Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

– Птьфу-тьфу-пфу! – да она ещё противней, чем в том страшном сне о царстве мерцающих молний, небесного владыки Тенгри! Но к моему удивлению, эта дрянь всё же работает, и мне тут же становится значительно лучше. Поднявшись наконец на ноги и взяв в руки лук, я почти не целясь, выпускаю бросившемуся на Келджика волку, свою быструю стрелу прямо в глаз…

Клацнувшие возле лица подростка зубы, всё же оставляют у облегчённо выдохнувшего мальчишки, две красные борозды на его пухлой щеке. Вторая, а за ней и третья стрелы, летят во вцепившихся мёртвой хваткой в ноги Элдака, двух матёрых хищников. На которых удары кривым луком, не производят никакого впечатления. И две торчащие с шеи небольшие стрелы, для них тоже, видимо маловато. Но вторая партия свистящие смерти, тут же довершает дело с одним из вкусивших кровь, серых охотников. Элдак, превозмогая боль и выбросив бесполезный лук, хватает огромного волчару за уши, пытаясь оттащить того, от своей окровавленной ноги. Пришедший на выручку с трудом держащемуся на ногах брату, Келджик, несколько раз загоняет свой клинок в волчью шею.

Я же, продолжаю поливать захватчиков своими небольшими стрелами. Чужаки в жестокой зарубе с моими приёмными родителями, всё же загрызли одного из моих молочных братьев-волков. Да и второй матери-волчице, тоже изрядно досталось. Но увидав в моей руке волшебную палку-убивалку, волчата, во главе с Ворчуном, тут же набросились на оставшуюся троицу, пытавшуюся справится с их роднёй, с удвоенной силой. Да так разошлись, что даже Келджик с Элдаком, предусмотрительно отошли, чтобы не попасть под зубастую раздачу. Стрелять в эту кучу-малу, не было никакого смысла, и я поспешил на помощь еле ворочавшей туловищем медведице.

Стоя на самом краю каменного плато и слегка отрыгнув пары довольно крепкого алкогольного напитка, я парочку раз икнул и с большим трудом переборов непреодолимое желание вернуть эту дрянь наружу, начал нашпиговывать вцепившихся в огромную медвежью тушу волков, своими небольшими, острыми палочками. Увлечённые схваткой с грозным и лютым зверем, волки не сразу обратили на меня своё внимания. Пока самые удачливые из них, по какой-то причине не начали падать замертво, а освободившаяся от зубов и идущих к ним в комплекте тяжёлых тел, неустанно тянувших её вниз, медведица, не начала расшвыривать их словно маленьких щенят. Вот тогда-то группа из десятка активно не участвовавших в укрощении ревущего зверя, волков, увидав новую угрозу, дружно двинула в мою сторону.

Не успел я толком испугаться, как ловкие хищники начали взбираться на плато. Играть с ними в нового хозяина горы было нечем, да и незачем. Дедова кость, валялась где-то внизу, да и ничем хорошим эта жестокая игра, тоже бы не закончилась. И я, всё же выпустив очередную смертельную тройку в помощь, всё ещё таскавшему на себе с десяток хищников, медведю, начал судорожно ловить приближавшихся волков своим, и так плавающем от вновь накатившей слабости, прицелом.

Прилетевшая точно в зубастую морду стрела, упала вместе с кувыркающимся, исхудавшим телом, по каменному склон вниз. Проводив дохлого волка довольным взглядом, я тут же выцеливаю очередную, приближающуюся ко мне, поджарую фигуру. Ясно представив как острый наконечник вонзается в крепкую черепушку, отправляю в тёмное царство Тенгри уже третьего, сражённого моим точным выстрелом, ловкого зверя. Не найдя в колчане, больше ни одной волшебной палочки, я тут же отбрасываю лук в сторону, и присев на корточки, снова выхватываю из ножен свой любимый, острый ножичек. Дышу очень часто, пытаясь максимально насытить всё ещё имеющуюся во мне кровь, спасительным кислородом. Но это к сожалению, не сильно-то и помогает. И мир вокруг меня, начинает потихоньку меркнуть…

