Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

– Держись сынок! Не сдавайся! Ты мой смелый волчонок… Ты мой крепкий медвежонок…

***

Яркие лучи солнца, щекотали мой нос. Я поморщившись, потёр его рукой. Не помогло. Пришлось повернутся и открыть глаза. Оказалось, что это были не солнечные лучи, а яркий беличий хвост…

Что есть сил прижавшись к моей шее, еле живая, рыжая бестия, в который раз спасла мне жизнь, остановив собой кровь. Я хоть с трудом, но поднялся. Отлепив от шеи пропитанный моей кровью, уже не такой пушистый комок. Обильно смочив потнницей, обмотал шею чистым куском ткани, который на всякий случай всегда носил с собой. Помыв заодно крепким напитком и еле живого зверька, от удушливого запаха которого, тут же попытавшегося вырваться с моих рук. Успокоив белку, я посадил её возле потухшего костра, и залпом выпил весь оставшийся у меня кумыс.

Предо мной лежало два тела. Ткнув с пренебрежением бывшего десятника, я положил руку на шею Шраму. Тяжело вздохнув, я закрыл глаза славному воину, так глупо погибшему от руки этого сопляка. Нацепив свой пояс, я положил уже немного проветрившуюся от потницы белку, себе за пазуху. И забрав на память не нужный теперь Шраму плед, последний раз взглянул на бывшего ко мне добрым воина. С трудом взобравшись на небольшую лошадку и полностью ей доверившись, я закрыл глаза и слегка натянул поводья…

***

– Хозяин! Что с вами? – выкрикнул Игды, провожая взглядом вереницу из трёх, еле плетущихся лошадей. – А где Шрам? Мерзы?

– Нету больше Шрама… – с трудом спустившись с лошади, ошарашил я его новостью. – И Мерзы, тоже больше нет… И давай Игды, без лишних вопросов. Принеси что поесть. За три дня устал как собака…

– Как, нет Шрама, – невероятно расстроился горбун потере единственного друга.

– Я же просил, без вопросов! – чуть ли не наорал я на бедного Игды. – Я потом всё обьясню… – ответил я немного успокоившись. – И это, орехи белке перетолки и молока свежего для неё достань. Ну и для меня, заодно…

Весь мой поредевший десяток, с изумлением смотрел как их, и так не шибко большое начальство, пошатываясь, отправилось в шатёр. – Игды! Чего застыл! Бегом, твою же медведицу! Я долго ждать буду! – как гром среди ясного неба прогремело с юрты. И не успевший прийти в себя горбун, тут же метнулся исполнять мои распоряжения…

***

– Вот зря ты Комар, не дал мне тогда его прирезать! – выкрикнул Лоскут. После того, как сидя вечером у костра, я поведал моим подчинённым о недавних приключениях в лесу.

– Это я виноват… – заплакал порядком подвыпивший старик. – Не рассказал тебе Хозяин, что мне говорил Шрам. Просто забыл… Старый дурак!

– Никто, ни в чём не виноват… – подытожил я кутаясь в тёплый плед, и глядя на всепоглощающие языки пламени. – Всегда будут добрые люди, и негодяи притворяющиеся людьми. Никуда от этого не денешься… Главное, самим оставаться людьми…

– Это да… – вздохнул Лоскут. – Но Шрам мне, как отец был! – вдруг выкрикнул он, и закусив руку зубами, заплакал.

– И мне! И мне тоже! – поддержали его ребята.

– Никогда этого урода, Мерзы, не прощу! В царстве Тенгри найду и отомщу! – всхлипывал Лоскут.

– Прости меня, о лесное чудо! – вдруг, упал на колени перед белкой Игды. – Ведь если бы не ты, не видать мне больше моего хозяина! А я за тобой пол дня с ножом гонялся! – белка увидав упавшего перед ней горбуна, не на шутку перепугалась, тут же запрыгнув мне на голову. Картина была до того смешная, что я не выдержал, и с трудом сдерживая улыбку, всё же засмеялся. – Чего вы ржёте, ироды! – не понял Игды, присоединившихся ко мне, во всю обхохатывавшихся ребят. И от невозможности их остановить, махнул на всё рукой и тоже улыбнулся…

Это был не злой смех. И все это понимали, даже убитый горем Игды…

– Смотрите! – вдруг проорал Лоскут. – Волки! Прямо к нам идут! – все тут же бросились к лошадям. И выхватив луки, стали одевать на них тетиву.

