Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Ещё безусым пацаном, ушёл он на одну большую, страшную войну, длившуюся целых четыре года. И очень неплохо, надо сказать, там себя проявил. До того неплохо, что каждый раз, как только начиналась очередная заварушка, его тут же призывали на каждую новую битву, пока одна из них не сделала его почти безногим калекой. А кому калека нужен? Правильно, – никому! Жена его бросила, повозившись пару месяцев, но не выдержала криков и стонов от невыносимой боли, сутки напролёт. Дети, тоже не захотели ухаживать за немощным. Вот он и остался совсем один. Но наш, ещё не старый, израненный воин, не сдался на милость судьбе, не спился и не умер в ближайшей канаве. А нашёл в себе силы существовать дальше, день за днём превозмогая боль и очередные вызовы проказницы судьбы.

– Но брат! Почему никто не хотел иметь с ним дело? – снова переспросил Элдак. – У нас сильных уважают! А ноги… И без ног, вполне жить можно! Верхом на лошади и ноги не нужны!

– Почему, почему… Понятно почему… Никто с ним возится не хотел… Если даже жена бросила! – проснувшийся Игды, вдруг вклинился в наш разговор. – Ведь если больную, бродячую собаку приласкать, то она от тебя уже не отстанет. Камнем отгонять придётся, что бы убралась…

Я немного оторопел от полёта мысли горбуна, сравнившего меня с никому не нужной шавкой, но возражать не стал и продолжил свой рассказ.

– И вот, дожив до глубокой старости в полном одиночестве, он наконец умер. Утонув в реке, во время очередного своего купания. Но не из за слабости своей утонул. Умер, от сверкнувшей над головой смерти, в его и так почти, не живое тело. Осознав что умирает, старик умолял всевышнего лишь об одном. Забыть свою невыносимую жизнь, и подарить хоть немного счастья, и по настоящему любящих его, близких людей.

– Я так и знал! – вдруг вскочил как ошпаренный, Элдак. – его молния ударила! Вот! Вот, почему он был одинок! Это Тенгри его наказал!

– За что, наказал? – спросил я, очень даже заинтересованно.

– Ну, мало ли за что? – развёл он руками. – Может убил кого, кого убивать не надо было. Шамана там, или очень могущественного хана. А может, настроение у него тогда было плохое.

– Убил?.. – переспросил я Келджика.

– Ну да. Убил, а прощенья не выпросил.

– Это как? – уточнил я.

– Известно как. Принеся жертву! Можно зверушку какую, но что бы наверняка, лучше человека. Раба там. Сжечь его и пусть отправится, в качестве подношения прямиком к владыке неба.

– Или же, если что-то серьёзное натворил, то можно и деревню всю до тла сжечь, вместе со всеми жителями, или целый город. Город, – даже лучше! – добавил Келджик.

– Да ну, что ты такое говоришь! Дикость какая-то! – скривился я.

– Какая ещё, дикость?! – не понял Элдак. – Тэмуджин, так не один город сжёг! Всё, во славу наместника Неба. И Тенгри в долгу не остался! Всегда ему и во всём помогал!

– Ладно братья! – выдохнул я, с трудом переваривая полученную информацию, о жестоких местных нравах. – Спасибо за компанию. Но я, что-то очень за сегодня устал…

– Ты что, нас выгоняешь? – сдвинул брови Элдак.

– Нет конечно! Я же маленький ещё. И очень хочу спать! Да так, что сил моих больше нет. Вы уж меня, не обессудьте…

– Да нет Комар, всё нормально! Мы же всё понимаем, да Элдак?

– А как же сказка… – расстроился парень.

– В следующий раз, обязательно дорасскажу! – улыбнулся я пацанам. – Доброй ночи!..

