Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

– Что, выпить-то? – не понял мужик. – Мы всё подчистую вылокали! Вон, возле дрыхнущих сопляков пустой бурдюк валяется…

– Всю, да не всю… – Игды по-заговорщически приставив палец к губам, вынул из-за рубахи небольшую, кожаную тару. Обрадованный Шрам с большим уважением посмотрел на невероятно гордого собой, горбуна.

– А за что, выпьем-то? – немного помявшись, причмокивая и поглаживая усы с небольшой бородкой, в предвкушении спросил мужик. – За всё вроде, уже пили…

– Так, за тебя же! – не понял Игды. – Или забыл?

– Не забыл я… Просто не хочу я за себя пить. Вот и всё…

– Ну ладно… – с пониманием посмотрел на него Игды. – А давай, за Мерзы! – после небольшой паузы, предложил неожиданно горбун.

– За Мерзы? – не понял Шрам. – А за него-то, за что?

– Ну как-же! – уставившись залитыми потницей глазами на коренастого вояку, выкрикнул Игды.

– Тс-с… Тихо! – шикнул на него Шрам. Не буди лихо, – пока тихо… А то ещё и с сопляками делится придётся…

– Ну, как-же… – уже прошептал горбун. – Не побоялся Ахмета и по медведю выстрелил!

– Кто, выстрелил? – не понял Шрам.

– Как кто? Мерзы выстрелил! Хороший человек, однако оказался… Смелый!

– Не смеши меня, друг! – похлопал горбуна по плечу, расплывшийся в улыбке, Шрам. – Я не знаю зачем он всё это выдумал. Может к новому десятнику подмазывается, или ещё чего… Но его отец просил меня за ним приглядывать и в его дела без надобности не лезть. И я не лезу. Ну, почти не лезу… Но и в никакого медведя, он тогда тоже не стрелял. Я рядом с ним был и всё видел…

– А кто же тогда стрелял?.. – ошарашенный новостью, вылупился на Шрама, Игды.

– Кто-кто… Ясно кто. Сотник Такту, кто же ещё! Ахмет то ему, точно не указ… Вот за него, – я бы выпил! Справный воин. Не то что это злобное, жестокое и лживое существо. Весь в своего отца, гадёныш… Тьфу! – сплюнул с явным презрением к грозному темнику и несомненно достойного его отпрыску, мужик. И взяв у Игды уже налитую, полную великолепной потницы тару, тут же мигом влил её содержимое себе в рот. Закряхтев от удовольствия и устало махнув на прощанье застывшему горбуну рукой, пошатываясь побрёл в свой шатёр. Оставив уже совершенно ничего не понимающего пьяницу, наедине со своими путающимися мыслями и десятком мирно посапывающих возле догорающего костра, юнцов…

Глава 22

– Что значит, будить не велел! Обещал, головы ваши дурные прострелить? Так я сам их сейчас откручу и бавгарам скормлю! Скажи, брат его пришёл. Старший. Видеть желает!

– Хозяин! – протерев хорошенько глаза, всё же вижу перед собой перепуганную рожу горбуна.

– Просил же, не будить до обеда… – проворчав, кое как подымаюсь с постели.

– Так, уже обед почти… – оправдывается Игды и подсовывает мне медную миску что бы попить и умыться. – Утренняя роса, хозяин. Как ты любишь.

– Ладно… – ощутив внутри приятную прохладу, я вытер лицо остатками влаги и взглянул на услужливо подавшего полотенце слугу. – Кого там нелёгкая принесла?