– Никому не стрелять! – проорал я своим детским голоском, словно меня резали. – Если хоть одна стрела вылетит, всех на ремни пущу!

Из тёмного леса, поблёскивая чёрной шерстью и горящими от нашего костра красными глазами, вышел огромный, чёрный волк. Скаля белые зубы на ошарашенно смотрящих на него, перепуганных людишек, он своим уверенным, пружинистым шагом направился к идущему ему на встречу мальцу. Когда огромная, рычащая пасть остановилась возле улыбающегося лица, волк вдруг жалобно застонал и немного присев, положил огромную голову, пацанёнку на грудь. Тот, промурлыкав словно кот, нежно его обнял, и несколько раз успокаивающе погладил, прорычав что-то в ответ.

– Вы все теперь свободные люди! – обратился я к озадаченным ребятам, чувствуя что больше не вернусь. – Зачем вам это неблагодарное занятие? Выучитесь ремеслу. Будьте людьми. Запомните! Знания не носить за спиной. Но они вас всегда прокормят! – Игды! Друг! – крикнул я ошарашенному горбуну. – Завтра, попробуй снова научить их грамоте! Кто захочет конечно… Шкатулка, и всё что внутри, включая пятерых лошадок и шатёр, – всё теперь твоё! Честно заработанное! Прощайте! Не поминайте лихом… – И я, схватив Хо за ухо, запрыгнул на присевшую тушу, обхватил огромное тело ногами и словно ветер, умчался в тёмный лес…

Глава 25

Сидя на перескакивающем с кочки на кочку, мчащемся во весь опор волке, и невольно залюбовавшись такой прекрасной, полной луной, я смотрел как мимо меня проносились уже знакомые с рождения картинки… И тут, в своих крепко сжатых ладонях я почувствовал не шерсть неутомимого великана Хо, а огромный волчий клык, за который я когда-то держался своими крохотными, детскими ручками. И почему-то вновь вспомнил родившую меня, и так по-глупому погибшую мать.

«Как бы у меня сложилась жизнь, будь она всё же жива? Был бы ли я с ней счастлив, – или нет? – Я этого уже никогда не узнаю… У меня непроизвольно выступили слёзы. Были ли они от сильного, довольно прохладного встречного ветра, или же от чего-то другого, – я не знаю… Но то, что так и не успев упасть с детских ресниц, блестящие холодным, лунным светом солёные капли тут же разлетались на сотни мелких осколков, мгновенно исчезнув во тьме, – это был бесспорный факт.»

Хо вдруг резко остановился, ища взглядом знакомую кочку. Которая не позволит нам тут же уйти на дно, в этом вязком, чёрном болоте. Но буквально через миг решение принято, и мы снова летим в пугающую неизвестность…

***

– Дружище, ты точно ничего не путаешь? Здесь же никого нет… – я с сочувствием смотрел как растерянный волк, при холодном белом свете периодически скрывавшейся за тучами луны, наматывал круги, пытался отыскать свою любимую Ри. – Может свернули не туда? Или с местом ошибся? В таком состоянии, – это немудрено! – Хо, по недоброму на меня взглянув, поднял свою морду и в который раз принюхался. Сильный попутный ветер мешал ему найти нужный след. Но как только он немного поутих, сменив своё направление, волк мгновенно учуяв нужный запах, рванул к стоящему невдалеке дереву…

Теперь даже я, слышал этот запах. Запах попавшей в расставленную охотниками ловушку, и безуспешно пытавшейся выбраться, молодой волчицы. Но волчицы на месте не было. Ошарашенный Хо, испугано смотрел то на меня, то на снова, кем-то заботливо поставленную ловушку. В которую он снова чуть не угодил. И лишь мои предостерегающие окрики не позволили ему взлететь на пару метров вверх, над порядком утоптанной десятками человеческих ног, влажной землёй. С такой оравой совсем недавно побывавших здесь охотников, взять след даже для новорождённого волчонка, было-бы плёвой задачей. А для нашей небольшой компании, эти невидимые ночью вмятины, светились словно широченная, хорошо освещённая дорога.