– Так кого ты такого в прошлой жизни убил, что Тенгри, так на тебя осерчал, а Комар? – глядя вслед уходящим, обнявшимся что бы не упасть, подросткам, прошептал еле слышно Игды, и пристально взглянул в голубые, бездонные, детские глаза…

***

Мне снова приснился всё тот же, случайно убитый мной пленный. Взял я его как языка, отправившись за линию фронта и притащив с собой под страхом выстрела в одно известное место. Оказавшись уже в родном мне окопе, он мне всё о детках своих ныл. Мол, очень ждут они его дома. Кто же без него о них позаботится? Ведь деньги за свои кровавые подвиги, он все, до последнего гроша, домой отсылает. И если я его сейчас же не отпущу, то его тёща, старая, мерзкая ведьма, мне это как пить дать, припомнит. Так достал своим нытьём и запугиванием этим, что я ему снова кляп в рот вставил. Начальству виднее, какие у кого родственники. Пускай и решает. Но кляп, из его же торчащего из кармана носового платка сделал. Потому как старый, потерялся где-то. А в платке том, как назло пару мелких монет были спрятаны. Вот они-то кровавые, детишкам как обещано, всё же не отправленные, и стали гаду поперёк горла…

***

Открыв глаза и как следует проморгавшись, стараясь прогнать дурной сон, я обалдел от открывшейся предо мной картины. Усыпанное звёздами небо было невероятно близко. Подняв руку вверх, я спокойно мог дотронуться до светившей перед глазами, неимоверно яркой точки. Что я не теряя времени, тут же и сделал. Коснулся манившего меня созвездия большой медведицы.

И вдруг, светящиеся контуры большого зверя зашевелились, ожили, превратившись в знакомую мне мать-медведицу. Но не бодро разгуливающую хозяйку леса, а лежащую в беспамятстве от полученных ран, беспомощную, истекающую кровью мохнатую тушу. Вокруг которой совершенно не понимая что им делать, тихо мычали маленькие медвежата, призывая мать поскорей проснутся. Но она беззвучно лежала и почти не дышала. Лишь изредка, выдувая своими могучими ноздрями, очередные кровавые капли.

– Брат! Братик! Помоги! Не бросай нас! – повернувшись в мою сторону, два небольших комка шерсти, умоляюще смотрели в мои, снова наполнившееся слезами, глаза…

Глава 10

– Брат! Проснись!

Я с трудом открыл глаза и сквозь мутную пелену увидел перепуганную рожу Элдака. Склонившись надомной он со всех сил трусил меня за грудки, словно мешок с картошкой.

– Слава Небу! Ты живой! – выдохнул он облегчённо, встав с колен во весь свой немалый, как для его возраста рост. – А то стонал и ногами дрыгал, вроде уже всё… На тот свет отправился. У нас тут такое часто бывает. Не умеют вовремя остановится, потницы переберут маленько и уходят к Тенгри раньше времени. А тебе-то уж точно, много не надо…

– Всё со мной хорошо. – успокоил я двух лоботрясов. – А вы чего припёрлись, в такую-то рань?

– Какая там, рань! – слез с лошадки Келджик и немного прихрамывая подошёл ко мне. – Солнце уже задницу припекает. – и подав мне руку, помог встать. А ноги меня и вправду, плохо слушались. Вроде я всю ночь без устали бежал куда-то, стараясь себя же и обогнать.

– Игды! – увидав своего колдующего над вкусно пахнущим котелком слугу, поманил я его рукой. – Чья это за телега тут стоит, что чуть на меня не наехала? – стукнул я ногой по деревянному колесу, кое-как оббитому ржавым железом.

– Доброе утро хозяин! – низко поклонившись, подошёл он ко мне. – Завтрак уже готов. А это братья Ваши, ещё с рассветом, свежего зайца принесли и лошадок вместе с повозкой вернули. – отчитался предо мной горбун.

– И шкатулку с остальным барахлом! – поправил его Элдак.

– И шкатулку. – согласился Игды.