– Так, наместника нашего нового. Говорит, что он ваш старший брат. Неужели сам решил породнится? А я вам Господин, всегда говорил, что вы очень мудрый человек. За один вечер и арабан с лошадью себе подмутили, и родственников важных заимели. Ну да ладно. Негоже такого дорогого гостя и заставлять ждать…

Сармат пытался погладить подаренную мне Ахметом лошадку. Но явно не привыкшая к подобным нежностям зверюга, на все его старания лишь раздражённо фыркала в ответ. Интересно, как это я на ней до дому добрался, с таким-то характером? Ничего не помню…

– Ого! Какой багатур ко мне выйти соизволил! – улыбнулся Сармат. Я же в ответ низко поклонился местному князьку. – Иди сюда! Обними брата! – и не дожидаясь пока я после очередной, дурной попойки наконец-то соображу, что же он от меня хочет, сам подошёл и довольно крепко сжал меня в своих медвежьих объятьях.

– Игды, ты говорил что почти обед. – процедил я, выдохнув остатки воздуха. – Есть у нас чем дорого гостя угостить?

– Прости хозяин! – упал на колени горбун. – Но я твоих новых подчинённых, как ты и приказал, целое утро грамоте учил. Не успел ещё приготовить!

– Ничего Комар, потницы его замечательной, будет достаточно. – наконец-то меня отпустив, облизал губы Сармат в предвкушении долгожданного угощения. – Тащи бурдюк Игды, уж больно мне твоя потница по вкусу! Нигде такой нет. И у Ахмета, как на зло, закончилась… А с тобой братец, я хочу по душам пообщаться. Ты же надеюсь, не против?

Бурдюк Игды притащил. Но там, после вчерашней попойки, практически ничего и не было. И я с облегчением вздохнув, попросил разрешения у дорого гостя, просто выпить воды. На что он с радостью согласился. Мол ему, больше достанется. А мне пора бы с кумысом и тем более потницей, завязывать, а то на меня и смотреть-то больно. Брат, как ни как…

– Сармат, – после третей выпитой гостем за моё здоровье чаши, я наконец-то решился заговорить, – ты меня извини, если сможешь…

– За что это? – не понял гость.

– Я не знал, что соглашаюсь породнится с наместником этого улуса. Эти два оболтуса, в такие подробности не вдавались. А на побегушках у них, я тоже быть не хотел. Ты же меня, как старший брат, понимаешь?

– Это да… – согласился Сармат. – Им палец в рот не клади! Я хоть и старший брат, но иногда и сам в этом сомневаюсь… – тяжело вздохнул он. – Но ты лучше расскажи, как это ты им жизни спас? Да ещё и четыре раза! А то они молчат как рыба…

– А что рассказывать… Один раз медведя прогнал. Второй, – стаю волков. Третий, – ногу Келджику вылечил. А четвёртый… Я уже и сам не помню. Видимо, это уже они меня от верной гибели спасли, а я им так спасибо и не сказал… Всё же они парни хорошие. Видно, что в старшего брата пошли… – решил я немного сгладить углы.

– Да… Вижу, весело у вас тут… – допив остаток потницы, тяжело вздохнул Сармат, выдавив последнюю каплю из пустого бурдюка. – Но погуляли и будет. Я их с собой пока забираю. Будут помогать мне к празднику готовится. В честь нового наместника улуса, – то есть, меня. В общем, Комар, я чего пришёл. Хочу лично, тебя пригласить. И не только как брата, но и десятника. Будешь вместе с моими оболтусами в соревновании на лучшего богатура, в синем волке участвовать. Знаешь, что это такое? – я отрицательно покачал головой. – Ничего, Игды тебе всё расскажет. Приз должен быть очень хороший. Да и выйти победителем в таком многочисленном соревновании, – почётно. Ну и честь нашей семьи поддержать надо. Я то участвовать не могу, сам понимаешь. А ты меня, вместе с белкой своей, удивил так удивил. Кстати, где это она, надеюсь не сдохла? А то у меня в детстве, тоже одна зверушка была… – я сдвинул плечами, пушистого клубка почему-то нигде видно не было. – И да, самое главное. К нам на праздник приедет сам хан Бату! Так что ты уж постарайся… Всё таки, наш род будешь представлять…

– Но Сармат! – попробовал возразить я на впутывание меня в очередную, совершенно не нужную мне авантюру. – Какой из меня, богатур… Мне всего-то, два года отроду!

