Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8

Пока свалившаяся в подготовленную для этих лоботрясов ловушку медведица лежала без сознания, я с ужасом наблюдал как мои молочные братья, бежали прямиком под смертельные стрелы хоть и совсем юных, но от этого не менее опасных и безжалостных охотников. Стоя возле разлогого дуба-мишени, я лихорадочно соображал, – что же мне делать дальше?

Если я сейчас выстрелю по этим неугомонным шалопаям, де ещё и каким-то чудом по ним попаду, всё равно не спасу моих мохнатых братьев от неминуемой смерти. Просто не успею. Да и убийство человека, и тем более ребёнка, явно не входило в мои планы. Всё что я хотел с этими мелкими бузотёрами сотворить, это с помощью верёвки скинуть их с лошади, а когда они за мной погонятся, устроить так, что бы они попались в вырытую для этого Игды, а сейчас занятую огромным зверем, яму-ловушку. А там уже, что-бы они из неё не выбрались, накрыть их сверху чем-то тяжёлым. Посидят денёк-другой на водной диете, поразмыслят о своём нехорошем поведении, и возможно вернут мне моё законное имущество. Согласен. План, – так себе… И всё могло пойти наперекосяк. Как в данном случае. Но ничего иного в мою детскую башку, больше не пришло. И как по другому справится с этими обормотами, я совершенно не представлял. Ну не убивать же их за это! Тем более, спасая жизни лесным зверюшкам. Да и местные аборигены, в случаи их преждевременной кончины от моих небольших стрел, вряд ли меня поймут…

– За что ты Комар, убил двух отличных, молодых охотников? Да ещё к тому же, отпрысков уважаемого в великой империи, далеко не последнего хана? Которые несомненно, принесли бы огромную пользу, нашему милому обществу отважных головорезов?

– Ну, как вам сказать…

– Говори как есть. Мы постараемся тебя понять и простить.

– Они охотились на маленьких медвежат. Вот я их и пристрелил…

– Ты убил юных охотников за то, что они как и положено охотникам, охотились?.. Очень странная отмазка, не правда ли? Быть тебе за это, лакомым куском мяса, для наших боевых псов! Бросьте его к кровожадным бавгарам…

– Тихо Комар, успокойся! Соберись уже наконец! А то, панику развёл… – Заорал я мысленно на себя. – За такое в военное время, – расстрел на месте!

А тем временем, Элдак и Келджик, затаив дыхание и до звона натянув тетиву, как следует прицелились острым металлом, прямиком в испуганные морды, набегающих на них медвежат.

«Эх! Был бы здесь Ахмет, он легко бы остановил этих безбашенных сорванцов, которых я чего греха таить, немного таки побаивался. Ведь подумать только! Сбить на лету своей невероятно быстрой и точной стрелой, другую свистящую смерть, выпущенную точно в ревущую башку разъярённого мишки-великана… Эти два, хоть и невероятно прытких сопляка, ему точно не ровня.»

Но Ахмета здесь не было… А был перепуганный до дрожи в коленках маленький мальчик, еле выглядывавший из-за высокой травы, и отрешённо смотревший как убивают его, ни в чём не повинных молочных братьев. И даже ничего не пытавшийся с этим поделать. Не потому что не хотел. А даже отдалённо не представлял, что он в данной ситуации сделать-то мог… А его взрослый, верный слуга Игды, и вовсе где-то растворился от греха подальше, оставив томится на ещё тлеющем костре их ароматный ужин…

Мелких медвежат, было безумно жаль… Ведь сколько счастливых мгновений они провели вместе в озорных, порой очень даже опасных медвежьих забавах! Сколько деревьев излазили, сколько жутких, не стеснявшихся пускать в ход свои острые когти и зубы, белок прогнали, пока чистили их гнёзда в поисках поживы. Сколько шишек и синяков набили… Да и они не раз его выручали, спасая висящую на волоске жизнь, из последних сил вонзаясь когтями и зубами в толстую кору, и подставляя под беспомощно свисающие босые ноги, свою мохнатую голову. Не давая ему окончательно свалится с высокого дерева… И вот теперь, когда им нужна была моя помощь, всё что я мог для них сделать, это стоять и смотреть на эту бессмысленную и страшную бойню.

