, казалось, созданная только для счастья.
Советские моряки радушно принимали погорельцев: африканцев, филиппинцев, малайцев. Почти все матросы и мотористы с «Атлантика» были худыми и низкорослыми людьми. Фадей Фадеевич шутя выдергивал их по двое на палубу и ставил перед Крокенсом. Затем гостей принимал судовой врач и определял: кого в лазарет, кого по каютам, где полураздетые моряки становились обладателями брюк, рубашек и обуви непомерной величины.
Капитан Крокенс экипировался в каюте Тулаева. Белая форменная рубашка с короткими рукавами пришлась ему впору, а брюки оказались слишком длинны.
– Я могу воспользоваться вашей радиостанцией для донесения в Амстердам? – спросил он Тулаева и добавил: – В офисе компании паника. Мы не успели дать сообщение в эфир. Там думают о поиске, который обойдется фирме не в одну тысячу долларов.
Иван Карпович, которого очень интересовал вопрос, что случилось на новейшем супертанкере, молча усадил гостя за письменный стол, положил перед ним бланк радиограммы и ручку.
Пока Крокенс писал, Тулаев помог буфетчице накрыть стол и отпустил ее отдыхать. Время незаметно проскочило за полночь.
Традиционно несчастливое тринадцатое число начиналось вполне счастливо для обоих экипажей. Одни радовались спасению, другие – своему участию в добром деле.
– Прошу вас прочесть и поставить свою визу для отправки, – Крокенс протянул Тулаеву радиограмму, и тот быстро прочитал со.
«Амстердам Президенту монополии «Атлантик» 11 июля 3.30 по Гринвичу Машинно-котельном отделении возник пожар Причина неизвестна Второй механик Стоун погиб Дверь радиорубку открыть было невозможно Она деформировалась Через несколько минут кормовая надстройка была объята пламенем Шлюпочная радиостанция сгорела Радиорубке сигнал SOS эфир не был дан Экипаж оставил борт судна на спасательном боте двух плотах имея только шлюпочный запас продуктов пресной воды Многие босы раздеты Все личные вещи касса паспорта судовые документы сгорели Ночь на 13 июля экипаж подобран русским танкером «Воронеж» обязательством доставить попутный порт».
– Теперь я понимаю, как появляются современные суда-призраки, стальные Летучие Голландцы, – задумчиво проговорил Тулаев, подписывая радиограмму. – Как-то в районе Бермудских островов мы встретились с таким призраком. Им оказался брошенный экипажем американский сухогруз «Смит Вояжер».
Отправив радиограмму, Иван Карпович пригласил гостя к столу, щедро заставленному закусками, и внезапно спросил:
– Вы уверены, что «Атлантик» обречен на гибель?
Крокенс посмотрел в глаза Тулаеву и ошарашил его ответным вопросом:
– У вас есть Библия или хотя бы святое распятие? Я могу поклясться.
Иван Карпович улыбнулся:
– Чего нет, того нет. У меня в Сибири два деда: один набожный, другой – шутник. Последний недавно получил от врача подарок – две челюсти искусственных зубов. Подвыпил дед, лег в приготовленный для смертного часа гроб, осклабился от уха до уха и… сфотографировался. Карточки разослал родственникам. Я в него, во второго деда. Выпьем по рюмочке за предков?
Крокенс охотно согласился. В свою очередь, он рассказал про отца – чиновника морской фирмы, который поехал искать счастья в далекую Манилу. Денег у отца было мало, зато гонору хоть отбавляй. Он любил потолковать о свободе человеческого духа и, вопреки воле родителей, женился на филиппинке. Нашел-таки свое счастье! Вернувшись в Голландию, отец устроил сына в морской колледж. Антони учился отлично, однако потом путь на капитанский мостик не был усыпан тюльпанами. Мешал цвет кожи. Повезло к сорока годам, а в прошлом году стал капитаном нового супертанкера.
– У меня отец – шофер, – с гордостью объявил Тулаев.
– Это хорошо, – впервые улыбнулся и Крокенс. – Дети должны идти дальше отцов.
– Отличный тост! Так что же произошло в машинном отделении?
