Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Дело? – не сразу понял я после всех этих слов, напрочь позабыв зачем пришёл. – Ах да… Отойди в сторонку, что бы никто не услыхал, а то ещё кипишь подымится…

Чуб с интересом проследовал от ожидающих, в более или мене тихое место, где я вкратце изложил суть дела. Внимательно слушавший меня воин, тут же переменился в лице. И лишь когда я закончил, переспросил:

– Это точно Комар? Не твоя придумка, что бы сватание сорвать?

– Точнее не бывает… – вздохнул я обречённо.

– Тогда веди себя тихо… Что бы никто ничего не заподозрил. Наверняка здесь, тоже их шпионы имеются… – и подойдя к парочке своих людей, дал, видимо заранее заготовленные на такой случай, команды. Те, кивнув, неспеша отправились по своим делам. А сам он, как ни в чём не бывало, вернулся выглядывать будущую, семейную пару…

Прошло минут десять, а вокруг ничего так и не поменялось. Лишь кое-где, был слышен лай собак, да скрип телег.

«А вдруг, он заодно с Мерзы? – мелькнула шальная мысль. – Да нет! Не может этого быть!»

В свободное от детских игр и домашних забот время, я проводил вместе со ставшим здесь моим лучшим товарищем, великаном Чубом. Который одновременно с чтением своих стихов, посвящал меня в искусство владения мечом. Причём, это была именно его инициатива. И пусть в наших редких занятиях, этим самым мечом мне служила тяжёлая, дубовая палка, специально сделанная под мою детскую руку. Но она явно была потяжелее меча. Из-за чего мне приходилось невероятно нагружать свою кисть, что бы справится с её немалым весом. Однако я не спорил с опытным воином. И отрабатывая удары и блоки, стоя на приподнятом над землёй бревне надеялся, что когда у меня всё же появится настоящий меч, это пойдёт мне только на пользу.

И вот наконец, я дождался… И не только выхода держащихся за руки, Милки и крепко сбитого девятилетнего парня в расшитой золотом, красной, шерстяной накидке. А и моего первого поединка с боевым мечом…

Глава 28

Чтобы получше рассмотреть Милку в её новом наряде, я по своей медвежьей привычке залез не только на рядом стоящее дерево, но ещё и на длинную ветку, так удачно выступающую над головами местных зевак. Но сухая ветка не выдержав моей, изрядно потяжелевшей за пол года фигуры, предательски надломилась и я с треском свалился прямиком на головы только что обручившейся паре. Подбежавшая охрана схватив меня за шиворот, хотела оттащить подальше от упавшего на задницу феодала, и там уже переломать наглецу все рёбра. Но Милка окриком отогнав от меня мордоворотов заезжего жениха, тут же подала мне руку, помогая встать.

– Комар! – испугалась за меня девчонка. – Ты цел? – скривившись от боли, я взглянул в её невероятно красивые глаза. А затем и на прижатый к сердцу, подаренный этим утром, голубой цветок в её руке.

– Всё хорошо, – попробовал я стать на ногу. – Извини, не хотел испортить тебе праздник…

– Я сам ему помогу! – вдруг вызвался уже поднявшийся на ноги, новоиспечённый жених. Тут же грубо схватив меня под руку. – Вот ты значит какой, Комар? – прошептал мне юнец. – Я то думал, ты побольше будешь. Ну, или красавец какой местный, вроде этого крепыша, – ткнул он кончиком блеснувшего в руке меча, в замотавшего головой Белого, – но что бы какая-то недоросль в облезлом тулупе, мне поперёк дороги стала, – это уже перебор! – и со всей силы толкнул меня на землю. А затем занёс надомной хоть и небольшой, но вполне себе острый меч. – Значит решил на моё позарится, да недоносок? – и тут же рубанул с плеча по моей удивлённой фигуре…

Возможно на этом, все мои приключения и закончились. Что вполне бы устроило добрую половину собравшегося здесь люда, тихо завидовавшему успешному мальчугану. Но сверкнувшая, кривая сабля Чуба, буквально за миг до моей бесповоротной кончины, перехватила клинок юного душегуба. Из-за чего вся охрана княжича, тут же ощетинилась острыми предметами.