«Прощайте мои лесные братья! Вы были мне, настоящими товарищами…»

Я до того расстроился, глубоко уверенный в своей полной никчемности и ничтожности, что ниже падать было просто некуда. И больно ударившись об дно моей детской неуверенности, я вдруг воспрял духом. И во мне проснулся даже не зверь, а какой-то не ведомый мне ранее, жуткий монстр. Быстро смахнув рукавом выступившие детские слёзы, я сглотнул подступивший к горлу ком и тихо процедил сквозь сцепленные зубы:

– Хрен вам с редькой, оболтусы, а не братьев-медвежат! Г-р-р! – зарычал я по волчьи, в бессильной злобе. Чем привёл в чувство, не совсем удачно приземлившуюся на свою мохнатую голову, свернувшуюся в три погибели и очень удивлённую своим странным местоположением, медведицу.

Тут же взяв с колчана сразу две стрелы, я в самом высоком прыжке в своей недолгой жизни, максимально, до нестерпимой, режущей боли в маленьких пальцах натянув тетиву, выпустил их наперерез уже летящим, смертельным древкам…

Упав в мягкую траву я тут же поднялся, ища глазами убитых наповал зверят.

Никого. Тишина. Даже Элдак и Келджик притихли, всматриваясь в заросли и пытаясь выяснить, где же делись их свежие охотничьи трофеи. При этом, что довольно удивительно, эти задиры даже не перебраниваясь друг с другом по своему обыкновению. Постоянно выясняя кто в этот раз попал первый, а кто слепой и безрукий калека, недостойный гордого звания охотника. А вставив лук в сайдак, Келджик, а за ним и Элдак, перекинув тетиву через плечо и натянув слегка поводья, не спеша, двинулись в направлении исчезнувших из виду медвежат. Ни на секунду не сомневаясь в своей охотничьей удаче. Как вдруг из травы показалась такая знакомая, перепуганная морда первого медвежонка, а за ним и вторая, озабоченная пасть. Они в унисон, жалобно заревели, призывая к себе свою пропавшую мать. Но не услыхав ответа, тут же подорвались и что есть сил побежали в сторону леса. Живые и невредимые. Ошарашенные братья тут же переглянулись, отрешённо глядя в след убегавшим животным, совершенно не понимая, как это они могли промахнутся в такую большую, и почти неподвижную, особенно по сравнении с юркими воробьями, косолапую мишень.

Но тут Келджик, явно что-то заметив в паре метров от того места где лежали их почти добытые охотничьи трофеи, пришпорил коня и подскакал поближе. Не слезая с лошади он нагнулся и поднял заинтересовавший его предмет. Элдак, последовав его примеру, тоже обнаружил схожий артефакт. И взяв его в руки, поднял высоко над головой, привлекая внимание брата. Подростки удивлённо рассматривали странное переплетение вонзившихся друг в друга древок, потом о чём-то тихо пошептались и дружно повернули в мою сторону. Я же времени не терял, и закинув лук за спину, быстро вскарабкался на моё любимое дерево, подальше от этих прытких охламонов.

– Комар! Слазь давай! – орал Келджик, шаря взглядом по густой кроне разлогого дуба. – Мы видели как ты тут сегодня ошивался. Вон и твой игрушечный конь, размером с барана, возле юрты стоит.

– Да малой. Ты нам по медвежьей шкуре задолжал! – поддержал его Элдак.

– Чего это я вам, и что-то задолжал?! – проорал я обиженно у них над головой. – Это вы у меня лошадок умыкнули, и моё законное имущество присвоили!

– Откуда ты знаешь, что оно было твоё? – переспросил Келджик, максимально задрав голову вверх и пытаясь уже по детскому голосу, выудить меня своим опытным взглядом, среди достаточно густой листвы. – Может Мбек, нам их раньше чем тебе, подарить собирался. Вот мы и взяли своё! Ну, а медвежата, – это точно была наша добыча. А ты её своими зубочистками, добыть её нам не дал. И не отпирайся! Такие огрызки только у тебя в колчане и водятся. Так что с тебя сопляк, два мелких медвежонка!