– Это кто тебе сказал, Мбек небось? Так он у нас тут, вроде местного дурачка был. Не в обиду тебе, будет сказано. Обманул он тебя видимо зачем-то. Запомни Комар, тебе минимум, – четыре. Но всем говори что шесть. И не спорь со старшим братом. Иначе до соревнований не допустят… Приз сам Бату вручать будет. Я честно говоря, даже не знаю какой… Но внук Чингисхана, побрякушку не подарит! Вещь нужная и для воина полезная. Всё, не опаздывай. Поедешь вместе с Ахметом. И Мерзы с собой прихвати. Отец его там будет, пускай завидует, что мой младший братец, два вершка от горшка, и его отпрыска так знатно нагнул. На подарке Чингисхана приезжай, что бы и в мыслях ни у кого не было, тебе в участии отказать. И я тебя как брата прошу, до праздника моего, не пей больше… А потом мы с тобой, уж точно наверстаем!

Я смотрел вслед уезжающему всаднику и с тоской думал:

– Ну вот зачем я полез на то проклятое дерево! Ведь хорошо же с медведями жили, дружно, беззаботно. А теперь… Эх…

***

– А… А-а-а… – Игды стукнул половником, пытавшегося прочитать нацарапанные на земле каракули, озадаченного Мерзы.

– За что?! – не понял бывший сотник.

– За то, что четыре буквы никак запомнить не можете, олухи! – проорал на них горбун.

– Да как их тут запомнить? – вырвал половник у учителя бывший десятник и бросил его на землю. – Какие-то кружки да каракули, причём, каждый раз разные! Даже эта проклятая буква, – а! Что бы её волки съели! В начале по одному пишется, посерединке уже по другому, а в конце то и вовсе, по третьему! Кто это вообще, запомнить сможет! Да и кому эта грамота нужна! Тем более, воину…

– Арабан, – произнёс я отчётливо, прочитав первое, нацарапанное слово. Юноши увидав меня, подгоняемые стоящим рядом Шрамом, нехотя встали и поклонились.

– Комар! – загалдели мои подчиненные. – Да, зачем нам эти закорючки? Мы и без них, – воины хоть куда! Правда, друзья?

– Доброе утро! – поприветствовал я собравшихся.

– Как бы, уже обед! – поправил меня Лоскут. – Пора бы и перекусить.

– Да, Комар! – поддержали его все. – Жрать охота! А то на голодный желудок, никакие буквы в голову не лезут…

– Игды, будь добр, приготовь что-нибудь на всю ораву. Дальше, я сам.

Слуга взял поднятый мной половник и пробурчав на всех что они тупицы безмозглые, направился к булькающему на костре казану. Я же прошёлся перед смотревшими на меня свысока юношами.

– Здесь, – указал я на надпись, – не просто мазня Игды сухой веткой по земле. Это и есть вся суть человека. Только он в отличии от зверя, может сохранить и донести своим потомкам, через десять, сто, или даже тысячу лет, свои мысли, чаяния, и сделанные им открытия. И всё, лишь с помощью этих вот, нарисованных на земле символов.

– Эти каракули и до завтра не достоят! – прокомментировал кто-то из ребят. – Какие там, тысячи лет…

– Возможно. Но это и не важно. Они здесь, вовсе не для этого.

– А для чего же тогда? – не понял Мерзы.

– Что бы Игды мог Мерзы, ещё пару раз по его огромной, бестолковой башке съездить! – предположил Лоскут.

– Для этого тоже. – поддержал я гогочущих ребят. – Но также и для того, что бы вручить каждому из вас ключ к сундуку, с самыми ценными сокровищами на свете.

– Какими такими, сокровищами, заинтересовались мои молодые воины, внимая каждому моему слову.

– А вы не знаете? – состроил я удивлённую рожу.

– Нет… Комар, расскажи!

– Знаниям… – совсем тихо сказал я.