Следы вели нас навстречу снова сменившего направление, порывистому ветру, где кроме нескольких капель свежей крови, было очень много и других, знакомых мне с рождения запахов… Не теряя времени, мы бросились в погоню за как минимум десятком, явно уже порядком поддатых мужиков. Непонятно какого лешего делавших ночью, среди этого редкого, болотистого леса…

***

– Тихо друг… Не рычи… – успокаивал я приготовившегося к атаке, не на шутку разозлённого волка. – Ты же не хочешь потерять свою драгоценную подругу? – Хо, ясное дело, не хотел. И немного успокоившись, всё же прижался к земле и тихо заскулил… – Вот и молодец. – похвалил я волка за сообразительность. – Их там слишком много. И у половины, огромные рогатины имеются… Жди пока здесь. Ты меня понял? – волк не ответил. – Хо!? – стукнул я его по уху. – Не вздумай напасть! Погибнем все! Включая и твою любимую Ри. Ты же надеюсь, мелких волчат с ней заводить не передумал?

– Понял я… Комар-р. – прорычал недовольно волк. – Что тут, не понятного…

– Вот и хорошо… – погладил я зверюгу по непослушном загривку. – Чтобы не случилось, – не лезь! Я сам всё сделаю. Ты же мне, надеюсь, доверяешь? – посмотрел я в его грустные глаза. Волк не ответил. И лишь тихо лежал и слушал жалобное поскуливание крепко связанной избранницы. Которая несмотря на невыполненное чёрным красавцем условие, всё же сбежала с ним из своей могучей стаи…

***

– Похолодало однако! Дело видно к зиме…

– Да, рано ещё! Может, Ярило на нас обиделся чего… Вот и послал своего младшего брата, маленько о себе напомнить… А то молодёжь, только о гулянках своих и думает, да родителю в рот заглядывает, вдруг чего от туда вывалится…

– Это да… Мало мы их окаянных, лупим… Поболее надобно, до кровавых соплей… Что бы не забывали солнышку кланяться, а родителей слушаться…

Двенадцать огромных мужиков, грея у костра продрогшие на холодном ветру пальцы и передавая друг другу, противно пахнущий бурдюк из недавно забродившей медовухой, причмокивая, слизывали с жирных лап остатки жаренного зайца. Неспешно ведя при этом беседу, на почти позабытом мной, но всё ещё родном и знакомом с рождения языке.

– Балун! – скривившись от только что выпитой, противной бурды, по простому одетый бородатый мужик, посмотрел на лежащего возле их ног, хорошо связанного зверя. – Ты так и не сказал, на кой тебе этот волк, сдался-то?!

– Не волк, а волчица… – поправил мужика, такой же бородатый увалень, как и спросивший. – Был бы волк, я бы с него давно, сам шкуру спустил. А не вас домоседов о помощи просил. А так, будет у меня от неё денежный приплод! Князья местные, за таких полукровок, – золотом платить готовы!

– Оно то понятно, что золотом… – не сдавался бородач. – Но от кого, приплод-то будет? Не от тебя ли? – все дружно заржали. – Ты то у нас, – ходок известный! От такого красавца и волчица не откажется! – смех усилился.

– Дурень ты Хват! – гаркнул на мужика, Балун. – От моего пса, приплод будет. От кого же ещё!

– От Зевуна? – переспросил удивлённо Хват. – Так он же только спать на солнышке, да жрать в три горла и умеет! Разъелся так, что и ходит с трудом! Зачем так собаку перекармливать… На этом телёнке, разве что детишек малых, вместо лошади катать можно. Он и волчицу эту сожрёт и не подавится! Да и не даст она ему…

– Даст… – уверенно сказал Балун. – Ему, – все дают!

– Как и тебе! – вновь заржал Хват.

Я лежал и слушал всю эту ахинею… Но тут, слово за слово, и Балун всё же поделился ценной информацией…

– А чего она, скулит-то так? – поинтересовался Хват.

– Задние ноги ей удавкой переломало. Перестарался я немного, с натяжкой-то. Поживёт пока на привязи, освоится. А там гляди, и пёсик мой ей приглянется…

– С чего, такая уверенность?

– Есть у меня одно зелье… Приворотное… Буду понемногу в мясо добавлять…

– Где взял? Неужели, Ведунья старая дала? А на людей оно действует?

