Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

Дрожащими от слабости руками в который раз натягиваю тетиву, целюсь в нарост, и… Промахиваюсь…

Прошло три дня после того как я очнулся в прокуренной до одури юрте, с обдолбанным в хлам слугой-наркоманом. Чуть не уморившим бедное дитё до смерти. Нашаманив заодно и самые странные видения в моей и так, насыщенной разными событиями жизни…

Сегодня я наконец-то почувствовал себя намного лучше, и смог самостоятельно передвигаться. Крови из меня вылилось, явно больше чем нужно. Но я то, ладно… А вот Игды всё же пришлось от общества на пару дней изолировать. Временно поселив в им же вырытой, глубокой яме. Предварительно вынув от туда все острые предметы. Потому как, перестарался он немного со своей ядрёной травой. Да и в недавнем перевоплощении в очередного вонючку-шамана, тоже видимо, переборщил. Выцедив перед очищающими душу процедурами, почти целый бурдюк неразбавленной кумысом, крепкой потницы. И все ради изгнания своим горячим дыханием, невероятно злых духов. А заодно и дезинфекции старых шкур, данного помещения. Что в принципе, не такая уж и плохая затея. Особенно учитывая наличие в них разнообразной кровососущей, невероятно кусачей, мелкой живности. Но в своём благородном порыве всё сделать как полагается для истинного служителя культа, так с этим делом перестарался, что с огромным ножичком за несуществующими, говорящими белками, пол дня гад по всему лагерю как подорванный бегал. И так здесь всех перепугал, что я аж испереживался весь. Что в моём, и так незавидном положении, уж точно противопоказано. А то, порешит ещё кого-нибудь, воображая что бедолага и есть та самая, жирная, говорящая белка для супа, а я потом отвечай, за явно поехавшего крышей идиота.

После очередной, неудачно выпущенной стрелы я немного присел, потому как у меня снова закружилась голова. Но глубоко вдохнув полной грудью осеннюю прохладу и взяв себя в руки, я принял боевую стойку и снова погрозил железным наконечником злосчастному наросту…

– Да что, такое-то! – выкрикнул я с досады, глядя как только что выпущенное мной древко, снова упорхнуло куда-то в лес. Теперь, ищи-свищи его! А искать надо. Стрел-то моих, миниатюрных, всего-то с десяток штук осталось. Хорошо хоть братья лук мой с собой прихватили, да про колчан с пятком уцелевших стрел не забыли…

– Хозяин! – послышалось жалобно из глубокой ямы. – Выпусти ты меня, пожалуйста! Игды, уже выздоровел совсем!

– Сейчас… – пробурчал я про себя. – Разбежался и падаю… – пол дня гада всем лагерем ловили, пока он за белочками бегал…

– Хозяин! Честно-честно! Не вижу я больше говорящих белок! – клялся мне, для его же блага изолированный от общества, алкаш-наркоман.

– А волков говорящих, тоже не видишь? – подойдя к яме поближе, взглянул я в глаза исхудавшего на водной диете старика.

– Волков? – переспросил Игды.

– Ну д. Черных, здоровенных, говорящих волков? – не понял я вопроса.

– Чёрных волков я отродясь не видал… Да ещё и говорящих… Белки были, это да… – тяжело вздохнув, с сожалением признал горбун. – Но что бы волки разговаривали… До такого состояния, я ещё не напивался… Ну, разве что на свадьбе брата… Я тогда с верблюдом разговаривал. Но с верблюдом, это же не страшно, правда? Я ведь и сам, немного верблюд…

– Не видел, значит… – смутно вспомнил я свои странные видения в прокуренной до одури юрте, где почти сутки провалялся без сознания. Странно, что только говорящими волками и больными на всю голову шаманами, всё и ограничилось… – Ладно, Игды! Проехали… Но ты точно, в порядке?

– Точно-точно, хозяин! Точнее не бывает! Жуть, как жрать хочу…

Жрать, я тоже хотел. А то от кумыса этого проклятого, мутило только сильнее… А ничего другого мне не давали. Разве только, потницу внутрь залить пытались, для отпугивания всё тех же, невероятно злых духов. Но я же не самоубийца какой, эту дрянь в малое дитя пихать!