– Или один, – но о-очень большой медведь! – как возможную альтернативу, предложил Элдак. – Тем более, что ты любитель с ними повоевать… Но ты смотри! Главное, что бы как в прошлый раз не получилось. И он не жирного Мбека, а уже тебя, дурака, на ужин не слопал… – братья весело заржали.

– Ладно придурки… Хотите вместо маленьких медвежат, огромного, свирепого медведя? – переспросил я у них.

– Ну да, хотим! – чуть ли не хором ответили Элдак и Келджик. – Очень хотим!

– Тогда получите и распишитесь. Сзади вас идиотов, как раз такой и стоит.

– Ты ещё и издеваешься, да малой? – спросил Элдак, что почти на голову возвышался, над более округлым Келджиком. – А по шее, за такие шуточки, не хо-хо? И мы не посмотрим что ты, под Ахметом ходишь! Получишь по полной!

– Да нет! Правда! Сзади вас медведь! – выкрикнул я, взобравшись повыше и прихватив на всякий случай верёвку. – Надеюсь, это достаточно габаритный для вас экземпляр. И мы в расчёте?

Оба лоботряса улыбаясь, нехотя, ожидая увидеть там ровно ничего, почти одновременно развернули своих небольших лошадок. И не успели они это сделать, как их тут же снесло с сёдел, от невероятно сильного удара, ставшего на задние лапы зверя. Уже успевшего выбраться из ямы и совершенно бесшумно подкрасться к ничего не подозревающим, глазевшим в мою сторону охотникам. Упавшие замертво друг на друга от мощнейшего удара лапой по голове, сразу две небольшие лошадки, придавили более тучного Келджика. А уже поднявшийся на ноги, довольно высокий, как для его возраста Элдак, шарил в высокой траве, ища свой любимый кривой лук. Но так его и не обнаружив, попробовал вытащить из под туши, судорожно дёргающегося брата.

Мишка, правильно оценив ситуацию, спокойно обошёл лежащих лошадок, и подошёл к Элдаку. Парнишка не стушевался и вытянул приличных размеров кривой меч. Закрывая собой барахтающегося брата, он начал орать на зверя и что есть силы тыкать своим острым оружием, пытаясь не подпустить к себе, довольно спокойного медведя. Истыканная стрелами медведица, выждав нужный момент, всё так же легко как и уронила две лошадки, выбила из рук пацана его оружие, которое улетев метров за десять, упало возле её недавней ловушки.

– Комар! – проорал что есть сил Элдак. – Брат! Давай! Попади медведю точно в глаз! Я знаю, ты сможешь! Я никогда в жизни не видел, чтобы на излёте сбивали сразу две быстрые стрелы! Это, просто невозможно!

– Пожалуйста, малой! Помоги! Мы всё тебе вернём! – завторил ему изнывающий от боли, лежащий под своей небольшой кобылой, Келджик.

Медведица тем временем, нападать не спешила, а просто прохаживалась, видя как без своих странных, кривых палок и острой стали, беззащитны её обидчики. Нет, прощать свои обиды, она ясное дело не собиралась. А просто пыталась довести себя до нужной кондиции, что бы разом покончить со странными, двуногими существами, очень похоже пахнущими, как и её потерянное дитя. И именно это поразительное сходство, не давало ей как следует сосредоточится и тут же разорвать прямоходящих, очень похожих на сусликов, субъектов. Но вот, лежащий под лошадью двуногий всё же вытянул из под туши свою кривую палку, так больно плюющуюся острыми ветками, и вся её нерешительность тут же улетучилась, вместе с очередной, больно врезавшейся ей в спину стрелой.

– Комар!!! Да помоги же ты нам наконец! – почти в унисон заорали два брата. И закрыв лицо руками от набегающей на них горы, плотно прижались друг к другу…

Почти вонзившееся в горло зубы, сверкнули в сантиметре от глаз закрывшего своим телом брата, Элдака. Решившего встретить смерть, как и подобает настоящему воину, с широко раскрытыми глазами. Он отлично видел каждый клык в пасти зверя и уже готов был к встрече со своими предками. Но не в коем случаи не хотел посрамить их, рассказами о своей трусости. Как вдруг, его обдало чем то мокрым и слизким.