– Только не сейчас… – шепчу я себе. Держись! Ты сможешь… – но не успел я в прыжке уйти от летящей на меня зубастой пасти, попутно распоров волку брюхо, как его рычащую голову откидывает промелькнувшей рядом с моим носом, быстрой стрелой. Это Келджик, перевязав сидящему возле каменной стены брату, его искусанные ноги, сшибает метким выстрелом бросившегося на меня волка. Остальные, завидев как очередной соплеменник упал замертво, в панике спускаются вниз, что есть сил убегая от летящей на них шестёрки разъярённых волков и грозно рычащих, совсем ещё маленьких волчат…

Почувствовавшее былую силу, родственнички, под предводительством матери-волчицы, не останавливаются на достигнутом, а гонятся за волками дальше, до всё ещё пытающейся вылезти из крепких объятий кучи порядком потрёпанных хищников, медведицы. Келджик, успевший набрать с дюжину стрел, посылает их одна за одной в убегающих волков. Волчица, вместе с остальными членами семьи, вгрызается в плоть терзающих медведицу противников, и стащив таким образов парочку самых опасных, вновь развязывает мишке её мощные лапы.

Медведица же, несмотря на все мои опасения, четко разграничивает волков на тех что пытаются ей помочь, и кровожадных монстров. Точные удары и взмахи когтистыми лапами, ломают жизнь ещё парочке серых убийц. И те, увидав что дела совсем плохи, сопровождаемые своими неугомонными соперниками и летящими в них точными стрелами, тут же дают дёру.

Я же, из последних сил пытаюсь не потерять сознание. И дождавшись пока медведь встанет на задние лапы и призывно закричит, подзывая к себе своих медвежат, тихо мекаю в ответ, и падаю в бездонный, черный колодец…

Глава 15

– Игды, – молодец! Игды, – знает своё дело… – сквозь полуоткрытые веки я смотрел как мой драгоценный слуга, пританцовывая и маша дымящимся кадилом, наполнял полутёмную юрту ароматом неизвестного мне, явно не местного, и невероятно вонючего растения. При этом сам себя же и нахваливая. Его едкий, приторный запах, проникая в мой детский мозг, заставлял волосы на голове вставать дыбом, а глаза слезится и вылазить из орбит. Не в силах выносить очередное издевательство ядрёным ароматом, я закашлялся и приложив все имеющееся у меня усилия, всё же вылез из провонялой забористой травой, юрты. Но не успел я вдохнуть свежего воздуха, как у меня тут же закружилась голова. И перед тем как окончательно плюхнуться в мокрую траву и снова погрузится в пугающую темноту, прошептал озадаченным моей бессвязной речью, младшим братьям:

– Медвежонок… Дерево… Верёвка… Спасите…

***

– Вставай внучок! Ну же, просыпайся шалунишка. Как ты вырос-то… – шершавый, тёплый язык снова лизнул моё лицо. Я открыл глаза. Предо мной маячила до боли знакомая, волчья морда.

– Не может быть! – выкрикнул я и тут же обнял наклонившуюся ко мне мохнатую шею. – Но как! Как ты можешь быть живым? Ты же…

– Умер?.. – с хорошо читаемыми нотками горести, и как то уж очень чётко и внятно, спросил меня мой, давно почивший в неравной схватке с разъярённой медведицей, дедуля-волк. Берцовой костью которого, я ещё совсем недавно отбивался от стаи злых чужаков. И не то, что бы я уж совсем не понимал их рычание, но до полноценного общения, было ещё очень и очень далеко.

– Да… – отвёл я глаза и огляделся вокруг. В принципе, ничего необычного… Та же пещера, те же до боли знакомые камни с поросшим на них мхом. Только вместо леса, вокруг берлоги был непроглядный туман. Такое впечатление, что кто-то разлил молоко, а затем ещё и вскипятил его зачем-то… Я тут же подошёл к краю каменного плато и потрогал руками эту густую, словно шерсть медведицы, мару. И только я уже хотел шагнуть в почему-то так манящую меня, бесконечную, белую дымку, как меня, тут же окликнули.