– Вот спасибо, Комар! – искренне обрадовавшись вновь обретённой свободе, обнял меня вылезший из ямы мужик. – А то я уже на дождевых червей с лягушками, стал заглядываться. Подожди чутка, Господин, я быстро чего жрать приготовлю! Мяса-то у нас, просто завались! Ваши братья кроме конины, ещё и волчатину из лесу привезли! Люблю я их мясо. Оно и силу мужскую придает, и немощную старость отдаляет…

Ну да, привезли. Только все мясо, высоко над юртой, вялить повесили. А сами к медведице этой очухавшейся свалили. Видите ли, понравилось там у неё. Весело им с медвежатами и волчатами живётся. Всяко получше, чем возится с полудохлым братцем. Хотя… Они у меня молодцы! И медвежонка с дерева на верёвке спустили, и с волками на охоту ходят, а меня какой-то ворчливой бабке доверили, что кроме как вонючей кислятиной отпаивать, да самогонку местную на губы намазывать, не хрена и не умеет… Еле-еле, от неё избавился! Ещё и уходить не хотела. Хозяева мол, приказали, как я ослушаться-то могу. Пришлось наорать на дуру, да ещё и ножичком пригрозить. Чтобы убиралась вместе со своим вонючим кумысом из моего шатра! Пока я ей, её кривой, горбатый нос, для пущей красоты не подравнял как следует…

Пока я искал в лесу свои стрелы, Игды успел развести огонь и вскипятить воду для супа. Бросив в булькающую жидкость свои тайные ингредиенты, главным из которых был огромный кусок волчьего мяса. Но не успел он закончить колдовать над котелком, как вдруг заорал, словно его резали…

– Ты куда! А ну, отдай! Ах ты ж, вертихвостка! Вот, я тебе! – и схватив свой огромный нож, начал быстро бегать вокруг костра, проклиная зубастое, рыжее племя.

Я же, хоть уже и натянул лук для очередного выстрела, всё же обернулся в сторону бегавшего вокруг костра, видно, ещё не совсем выздоровевшего слуги.

– Да, твою же мать! – выругался я, снова наблюдая эту странную картину. – Выздоровел он! Ага, как же…

– Хозяин! Лови рыжую бестию! Она у меня мешочек с пряностями стащила! – махал на меня руками, снова поехавший крышей, взъерошенный мужик. – А они, очень дорогие!

– Мозги она у тебя стащила, а не пряности! – пробурчал я, и сплюнув, снова натянул свой, всё ещё не поддающийся мне лук. Но не успел я как следует прицелиться, как по мне пробежало что-то очень когтистое и запрыгнуло на детскую голову. Отчего, всё же выпущенная мною стрела улетела не куда-то в лес, а в дубовую крону, и там же застряла. – Ну хоть в дерево попал. И то, прогресс… – похвалил я сам себя, глядя на маячившую возле моих глаз, беличью морду. Вертихвостка быстро моргнув два раза, тут же больно укусила меня за нос, и спрыгнув в высокую траву, со всех ног помчалась к разлогому дереву.

Я конечно, не большой специалист по белкам. Но эта невероятно наглая, самодовольная морда, показались мне удивительно знакомой…

– Да ладно… – прошептал я, всё же вспомнив этот задранный к верху нос. – Это точно, та самая, кусачая тварь из моего сна!

– Хозяин?! – подбежал ко мне Игды. – С Вами, всё в порядке? Она Вас не покусала? А то они, чего доброго, бешёнными бывают!

– Всё нормально… – потёр я свой, к удивлению целый нос. – Ты за супом присмотри, а с белкой этой, я сам разберусь…

***

Не успел я с большим трудом взобраться на дерево и вытащить свою мелкую стрелу, как от сотен лошадиных копыт задрожала земля и всё видимое пространство возле юрты, тут же заполнилось вооружёнными всадниками. Позабыв о наглой белке с мешочком специй, я внимательно следил за происходящим внизу.