– Неужели это его кровь? Тогда почему нет боли? Может он уже на небесах? – и он открыл, всё же в последний момент закрывшиеся веки. Всё его лицо было в слюне медведя, а сам косолапый, с кем-то боролся, кувыркаясь в пяти шагах от них. Элдак встал и поднял выроненный братом лук, а заодно порыскал глазами в поисках стрел.

– Не стреляй! – заорал на него Келджик. – Там Комар!

– Комар?! – удивился подросток.

– Ну да! Он на верёвке с дерева сиганул, когда медведь тебе в горло клыки почти вонзил. Ногами прямо в морду ему заехал. Помоги лучше вылезти. Я вроде, землю втрамбовал уже как следует.

Два брата стояли и ошарашенно смотрели, как сдавившая мальца медведица, зачем-то весело кувыркалась с ним в обнимку, подминая под себя высокую траву и торчащие из неё древка…

***

Я отлично понимал что этих дуралеев нужно как-то спасать. Но убивать растившую меня медведицу, я уж точно не собирался. Какая-никакая, но мать с неё была, всё же получше той молодой дуры, что меня родила. И она здесь оказалась не просто так. Вряд ли бы она решилась забрести так далеко от своей берлоги. Да ещё и с маленькими медвежатами. Возможно, чему я бы совершенно не удивился, здесь она искала, именно меня! И я увидав что медлить больше ни секунды нельзя, кое как рассчитав траекторию полёта, вдохнул побольше воздуха, оттолкнулся что есть сил от дерева и набрав довольно приличную скорость, отпустил верёвку…

Влетев в оскалившуюся морду с двух ног, я тут же сгруппировался и покатился по мягкой траве кубарём. Закончив кувыркаться я поднялся, и как ни в чём не бывало улыбнулся ошарашенному зверю. При этом нежно и тихо замурлыкав, словно домашний кот. Медведица мгновенно учуяла знакомый запах. И хоть её малыш выглядел сейчас по другому, но это точно был он! Забыв обо всём на свете, она рванула ко мне, обняв всеми своими когтистыми лапами. Прижав к груди, мать начала меня облизывать и кувыркаться в не себя от счастья, словно маленький медвежонок после вкуснейшей порции меда, не обращая внимания на почти десяток торчащих из неё острых стрел.

И Вы не поверите! Как я не мечтал избавится от медвежьего рабства, этой властной, невероятно строгой мамаши, но именно сейчас, был почему-то очень рад, снова её увидеть. Да у меня даже слёзы навернулись, до того пробрало. Как бы там ни было, но она меня не бросила и отыскала, даже на дальнем краю чужого леса…

Вдоволь накувыркавшись, она наконец вспомнила где находится, и отпустив вновь найденного отпрыска, снова направилась в сторону, всё ещё ничего не понимающих пацанов. Элдак снова натянул тетиву с единственной найденной стрелой, а Келджик, прихрамывая, достал небольшой охотничий нож и стал плечом к плечу рядом с братом. Пытаться убежать от огромного зверя, да ещё и с хромым родственничком, затея была явно безнадёжная. Но и просто так отдавать свои жизни, они точно не собирались.

– Ме-е! – позвал я медведицу. Она остановилась, встряхнула головой и снова продолжила путь к потенциально опасным для её ребёнка созданиям, хоть уже и не так уверенно.

– Ме-е! – не сдавался я. – И она снова, буквально на секунду, но замерла на месте.

– Эй, балбесы! – проорал я перепуганным пацанам. – Бросьте оружие! Она вас не тронет!

– Ну да, не тронет! Скажешь тоже! – ответил дрожащим голосом Элдак.

– Это она тебя, почему-то не тронула! Может подумала, что ты её третий медвежонок… А что? Очень даже может быть. Ты же точно такой как и они, – мелкий! Вон как она обрадовалась! – предположил Келджик, ещё крепче сжимая нож. – А мы, явно покрупнее будем… Нас то она, наверняка сожрёт.

– Но мы просто так не сдадимся! Правда брат? – устав держать тетиву постоянно натянутой, Элдак совсем немного отпустил натяг.

– Да, брат! Отрежем ей уши! – предложил план дальнейших действий, Келджик.