– Не знаю. Не спрашивал. Но думаю, – что да. Иначе, кто бы за нашего Хвата, по своей воле пошёл? – все взглянули на ошарашенного мужика. – Да, шучу я! – вдруг заржал Балун. Молодая она ещё совсем! И женишка пока, видно нету. А то мы бы давно его уже на рогатину посадили! А раз молодая и пары себе пока не подыскала, то за пол года до первой течки, шанс понравится для моего зверюги, вполне имеется!

– Ты что это, пол года эту волчицу в поселении держать собираешься?

– А что такого? Я охотник справный. И мяса у нас хватает.

– Знаем, что хватает… Зевуна так раскормил, что в случае чего, вместо того же телёнка, сожрать можно. Но, что Старик на это скажет? Зачем мол, дикого зверя притащил? Да и Любава твоя, волков тоже не жалует…

– А какая разница, что он скажет? Мы люди вольные! И если честно, давно пора его с нашего горба сковырнуть! А то, куда это годится? От одних хозяев сбежали, так свои же на шею лезут! Сколько годков, одного и того же деда на старейшину выбираем? А он, уже вместо десятины, чуть ли не пятую часть на общие нужды забирать начал! Знаем мы, про эти новые нужды! Всё семейство в парче, да шёлке с золотом ходит! Домину себе такую отгрохал, что и заблудится не мудрено! А казачки эти наёмные, зачем нужны? Своих воинов, мало, что-ли?!

– Так-то, оно так… – согласились мужички. – Но кто же супротив Старика, по своей воли пойдёт-то! Боятся его все… А выборы у нас, не тайные! На следующий день в ближайшей топи найдут, кто супротив шапку поднять посмеет. Это, если найдут… – все тут же притихли.

– Ладно, други мои! Разберёмся со старым скрягой как-нибудь. – вздохнул тяжело Балун. – Есть у меня одна задумка… Отдыхайте пока! А то путь не близкий, а ночью здесь с непривычки, можно и ноги переломать. А я пока посторожу. А то вдруг женишок у волчицы объявится. Или вся стая на выручку придёт. Девка-то, – явно холёная! Такие в одиночку не ходят…

Все мужики дружно захрапели. А поставивший жестокую ловушку охотник, смачно потянувшись, укрылся шерстяной накидкой и взяв в руки пригоревшую с одной стороны ветку, пошевелил еле тлевшие угли, а затем посмотрел куда-то в небо, на затянутую облаками луну.

– Как ты там сынок, не скучаешь? Прости пьяного дурака. Не углядел я за тобой слегка… Надеюсь тех волков, что забрали тебя у меня, медведи съели… Лучше бы они меня загрызли, а не тебя, кроху такую… Комар…

Уже приставленный возле шеи бородача ножик, готовый в мгновение ока перерезать горло бодрствующему охотнику, а затем и вонзится в каждое с двенадцати сердец, – успокоив их навсегда, медленно вернулся в ножны. И я напоследок взглянув в грустные глаза крепко связанной волчицы, вернулся к с нетерпением ожидавшему меня волку…

***

– У твоей Ри, – ноги сломаны. – выдал я страшную правду смотревшему в пустоту волку. – Даже если я их всех убью. Я не знаю, смогу ли я её вылечить. Или она умрёт…

– Нет, Комар-р… – прорычал волк. – Я, всех убью… Я буду их рвать, одного за другим… Мои сильные лапы и острые зубы, не будут знать покоя, пока будет биться моё смелое сердце. И не перестанут стучать их жестокие сердца. А ты Комар-р, возвращайся назад… Это не твоя битва! – и он твёрдой поступью, двинулся к костру.

– Хо, послушай! Я знаю как можно спасти Ри! – выкрикнул я вслед огромной чёрной тени.

– Ты снова нас всех убьёшь? Да, Комар… – не оглядываясь, прорычал Хо.

– Что? Ты о чём? Нет! Остановись, Хо! Я спасу её! Но нужно, немного подождать! Пускай они её вылечат! – но волк продолжил свою уверенную ходу, наметив себе первую цель. Сидящего и смотрящего в небо охотника. Его запах, он не спутает ни с каким иным. Ведь именно он, поставил ту злосчастную ловушку.