– Какие ещё, знания? Зачем они нам нужны-то! Мы думали, к золоту…

– Вам не нужны знания? – удивился я. – Странно. Ну тогда вы наверное знаете, почему небо синее? Или какой будет эта зима? Или возможно, как победить маленького мальчика, пытающегося вас хоть чему-то обучить, кроме как пить, жрать или справлять естественные надобности?

– Это мы умеем! А ещё в отличии от тебя, мы знаем что с девушкам делать. – заржал Лоскут.

– Ну, раз ты такой знаток девушек, то и со мной голыми руками справишься. Выходи Лоскут, покажи мне, что ты уже всё знаешь и мне нечему тебя учить. Или боишься получить по роже от шестилетнего мальчишки? – накинул я себе пару годков, как и советовал мне Сармат.

– А ты не обидишься? Плетьми по хребту потом не пройдёшься, если я нечаянно тебе что-нибудь сломаю? Я ведь был первый драчун в нашей семье. А у меня восемь братьев, причём старших. И я их всех побил!

– Хватит языком чесать! – улыбнулся я. – Если сломаешь, дам золотой! Но если мои знания окажутся сильнее за твою силу, то тогда и я тебе могу что-то сломать. Или нет. Это уже, как захочу. Знания то, – мои!

– Ого! Целый золотой… – пронеслось среди молодёжи. А стоявший в стороне Шрам, с нескрываемым удивлением взглянул на своего нынешнего командира.

– Ну чего ждёшь?! – выкрикнул он на немного растерявшегося парнишку, – или тебе золотой не нужен? Так пускай, кто другой его заработает…

– Я могу ему ребро сломать! А я руку в двух местах! Комар, за это два золотых будет, или только один? Нет, я… – чуть ли не драились мои воины за возможность поколотить наглого сопляка, за довольно щедрое вознаграждение.

– Нет уж! – успокоил готовых намять бока мальцу за немалые деньги, воинов, Лоскут. – Я и сам справлюсь. Я ведь самый сильный из вас, недоумков. Или кто-то в этом сомневается?! – обвёл он собравшихся строгим взглядом. – Что тут, справляться-то… – и тут же, неожиданно пошёл в атаку…

Увернувшись от резкого тычка ногой в грудь, я не долго думая делаю подсечку его упорной ноги. Подождав пока юноша поравняется со мной взглядом, захватываю руку и обвив её двумя ногами, провожу болевой на локтевой сустав, не забывая при этом и про кисть с пальцами. Мой медвежий хват, тут же вызывает у парнишки просто кошмарные приступы боли. Но видимо не достаточные, раз он встаёт вместе со мной на одно колено, пытаясь второй рукой разжать мои ноги. К его большому облегчению я отпускаю локоть, но не отпускаю кисть. И коснувшись ногами земли, тут же проворачиваюсь вокруг оси, выворачивая руку на болевой. Лоскут следуя за болью, снова ложится на землю. Я же, усилив давление на кисть, наваливаюсь всем телом на его предплечье, ещё больше выкручивая руку на болевой.

– Всё, Комар! Отпусти! Больно! – чуть ли не сквозь слёзы, умоляет меня юнец. – Ты победил!

– Ни я, Лоскут, а мои знания… Разве мог бы такой сопляк как я, без знаний одолеть такого багатура как ты. Нет конечно. Я ведь прав?

– Да, да, только отпусти! – корчась от боли умолял меня плечистый заводила.

– Отпусти меня, кто? – придавил я ещё сильнее.

– Господин. Отпусти меня, господин! – проорал он теряя сознание от боли. Не то, что бы мне нравилось что меня называют господин. Просто здесь так принято. Поэтому, пусть привыкают кланяться мальцу. Раз я теперь десятник.

– Мерзы! – встал я с обмякшего парня.

– Да, Комар. – я пристально на него взглянул. – Да, господин…

– Что здесь было написано? – ткнул я в уже затоптанною недавней борьбой надпись.