– Так может уже и позавтракаем, раз готово? – проглотив слюну, предложил Келджик. – А то мне после вчерашней попойки, жрать ещё больше хочется! Да и слуга твой, Комар, очень вкусно готовит.

– Можно конечно. – согласился я. – Только у меня есть одно непреложное правило.

– Какое ещё правило? – не понял Элдак.

– Перед едой, обязательно нужно руки помыть! И никакого кумыса или потницы с самого утра… – скорее недовольно проворчал, когда речь зашла о спиртном, ответил за меня уже насыпая горячий, ароматный супчик, Игды.

– А руки зачем мыть? – не понял Келджик.

– Да и как, без кумыса-то! – опешил от совсем уж странных правил, Элдак. – Не воду же из луж пить, в самом-то деле!

– Отвечаю. – строго проговорил Игды. – Руки мыть, – от бактерий. А вместо кумыса, чай пить будем, с мёдом и мятой. Очень вкусно!

– Каких ещё, бактерий? – чуть ли не хором спросили мальчишки.

– Очень, очень маленьких и страшных! Почти как вчерашний мишка. Только ростом, меньше пылинки. Вы есть-то, хотите? – спросил я ошарашенных полученной информацией, охотников. Совершенно не понимавших, как на такого медведя, охотится-то можно. – Тогда бегом, мойте руки и берите ложки!

– Что ещё за ложки? – снова вылупились на меня пацаны.

– Ах да… – сспомнил я, где нахожусь. Надо бы их всё же сделать. Хотя бы себе. А то все поголовно с ножа едят. Мясо вначале выжрут, юшкой слегка всё это дело разбавят, а затем уже кумысом или потницей, как следует полируют. – тогда тем более, мойте руки! – Прикрикнул я на них. – И не перечьте старшему брату! Пока нагоняй не получили…

– Да ладно… – вдруг поникли два обормота, чего сразу, нагоняй-то? Полей нам Игды на ладони, да побольше! Пока злые, словно наш старший брат Комар, бактерии, руки нам по самый локоть не отгрызли…

После сытного завтрака, вылизав языком тарелку и поблагодарив Игды за великолепную похлёбку, пока названные братья доедали уже вторую добавку, я всё же решил осмотреть содержимое возвращённой мне шкатулки. В резном ящичке размером с кирпич, было почти пусто и достаточно грязно. С десяток серебряных монет, пару облепленных той же грязью вперемешку с глиной, наконечников стрел, пучок аккуратно перевязанных нитью, окровавленных волос и странный амулет на кожаном ремешке с непонятным рисунком в виде дерева и небольшим углублением посредине. Что бы не рыться в грязи, я вывернул содержимое шкатулки на землю. Высыпав при этом немалое количество, тут же унесённой ветром и очень похожей на пепел, серой субстанции. Пару раз чихнув от попавшей в нос пыли, я наконец занялся её содержимым.

Постучав грязными наконечниками по деревянной шкатулке, чтобы избавится от налипшей на них гадости, я также плотно прошёлся ими друг по другу, сцарапывая въевшуюся в метал грязную глину. И каково же было моё удивление, когда из под желто-серых наростов, стали появляться абсолютно чёрные, безупречно выполненные формы наконечников. Их пугающая чернота, очень напомнила мне ту горошину, из сундука полоумного шамана. А качество изготовления удивляло. Положив их к серебряным монетам и пряди волос, в уже сравнительно чистую шкатулку, я ещё больше открыл глаза от удивления, взяв в руки кожаный шнурок с небольшим, но довольно увесистым медальоном. Присмотревшись к кустарно сделанному знаку в виде расходящегося в разные стороны дерева, но не обычного, а как бы с видом сверху на раскидистую крону, по контуру дополненную ещё и его переплетающимися его же корнями, я почему-то больше всего заинтересовался маленьким углублением по центру, размером с маленькую, перечную горошину. Мало того что оно невероятно блестело на солнце, так ещё и один в один, повторяло соты того шара из страшного шатра. Да я там, непонятно каким образом, рассмотрел даже небольшие, микроскопические символы! Но они были до такой степени маленькие, что я не совсем уверен, что они там действительно были. А не привиделись в отблесках яркого, осеннего солнышка. Протерев ослеплённые солнечными лучами глаза, я подозвал Игды.