– Погоди Комар! – проскрипел дед-волк. – Не уходи! Побудь ещё немного со мной. Позволь старому, облезлому волку, облегчить свою душу. Я ведь так о тебе соскучился… – опомнившись я обернулся и увидал у обречённо смотрящего сквозь меня дедули, выступившие на глаза слёзы.

– Деда! Ты чего? – вернулся я к старику и тут же слизал солёные капли. – Я ведь никуда и не ухожу. Ты же столько для меня сделал! Словами не передать. Просто, очень странное место… Может и не настолько странное, как то, с горящими медведями, но всё же…

– Я совершенно никудышный волк! – положив голову на мое плечо, продолжал лить слёзы дед. – Не смог уберечь тебя от зубов этой жестокой медведицы!

– Деда! Не плач! – успокаивал я как мог старика. – Только благодаря тебе, я тогда жив и остался…

– Правда? – на секунду обрадовался волк. Но затем снова загрустил. – Но ведь если я умер, то и ты получается, тоже… Это ведь так?

– Я не знаю… – честно признался я.

– Я знаю… И теперь понимаю, почему здесь застрял. Я ждал тебя. Но тебе здесь всё равно не место. Во всяком случае, пока… – и старик поведал мне историю своей непростой жизни…

***

– Когда-то, очень, очень давно, когда деревья были невероятно большими, а я ещё совсем маленьким волчонком, мою мать убили такие же как и ты, двуногие создания. И меня вместе с братьями и сёстрами, забрали к себе в берлогу.

Поначалу нас кормили, а их дети игрались с нами. Но потом, стали по одному куда то забирать. Пока я и вовсе не остался совсем один. Больше я своих братьев и сестёр, никогда не видел… И с горя и одиночества, перестал есть. Но мальчишка, который со мной по прежнему игрался, не сдавался. Он всё время подбадривал меня и пытался хоть чем-то накормить. И я, почувствовав что не одинок, принял его в свое сердце, как родного брата. Его доброта помогла мне выжить и даже получать от жизни удовольствие, особенно, когда мы были вместе. После того как я окончательно поправился, мальчик продолжил кормить меня едой. Но делал это, не просто так. Показывая разные предметы и совершая определённые действия, он по несколько раз издавал соответствующие им звуки, пытаясь таким образом научить меня своему языку. И я, понимая что здесь он мой единственный друг, прилежно учился. Да и как не учится, ведь в случаи правильного ответа, он непременно одаривал меня очередной порцией вкусной еды…

И всё в моей новой жизни, вроде бы меня устраивало. А добродушный мальчишка и вовсе, заменил мне всю мою семью. Мы очень много времени проводили вместе. Я с полуслова понимал его, он же в ответ, ещё больше ко мне привязывался. И даже называл своим единственным, настоящим другом… Но время шло. Я подрос, а соседские собаки всё больше нервничали. Да и отец мальчишки наконец-то заметил, что непонятно куда исчезает еда, а ещё недавно, самый худющий, ни на что не годный волчонок, который со дня на день должен был непременно испустить дух, хорошенько так, подрос. А в одной из драк с местными псами, и вовсе, неожиданно вышел победителем. И не смотря на свой небольшой размер, показал характер настоящего хищника. Быстро прогнав мелкую свору со своего двора и не дав в обиду хозяйскую кошку…

– И что дальше? – спросил я у вдруг замолчавшего волка, с нетерпением ожидая продолжения истории.

– В одно страшное, туманное утро, не успел я открыть глаза, как оказался в тёмном, душном мешке. – продолжил уныло старик. – Наверное, не стоит рассказывать как я испугался… И как оказалось, совсем не зря… Меня принесли на какое-то болото. Где было очень много молодых, постоянно лающих псов. И все они были страшно голодны. Из разговоров двуногих я понял, что их будут тренировать охотится на волка. И мне ни за что не позволят выжить. Потому что собаки, обязательно должны почувствовать мою кровь… Первым моим желанием было сразу дать дёру, но из дальнейших речей я понял, что лучшим вариантом для меня, будет притворится напуганным, беззащитным волчонком. И тогда они меня отнесут подальше, что бы собакам было тяжелее меня поймать. Моя небольшая хитрость сработала. Увидав перепуганного, ни на что ни способного зверя, они очень расстроились и отнесли меня подальше от жаждущей крови своры… При этом не забыв хорошенько порезать мне заднюю лапу, что бы я далеко не убежал…