– Мог бы что-нибудь рассказать вахтенный механик, но он погиб. А рядовые у меня – малограмотный сброд. Вы же знаете, что такое «удобный флаг». Подбираем кого попало. Лишь бы платить поменьше. На вахте Стоуна были негр и малаец. Первый сильно обгорел и на почве нервного потрясения несет какой-то бессмысленный вздор. Второй – котельный машинист – тоже тип. С перепугу хотел спастись один. Даже сбросил за борт плот. А потом опомнился, прибежал на мостик и доложил о пожаре вахтенному помощнику. Поздно доложил.
– Вы не пытались тушить? – спросил Тулаев.
– С кем? Вы же видели их… Да и старший комсостав ударился в панику. Стармех кричал, что танкер вот-вот взорвется. А он до сих пор дымит, как мина, которую снарядили чересчур длинным бикфордовым шнуром.
– Страшная мина! – воскликнул Тулаев. – Если рванет, то нефть принесет океану ужасные бедствия. Течение прибьет ее к берегам острова Св. Елены, и люди попадут в беду. Помните последствия гибели танкера «Тори Каньон»?
В тоне хозяина Крокенс почувствовал скрытый упрек и с вызовом спросил:
– Что бы вы сделали на моем месте!
– Боролся бы с пожаром до конца.
– Да какого конца? До взрыва, который к пролитой в океан нефти добавил бы ваши трупы?
– Но взрыва до сих пор нет!
– Случайность! Чистая случайность! Он может грянуть в любой момент.
– Это мы проверим завтра. Вернее, сегодня утром.
– Вы… Вы собираетесь на «Атлантик»?
– Почему бы нет? Мы, русские, не привыкли дарить Нептуну такие дорогие и опасные игрушки.
– Простите, сэр! Ваше место в Бедламе! – в сердцах крикнул Крокенс, но тут же взял себя в руки и продемонстрировал джентльменское воспитание: – Извините великодушно. Я слышал, что русские – невозможные люди. Теперь убеждаюсь, что это так. Еще немного, и я обозвал бы вас… Извините.
– Да. Достаточно упоминания про Бедлам. Неужели он еще работает? С прошлого века название этого сумасшедшего дома вошло в русский язык. «Ну и бедлам у вас на столе», – сказала бы моя жена, застав нас за ночной трапезой.
– О ней вам и надо подумать, прежде чем идти на «Атлантик».
– Я-то, грешным делом, думал, что мы туда вместе пойдем. Посмотрим, понюхаем, может, и отстоим судно от взрыва.
– Сэр, я не трус.
– Что вы все «сэр» да «сэр»! Зовите меня просто Иван или Джон, как вам удобнее. А я буду звать вас Антоном. У нас на Руси много Антонов и Антонин. Не возражаете?
– Нет, Джон. Не возражаю. Вы невозможный человек. Но вам невозможно отказать.
– Значит, договорились, Антон? Немного поспим. С рассветом наберем добровольцев и пойдем на «Атлантик».
– Найдутся ли добровольцы?
– Вот посмотрите! От желающих не будет отбоя. Каждому лестно вырвать из лап Нептуна такую добычу.
Тулаев проводил Крокенса до отведенной ему лоцманской каюты и вернулся. В спальне посмотрел на себя в зеркало.
– Какой бесстрашный капитан! А? Орел! Хочется хоть немного прославиться. Не для себя. Для отца, родни. Чтобы они там, в Сибири, узнали, как их Иван иностранный супертанкер спасал.
Иван Карпович, не раздеваясь, прилег на постель. Заснуть он не смог. Мысли о том, каким будет тринадцатое июля, гнали сон прочь.
ТРИНАДЦАТОЕ ЧИСЛООкеан совсем заштилел. Кучевые облака многократно отражались в его зеркале. Оранжевый вельбот с «Воронежа» резво вспарывал их и под утренними лучами солнца бежал к темнеющему силуэту «Атлантика».
Тулаев управлял ботом, выглядывая из люка. Ну и махина! Мастодонт, да и только! Океан-то притих. Поумнел старик. Понял, что нельзя гробить таких голиафов. Себе же вред принесешь. Ждет небось, чтобы люди помогли ему избавиться от опасного врага.