– Игды! Пьяная твоя рожа! – проорал высокий, статный воин в кольчужной броне и остроконечном шлеме. – Ты какого хрена здесь ошиваешься, а не как положено, своего господина с кумысом и доброй закуской с похода встречаешь?! Я что, должен тебя по всему лагерю искать? – мужик тут же слез с коня и с ноги заехал низко поклонившегося ему Игды. Тот, от доброго пинка и под дружный хохот вооружённых до зубов всадников, аж перевернулся. Но к всеобщему изумлению, тут же встал на ноги и перехватив руку с занесённой было над ним плетью, сам проорал на вояку скрипучим, старческим голосом. Да так, что вся орава враз затихла в ожидании большой беды.

– А ты мне больше, не господин! Понял! – и тут же, видимо подсмотренным у меня приёмом, ловко вывернул плеть в сторону большого пальца и откинул её в сторону. Чем привёл грозного Ахмета, в полный ступор. Все воины неодобрительно загудели.

– Не понял?!!! – вызверился на него Ахмет. – Ты чего это, баран безмозглый, перебрал с утра? Или совсем берега попутал? Забыл, старый дурак, кто перед тобой стоит? Бегом! В припрыжку! Ко мне в шатёр, и накрыл праздничный стол! Пока мы с моей сотней, лошадок у реки будем поить. Дорогой гость у нас сегодня будет… Так что постарайся, чтобы всё было самое лучшее! Как ты умеешь… А то, не сносить тебе головы!

– Не буду я больше, ничего для тебя делать! Сам себе, свой стол накроешь! – гордо выставил вперёд тощую грудь Игды. – А у меня теперь, новый хозяин имеется. Понял?! И он, в сто раз лучше тебя, жадного, жестокого душегуба!

– Вот же, старый хрен… – прошипел я, опешив от наглости своего, явно ещё не отошедшего от ядрёной травы и крепкого самогона, внезапно осмелевшего слуги. – А повежливей, нельзя было как-то сообщить…

– И кто же это посмел, моего слугу к себе переманить? – улыбаясь словно кот при виде только что пойманной мыши, ходил вокруг гордо задравшего нос Игды, явно уязвлённый бывшим подданным, Ахмет. – Я ему быстро, кишки на саблю намотаю! И где же это ничтожество? Почему не защищает своего верного слугу? – у Ахмета в руке, снова появилась брошенная ему прямо в протянутую ладонь одним из воинов, кожаная плётка. – Ну же! Выходи смертник! Порадуй своей поганой душонкой, могучего Тенгри!

«Твою же, верблюдицу! Вот попал, так попал… – я чуть не свалился от внезапно накатившего страха. – И дёрнуло же меня этого пьяницу послушаться. А я ведь задницей своей детской чувствовал, что ничем хорошим, это точно не закончится… Я, – свободный человек! Какой ты на хрен, свободный… Ладно. Ну, поколотит этого идиота слегка, в первый раз, что ли? И правильно сделает. Хотел бы убить, давно бы убил… А я и здесь, в принципе, пересидеть могу. А потом по тихому, когда все разъедутся, смоюсь куда, от греха подальше…»

– Ну! И! Где?! Твой! Новый! Хозяин! А, горбун? – вколачивал с каждым ударом батога, в гордо согнувшегося от боли старика, свои удары, Ахмет… У меня даже слёзы выступили. До того этого пьяницу, жалко было. Ведь он и вправду, старался изо всех сил мне угодить… Угодил… Но я также понимал, что лезть в их дела, наверное, всё же не стоит…

Но этого почему-то не понимала противная белка, которая сидя у меня над головой, всё же решила посмотреть, что же она там такое, спёрла у Игды, раз он так сильно возмущался. Наверняка, что-то неимоверно вкусное!

– А-пчхи! – раздалось над притихшей поляной. Ахмет тут же остановился. И взглянул в мою сторону. – А-пчхи!

– Хозяин… – рромычал жалобно Игды. – Беги!

– А ну, замолчи! – погрозил я кулаком вылупившейся на меня чихающей белке. Ахмет же, подошёл к лошади и взяв из сайдака свой великолепный лук, ни слова не говоря, резко развернулся и стрельнул в мою строну. Белка, чудом успела сместится от летящей прямо в неё стрелы. Но тут, не удержался уже я.