– А ну, остановись! – я выбежал впереди огромного зверя, одержимого только одним. Жестокой местью. И выставил перед носом волка, свой медвежий коготь. – Ты её так не спасёшь! И сам погибнешь! Подумай о ваших будущих, милых волчатах! – но волк меня не слушал. И обойдя мальца, двинулся дальше.

Я тяжело вздохнул и покрепче сжав медвежий коготь, разогнался и прыгнул на огромного зверя. Готовый в любой момент вонзить свой ножик в уже знакомое ему место. Под правое ухо. Но Хо, каким-то десятым чувством угадав траекторию моего прыжка, резко развернулся и сбив мальца своей огромной лапой, прижал к земле, наступив на руку с медвежьим когтём. Огромная волчья пасть оскалив зубы, тут же оказалась перед моим лицом.

– Сажи мне, Комар-р… – прорычал зверюга.

– Что сказать?! – простонал я под весом, больше чем стокилограммового волка. – Я же сказал, что справлюсь. Только погоди немного… И всё у вас с волчицей, будет хорошо!

– Правду. Комар-р. Правду… – и волк наступил на мою вторую детскую руку, вогнав ту, в удивительно мягкую почву. – Ты же мог легко их всех, один за другим перебить. Я видел как ты блеснул свойм острым клыком возле горла двуногого охотника. Почему ты этого не сделал? Ты мне обещал!

– Но мне нечего тебе сказать! – даже не пытаясь вырваться, прорычал я. Волк, зло зарычав, откинул голову назад и взглянув на одинокую, скрывшуюся за тучами луну, с огромным усилием воли не завыв на неё, с разгона опустил свою огромную пасть, клацнув зубами возле моего лица. Я в ужасе отвернулся и закрыл глаза. Но волк, порядком обслюнявив моё лицо, перешагнул через меня, и просто пошёл себе дальше, в направлении догорающего костра…

– Этот охотник, – мой отец… – простонал я вдогонку чёрной тени и заплакал…

***

– Ну всё, всё… – слизывая мои детские слёзы, Хо, попытался меня поднять. – Вот теперь Комар, я тебе верю. И доверяю. Но если ты не спасёшь мою Ри. По любым причинам. Мы с тобой больше не товарищи… Так, какой у тебя план? – уставился на меня волк.

– План? – переспросил я.

– Ну да. Раз ты не можешь убить отца, может грохнем остальных? Или они тоже твои отцы? А то кто вас людишек, разберёт…

– Я волк! – прорычал я. – И я тебя, вообще-то, почти победил! Забыл, что ли?

– Это спорный вопрос… Если бы не мелкий медоед, то ещё не известно, чья бы взяла… Ну да ладно, что же нам делать дальше? – задумался Хо.

– Я знаю, что делать… Так что, готовь пока логово. И побольше. А то я слышал, у тебя там новый конкурент намечается, и не меньше тебя, между прочим.

***

Первые лучи яркого, утреннего солнца, слизывали с деревьев выступивший за ночь белый иней. Вышедший из туманной дымки маленький мальчик, ни слова не говоря, прошёл мимо удивлённо таращившихся на него мужиков, тыкающих пальцами и сопровождающих его появление глупыми комментариями. Подошёл к самому огромному бородачу и подёргал того, за шерстяной плащ. Мужик обернулся и сонно взглянул на мальца. Мальчуган манящим движением, попросил громадину к нему нагнутся. Мужик, под тяжёлым взором своих товарищей, сдвинув плечами, всё же выполнил просьбу ребёнка.

– Здравствуй, отец. Ты меня звал. И я пришёл. – уверено и чётко произнёс недоросток.

– Ты кто?! – не понял бородач.

– Разве ты меня не узнаёшь? Это я, Комар. – мужик ошарашено моргая глазами, словно увидал привидение, попятился назад. И зацепившись за бревно упал как подкошенный на задницу. – Ну, чего молчишь, придурок?! – подошёл я поближе. – Думаешь волкам сбагрил, – и всё. А хрен тебе! Родитель хренов… – и я со всей дури врезал мужику по бородатой челюсти. Просто так захотелось. Того аж мотнуло. А присутствующие дружно охнули.

– Балун, ты как? – заржали мужики. – Помощь не нужна? А то чего доброго, прибьёт малец, что мы тогда твоей бабе скажем? – услыхав, что у него уже есть другая. Я снова ударил.

– А это за что? – не понял, уже с готовностью принявший детский удар, огромный бугай.