– А… Арабан! – выкрикнул он. – Господин.

– Вот видите. Надписи нет. Но она осталась в вашей памяти, в виде знания. И вы теперь знаете, что за слово написал Игды. А если бы он написал, что спрятал сундук с золотом под этим дубом. То эти знания помогли бы вам разбогатеть?

– Да, помогли… – загалдел народ.

– Нет. Не помогли… – обломал я их довольный гул.

– Это ещё почему? – не понял Мерзы.

– Так вы же читать не умеете! Будь там рецепт вечной жизни Чингисхана, или приглашение на свидание от самой прекрасной девушки в мире, вы бы просто прошли мимо, не обратив на это своё внимание. Дошло наконец?

– Хозяин, еда готова! Садитесь жрать пожалуйста. – неслышно подошедший Игды нарушил гробовую тишину.

– Комар, может и правда, перекусим уже, а то ничегошеньки с того что ты говоришь, не понятно… – загудели воины.

– Ладно… – махнул я обречённо рукой. – Но сначала руки помойте. Мерзы, помоги Лоскуту, а то он похоже и вправду отключился. Перестарался я немного, со своими знаниями. Да и не нужны они вам пожалуй, пока…

После обеда я отпустил всех на охоту. Развеяться после такой, невероятно утомительной учёбы. А сам отправился в лес, искать свою пропавшую белку. Что-то подсказывало мне, что пропала она не просто так…

***

Крепкая нить из конского волоса, привязанная за шею многострадального создания, неподвижно свисала с дубовой ветки. Шокированный увиденным, я тут же подбежал к рыжей и высоко подпрыгнув, резанул медвежьим когтём по натянутой струне. Взяв в руки несчастное животное, я тут же вытянул из под удавки маленькую, когтистую лапу и аккуратно срезал с горла петлю.

– Что за сволочь с тобой такое сделала?! – выкрикнул я, глядя на неподвижный комок шерсти. – Ни души, ни сердца…

Устав бороться за свою жизнь, белка до того обессилила, что почти не моргала. Но всё же успела каким-то чудом подцепить когтём затянувшую горло верёвку, выгадав себе время до того как её найдут. Я пристально посмотрел в глаза обезображенного зверька, так остервенело боровшегося за свою жизнь. Она же в ответ, наконец-то нормально задышав, с трудом вскарабкалась по моей руке, и нырнув под рубаху свернулась там пушистым клубком.

– Ладно, – вздохнул я облегчённо, – разберёмся как-нибудь… А ты от меня, что бы ни на шаг! Поняла?

***

– Задницы опустили и ползём. А то истыкают ваши пятые точки стрелами, что тогда делать будете? Разведчику, пятую точку беречь нужно. – учил я олухов правде жизни.

– Комар! – взмолился Мерзы. Пятый круг пошёл, может хватит уже?

– Шрам! – выкрикнул я, обращаясь к помогающему разделывать Игды тушу оленя, воину.

– Да, господин! – тут же подошёл с поклоном старый воин, держа в руках разделочный нож.

– У наших богатуров, видимо сил лишних много осталось, раз они их на пустую болтовню переводят, а не на выполнение поставленной им, боевой задачи. Проследи, чтобы они ещё три круга вокруг лагеря сделали, а затем марш-бросок до реки и обратно, но уже с полными вёдрами. Если кто на два пальца, воды меньше принесёт, повторяй пока все не справятся, это понятно?

– Да, господин. – поклонился Шрам.

– Вот и замечательно… – улыбнулся я могучему дядьке. – И побыстрее, лентяи! А то без обеда останетесь, если вовремя всё не сделаете! Грамоте они учится, видите ли не желают, – прошептал я, – ну тогда будете ползать, пока желание не появится…

Уже неделю мой небольшой отряд встаёт с петухами, а ложится с заходом солнца. Разбираться, кто так поступил с белкой, я не стал. Да и смысла в этом не было, – всё равно никто не признается. Ясно, что не белку обидеть хотели, а меня унизить. А так, я хоть немного, но душу за эту неделю отвёл. Да и ребятам польза, а то от постоянного сидения в седле, они и ходить-то скоро разучатся.