– А-пчхи! – ну и едрёный у Игды, перец! Чтоб его! – Ахмет немного удивившись, взял ещё одну стрелу, и практически не целясь, выпустил её уже прямо мне в лицо…

***

Каково же было его удивление, когда его быстрая стрела, встретившись с ещё одним металлическим наконечником, тут же сменила траекторию полёта и ушла куда-то в небо, а возле его ног вонзилась в землю, небольшая, детская игрушка… И только он поднял прилетевший к нему подарочек, как ещё один наконечник вонзился точно в рассматриваемое с большим интересом древко, и расщепив его пополам, остановился аккурат перед его носом. Покрутив в руках получившийся крест, он ехидно улыбнулся.

– Это кто же у нас меткий-то такой, покажись мил человек, сделай милость… – отбросив в сторону мои стрелы, Ахмет развёл руками, выронив и свой грозный лук. Всем своим видом показывая своё искреннее радушие.

– А-пчхи! – снова чихнул я, и не удержавшись, свалился с проклятого дерева. Но не успел я подняться, как чихнув, мне на голову свалилась и рыжая белка. Ухватившись лапами за мои волосы, ещё раз чхнула, обдав меня новой порцией рассыпанных по всему беличьему телу, ядрёных специй.

– А-пчхи! – это чхнул уже я. А огромный Ахмет, оторопело глядя на эту феерическую картину, поддерживаемый сотнями глоток, неожиданно заржал…

Подойдя ко мне, он присел и пристально взглянув в детские глаза, похлопал меня по плечу.

– Комар! Я вижу ты времени зря не терял. Молодец… Похвалил он меня. Так с луком подружится, – не каждый опытный воин может. Но слугу моего, ты всё же зря от меня умыкнул… Ты меня, понимаешь? – выдержав его испепеляющий взгляд, я немного сместился в сторону, одновременно убрав с плеча его тяжеленую, прижимающую меня к земле руку.

– Да, Ахмет. Я тебя прекрасно понимаю. – максимально серьёзно ответил я. – Но Игды, – свободный человек. И он имеет полное право, сам выбирать себе хозяина. Он, выбрал меня. Потомка древнего рода, правнука хана Талалая. Не потому что он хотел обидеть тебя, а потому что он хотел быть со мной. И ты, Ахмет, должен уважать его выбор. Выбор свободного человека. Ты меня, понимаешь? – и я на всякий случай положив руку на медвежий коготь, вместе со спрятавшейся под рубаху белкой, посмотрел в глаза этого жестокого человека. Он же в ответ, как и тот огромный, черный волк, пытался отыскать в моих глазах, хоть толику животного страха.

– А ты что, Комар, меня не боишься? – прошептал он, еле слышно. – А то ведь я могу тебе голову скрутить в два счёта, не смотря на закон, и никто меня не осудит… – и он снова взглянул в мои детские глаза.

– Ещё сидя на дереве, – очень боялся. А теперь, – нет. – признался я, мило улыбнувшись.

– Почему это?! – удивился Ахмет. – Почему, перестал?

– А мы с тобой, очень похожи. Я такой же как и ты. Только я, – лучше! Во всём, лучше! Я даже лучше тебя стреляю! Не веришь? Можем ещё раз друг в друга пальнуть, и ты увидишь как я выбью твой острый глаз. Можем сразится на ножах. И ты узнаешь, что у тебя в животе. Да я даже без ножа, могу сейчас же перегрызть тебе горло! И ты меня не остановишь. Просто не успеешь. И самое главное… Мне не нужно избивать своих слуг до полусмерти, что бы они меня слушались…

Ахмет очень внимательно меня слушал. Я чётко видел, как меняется выражение его лица. А в конце от снисходительной ухмылки не осталось и следа. Затем он поднялся и натужно улыбнулся.

– Ты же помнишь Комар, что ты мне должен! – произнёс максимально громко, сотник.

– Что я должен? – ге понял я.