– Чуб! – прикрикнул на казака наш староста. – Что за дела? Пускай княжич смахнёт с волчонка его кочан, да пойдём все обручение праздновать! А то и в соседних поселениях уже наверное знают, что он к моей внучке неровно дышит! А ты же прекрасно знаешь, ежели Комар что в голову взял, то и обухом не выбьешь! Вон, даже княжича чуть не зашиб. А что дальше будет? Девку украдёт и в лес уведёт?

– Я же не против… – спокойно ответил Чуб. – Только вот, есть одна маленькая закавыка…

– Какая ещё, закавыка? – не понял староста.

– Княжич здесь, пока что никто, и звать его – никак. А Комар, несмотря на свой нежный возраст, – уважаемый житель нашего поселения, приносящий ему немалую пользу. Кто больше всех зайцев и оленей изловил? Комар! Кто придумал как воду к дому провести, что бы к реке не гонять каждый раз? Опять же, – Комар! А печь с трубой, что теперь чуть ли не в каждой хижине имеется и дров почти не просит? Комар! Этот малый, за те полгода что здесь живёт, столько прибыли в общую казну принёс, что вполне заслужил на честный поединок за свою любовь. Ведь так, вольный народ?

– Так то, оно так… – с опаской поглядывая на пожиравшего их злыми глазами старосту, загудели, потупив глаза в снег все собравшиеся.

– Ила ты княжич, струхнул? – не сдавался Чуб, видя что не к тем он обращается. – Испугался в два раза меньше себя соплю? Что же твои гридни скажут? Трус наш князь… Кому такой нужен!

– Ты говори, да не заговаривайся, Чуб! – прикрикнул на него Старик. – А то быстро тебе твой конский хвост подровняю! Да, Комар малый удалой и пользу нам приносит немалую, – никто не спорит. – развёл он руками. – Но не имел он никакого права, без просу, глаз на мою внучку положить! Да ещё и на княжича свалится как снег на голову. Чего он вообще сюда припёрся! Я же всем запретил ему об этом говорить! Что бы с дуру, дров не наломал. И вот, на тебе… Так что все вы теперь в его смерти виноваты! – староста подошёл ко мне, всё ещё лежащему на снегу. – Слушай, внучок, мы же с тобой неплохо ладили, – сказал он спокойным голосом. – И ты мне как родной был. Печь твоя, – это вообще, чудо какое-то. Но лучше бы ты сегодня, сюда не приходил. Может, уйдёшь с нашего поселения от греха подальше. Ведь не успокоится княжич, пока тебя жизни не лишит. Это дело чести теперь для него…

– Ну, уж нет! – выкрикнул малолетний феодал. – Никуда он не уйдёт! Поединок, – так поединок! Я просто смысла в этом избиении не видел. Но раз меня уже в трусости обвиняют, то придётся тебя ещё и проучить напоследок. Вот тебе мой клинок! – бросил он мне, явно детский меч. У меня ещё один есть! Как раз вчера, специально для меня изготовили. Я даже испытать его толком не успел. Вот и посмотрим, из чего ты сделан. Из трусости или храбрости. Хотя если честно, мне всё равно что из тебя выбивать! Всё равно, одно дерьмо вылезет… – его охранники тут же одобрительно зашумели.

Чуб поднял почти невесомый, особенно по сравнению с моей тренировочной палкой клинок, и вручил его мне. Помог подняться, а сам став на одно колено прошептал на ухо:

– Кроши рукой метал, мечты не забывай. Живи, гори, летай, но только не сгорай. Когда придёт пора, выпей жизнь до дна…

– Я выпью жизнь до дна… – тяжело вздохнул я.

– Вот и хорошо. Что с ногой? – участливо спросил Чуб.

– Какой ногой? – сделав удивлённое лицо, ответил я. Всем своим видом показывая что всё в порядке.

– Другого я и не ожидал от тебя услышать… Послушай, Комар. Что бы не произошло, не нужно убивать княжича. – вдруг прошептал он. – Нам этого не простят… Ты сейчас борешься лишь за свою жизнь. Поединок за любовь, – ты уже проиграл… Смирись с этим.

– Я понимаю. – ответил я ему. И сбросив с себя тяжёлую, зимнюю одёжку, заметно хромая и опираясь на клинок, побрёл к с нетерпением ожидавшему меня сопернику.