Как горят деревенские избы, Тулаеву приходилось видеть. Они сгорали дотла, оставляя лишь печи – хранительницы огня. Тут вроде все осталось на месте: метров триста «зеленого забора», за ним – десятиэтажник! Был белым, стал черным. И запах. Ужасный, сжимающий сердце запах горелого металла.
Бортовые люки вельбота крепко задраены. Совсем не лишняя предосторожность. Взорвется «Атлантик»» разбросает горящую нефть на сотни метров, и окажется вельбот в море огня. Тогда вся надежда на безотказность мотора и систему наружного орошения забортной водой.
Под крышей вельбота томятся в неизвестности капитан Крокенс и добровольцы: стармех Диомидов, его верный оруженосец моторист Чурка и четвертый помощник Максаков.
В добровольные спасатели записался весь экипаж «Воронежа». Даже буфетчица Золина. Для разведки Тулаев выбрал троих: «деда», как опытного, технически грамотного консультанта, незаменимого Максакова и Чурку, знающего дизель вельбота, как никто другой. Радиосвязь с судном осуществлял сам капитан.
– «Воронеж», я вельбот. Как слышите? Прием.
– Слышим вас отлично. Прием.
– Включите магнитофон. Записывайте. У нас все в порядке. Подходим к наветренному борту носовой части «Атлантика». На грузовой палубе повреждений не видно. Вода у борта чистая. Танкер заметно просел кормой. Лопнуло леерное ограждение. Предполагаем, что машинное отделение затоплено. Вода остановила огонь на пути к танкам. Взрыв маловероятен. Будем высаживаться на главную палубу. Записали? Прием.
– Записали.
– До связи.
Тулаев пересказал свой радиодоклад Крокенсу и приказал Максакову открыть люк, чтобы капитан «Атлантика» и Диомидов убедились в правильности его наблюдений. Одного взгляда на судно хватило Крокенсу, чтобы согласиться с русским капитаном.
– Значит, вахтенный механик успел открыть кингстон! – воскликнул он. – Аллан Стоун – вот кто спас судно от неминуемого взрыва, вот кому мы обязаны жизнью…
Тулаев выключил мотор, и русские моряки почтили память неизвестного им человека минутой молчания. Такие подвиги всегда были, есть и будут в чести у моряков всех времен и народов.
Высаживаться на борт судна пришлось ближе к корме, к пышущей жаром надстройке. Первым после двухсуточного отсутствия на палубу ступил Крокенс. Он и радовался, как радуется отец, переживший смерть ребенка и вдруг узнавший, что он жив. И чуть не плакал при виде изуродованной огнем надстройки, на лобовой части которой издевательски краснели большие буквы: «No smoking».
Надстройка не курилась. Она извергалась, как вулкан. Черный дым вздымался к ясным небесам, призывая разведчиков к осторожности. Самым пожилым из них был Диомидов. К удивлению Крокенса, который так и не понял, почему Тулаев остановил свой выбор на человеке преклонных лет, именно Диомидов быстро обежал доступные помещения надстройки и даже одним глазом умудрился заглянуть в машинное отделение. Крокенс беспокоился за русского «деда», а Тулаев нет. Он знал: за ним неотступно шел моторист Чурка.
Вскоре Диомидов доложил своему капитану:
– Карпыч, тушить можно. Только с одними огнетушителями не справиться. Нужна вода. Много воды. А кусочек, я вам скажу, лакомый. В кладовых запчастей – навалом.
Тулаев прикусил губу, чтобы не рассмеяться. «Дед» и здесь остался ворон себе, ему только разреши, и он перетащит к себе все запчасти. Болты, шайбы, особенно гаечные ключи – все из-под воды достанет.
– Что вы предлагаете? – показав глазами на хозяина судна, по-английски спросил Иван Карпович.
Диомидов замялся. И хочется, и колется… За него высказался Тулаев:
– Стармех считает, что мы сможем ликвидировать пожар.
Крокенс с сомнением покачал головой:
– Надо вызывать спасательное судно. У них техника, специально обученные люди. А у вас?
– А у нас в квартире газ, – недовольно воркнул Максаков, давая понять, что капитанам давно пора послушать его мнение. – Карпыч, мне с десяток хлопцев, и мы покажем, что у нас.
Тулаев, улыбнувшись, перевел капитану «Атлантика» предложение четвертого помощника. Крокенс вежливо изобразил на лице ответную улыбку и сказал:
– Мои люди в пекло не пойдут.