– За мать… – оскалив зубы, прорычал я.

– Ну, это правильно… – согласился мужик. – Это, я точно заслужил…

Глава 26

– Эту фигню, цепляю за выпирающую здесь лабуду. И накручиваю, пока острая хрень не спрячется за спрятанную в земле дребедень. И всю эту байду, притрушиваю травой… Вроде всё? – Я вопросительно посмотрел на родителя, слово в слово повторив его содержательную инструкцию по установке очередной, мудрёной ловушки.

– Все правильно, сын. – огромный детина потеребил мои ниспадающие на плечи, чёрные волосы. – Молодец! Всё на лету схватываешь! – подняв с земли насквозь проткнутого острой «хренью» лесного обитателя, отец закинул лиса на плечо и поспешил за вырвавшимися вперёд мужиками.

Взойдя на небольшой пригорок, я порядком удивился. Перед моим взором открылся небольшой городок. Ну, как городок… Скорее поселение. Как и прежде, никаких высоток и асфальтовых дорог здесь не было и в помине. И даже захудалого деревенского ларька с вечно пьяной бабой Нюрой, тоже не наблюдалось… Хотя дорога к этому ощетинившемуся заострёнными, обожжёнными кольями, пятиметровому забору, всё же имелась…

***

– Вижу! Вижу охотники, как вы наохотились! – выкрикнул выглядывавший из-за забора, безбородый юноша. – Снова всю ночь, бухали небось?

– Открывай, давай! Видит он… – заорали недовольно мужики на молодого стражника. – Что у жёнки под юбкой творится, он не видит. А на нас, заглядывается… Придурок… – почти у каждого бородача за поясом был если не заяц, то лис, или же пара белок, пойманных моим отцом в благодарность за помощь в доставке молодой волчицы.

Моя бедная белка, успешно продрыхнув всю ночь беспробудным сном, с трудом вылезла мне на плечо и обалдевшим от смены окружающей её обстановки, единственным глазом, поглядывала на своих дохлых родственников. Заодно шарахаясь от вида помятых, с самого утра приложившихся к очередному вонючему бурдюку, огромных мужиков. Особенно её почему-то напрягал, мой внезапно объявившийся папаша.

– А это, ещё что?! – проорал охранник, увидав накрытую отцовским плащом волчицу. – Что вы там, такое прячете? Оленя небось… Если крупный зверь, велено половину туши, в общую кладовую изымать!

– Половину?! – охренели мужики. – Это кем, таким, велено? Десятина всегда была! Ну, может, пятая часть…

– Старейшиной! Кем же ещё? Не нравится, – валите отсель! И олениху вашу дохлую забирайте! Князья из вас самих, колбас наделают! – совсем раздухарился наш молодой воин.

– Ах ты ж, гадёныш! – заорали мужики. – Ты нам, ещё и угрожать удумал?! Да мы здесь жили, когда тебя и в помине-то не было! Спускайся давай! Мы половину твоего вонючего дерьма, быстро из тебя выбьем! И его же сожрать заставим!

Но не успели мужики как следует накричаться и забросать стражника кусками грязи и конского навоза из под ног, как ворота отворились и все тут же расступились, пропуская воина на огромном коне, по размерам не уступающим моему Пегасу.

Одетый в расшитый замысловатыми восточными узорами, длинный, шерстяной кафтан с широким ремнём и висящим на нём мечом, воин сверкал идеально бритым подбородком и головой, венчавшейся собранным на макушке в пучок, с помощью железной проволоки, хвостом волос.

– Что тут происходит? – спрыгнув с коня, спросил у вернувшихся, статный, грозный мужик и обвёл присутствующих строгим взглядом. – Чего гвалт с самого утра подняли? – длинные усы странного воина смешно дёргались при каждом слове, но мужики почему-то не смеялись, а потупившись смотрели на его кожаные сапожки с острыми металлическими носками и небольшими шпорами.

– Так, не пускает нас, мудак мелкий! Говорит, что бы мы половину добычи отдавали! А где это видано? Целую половину! – наперебой начали жаловаться мужички.