***

– Ты готов к смерти? – улыбнулся мне паренёк, сбросив свою меховую накидку, оставшись в удивительно похожей на мою, одёжке. Только заметно новее. Меня это даже немного смутило. Мы как два брата, в одинаковых рубахах, сапожках, ремнях и поясах. Да, что там пояса! Даже мой медвежий коготь, был точь в точь как и у княжича. И это заметил не один я. Люди стали как-то странно перешёптываться. А княжич, махнув быструю восьмёрку, тут же рванул на меня…

Сильные удары сыпались один за другим. Чудом спасшись от мелькающей стали в очередном быстром перекате, я потрогал себя, был ли я ещё жив, или уже нет… Два месяца редких тренировок, – это очень малый строк, что бы на равных сражаться с всю жизнь бьющимся на этих самых мечах, юным воином. Именно столько учил меня Чуб. И слова княжича, что он меня ещё и пожалел, видимо были недалёки от истины.

– Комар! – смеялись окружающие, глядя как я всеми силами пытаюсь выжить, улепётывая от тут и там мелькающей смерти. – Да ты драпаешь похлеще, чем твоя уродливая белка от наших собак! – и это было правдой. Я уже и забыл что такое страх, живя в комфорте и сравнительной безопасности. И сейчас, очень даже боялся потерять свою хорошую жизнь. Но зря они вспомнили про белку. Непонятно как тут оказавшись, она спрыгнула с надломленной ветки прямо мне на голову, тут же вызвав новый приступ смеха у окружающих. И особенно, у моего юного соперника, уже порядком подуставшего за мной постоянно гонятся, и сейчас просто заливавшегося от хохота.

– Куда бежим? – вдруг совершенно ясно, произнесла она. – И кто из нас белка? – взяв её в руки, я удивлённо таращился в её единственный глаз. Совершенно позабыв о поединке и моём гогочущем вместе со всеми сопернике. – Будешь сильный как медведь, всех ты сможешь одолеть. Быстрый, словно серый волк, милый мой, смешной сынок… – протараторила она, и тут же добавила. – Давай, не позорь мать! Надери задницу этому уроду! Что о тебе подумает твоя зазноба! – и соскочив с меня, она тут же запрыгнула на плечо, не менее обалдевшей Милке.

«Это как… Что это вообще такое было… – крутилось у меня в голове. – Неужели эта белка, так упорно не хотевшая умирать и сколько раз меня выручавшая, – была моей мамой?» – я смотрел как эти две самые любимые на свете создания посмотрев друг на друга, вдруг словно сговорившись, закричали:

– Комар, ты самый лучший на всём белом свете! – пропела своим детским голоском девчонка на всю площадь. – Я не представляю этот мир без тебя! – улыбнулась она. – А у меня от её слов, вроде крылья выросли. Честное слово, я забыл и о ноге, и о сопернике, а лишь смотрел на эту двоицу и улыбался от счастья. Ведь я наконец-то обрёл мать, пускай и в таком странном облике…

– Мама, мне столько нужно тебе сказать… – шептал я себе. – мне было так плохо без тебя… Я так рад, что ты со мной… – у меня даже слёзы выступили…

Но не успел я смахнуть их рукой, как мелькнувшая сталь снесла голову одноглазой белке, забрызгав испуганную девчонку красной росой…

– Наговорились уже? – княжич довольно смотрел как с плеча Милки упал обезглавленный комок шерсти. – Пора уже нам и отобедать. А то, что-то заигрался я тут с этим сопляком. – Я ошарашенно смотрел на всё ещё гогочущих поселенцев, окровавленную девчонку, на приближающегося ко мне самодовольного княжича.

– Ну ладно… Пришла моя пора, теперь я выпью жизнь до дна… Прости мама… – прошептал я сам себе. И со словами, – хрен тебе, а не Милку… – сам пошёл в атаку.

Горе застилало глаза, а моя ярость была бесконечной. Я изо всех сил пытался пробить наглого княжича очень быстрыми и невероятно резкими боковыми ударами. Но этот гадёныш был явно проворней и мастеровитей меня. До Чуба ему конечно было ещё очень далеко. Но и без фантастических умений бывалого воина, парень без особых проблем выдержав мой натиск, тут же перехватил инициативу в свои руки, легко читая меня, словно открытую книгу… Уверенно держа нужную ему дистанцию, он добавлял более мудрёные комбинации, от которых мне тут же пришлось пятится назад. И все мои с таким трудом разученные, но не до конца отработанные с Чубом небольшие связки, прерывал на полпути. Взамен навязывая свои комбинации и заставляя меня снова и снова пятится, или даже убегать от его вновь возросшего напора.