– Дед. – погладил я волка. – Мене очень жаль…

– А резал лапу, отец того самого мальчика. – продолжил волк. – На глазах сына. Но тот, молча глядя на происходящее, всё же попросил отца на прощанье погладить свою любимую собаку. Отец хоть и пошатал осуждающе головой, но глядя на выступившие у мальца слёзы, всё же махнул безразлично рукой и пошёл к еле сдерживаемым псам. Мальчик наклонился ко мне и сказал, – успокойся, и дай мне порезанную лапу. Я дал. Он очень быстро завязал на ней кусок своей одежды. Которая хоть и немного, но остановила кровь. И погладив меня, он тут же убежал, уворачиваясь от бросившейся на меня своры…

– Мне очень жаль… – снова повторил я.

– Я сразу рванул за упавшее дерево. Несмотря на порез, бежать мне это не мешало. Порезали так, что бы я истёк кровью и не смог далеко уйти в этих топях. Обежав дерево, я увидел небольшую расщелину. Хоть и достаточно глубокую, но не широкую. Как раз такую, что бы там можно было протиснутся по одному. Попятившись, я приготовился встречать моих врагов своими острыми клыками…

После небольшой паузы, где старый волк немного оскалив зубы грозно зарычал, – видимо заново проживая те страшные мгновения, он продолжил…

– Закончив с очередным псом, я опустил его безжизненное тело на туши неподвижно лежащих собак. Брызнувшая с разорванного собачьего горла кровь, мгновенна окрасила меня в ярко алый цвет. И не было ничего в мире слаще, чем вкус поверженных тобой врагов. Я приготовился к встрече с ещё тремя псами. Но они не захотели умирать в это мрачное утро, а поджав хвосты, убежали к своим хозяевам. И сколько бы те их не были и не угрожали, псы напрочь отказались вернутся и присоединится к своим дохлым товарищам. По трупам собак, я с трудом выбрался наверх, запрыгнул на дерево и посмотрев в глаза мальчишке, прорычал на его мерзком языке. – Ты, тр-рус! – и он меня услышал… И даже крикнул, – прости! – но мне уже было всё равно… И не дожидаясь набегавших на меня двуногих охотников и свистящих стрел, я убежал в лес с твёрдым намерением непременно отомстить…

Волк вдруг отвернулся от меня.

– Когда я увидел что принёс мой внук… – рн запнулся и глотнул слюну. – Я чуть не захлебнулся от злости! До того хотелось тебя тут же разорвать в клочья!

– И почему не разорвал? – спросил я шёпотом. Но дед меня услышал и тут же прошипел.

– Нет смысла мстить несмышлёнышу… Это всё равно что съесть яйцо, а потом убеждать себя в том, что слопал целую курицу… Я с большим трудом уговорил волков оставить тебя в живых… Выдумав что ты дар наших ушедших предков, и что ты станешь нашим лучшим охотником, а однажды, даже спасёшь всю волчью семью… Волчица сначала мне возражала, но увидав как ты весело играешь с её волчатами, смерилась, и просто души в тебе не чаяла всё это время…

– Ты знаешь что такое душа? – удивился я.

– Знаю. Мальчик мне рассказал… Но у вас, двуногих. Её точно нет! Вы убиваете просто так, ради забавы, а не ради еды. И даже себе подобных! Я это видел, и не раз…

– Но ты же спас меня от медведя! Жизнь свою за меня отдал! – не выдержав, выкрикнул я. – Ты, мой любимый дед-волк! Ты учил меня говорить! Отогревал от холода. Ты не мог меня ненавидеть! – чуть не заплакал я. – Прости, но я тебе не верю! – и слёзы сами навернулись на мои глаза.