– И нос! – горячо поддержал его Элдак, глядя на свой острый ножик на поясе.

– А уши то вам, зачем? – не понял я их извращённой логики.

– Как зачем?! – почти в унисон удивились братья, быстро переглянувшись. – На том свете, перед дедом покойным будет чем похвастаться! Он охотник знатный был, точно оценит. А без ушей и носа, из медведя и охотник не охотник, а так, ходячее недоразумение! – и они вдруг заржали, представив видимо того самого, безухого и безносого медведя. Медведица, уже точно ничего не понимая, что это случилось с этими странными, двуногими существами, может приступ бешенства? Оглянувшись, вопросительно посмотрела на меня. Я же, ещё раз очень жалобно замычал, умоляя оставить этих двух придурков в покое, и вернутся уже наконец в лес. И она даже развернулась, вняв видимо, моим настойчивым просьбам. Но тут ей в спину, прилетела очередная порция боли. Которая своим наконечником лишь слегка задев шкуру, отскочила в густую траву. Но и этой небольшой искры хватило, чтобы в корне поменять дальнейшие планы огромного зверя…

Глава 9

Снова стрелять в грозного зверя, Элдак в общем-то и не планировал. Тем более что косолапый по какой-то неведомой ему причине, привлечённый видимо, постоянно издаваемыми Комаром странными звуками, решил его и раненого брата, оставить в покое. А погибать в таком юном возрасте, хоть и вполне достойной охотника смертью, не сильно то и хотелось. Но как на зло, его почти потерявший сознание от невыносимой боли брат, не устояв на одной ноге, подбил и так уже уставшую держать натянутой тетиву, дрожащую руку. Которая предательски вздрогнув, тут же выпустила с затёкших детских пальцев, злосчастную стрелу…

– Вот же идиоты! – вырвалось у меня, глядя как ещё секунду назад, очень мило кувыркающаяся со мной мамаша-медведица, превратилась в обезумевшего от ярости зверя. И разрывая тишину своим диким рёвом, направилась к уже не гогочущим, и на полном серьёзе решившим сражаться с этим жестоким монстром, схватившихся за ножи, подросткам.

Если честно, я даже не знаю зачем я это сделал… Выстрелил в спасшую меня от холода и голодной смерти, мать-медведицу… Ну, сожрала бы она этих придурков, если им так очень хочется, – мне же проще. Нет малолетних идиотов портящих мне жизнь, – нет проблемы. В конце-то концов, ни я же их на куски разорву, а хищный, лесной зверь. Ко мне то, какие претензии? Но нет, рука сама потянулась к колчану за спиной… Понятно, что задел лишь слегка. И что скользнувшее по уху древко, это вовсе не смертельно, и даже не особенно-то и больно. Особенно по сравнению с тем лесом стрел, что торчали сейчас из её широкой спины. Слепни бывает и побольней кусают. Но неприятно, – это факт. И почти набросившаяся на безбашенных шалопаев медведица, тут же развернулась в сторону новой опасности, наверняка угрожавшей и её блудному сыну. Но любая, даже самая страшная угроза, которую только мог представить изощрённый разум жестокого животного, оказалась совсем ничтожной, по сравнению с явившейся её взору, мрачной действительности…

Увидав в моих руках такую же кривую, плюющуюся болью палицу, как и у её недавних противников, она на мгновение застыла, вылупившись на меня в полном недоумении, своими широко раскрытыми глазами. Но затем всё поняла. Взглянула на меня с нескрываемой горечью, обречённо опустила голову, и тихо, не обращая ни малейшего внимания на что-то орущих ей вслед подростков, побрела в сторону редкого леса…

Я же неотрывно смотрел ей вслед, раз за разом содрогаясь от подбежавших и одобрительно хлопающих мне по спине пацанов, не в силе отвести взгляд от исчезающей среди листвы, уже ставшей родной, огромной, тёмной фигуры….