– Куда же ты Комар? – орал с насмешкой княжич. – Я уже подумал что в кои веки обрёл достойного соперника, и тут на тебе, снова драпаешь…

– Сынок! – перекрикивая смех толпы, проорал вдруг непонятно откуда взявшийся отец, который ещё вчера ушёл на охоту, – вспомни нашу последнюю ловушку на зайца.

– Какого ещё, зайца? – совершенно запутался я. – Я сам сейчас, как заяц… – прошептал я сам себе… А тот заяц, тот ещё проныра оказался. Притворившись дохлым, вырвался прямо из моих рук… И тут, я в очередной раз попятившись от резкого выпада, споткнулся и упал прямо на спину, выронив практически бесполезный меч, и корчась от боли так и лежал, периодически постанывая и держась за больную, согнутую в колене ногу.

– Ну все, заяц, допрыгался… – заявил княжич, приставив к горлу свой меч. – Пора тебе уже за своей уродливой белкой отправляться. Да Милка? – взглянул он на перепуганную до дрожи в коленках девчонку.

– Сам ты, заяц… – контролируя меч медвежьим когтём, я тут же разогнул колено, со всей дури заехав по причиндалам стоявшего надомной княжича. Воспользовавшись небольшой заминкой, я укусил держащую руку меч, и крутанув в сторону большого пальца, вырвал железку, отбросив её в сторону. Оказавшись сзади этого придурка, и что есть сил загнав свой ножик в бедро, я тут же провернул его, поставив соперника на колени, второй удар ножа пришёлся в плечо. Страшные крики боли озарили округу. Но княжич, на удивление не растерялся и схватив меня обеими руками за мои волосы, что есть сил помогая туловищем, перебросил меня через себя снова на спину, да так быстро и неожиданно, что я лишь махнул в воздухе своими сапожками.

Он уселся верхом на меня. Прижав своим коленом мою руку с ножом, он тут же нанёс удар мне в нос. А за ним другой, третий. Пока у меня лицо не покрылось кровавой массой. Вынув свой нож и напоследок улыбнувшись, тут же с разгона загнал его в моё сердце…

Я в очередной раз с улыбкой наблюдал как этот ошарашенный гад, снова и снова пытался пробить моё неподдающееся ему сердце. После пятой или десятой попытки, его же люди сняли его с меня и разорвав на мне рубаху, ошарашенно смотрели на практически невесомую, сделанную из тысяч мельчайших, толщиной в конский волос, колец, чёрную майку-накидку, выигранную мной в кости у сына хана Бату. Опрометчиво поставленную им на кон, что бы отыграться за ножи… И которую я после сегодняшней встречи с Лоскутом, решил надеть…

Но больше чем моя непробиваемая защита, приехавшего с княжичем бородатого мужика, интересовало откуда я взял этот нож, и одёжку, принадлежавшую убитому наёмными убийцами, младшему брату княжича? Я же избитый его подопечным сопляком до полуобморочного состояния, никак не мог понять, что он от меня хочет, все время тыкая в меня моим же ремнём и ножом. Но как только израненный княжич, несмотря на уговоры его родного дяди, так ничего внятного от меня и не добившегося, решил меня всё же добить, как на смотровой башне зазвенел набатный звон. И крики о том, что к нам пожаловали гости в очень большом количестве. Меня наконец оставили в покое. Правда перед этим полностью раздев и бросив в тёмный погреб. Пообещав немного погодя, отомстить и за брата, и за самого княжича, разорвав лошадьми на две абсолютно ровные половинки…

Но не успел я и без этой страшной казни, отбросить копыта от холода, как меня кто-то позвал…

Милка открыла двери и дала почти окоченевшему мальцу, горячего, малинового чая и явно большую на меня одёжку Белого. Я с дрожащими руками выпил даденое, косясь на обезоруженного, лежащего рядом охранника с огромной алебардой. Толстый держа в руке свою увесистую дубинку, гордо задрал голову. Мол, смотри Комар, как я его приложил, пока Белый с Тощим его отвлекали своими дурацкими расспросами, о том сколько гридню за службу платят. И возьмут ли их, таких красивых, на службу к княжичу.