– Да. – согласился волк. – Я тебя учил говорить. Но только лишь для того, что бы ты узнал, насколько я был зол! И как мне, перед тем как насладится его сладкой кровью, хотелось всё это высказывать этому трусливому мальчишке прямо в лицо! И в тебе Комар, я видел именно его. Предателя, бросившего на верную погибель единственного верного друга, и даже не попытавшегося его спасти. И больше никого…

Седой старик снова посмотрел в мою сторону.

– Но чем дольше я с тобой общался, чем больше узнавал, ко мне приходило понимание того, как же я ошибался, сравнивая тебя с тем трусливым, двуногим ничтожеством. Ты не человек. Да, пусть и в теле двуногого мальчугана, да ещё и в шкуре медведя. – наконец-то улыбнулся волк. – Но у тебя, – душа настоящего волка! Ты то, чем никогда не станет тот мерзкий мальчишка, даже если бы он родился в волчьей стае! Моим лучшим другом. Который никогда меня не предаст… Поэтому я просто позабыл о своей мести и полюбил тебя всем своим разбитым сердцем. Наконец-то, обретя покой… Прости меня если сможешь, Комар…

– Да какое там, прости! Дедушка! – я тут же смахнул слёзы, повернулся к нему лицом, и снова, что есть сил обнял старика. – Что ты такое говоришь! Это ты нас, прости… – было очень приятно, волнующе, вот так взять и вернутся в прошлое. К самым беззаботным и счастливым дням в моей жизни…

– Но я так и не успел научить тебя нашему языку! А это никуда не годится… – вдруг вспомнил волк. – Так что, это мой тебе, прощальный подарок…

Волк, наконец почувствовав облегчение, тут же тяжело вздохнул и вместо приятного лохматого зверя в моих руках оказался лишь вездесущий, сизый туман. Я обернулся, нигде волка не было. А лишь небольшая тень где то вдалеке, отдалённо напоминала его размытый силуэт. Я тут же побежал за ним. Всем телом провалившись в это белое, пушистое молоко из моего далёкого детства…

Глава 16

– Попался щенок! – не успел я войти в молочную реку и отдаться её неторопливому течению, как противная рожа вонючки-шамана тут же нависла надомной, и расплывшись в широкой улыбке процедила сквозь гнилые зубы. – Не долго же я тебя ждал, Комар! Сети свои, только-только, наладить успел… И тут такой знатный улов! Так что дорогой, будет у меня сегодня праздник… – покрутил он своим щербатым ножиком перед моими удивлёнными лицом.

Я попытался встать. Но куда там! Всё моё тело было опутано удивительно крепкой паутиной.

– Что случилась, малыш? Ты теперь уже не такой смелый? – любуясь на все мои тщетные попытки вылезти из под сплетённой им мелкой паутины, чуть не плакал от умиления очень странный мужик.

– Отпусти дитё, урод! – убедившись, что мне ни как не выбраться, надавил я на явно отсутствующую у вонючки жалость. – Ты же знаешь закон! Покуда я выше колеса от телеги не вырос, – трогать меня не смей! Иначе…

– Что, иначе? Смерть?! – лишь снова улыбнулся на мои страшные угрозы шаман. И отойдя к тускло отсвечивавшей голубым светом каменной стене, расставил вопросительно руки. – А как ты думаешь, сопляк, где мы с тобой сейчас находимся? В лагере у Ахмета? Или может быть у тебя в деревне? – он вдруг резко переменился в лице и проорал. – По дороге в царство Тенгри, мы находимся! Сосунок… И это ты меня туда гадёныш отправил, так нагло забрав мою драгоценную душу! А без души, Комар, ни туда попасть нельзя, ни от туда! А можно лишь в бездушную тварь превратится, коих здесь тоже предостаточно… Так что, немедленно верни мою душу малец, и будем с тобой квиты…

Не говоря больше ни слова, шаман подошёл ко мне и опустившись на колени, поднял над головой руки и что есть сил, вонзил свой кривой ножик мне прямо в сердце…

***

– Что происходит?! Не может этого быть! – сквозь прикрытые от страха веки, я смотрел как вонзаемый раз за разом в меня нож, встречая неопределимое препятствие, приводил шамана в неистовую ярость. – Ну же, режь! – орал он обращаясь к своей ржавой железке. – Прошу тебя! Ты же мой единственный, жертвенный нож! Ты не можешь меня сейчас подвести! Сделай в этом мелком теле, хоть одну малюсенькую дырочку, для изъятия моей драгоценной души!