***

Буквально через секунду после того как медведица окончательно скрылась в лесу, подоспевший ко мне на выручку с десятком вооружённых воинов Игды, со всех сторон внимательно осмотрел юного господина на предмет полученных во время очередного визита хозяина леса, всевозможных травм. Окончательно убедившись в целостности моего быстро растущего организма, строго посмотрел на неимоверно счастливых братьев, пытавшихся привести в чувство упавших друг на друга, двух небольших лошадок, дёрганьем бедных животных за уздечки. Но ничего кроме содрогания туши не добившись, они грозно проорали на подбежавших взрослых мужиков, что бы те немедля разделали туши и наделали из них колбас, а остальное приказали завялить. И те, учтиво поклонившись, тут же бросились выполнять отданные недорослями указания.

– Мне жаль, ваших несчастных лошадей… – наконец выдавил я из себя, глядя как эти расстроенные потерей мальчишки, гладили на прощанье взлохмаченные гривы.

– Спасибо Комар, нам тоже их очень жаль… – почти в унисон вздохнули братья.

– Они были нам, верными товарищами. Но ты не переживай! У нас ещё десяток лошадей в стойбище имеется! – успокоил меня Элдак, глядя как у меня на глазах выступили редкие, детские слёзы. И не только из-за безвинно погибших животных. В этом нежном возрасте, контролировать свои эмоции было почти невозможно. Да и если честно, именно сейчас это делать, почему-то совсем не хотелось.

– Восемь. – поправил его Келджик.

– Почему это, восемь? – не понял Элдак удивлённо сдвинув брови, изображая бурную мыслительную деятельность и пересчитывая в уме имеющихся у них в распоряжении лошадей. – Если было двенадцать? – Келджик что-то шепнул на ухо озабоченному брату. – Ну да… Вдруг согласился тот. Восемь! Так что не пропадём!

– Хозяин! Ужин давно готов. – проинформировал меня Игды. – Наваристый однако, супец получился. А вкусный… Пальчики оближешь! Ты молодец, очень жирную белку подстрелил, и даже шкуру не попортил. Хороший из нее воротник получится, я уж постараюсь!

– Да, что-то я и не особо есть хочу… – глубоко вздохнул я. Всё ещё переживая, за обидевшуюся на меня мамашу-медведицу.

– Хозяин?! – хором выкрикнули ошарашенные братья.

– Ты что это Игды, бросил Ахмета и пошёл в услужение к Комару? – снисходительно хмыкнув, удивился Элдак.

– А что не так? – развёл руки горбун. – Я свободный человек! Кому хочу, тому и служу.

– Да нет, дело твоё! Но он же совсем ещё сопляк! – не сдавался Элдак. – Ему максимум, лет пять от роду!

– Не сопляк, а внук всеми уважаемого хана из старинного племени! И ему не пять, а два года от роду! И он, несмотря на свой нежный возраст, посмелее и поумнее вас, двух придурков, вместе взятых будет! – разозлился Игды, наезду на его юного господина.

– Да, я тебя! – вдруг достал нож Элдак.

– Тихо, брат! Тихо… – успокоил его Келджик, морщась от невыносимой боли в ноге. – Ты же уже знаешь, что он слуга Комара. Вот к Комару, все претензии и предъявляй. Да и ты первый, его сопляком назвал. – Явно не поддержал вскипевшего переростка, брат.

– Ну… – вдруг смутился этот, никогда и не за что не извиняющийся задира. – Прости меня Комар. Назвал… Не обижайся, но ты действительно, ещё очень маленький… Но! – вдруг продолжил он после небольшой паузы. – Надо признать, очень смелый и невероятно изворотливый малый! Но и ты нам признайся. Яму эту, куда медведь провалился, ты для нас с братом приготовил? И верёвку, тоже по наши души припас? Я ведь прав?!

Я тяжело выдохнул и виновато наклонив голову, сквозь свои густые, свисающие на глаза, чёрные волосы, тоже, очень строго посмотрел на вдруг посерьёзневшие, и ничего хорошего не предвещающие лица, просто огромных по сравнению со мной пацанов. Выдержав их грозный, тяжёлый взгляд опытных охотников на уже пойманную в смертельный капкан мелкую дичь, и способных хорошенько намять детские бока за столь дерзкий проступок, вдруг резко выпрямился, убрал с глаз волосы и мило улыбнулся.

– Игды, у нас посуды для дорогих гостей, часом не найдётся? – и жестом пригласил ошарашенных мальчишек, разделить с нами трапезу.