– Вот… – отдала мне кошель с монетами смущаясь, девчонка. – Беги пока есть возможность… Они тебя в живых, точно не оставят…

– А как же ты… – я с грустью посмотрел на неё. – Там ордынцы.

– Не переживай за меня… Я сильная, справлюсь. Чай не впервой… А ордынцев тех, мы побьём. Их всего-то, – сотня-две. Чуб уже давно за подмогой послал и подготовился к встрече. Справимся как-нибудь…

– Да Комар, беги… Пока не кинулись тебя искать. – посоветовал мне Белый. – Ты славный малый. Я буду за тобой скучать. – похлопал он меня по плечу. А Толстый вдруг заплакал и со всей дури меня обнял. К нему присоединился и Тощий.

– Задушите, изверги… – еле процедил я, чудом вырвавшись с их крепких объятий. Но не успел я от них отцепится, как меня снова обняли. Это была Милка. Её тёплое, прерывистое дыхание мне прямо в ухо, я не забуду никогда.

– Береги себя… – прошептала она, нежно поцеловав в мою измазанную кровью щеку. – Я тебя всегда буду помнить. Всё… Нету времени… – я напоследок взглянул в её бездонные, умоляющее побыстрее смотаться от сюда глаза, тяжело вздохнул и побежал к моему тайному проходу.

Глава 29

Забрав с тайного места свой лук, я по практически пустым улочкам добрался до своего дома. Ни мачехи ни младшей сестры на месте не было. Подойдя к рычащей на меня, привязанной возле крыльца волчице, я став на колени, первый раз с ней заговорил на волчьем языке. Ошарашенное животное тут же перестав рычать, внимало каждому моему слову.

– Тихо, Ри. Я твой друг. И друг Хо. Я здесь что бы тебя освободить. – максимально доходчиво объяснил я волчице. – Ты только не волнуйся… – и не дожидаясь согласия зверя, потянул верёвку на себя. Но увидав в моих руках взятый из избы нож, волчица тут же пришла в себя и попятившись в дальний угол, попыталась меня укусить.

– Спокойно, Ри! – отдёрнул я руку. – Я ведь твоему жениху недавно наподдал, и с тобой справлюсь… – и я взглянул в её глаза взглядом моей матери-волчицы, в надежде заставить себя слушаться. – Он что, об этом не рассказывал?

– Моего Хо, никто не сможет победить! Тем более, такой мелкий, двуногий крысёныш, как ты! – прорычала она.

– Да, что ты говоришь? А шрам у него за ухом откуда? И на хвосте отметины? – ещё больше сверля грозного зверя взглядом альфы, я пытался склонить рычащую волчицу к сотрудничеству. – Я ведь не просто его отделал, а убил в честном поединке. А затем оживил. Не веришь? Давай я тебя к нему отведу, и ты сама его об этом спросишь. Только дай перерезать верёвку. И от меня ни на шаг. А то местные псы только и мечтают о том, как бы тебя разорвать. А я знаю тропу прямо к Хо. Он тебя давно уже ждёт. Каждый вечер просит меня тебя привести. Да ты и сама его слышала. Как тут, не услышать… Кома-ар! Я жду-у! – волчица вспомнив завывания любимого, и сопоставив другую информацию, вдруг посмотрела на меня, ещё более удивлённым взглядом.

– Ты, – Комар? Он мне о тебе рассказывал… – заявила она тихим голосом. – Не о том, конечно, что его победил жалкий, двуногий крысёныш. А о великом и могучем охотнике по имени Комар, его лучшем товарище, с которым он одолев много препятствий и врагов, вернулся с того света, и всё ради меня… Я думала, это красивые сказки… Ну, и чего ты ждёшь? – вдруг вскочила она. – Режь давай!

Промучившись с этим тупым ножом несколько мучительных минут, я наконец вылез из-под огороженного крепкими ветками крыльца, где мы с отцом закрывали на ночь волчицу. Но не успел я подняться, как меня встретил очередной рычащий зверь. По размерам сопоставимый, разве что с подросшим телёнком.