Грамоте я их больше не учил, и от нагрузок умственных, перешёл к физическим, а заодно и на усиленное питание. Благо живности здесь хватало. И пока эти лоботрясы под руководством Шрама наматывали круги, я тоже учился. Верховой езде. И не просто езде, а подготовке к игре в местные салочки. Где лучшие воины этого и соседних улусов, верхом на лошадях как подорванные гонялись друг за другом, стараясь отобрать у соперников обезглавленную тушу козла и забросить её в единственный казан. Не гнушаясь при этом разбить чью-то рожу, или исполосовать оппонента кожаным батогом.

Но всё это кровавое действо меня не так пугало, кок этот огромной, самовлюблённый зверь. Который в отличии от моей небольшой лошадки, на которой у меня уже неплохо получалась держатся в седле, никак не хотел признавать во мне его нового хозяина…

Дождавшись пока специально под меня изготовят седло и хитрые, придуманные мной стремена, я взял за уздечку эту норовистую лошадку, подаренную Ахмету самим императором, и отвёл её подальше от посторонних глаз, что бы не позорится перед своими подчинёнными, всю свою жизнь проводивших в седле.

– Спокойно, лошадка, спокойно… – залез я на пенёк и пристально посмотрел в глаза этому огромному монстру, способному ударом копыта вырубить не только волка, но и медведя. – Ты главное, мне полностью доверяй, и я тебя не подведу. Тоже свою жизнь доверять буду. Без доверия брат, – никак! – лошадка, удивлённо на меня вылупившись, тут же укусила себя за ногу. А затем снова на меня уставилась ошарашенным взглядом. Я сначала не понял её странных действий. А потом до меня дошло!

– А ну, братишка, столкни-ка меня с пенька! – и эта зараза с удовольствием выполнила приказ, стукнув по мне своей лошадиной головой, от чего я тут же свалился на задницу, удивившись не меньше чем этот огромный Пегас без крыльев.

– Вот дедуля! Удружил, так удружил… – прошептал я про себя. – Это что, ты меня теперь во всём слушаться будешь? – поднявшись, спросил я у закатавшей верхнюю губу после моего нелепого падения, беззвучно заржавшей лошади.

Видимо нет… Пегас, громко фыркнув, тут же развернулся ко мне своей огромной, лошадиной задницей, обозначив таким образом своё отношение к моей, невероятно мелкой в его глазах, детской фигуре.

– А если за сухарик? – помахал я перед лошадиной задницей, засохшей лепёшкой. Конь тут же повернул ко мне голову и втянув ноздрями воздух, развернулся в мою сторону. Подошёл и в один присест сожрал весь хлеб. А затем обнюхал меня с ног до головы, ища видимо, где я спрятал остальное лакомство. Найдя наконец искомое, несмотря на все мои протесты, нахально вытащил языком из кармана на поясе остатки лепёшки, и тут же потеряв ко мне всякий интерес, гордо пошёл пощупывать себе, немного пожухшую траву…

– Игды! – вернулся я в лагерь. – У нас хлеба не осталось?

– Только совсем сухой, хозяин. – ответил слуга, попутно добавляя специи в бурлящий котёл.

– Отлично! Давай весь… А где десяток-то мой делся, они давно уже с реки прийти должны были.

– Так, зацепился Мерзы за ветку и пролил больше чем на два пальца. Вот Шрам их обратно к реке и погнал… Вы бы это, хозяин… – смутился горбун.

– Что, Игды? Договаривай.

– Полегче со своими подчинёнными, а то возненавидят Вас ребята, как и Мерзы. И тогда на поле боя и нож в спину всунуть могут. Или стрелу вражескую пустить… Нет, дело Ваше. Сильно добреньким, тоже быть нельзя, подчинённые должны чувствовать хозяйскую руку. Если провинились, то и батога незазорно дать отведать. Главное, что бы они понимали, за что…

– Всё сказал? – посмотрел я на него строгим взглядом.