***

– Самое страшное в нашем мире Комар, – это гроза! – поучал меня правды жизни, изрядно наклюкавшийся потницы, Элдак. Пошатываясь, он поднял руки вверх, и изображая какого-то, явно летающего, да ещё и с огромными крыльями зверя, начал устрашающе рычать и подпрыгивать, раздувая при этом свои детские щёки, заодно издавая странные звуки, отдалённо напоминающие непроизвольное выпускание газов из задницы, этого самого животного. Чем вызвал на моём лице непроизвольную, милую улыбку, немного подвыпившей Мона Лизы. Но Элдак не сдавался, всеми силами стараясь порядком напугать посоловевшего от безобидного кумыса, странно улыбающегося мальца. В грустных глазах которого, отблёскивал кровавыми языками пламени, догоравший, и всё ещё потрескивающий костёр.

– Это Тенгри верхом на своём огромном драконе, в гневе посылает страшные молнии из огнедышащей пасти, прямо в своих провинившихся подданных. – сжалившись надомной, комментировал потуги всё ещё летающего среди облаков брата, Келджик. Попутно разминая прилично опухшую ногу.

– Так это, гром и молнии… А я думал, что просто у дракона сильное несварение… – деланно разочаровался я, глядя как Келджик натужно улыбнулся моей милой шутке, сквозь терзающую его сильную боль. – давай-ка я посмотрю на твою ногу, может чем и помогу. – предложил я парню, не обращая внимания на странные кривлянья Элдака.

– Да, не надо… Я к шаману схожу. Может и вылечит, если духам так будет угодно.

– Это вряд ли… – проворчал Игды, глядя в догорающий костёр. – Сгорел наш шаман. Со всем своим вонючим барахлом, сегодня и сгорел…

– А кто же мне теперь, колено вылечит? – не на шутку перепугался Келджик.

– Так пусть Комар и вылечит, раз предложил. – ответил ему Игды. – Ты не смотри, что мой господин мал ростом. Слов своих на ветер, он точно не бросает. Я это уже проверил. Раз сказал вылечит, – значит вылечит! Да и что бы ты знал, он мудрее всех нас вместе взятых будет! И под словом всех, я имел ввиду, – всех!

– Да успокойся Игды. Может он и сообразительный малый, никто с этим не спорит. Но что бы мудрее всех! Это ты явно загнул! Всяк кулик своё болото хвалит, а ты своего нового хозяина…

– Ты мне не веришь? А я тебе докажу! – чуть ли не стуча себя в грудь, сильно пошатываясь от немалого количества выпитой, не разбавленной кумысом потницы, он поднялся и протянув руки к небу, проорал делая акцент на последнем слове:

– Тенгри! Дай знак, что мой новый господин, самый мудрый человек на всём белом свете. Скажи этим двум малолетним придуркам, что это чистая правда!

– … Правда, правда… – пронеслось эхом над лагерем, и ему радостно за вторили лесные обитатели.

– Вот! Слышали?! – плюхнувшись на тощую задницу, с гордостью выдал Игды. – Сам Тенгри подтвердил!

– Да ну тебя! – махнули на него мальчишки! – Мы что, эха не слышали? – но переглянувшись и о чём-то пошептавшись, обратились ко мне. – Комар, а ты точно, сможешь её вылечить?

Согнув посиневшую ногу и постепенно её распрямляя, я одновременно со щелчком, поставил коленную чашечку на её законное место.

– А-а! – проорал Келжик, закрыв от страха глаза.

– Что брат? Сильно больно? Потерпи пару недель, пока домой вернёмся! – успокаивал родственника, Элдак. – А то этот ненормальный Комар, только и умеет, что всё ломать и резать! Наверное и медведю этому, чего сломал или отрезал, пока с ним обнимался… То-то он так на него, обижено смотрел…

– Да нет, брат! Всё хорошо! Я просто хруста этого испугался! И откуда у этого заморыша, сколько силы-то, в его маленьких руках?! – Келджик тут же попробовал стать на ногу. – Офигеть! – попрыгал он на ней. – Ты представляешь! Не болит почти!

– Эй, кузнечик! Ты ногу-то, не нагружай пока, – успокоил я его боевой пыл. – поплотнее обвяжи чем, да и походи так, пока не заживёт!