– Зевун! – гаркнул я на обычно спокойного, словно бабушкин ковёр, мохнатого пса. – Отойди! – но пёсик, явно был против этого. Волчица увидав её нового кавалера, снова зарычала пуще прежнего. Я криками попытался утихомирить огромного зверюгу, что одним лишь своим весом, мог подмять под себя нас обоих, и даже не заметить этого. А мой тупой клинок, явно ни на что не годился. Что же мне делать с этой противной псиной? Ведь вместо того что бы отступить, он ещё больше оскалил свои немалые клыки и попёр на нас с волчицей.

– Зевун, да отпусти ты нас! – пытался уговорить я пса. – На кой тебе эта злобная, облезлая шапка нужна? Ты же у нас, вон какой красавец! Найдёшь получше! – но псина ни в какую. Я уже начал понемногу посматривать на свой лук, который я оставил у входных дверей в избу. Но туда ещё добраться нужно. А этот бугай, несмотря на всю несуразность и повышенную лохматость, бегать умел очень быстро. Один раз даже раненного оленя догнал. И не просто догнал, а прыгнув на того, тут же сбил его с ног. Даже отец удивился что он так умеет.

– Ну ладно, голубки. Вы тут разбирайтесь, а я пошёл… – но не успел я шагнуть в сторону лестницы, как пёс, тут же подпрыгнул ко мне и зарычал в самое ухо. Заставляя меня вместе с волчицей залезть обратно под крыльцо.

– Послушай, Ри. – присев на корточки и показывая всем видом что я его прекрасно понял, обратился я к волчице. – Ты как, к Хо сильно вернутся хочешь. Или уже охладела к своему суженому, с таким-то новым ухажёром? – волчица тут же на меня вызверилась.

– Я вижу Комар, ты не знаешь, что волки создают семьи раз и навсегда? Раз такое спрашиваешь? – я улыбнулся.

– Ну, почему же, не знаю… – вздохнул я. – Прекрасно знаю. А спрашиваю, потому что возможно, нам тут с тобой обоим, умереть придётся… Или по крайней мере, тебе. Если я к своей волшебной палке, вовремя не поспею, пока ты своего нового ухажёра до смерти не зацелуешь. То ты Хо больше не увидишь… – волчице второй раз говорить ничего не пришлось, она тут же рванула на Зевуна, пытаясь нащупать среди свисающего, зимнего меха его могучую шею. И пока они пытались прикончить друг друга, я словно белка в мгновение ока прыгнул на крыльцо и схватив лук и три стрелы, выстрелил Зевуну в заднюю ногу. Тут же подобрав ещё одну летящую смерть.

– А ну! Отвалил от неё! – пёс заскулив от боли, выискивал еле виднеющимися за растительностью глазами, нового врага. Осознав, что это я причинил ему боль, тут же рванул на своего обидчика. – Фу! – поначалу крикнул я, но затем выпустил по нему почти в упор, сразу две стрелы, но этому бегемоту, явно всё было нипочём. И буквально за мгновение до того как он сломает мне всё, что можно сломать, я убирался с его пути. Не глядя спрыгнув с крыльца спиной в глубокий снег и на лету загоняя стрелу куда-то за ухо огромной псине. Зевун с такой силой прыгнул на меня, что даже дубовые двери не выдержав его веса, просто сорвало с петель и они с грохотом упали внутрь избы.

Я вовсе не хотел его убивать. Более безобидной псины и представить себе было тяжело. И поэтому вытягивая свои драгоценные стрелы с мохнатого тела, я с трудом сдерживал слёзы, отлично понимая как огорчится отец когда узнает об этом. Но делать нечего, и я взяв свои санки и набив мешок вяленным мясом и хлебом, надев сшитые мне мачехой на подмену кожаные валенки, а также сохнувшую на печи после вчерашнего весёлого катания на санях, сменную одёжку. Нацепив забытую мной с утра шапку, кожаный поясок с шерстяной накидкой доставшийся мне от Шрама, а также небольшой котелок, я поманил за собой волчицу и отправился к тайному проходу за одной из хозяйственных построек нашего старосты…

***

Но не успели мы с волчицей отойти подальше в лес, как я услыхал доносящуюся из низины, уже почти позабытую мной речь. Проползя под густыми зарослями, и стараясь не шуметь, я обалдел от открывшейся мне картины. Вся расщелина была под завязку забита конными всадниками. Да их там было видимо-невидимо, не меньше тысячи! Все сидели молча, стараясь не шуметь, лишь изредка перебрасываясь тихими фразами. Во главе этого войска, на крупном жеребце, восседал уже знакомый мне по празднику у Сармата, довольно крупный воин. Это был очень неприятный тип. Отец Мерзы.