– Да. Извините господин. – поник предо мной старик. – Но вы сами просили говорить, если что не так…

– А что, не так-то? – не понял я его. – Чем, они не довольны? Учится грамоте для них тяжело, вот пускай тренируются. Тяжело в учении, – легко в бою. И как там, с орехами дела. Нарвали эти охламоны их для моей белки?

– Уж чего-чего, а орехов у нас теперь на всех белок в лесу хватит! Ещё и останется. – указал Игды на два здоровых мешка возле юрты. – И что вы в ней нашли-то, господин, – Игды с презрением посмотрел на греющейся возле костра, на специально для него постеленной шкуре, алый клубок. – Не белка, а исчадие ада! Вон как откормилась на хозяйских харчах!

– Но-но. Не обижай мне животинку. Или ты против неё что имеешь? – я снова, строго на него взглянул.

– Да нет… Мне то что? – испуганно развёл руками горбун. – Нравится вам с этим лестным отродьем возится, играйтесь себе на здоровье… Лишь бы Вы были довольны и эта зараза, мои специи не трогала…

– Вот и хорошо. Твоя главная задача, Игды, за ней приглядывать, ну и за специями заодно. – улыбнулся я старику. – Пока я к празднику готовится буду.

– Рановато вам ещё козла гонять. – вздохнул горбун. – Опасная забава. Отказались бы Вы от горя подальше… А то бывает и насмерть затопчут. Или ударом батога без глаза оставят.

– А то, я не пробовал! Но это же хозяин улуса, – как ему откажешь…

– Это да… – снова вздохнул Игды. – А может, скажем Ахмету, что Вы мол, заболели, пускай сам на том празднике развлекается. Ему ведь, не впервой…

– Нет Игды. Назвался медведем, полезай за мёдом. Несмотря на укусы диких пчёл. Так что будь добр, дай перекусить и неси сюда весь сухой хлеб что только найдёшь…

***

– Бей его Мерзы! Со всей дури лупи! Дай так, что бы глаза у него на лоб повылазили! Как и у нас, когда мы пять раз за водой бегали! – орали бывшему десятнику его товарищи. – Пускай почувствует хоть малость того, что он нам тут устроил!

Огромный конь с нетерпением стукнув копытом, рванул с места и со скоростью молнии пронёсся мимо щёлкнувшего батогом пухлого всадника с козлиной тушей возле его ног.

– Да! – орала толпа не увидав на седле мелкого наездника. – Молодец, так его! – пищали от радости мальчишки, отомстив наконец своему ненавистному командиру. Десять дней издевавшемуся всякими, совершенно не нужными упражнениями и заданиями. Начиная от лазания по деревьям за дурацкими орехами для его страшно уродливой белки, и заканчивая маскировкой под рядом стоящий кущ ежевики. Но только, зря плясали и обнимали друг друга мои нерадивые воины. Прилетевшая прямо в ликующую толпу туша козла, и моя наглая, улыбающаяся рожа, тут же сменила их неистовую радость на праведный гнев…

– Мерзы! Слепой ты, безголовый баран! Что бы тебе пусто было! Снова промахнулся! Да ещё и козла потерял… – и в неуклюже отмахивающегося, нерадивого всадника, полетели ветки, камни и сосновые шишки. Я же, неимоверно довольный собой, нагнулся к своему, невероятно быстрому жеребцу и прошептал:

– Спасибо, друг. Ты лучший конь на всём белом свете! – Пегас в ответ лишь пренебрежительно фыркнул. – Мол, это ещё что! Вот приедем на место, вот тогда и увидишь, какой я быстрый и проворный! Так что готовь хозяин, побольше вкусных сухариков, а то ведь можно и не доехать на праздник к названому братцу…