– С сегодняшнего дня, старейшина половину от крупной добычи, приказал забирать. А кто не согласен, может возвращаться в рабство к бывшим хозяевам. Они с вас, и жён ваших, ещё и всю шкуру сдерут. А не половину. Так что думайте… А что там у вас? Неужто, действительно оленя вполевали? И мужик в одно движение снял отцовскую накидку со связанной волчицы. – Ого! – удивлённо выкрикнул он. – Какая холёная волчица! Шкуру хоть не попортили? Хорошая шкура, – дорогого стоит!

– Не для этого я её живьём ловил, Чуб. – вклинился отец.

– Полукровок наплодить хочешь? – догадался воин. – Хорошая идея, и волчица для этого дела справная… Но течка, в конце зимы будет. А до того времени все псы здесь, на пену изойдут. Ты об этом не подумал? Да и что, с ногами-то? Почему в другую сторону смотрят?

– Сломаны ноги… – вздохнул отец. – Но может и выживет…

– Сомневаюсь я. Да и как половину отдавать будешь? Подумай. Не проще ли, сейчас поделить?

– Как, поделить-то? – не понял отец. – Приплода то, нету ещё пока…

– Да, вот так! – кривой меч с характерным шарканьем вышел из ножен. – Всё равно, она не жилец! – констатировал Чуб и тут же блеснувшая сталь со всей дури полетела в направлении и так еле живой волчицы…

***

Утешать Хо рассказами о том, как быстро и безболезненно убили её любимую Ри, у меня желания почему-то не было. Поэтому, схватив за конец рогатины стоявшего возле меня Хвата, я со всей дури ткнул её наперерез летящему в голову волчцы мечу. Лязгнувший о широкое лезвие рогатины метал, тут же выбил толстое древко из лап подавшегося вперёд, и чуть не свалившегося под смертельный удар мощного мужика, растерявшегося Хвата. Но и этого оказалось достаточно, чтобы остановить смертельную, острую сталь.

Ошарашенный Чуб, еще больше обалдел, когда у него перед глазами появилась карабкающаяся по его длинным усам, одноглазая белка. И не став долго церемонится, цапнула за его горбатый нос. Я же, воспользовавшись моментом, усилил его недоумение, тут же укусив рубаку за его опустившую меч, сильную руку. И навалившись всем своим небольшим весом, вывернул рукоять на болевой, прихватив с собой, на удивление лёгкий и хорошо сделанный меч, тут же отбежав вместе с вернувшейся ко мне рыжей бестией, от греха подальше.

– Ах ты ж, мерзкий крысёныш! – орал огромный мужик, с залитыми кровью длинными усами. Непонятно кого имея ввиду, меня или белку. И тут же принялся гоняться за юрким пацаном. – А ну! Верни мне меч!

***

– Да я тебе сейчас все ноги повыдёргиваю! Голову откручу и на изгородь навешу! – не обращая внимания на сыпавшиеся на меня проклятия, я быстро уходил от попыток меня схватить, при этом легко уклоняясь от его огромных прыжков с хватающими воздух, расставленными в стороны руками. Волоча за собой его длинный меч, я бегал вокруг ржущих с запыхавшегося Чуба, бородатых мужиков. Горячо поддерживаемых ещё как минимум, двумя сотнями местного люда, собравшихся поглазеть на это невиданное зрелище.

Устав за мной безрезультатно гонятся и сплюнув всё ещё сочащуюся из горбатого носа кровь, Чуб подошёл к своему огромному коню и достав с сагайдака лук, до звона натянул тетиву и прицелился в наглого пацанёнка.

– А ну, разошлись! – проорал Чуб мешавшим обзору мужикам. – А то я и вас пристрелю, как эту скачущую белку! – мужики нехотя разошлись. И даже мой найденный отец, тяжело вздохнув и ни слова не сказав, сделал шаг в сторону, оставив сына вместе с белкой, наедине с явно не шутившим, обозлённым мужиком…

Я хорошо слышал как заскрипел его кривой лук от могучего натяга. Как запела тетива от невыносимой нагрузки. А у мужика, даже скула от напряжения не дёрнулась. Этот разозлённый гигант, точно прошьёт мальца насквозь и не задумается. Я демонстративно, неспеша положил меч на землю. И вставая поднял руки, при этом улыбаясь и всем своим видом показывая, что я просто дурачился… Неразумное дитя, что с него взять-то!

– Ты чей, такой дерзкий? – спросил перед тем как выстрелить, Чуб. – и поводив луком со стороны в сторону, ткнул в растерявшегося Хвата. – твоя сопля? Что-то я раньше его здесь не видел?