– Ну, что там? – вдруг спросил меня кто-то.

– Засада… Надо бы Милку предупредить… – тяжело вздохнул я. И тут же обернулся. Черная морда явно мне улыбалась. – Я уже думал, ты обо мне забыл. – прорычал тихо Хо, тут же лизнув меня в щёку своим шершавым языком.

– Как-же, забудешь тебя… – я тут же его обнял.

– Но-но… – зарычал волк. – тише ты, Комар, а то что подумает о нас с тобой Ри… – я ему улыбнулся, и отползая он кустов направился к ожидавшей нас волчице.

– Я так понял, что ты туда больше не вернёшься, да Комар? – отойдя как можно дальше, прорычал мой чёрный товарищ. – И запасы на первое время собрал немалые. И Ри мне рассказала, как ты её от пса спасал… И слово своё сдержал. Я этого не забуду, брат. Можешь пока с нами пожить. Я логово нам устроил знатное, на всех места хватит.

– Я бы с удовольствием Хо. Честное слово! Но не могу я. Нужно мне мою Ри, предупредить, что на них самих, ловушку устроили! А вы идите, здесь скоро очень опасно будет. – махнул я рукой в глубь леса. – Вот здесь как раз, – указал я на мешок с едой, – встречу отметить хватит. Да в логове опасность пересидеть.

– Ты что Комар, обидеть меня хочешь? – зло взглянул на меня волк. – Опасность, это моё второе имя! Давай, садись на меня, вспомним былое, я тебя быстро к твоей новой стаи отвезу, а то пока ты на своих двоих доковыляешь, уже и спасать будет некого! – я посмотрел в его полные решимости глаза и возражать не стал. Прихватив с собой только колчан со стрелами, запрыгнул на огромного волка, и мы словно ветер, понеслись втроём обратно к городку…

***

Чуб и его почти трёх сотенное разношёрстное войско, состоящее в основном из ополченцев и десятка заезжих гридней княжича, открыв ворота в решительности направились к маячившей возле реки сотне ордынцев.

– Порубим вражину в куски! – орали мужики, размахивая различными колюще-режущими предметами, в том числе и просто вилами. Но не успели они выехать за ворота, как им наперерез выбежала странная троица. И остановившись прямиком перед конными, зло на них зарычала. С одного из волков слез малец, в котором все поселяне сразу же узнали их неугомонного Комара. Которого за его манеру говорить и довольно резкий нрав, все про себя называли волчонком. И как оказалось, совсем не зря.

– Комар? – сказать что Чуб удивился, это ничего не сказать. – Ты как здесь оказался? Да ещё и верхом на волке, которого мы уже пол года поймать пытаемся?

– Чуб! Народ! – выкрикнул я. – Там у расщелины, больше тысячи всадников, которые только и ждут, что бы вы выехали с крепости. Это ловушка!

– Да, что ты его слушаешь! – прикрикнул с изгороди Старик. – Наверняка там никого нет! Задайте жару этой нечисти, да пойдём уже помолвку праздновать! Сколько можно здесь сидеть-то! – мои волки явно напряглись, чувствуя неладное. Но с места так и не сдвинулись. Народ загалдел, не понимая что же ему делать.

– Тихо! – гаркнул на всех Чуб. – Ежели там засада, нас всех перебьют. А если нет, то мы упустим этих нелюдей, и они ещё больше сюда приведут ордынской нечисти.