– Почему? Разве им не жалко бросить на произвол судьбы такого красавца?
– Нет, не жалко. Они застрахованы и свое получат. Остальное их не волнует.
– Пускай получают свое. Но океан! Он пострадает, если выльется нефть.
– Мы никогда не поймем друг друга, – с горечью сказал Крокенс.
– Что вы, Антон, мы прекрасно понимаем друг друга. Не хотят – не надо. Тушить пожар на вашем судне станут наши люди. Они полезут в огонь не ради платы за страх. Чувство человеческого достоинства – вот лучшая награда в таких делах.
– Я преклоняюсь перед вашей готовностью, Джон. Но поверьте, без спасателей вам не справиться. После консультации с фирмой я буду готов подписать с вами контракт о спасении. Я буду желать вам успеха, но, повторяю, ваши люди не смогут погасить пожар. Это невозможно!
– Вы потому ошибаетесь, Антон, что впервые встретились с нашими моряками. Да, одними огнетушителями огонь не остановить. Мы дадим воду на «Атлантик» из пожарной магистрали «Воронежа».
– Вы собираетесь рисковать своим судном? – голос у Крокенса сорвался.
– Никакого риска нет. Мы убедились. Погода позволяет. Станем к «Атлантику» на бакштов и подадим пожарные шланги.
Крокенс хотел обратиться к Диомидову, чтобы он образумил своего капитана, но по задорному блеску его голубых глаз понял: ничего не выйдет, все русские – не от мира сего.
– Я умываю руки, капитан, – сердито сказал он.
– Не переживайте, Антон. Все будет тип-топ, как говорит наш третий штурман.
Вернувшихся на «Воронеж» капитанов радисты завалили ворохом радиограмм из Москвы, Новороссийска и Амстердама.
– На суше умных много, когда на море беда, – сказал помрачневший Крокенс.
– Пока мы не станем их читать. Пусть побродят! – Тулаев сгреб радиограммы в ящик стола. – Не будем терять время. Океан не зря в несчастливый день подарил нам хорошую погоду.
«Воронеж», подготовленный к водяной атаке на «Атлантик», подошел к корме супертанкера. Под полубаком стояли две аварийные группы. Одну возглавлял помполит Лобов, вторую – старпом Десятник. Боцманская команда готовила на баке концы. С кормы «Атлантика» улыбался довольный Максаков, оставленный для приема бакштова.
– Подать бросательный! – прогремел усиленный трансляцией голос Тулаева.
Боцман метнул, и легость, описав дугу, упала к ногам Максакова. Тот подхватил линь и быстро-быстро стал выбирать его. Когда из клюза «Воронежа» пошел капроновый конец толщиной в руку, скорость выборки почти не убавилась. Только бицепсы у Максакова заметно напряглись да на лице его появился легкий румянец.
Уже на корму супертанкера поползли серые змеи пожарных шлангов. Уже орал Максаков, требуя воды. Уже аварийные группы с каким-то веселым задором спускались в вельботы, а моряки-погорельцы все еще отказывались верить своим глазам. Они стояли кучками у начала переходного мостика и негромко переговаривались:
– Эти ненормальные решили угробить и себя и нас.
– Они наглотаются дыма и вернутся.
– Русские упрямы, как сто чертей.
– Приличную сумму получат за спасение.
– Много получат?
– Смотрите! Там и наши есть!
– Радист понятно. Нордический характер хочет показать. А что негритос на «Атлантике» забыл?
– Как что? Брови, ресницы и прическу. Видишь, в чалме, как индус?
– Пускай идет, – моряки гоготнули и вновь притихли.
Через интуитивный страх, злость на смелых, через досаду и неверие, через все другие тайные сферы загрубелых моряцких душ лезла к ним в сердца зависть к тем, кто шел спасать их судно.
– Загубят кого-нибудь и умоются.
Последнюю реплику никто не поддержал. Все смотрели, как вооруженный тугим шлангом Максаков один, не дожидаясь подкрепления, нетерпеливо ринулся в бой с огнем. Струя воды упала на горячую переборку, и она ответила злобным шипением. Клубы пара окутали коренастую фигуру бывшего боцмана, но он не сделал и полшага назад.