– Слушай, а что это за амулет? – спросил я учтиво склонившегося ко мне слугу.

– В смысле? – не понял мня Игды. – Это символ Вашего рода. Вашего покойного отца, амулет! Он же внук хана Талалая. Первого, и самого почитаемого багатура из всех кочевых племён. Разве отец Вам не рассказывал?

– Игды! Ты издеваешься надо мной, что-ли? Мне два года от роду! – я пристально посмотрел в его услужливые глаза.

– Простите хозяин! Я всё время забываю, что Вы такой маленький! – стал он предо мной на колени.

– Да успокойся ты! Я вовсе на тебя не злюсь. Ты лучше мне скажи, что это за наконечники-то такие странные, здесь лежат… – Игды внимательно осмотрел идеально сделанный и необычайно острый предмет.

– Явно, Кхили работа. – покрутив в руках, он смотрел на них заворожённым взглядом. – Я раньше такого не видел. – Признался он. – Но много слышал…

– Где, Кхили?! – присоединились к нам и два закончивших утреннюю трапезу пацана. – Что, серьёзно? Не может быть!

– Вот. В шкатулке лежали. Вы что их, не видели? – передал им наконечники, Игды.

– Да там, так грязно было. И мы больше на серебро смотрели… – признались ребята, внимательно осматривая вещицу. – Если бы знали что там Кхили… То ни в жизнь бы не вернули!

– Почему это? – не понял я.

– Почему? – они вдруг, дружно заржали. – Мы теперь верим, что тебе Комар, два года отроду! Потому как не знать такое, – просто смешно! Один такой наконечник, сотню отборных кобылиц стоит! Если не больше. Это если смесь с Кхили. А их тут, аж целых два! Да ещё и не прочернь.

– И чем же они такие ценные? – заинтересовался я.

– Чем?! Я тебе сейчас покажу! Смотри! – сказал Келджик. И взяв наконечник, ловко накрутил его на свою обезглавленную стрелу.

Попросив брата поставить перед моим многострадальным деревом, щит с металлическим умбоном, взятый из повозки с возвращёнными пожитками покойного Мбека, Элдак с Игды также выкатили и приставили спереди щита, ещё и лежащую там же, массивную деревянную крышку от большого котла. Келджик отошёл подальше от этой, явно непреодолимой преграды, и лишь слегка натянув тетиву, выстрелил…

Стрела, пролетев сквозь крышку, щит и даже дерево, – вышла с другой стороны. Лишь на треть длины древка, оставшись в стволе дуба.

– Вот это да! – обалдел я от увиденного.

– Ну да! Вещь! – вздёрнул нос к верху, Келджик. – И это я, тетиву почти не натянул! А ты представь, если бы я её натянул как следует! И древко потоньше взял, что бы в дереве не застряло! С одного выстрела и сотню воинов, как нечего делать, проткнуть можно!

– Или, хорошо охраняемого нукерами, какого-нибудь, неугодного хана убить! – продолжил Элдак, свинчивая с торчащего древка, чёрную смерть. – Не Чингисхана, конечно, о таком даже думать грешно, да и у него самого, доспехи Кхили имеются. И у его ближайших нукеров, хоть пару чёрных пластин на сердце, но тоже есть. А вот главы других родов, вполне обоснованно этих самых стрел, опасаются. Потому как, хоть они и редкость большая, но всё же всплывают время от времени. То тут, то там. Вот как в твоём случаи. Да и продать их, просто так не получится. Необходимо нужного менялу искать, и ему десяток кобыл за содействие отстегивать. Потому что все найденные Кхили, необходимо сразу, сановникам верховного правителя сдавать. Под страхом смерти!