– Нет! Чуб! Что ты! Я не знаю этого мальца! – растеряно прокричал, перепуганный мужик.

– Тогда зачем, рогатиной своей тыкал? – Не понял воин.

– Я? – испугано ткнул себя в грудь, Хват.

– Ну, не я же! Придурок! – Чуб ещё больше натянул и так бедную тетиву, целясь ошарашенному мужику прямо в глаз. – На тот свет захотел? Так я быстро тебе твои хотелки, помогу исполнить…

– Эй! Дылда усатая! – выкрикнул я, подойдя поближе. – Он тут ни причём! Это я помешал тебе убить волчицу! Со мной и разбирайся! Или кишка тонка?! – все присутствующие селяне, глядя на эту удивительную картину, где совсем мелкий сопляк, почти вплотную подойдя к нацеленной в него стреле, угрожал самому страшному человеку в их поселении, тут же притихли. Ни на грамм не сомневаясь, что малец больше не жилец. – Так что? Будешь стрелять, или мы своей дорогой пойдём? А то я устал как собака. Есть хочу… Спать… – выдал я всю правду о своём достаточно бедственном положении.

Прожжённый вояка, явно растерялся, не представляя что ему с этим всем делать… С одной стороны, застрели он сейчас этого мелкого паршивца, никто ему и слова не скажет. И все тут же разойдутся и пойдут заниматься своими делами. Но он почему-то, делать этого совсем не хотел. Было в этом мелком молокососе, что то, что он давно уже не встречал в своей нелёгкой жизни… Или он, всё же ошибся…

– Ладно пацан… – отпустив тетиву и став на одно колено, Чуб пристально посмотрел мне в глаза. – Давай белке твоей противной, голову открутим за мой прокушенный нос. И забирай свою волчицу, да и иди с миром… Как тебе, такое условие? Или может, ты всё же драться со мной хочешь? – тут же улыбнувшись сказанному, сам не поверил, что предложил желторотому мальцу такое, мужик. – Может ещё и честный поединок, при всём народе устроим, раз ты такой смелый? – все поселяне тут же засмеялись. Кроме пришедших со мной мужиков.

– Белке?.. – я с непониманием посмотрел на спрятавшуюся у мне за спиной, одноглазую крысу. Затем неспеша вернулся назад, поднял меч и аккуратно держа за острое лезвие, протянул его хозяину. – Извини за нос… Но я друзей не предаю… Держи свой ножик. А я и со своим медвежьем когтём, как-то справлюсь… – тяжело вздохнул я.

Подождав пока Чуб возьмёт меч я отошёл на пяток шагов назад и сверкнув детским клинком, поманил воина к себе. Приглашая того, попытать счастья против карапуза с ножом в честном поединке. Чуб встал, улыбнулся моему грозному оружию и тоже отошёл на более безопасное расстояние. Тут же прочертив в воздухе мечом, красивую восьмёрку. А затем, резко крутанувшись и непрерывно играя мельтешащей сталью, не отводя взгляд, смотрел за моей реакцией. Не изменились ли у наглого щенка планы?

А я, если честно, такого ещё отродясь не видел! Это точно не было, какое-то цирковое представление. В каждом выверенном движении этого бывалого воина, чувствовалась реальная угроза и не дюжая опасность. Да что там говорить! Лезвие меча в его ловких руках сливалось в одну непрерывную линию, а затем и вовсе исчезало из виду! – «Вот бы мне так научится!» – Мелькнуло у меня в голове…

– Ух-ты! – непроизвольно выкрикнул я, не скрывая свой детский восторг. Открыв от изумления рот и опустив свой ножичек. Чем видимо, смутил своего опытного оппонента. Дождавшись конца невероятного танца, и на этот раз видимо, уж точно в последний раз посмотрев на яркое солнышко, я снова тяжело вздохнул и покрепче сжав свой мелкий ножик, искренне улыбнулся, явно самому опасному моему противнику, приготовившись к его смертельной атаке…

Раскрутившись словно юла, ещё недавно неуклюже бегавший за мной огромный мужик, получив в свои руки новую точку опоры, в мгновение ока оказался предо мой и невероятно быстрым движением рубанул по моей грешной фигуре…