Но как не ползал он вокруг моей небольшой фигуры со своим ножом, как не резал моё неподвижное тело, так ничего у него и не получилось. Не поддавалась эта странная защита…

– Стоп! – скомандовал сам себе шаман. – Вот я безмозглый дурень! Наверняка это кто-то из этих тварей его защищает… – и он пристально посмотрел на стену позади меня, где я с трудом повернув голову, увидел плотно замотанных в паутине, пойманных этим негодяем, несчастных зверушек.

– Какой, всё же, огромный волк! – ещё раз изумился шаман. – Такого красавца и убивать-то жалко! Хороший бы из него охранник получился… – И не долго думая, загнал жертвенный нож прямо в сердце огромного зверя…

«Прощай Хо, наглая твоя морда, ты был храбрым волком и достойным противником…» – попрощался я с чёрным монстром, который, кроме как грозно зарычать, а затем и испустить дух, выпустив при этом вспыхивающий молниями небольшой комок, ничего так поделать и не смог. Но когда он подошёл ко второму мохнатому телу. Сердце у меня забилось значительно сильнее, руки что есть мочи напряглись, и с трудом разрывая надрезанные шаманом крепкие нити, я всё же выбрался на свободу.

– Эй, вонючка! – окликнул я уже было занёсшего на медвежонка руку, шамана. – А ну! Отошёл от моего брата! А то я быстро твой мерзкий язык отрежу и тебе же в глотку засуну! – пригрозил я ошарашенному мужику, выставив вперёд свой медвежий коготь. Но шаман, вместо того что бы отказаться от своего мерзкого плана и явно обрадовавшись моей реакции на пойманного им зверя, три раза ткнул в маленького медвежонка своей ржавой, но от этого не менее острой железякой…

Убедившись что искрящаяся душа покинула милого зверька и присоединилась к парящей под сводами пещеры, душе Хо, он с ехидной ухмылкой набросился на меня в полной уверенности, что теперь-то он уж точно, вернёт свою подлую, давно протухшую душонку…

В отскоке назад, ухожу от его быстрой атаки ржавым ножом по детскому горлу. Шамана моё отступление нисколько не смутило, и перекинув ножик в другую руку и лишь немного сместившись в моём направлении, резким тычком он снова пытается меня достать. Я тут же отклоняюсь и сам атакую промелькнувшую перед глазами руку с кривым ножом. Но и тут вонючка меня удивил. Ловко перебирая пальцами, он мгновенно развернул клинок лезвием к себе, от чего мой коварный удар по сжимающих нож сухожилиях, наткнулся на ржавый, противно лязгнувший металл. А свободная ладонь, огромного по сравнению со мной мужика, тут же догнала моё удивлённое лицо. Усевшись от увесистой плюхи на задницу, я с тихим рычанием погладил свою горящую щеку.

– Вонючка-вонючкой, а драться-то неплохо умеет! И с ножичком своим кривым, управляется будь здоров. А что ты на это скажешь? – закончив разговаривать сам с собой на чистом, волчьем языке, подрываюсь на ноги и имитируя нападение взбесившегося енота, бодро размахиваю медвежьим когтем, но в последний момент ухожу вниз, пытаясь повторить трюк с медведем и лишить шамана одной из двух точек опоры. Но опытный мужик и тут не сплоховал, а крутанувшись словно юла, ушёл от моего неожиданного прохода в ноги, при этом хорошенько двинув той самой ногой мне вдогонку. Но к счастью не попал, а лишь слегка подпортил взъерошенную причёску.