– В смысле, сдать. Бесплатно? – уточнил я на всякий случай.

– Ну да. Ещё и плетей вполне можно получить, если сам, публично принесёшь. Мол, откуда это у тебя, немытая твоя рожа, оружие небесных воинов? А ну, признавайся! Где остальное имущество нашего великого императора припрятал? Или может ты наёмным убийце подрабатываешь? Кто-кто, а они такие штучки любят.

– Так что же с ними делать-то? – не понял я. – Может выбросить?

– Выбросить? – засмеялись братья. – Двести отборных лошадок выбросить? Лучше нам отдай! Никто такое не выбрасывает. Может повесят, а может и нет. Это на кого нарвёшься. Но такую ценную вещь, никто сановникам за десять ударов батогом, открыто, точно не понесёт. Проще, с ними же втихаря договорится. Ведь остальные ханы, тоже не прочь свою власть основательно укрепить. Да и сами сановники Верховного, во всю налево, этими Кхили приторговывают. И никто, никого, давно не вешает, даже если и поймают с запретным вещичками. И даже батогов никаких не будет. А договорятся с тобой по тихому, что бы помалкивал за небольшое вознаграждение, а у них самих, уже и связи нужные налажены. Потому как другие роды, кроме императорского, тоже понемножку укрепляются. В том числе и этими кхили. Да и кхили этих, кроме стрел и пластин для доспехов, ещё много всяких есть… А то, куда это годится, Чингисхану уже больше ста лет от роду! А он никак к Тенгри не отправится. Да и раньше, его все уважали, потому как почти всё своим воинам оставлял, а сейчас, – всё ему отдай! Себе же, – крохи. Вот и ходят в походы своими силами, джагуны и менганы собирают. Не тумены имперские конечно, но всё что навоевали, всё твое, кроме законной половины, Великому императору. Он кстати и не против. Главное, что бы глотки друг другу не грызли. А ему и так считай, со всего мира дань идёт не малая. Весь народ еле выживает, а весь род Тимуджина и его приближённые, всё сильнее и богаче…

– Это точно… – вздохнул Игды. – Никому жизни не даёт…

– Но и ослушаться его, тоже никто не смеет. Наместник неба на земле, как ни как! – продолжил Элдак. – Вот и приходится выкручиваться, кто как может.

Заслушавшись рассказами о странных артефактах и сказками о бессмертных тиранах, я чуть не свалился в вырытую Игды яму. И лишь неплохая реакция длиннорукого Элдака, не дала мне в неё окончательно провалится, и возможно даже умереть. Ведь со дна ямы грозно торчало три сломанных, окровавленных стрелы. Оставшихся после грохнувшейся в неё медведицы. Уже падая вниз, я в последний момент хоть и ухватился за росший возле ямы, колючий сорняк, но всё же чуть не соскользнул с очень склизкого стебля, ещё не просохшего от утренней росы. Искренне поблагодарив названного брата, я с ужасом посмотрел на свою окровавленную после скользкого растения ладонь, ища на ней свежую рану. Но не найдя никаких следов пореза и как следует принюхавшись, я понял, – кровь была не моей. А попавшего в это яму, сильно израненного зверя…

– Ладно братья, всё это очень интересно и познавательно, но мне пора… – тяжело вздохнув, я направился к шатру.

– Куда это? – не понял Келджик. – Что, снова спать? – они дружно заржали.

– Игды, возьми шкатулку, там деньги, вещи. Сбереги. Если не вернусь, возьмёшь себе. А Вам братья, я оставляю по одному чёрному наконечнику. Может пригодятся. И да, за мной ходить не нужно. Я через пару дней, возможно и сам вернусь.

– Но хозяин! – выкрикнул Игды. – Что же мне без Вас делать!

– Стрелы Игды. Сделай много стрел к моему меткому луку! Вот тебе золотая монета на нужный для этого материал.