– Мне бы такого помощника! – воскликнул капитан Крокенс. – Я бы разогнал экипаж и плавал с ним вдвоем.
Группа старпома, к которой примкнул Максаков, с проводником Детатой прокладывала путь в верхние ярусы надстройки. Наиболее задымленные нижние помещения отвоевывала у огня группа Лобова. Ее вел негр Тэри. Он так рвался вперед, к машинному отделению, что готов был опередить разведчиков. Оказавшийся с ним в паре Лобов не раз сердито останавливал его и возвращал на палубу подышать свежим воздухом.
– Не лезь поперед батьки в пекло, сынок, – требовал Лобов.
Тэри согласно улыбался, а потом снова так спешил, будто оставил там, внизу, в машине, бесценное сокровище.
Русские не понимали его и не могли понять. Они не знали, что Тэри на самом деле оставил в машинном отделении самое ценное, что имел, – свою чистую совесть…
Поднять руку на такого человека! Бросить его перед лицом смерти! Так мог поступить только трус и предатель. Ему не смыть позора. Он до гроба обречен видеть перед собой окровавленное лицо механика Стоуна. Если бог есть, он должен совершить чудо. Пусть возьмет его, Тэри, но отпустит механика к красивой жене. У Тэри нет жены и не будет. Он не достоин девчонки, с которой купался в реке. Он не достоин жизни…
Чалма из бинтов на голове негра покрылась сажей и копотью, потемнела от пота. В груди кололо от дыма, туман застилал глаза. Кашляя, Тэри упорно тянул за собой пожарный шланг, свирепо оглядываясь назад, когда Лобов не успевал освобождать его от зацепов. Зараженный азартом негра помполит забыл про свой возраст, пока не почувствовал, что еще шаг-другой – и он упадет. Ноги, руки задрожали и отказались ему служить. Он прислонился плечом к горячей переборке и не в силах был оттолкнуться от нее, избавиться от ожога.
Негр – не лицо, а черная маска дьявола, заманившего Лобова в ад, – оглянулся. Неестественно ярко блеснули белки его глаз, и наступила темнота. Она навалилась на помполита и погасила его сознание.
Тэри успел подскочить и подхватить тело русского начальника. Он бегом вынес его на палубу, уложил в тень.
– Вота! Вота! (Воды! Воды!) – закричал негр, заметив на крыле мостика Максакова со шлангом.
Тот направил в него струю воды. Тэри подставил ладони и сбил струю на Лобова. Он поливал помполита с головы до ног, пока Михаил Петрович не очнулся.
– Говорил я тебе, сынок, не лезь, – еле-еле ворочая языком, упрекнул негра Лобов. Он сел и посмотрел за борт, в синеву океана. Отдышавшись, спросил у присевшего на корточки напарника: – Оно тебе больше всех надо! В машину надо! Не понимаешь?
Негр отрицательно покачал головой. Наморщив лоб, помполит с трудом стал подбирать нужные английские слова.
– Там механик Стоун! – ответил Тэри.
– Ты полагаешь, что он жив?
– Нет. Он сгорел, но душа его может быть там. Мне надо попросить у нее прощения.
– Да… Да… Понимаю. Вот что, друг, позови, пожалуйста, нашего второго механика. Знаешь его? Он впереди. Такой рослый, с тебя. Глаза серые…
Через несколько минут Тэри привел к Михаилу Петровичу его заместителя в аварийной группе. Второй механик встревожился:
– Что с вами? Доктора?
– Пустяки. У меня это бывает… Придется вам руководить группой. Негра держите возле себя, под присмотром. Похоже, о нем говорили правду: сдвиг по фазе.
– О, нам еще чокнутого не хватало! – возмутился второй механик.
– Без проводника вам не обойтись. У меня идея! – Помполит пальцем поманил Тэри к себе: – Вот твой новый напарник, – показал он на второго механика. – Секонд-инженер! Берегите его. Я с тебя спрошу, понял?
Намибиец кивнул.
– Вперед, ребята! Я немного передохну…
Тэри очень пригодится второму механику. Когда пожар будет ликвидирован и для осушения машинного отделения потребуется закрыть бортовой кингстон, именно он осмелится нырнуть в черную воду и выполнить это задание…