– Что ты его слушаешь! – проорал княжич, с перевязанным плечом. Он точно засланный! Одёжка, что на нём была, моему младшему брату принадлежала! Его и всю его охрану ограбили и перебили. А кольчугу его чёрную, все видели? Такую, только верхние мастера тёмных вестников смерти носят. И ещё, слышал я, что внук Чингисхана в ней расхаживает. Не мог же он у внука самого Чингисхана, её в кости выиграть, в самом то деле! Значит, ваш Комар, засланный, тёмный убийца! Пристрелить мальца и его волков! – скомандовал княжич, махнув рукой в мою сторону. Трое воинов с луками, что прятались за частоколом возле их хозяина, тут же, почти одновременно выстрелили по рычащим волкам и мне…

«И откуда Ахмет знал, что я собью все летящие в белку стрелы? А я бы наверное сбил!» – подумал я, глядя как сразу три мои стрелы попали точно в цель. Сбив летящие на меня стрелы. Более того, следующее три стрелы, выпущенные мной по очереди, разорвав тетиву ошарашенных стрелков, оставили тех без боевого оружия. Перепуганный княжич, услыхав свист, тут же присел за острыми брёвнами. А обалдевший от невиданной меткости своего мелкого друга казак, аж привстал на стременах.

– Чуб! Поверь мне! – проорал я, глядя как ещё двое заезжих лучников, приготовилась выпустить по мне залп. – Это ловушка! Я вместе с вами буду их отстреливать! Ты же видишь, я один, целого десятка стою!

– Не стрелять! – проорал Чуб. – Кто ещё раз выстрелит, самолично голову срублю! Тысяча конных? – переспросил он меня.

– Может и больше… Я не знаю. Но командует ими один из темников императора. Так что, может и десять тысяч быть. Хотя вряд ли он такое войско на небольшой городок привёл. А сынок его, со своей сотней, тебя вон там как раз дожидается…

– Но ты же мне говорил, что их не больше сотни, – а теперь десять тысяч… – всё ещё не мог поверить Чуб. – Я и подмоги-то, по полсотни с каждого поселения попросил… А теперь что получается, мы здесь все смертники?

– Но я же не знал… – опустил я глаза, прекрасно понимая что меня обвели вокруг пальца, свои же люди.

– Все назад! – скомандовал Чуб. – За стены! – А ты Комар, забирал бы своих волков, да уезжал куда подальше, пока все не одумались. Не оставит тебя в покое княжич. Не успокоится, пока в гости к матери тебя не отправит, вслед за страшной белкой…

Я обернулся к своей волчьей команде, крепко обняв их за мохнатые шеи.

– Спасибо друзья, что подержали меня. Но сейчас вам пора…

– Э, брат! Я может чего не понимаю? Но эти двуногие еноты, только что хотели тебя на корм червям отправить. Плюнул бы ты на это дело, и бежал с нами. А они пускай сами с собой разбираются. – выдал вполне справедливое решение всех моих проблем, чёрный великан.

– Не могу я, Хо. Ты же знаешь… И отец там у меня, и сестричка где-то там… А вам, в добрый путь… Я тебя правда, ещё об одной маленькой услуге попрошу… Предупреди мою волчью семью и медоеда, что бы ушли с каменной пещеры пока снег не растает…

– Нет! – не сдавался волк. – Что за дела! То я его полгода дозваться не мог, а теперь он меня прогоняет? Вот возьму тебя за шкирку, словно волчонка. И нечего ты мне не сделаешь, а после ещё и спасибо скажешь! А со своим родственниками сам разберёшься.

– Оставь его Хо. – вмешалась волчица. – Он уже всё для себя решил. Идём! У нас своя жизнь, у него своя. – и Хо, осознав что это так, тяжело вздохнув, лизнул меня на прощанье, прошептав мне на ухо:

– Я самого непослушного волчонка, в твою честь назову, – Мухой. – я улыбнулся.

– Почему Муха? – не понял я.

– Потому что это наверняка будет маленькая, злобная волчица… Вся в тебя и твою мать. – и ещё раз грозно рыкнув на выглянувшего из-за острых кольев, княжича, словно тень, тут же скрылся за поворотом.

***

Я стоял возле Чуба, с трудом выглядывая из-за частокола. К нам подошёл староста вместе с дядькой княжича.

– Чуб! Зачем ты волчонка привёл! – заревел на огромного воина старик, – а вдруг он и есть их шпион! Взялся непонятно от куда, как снег на голову, в шмотках ворованных! И не просто ворованных, а с убиенного княжича снятых! Вот, где он их взял? Пока не расскажет, будет снова в чём мать родила в подвале сидеть!