«Танцор значит… Ну давай танцор, потанцуем.» – ещё раз взглянув на безжизненно висящее медвежье тельце, зарычал я и словно лев, бросился в свою лютую, на этот раз настоящую, и по звериному беспощадную атаку. Но не успел я в диком прыжке вцепится зубами в заветное горло, а острым ножиком наделать очень много лишних дыр в его крысином теле, как тут же шлёпнулся на каменный пол. Шаман, вернув на место свою мерзкую ухмылку, сразу бросился на меня, стараясь загнать свой страшный нож мне в спину. С трудом выпутавшись из довольно крепких, приклеившихся ко мне нитей, быстро ухожу от удара ножом откатом в сторону, и тут же пытаюсь вонзить волчий коготь в маячившую передо мной, противную рожу. Но на моё искренне удивление, снова натыкаюсь на быстрый блок сталью. От последовавшего за ним, довольно предсказуемого удара ладонью я ухожу, наградив промелькнувшую перед глазами руку, довольно глубоким порезом.

Шаман, почувствовав боль, ещё больше ускоряется. Тыкая в меня своим ножиком с удвоенной скоростью, заодно пытаясь схватить шустрого мальчугана за густые волосы. Я же, только и успеваю что уклоняться, отпрыгивать и приседать, всё время отмахиваясь от его длинных лап, практически не огрызаясь в ответ. Но всё же пропускаю едва заметный удар. И не просто удар, а смертельный тычок прямо в глаз…

И каково же было моё изумление, когда его полусгнивший ножик, так и не смог проткнуть мой детский, широко открытый глаз! Опомнившись и осознав свою неуязвимость перед его холодным оружием, я тут же попёр вперёд, не обращая внимания на удары гнилой сталью и безрезультатные попытки меня схватить, ещё больше усугубляющее его, и так незавидное положение…

У шамана проткнут живот, три раны в левой ноге и одна на правой. Полностью порезана ладонь, и самое главное, я прошёлся по его противной роже. Как я умудрился туда достать, не спрашивайте, не помню совершенно. Но глубокий, косой шрам, даёт возможность прекрасно рассмотреть его гнилые, верхние зубы.

– Стой! Погоди! – упав на одно колено, взмолился мужик.

– Чего, ждать-то? – не понял я. – Ты, тварь, убил моего младшего брата!

– Ты не понимаешь! Или не помнишь… Но послушай меня! Я никого не убил. Они и так все были мертвы. В этой реке, живых не бывает…

– Что значит, не бывает? – не понял я. Как это? Я же, живой! И ты вроде, пока тоже. Но это не надолго… И как ты с юрты-то этой горящей, выбраться умудрился, ума не приложу… – и я снова замахнулся на него своим ножом.

– Я тебе покажу! – умоляюще поднял руки к верху, истекающий кровью мужик. – У тебя должен быть медальон с ветвистой кроной. Ведь правда?

– И что? – не понял я. – Причём тут это?

– Возьми! – протянул он маленькую горошину. – Вставь это в него!

– Это ещё зачем? – вонючке я совершенно не доверял.

– Увидишь! – загадочно произнёс, он. Но заметив мою нерешительность, тут же нашёл нужные слова. – Комар, ты выбраться отсюда хочешь? Живым! – окончательно заинтересовал меня шаман. – Тогда, делай что говорю!

– Не нужна мне твоя мулька… Есть у меня, своя… – проворчал я, опустив ножик.

– Как своя? Откуда? – чуть ли не орал на меня мужик, ничего не понимая.

– От верблюда! – я достал из кармана завёрнутую в несколько слоёв грязной ветоши, маленькую, еле заметную горошину. И тут же поместил её в медальон. Четыре расходящиеся в разные стороны ветки, тут же наполнились жаждущим душ, огнём. В меня полетели парившие под потолком, искрящееся сущности. Две ветки насытившись, сменили цвет с красного на голубой, а на самой жемчужине, зажегся еле заметный символ.

– Вот видишь! Я тебя не обманул! – он улыбнулся, страшно сияя распоротой щекой. – А теперь, сними его и дай мне! А сам возьми мой жертвенный клинок и лиши себя жизни! Я почему-то, не могу пробить твою защиту…

– Это ещё зачем?! – не понял я, совсем уж странных требований.