– Комар! – вдруг встал предо мной на колени Элдак. – Ты мне брата, считай, от неминуемой гибели спас! Она же у него онемела совсем! Не всякий шаман, после такого душу удержать в теле сможет. Прошу тебя! Не откажи в чести и будь моим братом!

– И моим! – присоединился к нему Келджк. – Ты не думай! У нас род знатный, может и не такой древний как твой, но точно, намного богаче и многочисленней будет. Наш старший брат, целую тьму собрал! И мы тоже, когда-то тысячниками станем! А может, мечтательно протянул он, – и темниками будем… Но если откажешь, мы себе кровь пустим, и души наши тебе, в благодарность подарим! – и братья для наглядности вытащили свои острые ножики и поднесли к горлу.

– Ладно-ладно, – успокоил я, явно перебравших с алкоголем мальчишек. – Не нужны мне ваши, неугомонные души. Хватит с меня и ворчуна Игды. Буду я вам братом. Но только старшим. Так вас, устроит? И что бы вы меня, как старшего брата, во всём слушались!

– Да брат! Нас устроит! – закивали они, переглянувшись между собой. – Давай теперь брат, за это выпьем!..

***

Мы лежали в густой траве, возле еле тлеющего костра и дружно смотрели на ночное, звёздное небо.

– Скажи Комар. – вдруг спросил Келджик. – А что имел ввиду Игды, когда назвал тебя, самым мудрым человеком на всём белом свете?

– Откуда мне знать, что творится в его кудрявой, бестолковой башке… – ответил я, пристально глядя на большую медведицу, видимо уже добравшуюся до бывшего волчьего логова и усиленно зализывавшую свои раны, в том числе и от моей небольшой стрелы. – Перебрал немного с потницей, вот и несёт всякую ахинею. – Да Игды? – Игды ничего не ответил, потому как уже уснул сидя у костра, опершись руками на палицу, которой время от времени шевелил тлеющее угли.

– Э, нет брат! Не скажи. Игды зря говорить не будет! – возразил на это Келджик. – Он вообще, зря ничего не говорит!

– И даже то, что вы оба придурки? – напомнил я им, недавний разговор.

– Ну… Это он конечно зря… Но всё же! Его, все здесь уважают! И любой такому слуге, был бы только рад.

– И Ахмет уважает?

– Ахмет? – переспросили парни, переглянувшись.

– Ну да, Ахмет! А что ни так? – не понял я. – Разве он не избил Игды, за то что тот кумыс пролил?

– Так… Ахмет ни кого не уважает. Разве только себя… А своего предыдущего слугу, за тот же кумыс, он палками до смерти забил. А Игды, так, прошёлся слегка по старой хребтине… Так что он его, тоже считай, очень уважает. И то что он к тебе в слуги, по своей воле пошёл, – мы этого, совсем не понимаем. Но его выбор уважаем! Потому как Игды, очень ценный слуга! И умный! Да и просто так, что-то делать, а тем боле говорить, точно не будет! Вот и нам с братом, очень интересно стало, что же он в тебе такого необычного разглядел, что самого Ахмета бросил? Не побоявшись что тот, наверняка мстить ему будет! – они оба приподнялись на локтях и уставились в мою сторону. – Нет, ты конечно малый смелый и сообразительный. И даже лекарь, как оказалось вполне неплохой, но Ахмету, явно не конкурент… Хотя, с такими-то умениями, и в два года… А тебе точно, два? А Комар? Уж больно это всё, странно… Ты не подумай, что мы сомневаемся в твоей честности. Но ты бы себя на наше место поставил, тут кто угодно засомневается…

– Ладно братья, давайте-ка лучше я вам сказку расскажу. Вы же любите сказки? – спросил я озадаченных лоботрясов.

– Конечно любим! Кто же их не любит! – Ответили они хором.

– Ну, тогда слушайте…

– В одном далёком поселении, жил-был себе один старик. Жил считай, полным отшельником. И не от того, что он так хотел. А просто никто не хотел иметь с ним никакого дела.

– Почему это? – не понял Элдак.

– Да не перебивай ты! – двинул брата в плечо Келджик. – Извини Комар. Продолжай.