Провожаемый удивлёнными взглядами, я повесил на шею наш с Мбеком родовой медальон, и сняв всё ещё привязанную к дереву верёвку, закинул её в мешок. Туда же добавил и бурдюк потницы, всегда имевшийся в запасе у Игды, пару старых тряпок, мой мини-лук и все детские стрелы. Проверив наличие на поясе ножа и кресала, я ещё раз тяжело вздохнул, и не говоря ни слова, двинул в сторону леса.

– Игды, я ничего не понимаю! – Келджик растеряно посмотрел на зажавшего в руках шкатулку, горбатого мужика. – Куда это он? Кхили нам оставил, а сам ушёл…

– Да, старик! Колись давай, куда это Комар умотал? – строго спросил Элдак.

– Надо ему видно, вот и ушёл. Мой хозяин, ничего просто так не делает. – ответил им строго Игды.

– А нам то, что делать? – вылупились на него мальчишки.

– Как что? – удивился горбун. – Стрелы! Много стрел!

***

Еле заметный для обычного человека кровавый след, широченной асфальтовой трассой, безошибочно вёл меня по пути раненного зверя. Пройдя этот редкий лес я довольно скоро выбрался к уже знакомой мне речке. Сняв с себя одежду и сложив всё имеющееся у меня имущество в мешок, а также стараясь его не замочить и держа над головой, переплыл на другую сторону. И уже там, решил немного порыбачить. Не с пустыми же руками отправляется в берлогу к обиженному зверю.

Хоть я всеми силами старался вырваться из того страшного места, принёсшего мне сколько мучений, что и не передать словами. Но оставить своих младших братьев без матери, а заодно и без шансов на выживание, я уж точно никак не мог. Да и судьба медведицы меня тоже, почему-то волновала. И хоть своим выстрелом по ней я сделал выбор в пользу человека, но я ей был должен, как минимум, одну жизнь. Увидав во сне ту страшную картину, я не на шутку перепугался, и всю ночь что есть сил мчался на помощь израненному зверю. А липкая кровь на ладони, лишь подтолкнула меня вновь окунутся в те страшные сны. И вот уже наяву, с кучей прыгающих в мешке гостинцев, я подходил к берлоге, где я провёл самое тяжёлое, но по какому-то странному стечению обстоятельств, и самое счастливое время во всей своей достаточно непростой и долгой жизни…

Уже на подходе к пещере, я принюхался и учуял ноздрями хоть и чужой, но удивительно знакомый запах. Оставив мешок с луком возле одного из деревьев и вытянув из ножен медвежий коготь, я очень медленно, перекатываясь с носка на пятку и ноги на ногу, начал подходить к торчащим из-под земли наружу, окаменелостям. До боли знакомая тропа, была укрыта кровью, еле тянущей за собой лапы, израненной медведицы. Но не её огромные следы, вызвали сейчас у меня немалое беспокойство, а едва различимые вмятины от десятков ног помельче, совсем недавно пробежавших здесь, не менее опасных созданий. Причём, натоптано было так, что я совсем запутался, пытаясь разгадать, кто и куда побежал. Или затаив дыхание, предусмотрительно сошёл с тропы, пропуская кого-то, явно поматёрей себя.

Покрепче сжав нож и как следует продышавшись, я взял себя в руки и ещё раз взглянул на виднеющееся в тридцати метрах от меня, нагромождение поросших мхом и редкими кустарниками, огромных валунов. Втянув ноздрями воздух, просто насквозь пропитанный волчьим духом, я медленно двинулся дальше. Не забывая поглядывать по сторонам и как следует прислушиваться к малейшим колебаниям воздуха. Не затаился ли кто в засаде, усердно ожидая лёгкой добычи в виде беззащитного, двухлетнего малыша. Не устроил ли смертельную, волчью ловушку. Как вдруг, словно молния мелькнувшие тени, тут же сбили меня с ног, выбив при этом из рук и мой невероятно острый нож…