– У меня нет души! И я смогу незаметно пробраться по тайному проходу и вернуть ваши с братом души, в ваши же тела! А за своей бессмертной душой, я потом вернусь. Тело-то моё, сгорело! И у меня один путь, в царство Тенгри… – он обречённо опустил голову. Но затем пристально посмотрел в мои глаза. – Давай Комар, режь уже! Вот увидишь! Не успеешь и глазом моргнуть, как окажешься в том же самом месте где и был! В своём мелком, сопливом теле.

– А ты не обманешь? – выдержал я его пронзительный взгляд сквозь меня.

– Клянусь всеми своими жёнами! – поднял руки вверх, шаман.

– Ладно. Но что бы всё по честному. Иначе… – всё ещё колебался я, прекрасно понимая, кто предо мной.

– Да, знаю я! Засунешь мой вонючий язык мне в глотку! Давай уже! А то я окочурюсь, и ты навсегда застрянешь в царстве Тенгри! – и он, как-то переменившись в лице, посмотрел своим завораживающим взглядом мне прямо в душу…

Я подошёл к еле живому мужику и сняв свой мерцающий красно-голубым светом медальон, сунул в протянутую, трясущуюся от нетерпения, окровавленную ладонь. А моя рука сама потянулась за его кривым ножиком…

***

Но не успел я лишить себя жизни, как дико пищащая у стены белка, тут же поставила детские мозги на место. И вместо того что бы перерезать себе горло, я махнул по сжавшей амулет и дрожащей от предвкушения руке, коварного шамана. Выроненный из окровавленной ладони амулет упал на каменный пол, а вылетевшая от удара об твёрдую поверхность чёрная жемчужина, ярко вспыхнувшей молнией и последовавшей за ней, мощной ударной волной, сбила меня с ног, а бросившегося было на меня шамана, отбросила в бездонную пропасть.

Опомнившись, я поискал глазами амулет. Он лежал возле самой кромки каменного берега, чудом не свалившись в эту голубую бездну. Маленькую, чёрную горошину, мне найти так и не удалось… Но не успел я нацепить на себя фамильный медальон, как услыхал сзади себя до боли знакомое, жалобное мычание.

Обернувшись, я не мог поверить своим глазам! Медвежонок был живее всех живых! Подхватив лежащий возле стены жертвенный нож, я стал безжалостно его тупить об твёрдый камень, разрезая им крепкие путы, пока мой младший братец окончательно не выпал с приклеенного к стене кокона. Но не успел я как следует его обнять, как тут же, жалобно заскулил кокон слева.

Мы с медвежонком переглянулись. Тот замотал головой. – Мол, пусть весит… На кой он нам, сдался-то!

– Да ладно, тебе! – успокаивал я перепуганного братишку, не забывая резать крепкую паутину. – Вполне себе, нормальный волк! Возможно, чутка невоспитанный, но зато, погляди какой он здоровый! Наверняка здесь пригодится…

Почти закончив с волком, я вдруг услыхал страшный шум. Весь туннель гудел словно пчелиный улей. Быстро заработав ножиком, я в два счёта освободил спасшую меня белку, а затем вернулся, и с горем пополам высвободил задницу Хо, как нашу троицу тут же накрыло мощной волной…

***

Вынырнув из крепких объятий голубого мрака бесконечно-длинного туннеля, я увидел под собой очередную, не хотевшую отпускать меня, быструю реку. Падая и кувыркаясь, я пролетел наверное целую вечность, прежде чем громко плюхнуться в чернильно-чёрную воду. В полном смятении от происходившего вокруг, я крутил головой, не представляя что же мне делать дальше…

Кроме десятка худющих волков, что буквально сыпались с тёмного неба, рядом со мной свалился и шаман. Увидав меня, он хотел было ко мне подплыть, и возможно даже, придушить наглого мальца. Но заметив в моей ладони свой жертвенный ножик и сияя порезанной щекой, поднял руки к верху и тут же исчез под чёрной рябью.

– Да ты, совсем больной! – крикнул я вдогонку, вынырнувшему за два десятка метров, ненормальному идиоту. Покрутив пальцем у детского виска, я плюнул ему вслед и сунув ржавый нож за пояс, попутно уворачиваясь от несущихся по течению и постоянно падающих сверху, дико орущих, разнообразных тварей, погрёб к видневшемуся берегу…