– Отужинать, ты со мной должен! – подняв к верху руки, заорал Ахмет. – Приходи. И белку свою захвати. Уж больно она, смешная… – И под громкие окрики, подгоняя лошадей, сотня воинов, содрогая землю подкованными копытами, помчалась сквозь редкий лес к реке. Я же, тоже помчался, но к полуживому Игды.

Взяв на руки лицо бедного старика, смочил его пересохшие губы кумысом, а кровавые раны потницей.

– Извини, хозяин! – прошептал Игды. – Не будет у нас завтрака, перевернули котелок с мясом, негодники!

– Не переживай, Игды! Прорвёмся… – погладил я его взъерошенные, седые волосы. – Ты же надеюсь, запомнил, кто это посмел через наш горящий очаг переступить?

Глава 19

– Брат! И кто тебя за язык-то тянул! – разорялся Келджик. – Зачем было с Ахметом так разговаривать! Вот скажи, кто Ахмет, а кто ты…

– Сказал и сказал… Чего уж теперь… – ответил я только что вернувшимся из леса и узнавшим что приключилось, младшим братьям. – Ахмет как Ахмет. Мало ли я в своей жизни, таких Ахметов встречал… – пробурчал я про себя. – Да и потом. Если бы он хотел меня убить, давно бы уже это сделал, не смотря мои неосмотрительные речи. А так, видно есть у него на меня, свои планы.

– У Ахмета боевая сотня в подчинении. А у тебя, – один старый, побитый, ни на что не годный, слуга-горбун! Не в обиду тебе Игды, будет сказано… – всё не мог успокоится, не на шутку разволновавшийся за меня Келджик.

– Да ничего… Всё правильно… – простонал Игды. – Подставил я тебя хозяин, знатно…

– Не иди брат, на ужин ты этот. Не нужно! – немного успокоившись, присел на корточки и посмотрел в мои измученные глаза Келджик. – Ахмет Игды, тебе точно не простит!

– Да, Комар… На попойках этих, порой всякое случается… – тяжело вздохнул поглаживая покусанные ноги, присевший за импровизированным столом из пары шкур, Элдак. – Найдут тебя утром уже окоченевшего. И поверь, никто лишних вопросов задавать точно не будет…

Подоспевшие аккурат к обеду младшие братья, принесли с собой и двух, достаточно жирных зайцев. А заодно и с десяток моих детских стрел с верёвкой. Потому как, нечего добру пропадать. Игды же, немного отлежавшись, всё же пришёл в себя и сварганил нам поесть. А готовил он и вправду, очень вкусно. К тому же, кроме купленных у заезжего менялы, пол сотни наконечников к мои будущим стрелам, умудрился раздобыть ещё и немного соли. Причём, совершенно бесплатно. В подарок, так сказать. И я, не обращая внимания на продолжавшееся за обедом ворчание моих названных братьев, жадно уминал выстроганной во время моего вынужденного возлежания деревянной ложкой, такой долгожданный и невероятно вкусный, солёненький супчик.

– А как там, мои милые зверушки поживают? – облизывая пустую тарелку и воспользовавшись наконец-то наступившей паузой, задал я очень интересующий меня вопрос. – Не соскучились по мне?

– Хорошо поживают… – Ответил за двоих, Келджик. – медведица после того как мы наши с братом стрелы из неё вытащили, на поправку пошла. И сегодня вместе с медвежатами, до реки нас даже проводила. Что-то промычав на прощанье. Видно, привет тебе передавала.

– А волки, как? – не отставал я. – Мать-волчица с медведицей, не воюют за каменную пещеру?

– Какое там, воюют! – Отложил пустую тарелку Элдак. – Они медведице два дня раны зализывали, да мясо ей пережёвывали, что бы та сильно не напряглась. Так она теперь с ними, даже спит вместе! Представляешь? Медведь и семеро волков! И ещё куча волчат на такую гору без всякой опаски залезают, да за уши её дёргают. Мы с братом пол дня с этой картины угорали… – заулыбался Элдак. – Особенно, когда она на другой бок поворачивалась, от потеха-то была! Ты бы Комар, эту умору видел…

– А она часом, не против? – немного напрягся я. Вспомнив её, довольно скверный характер. – Не огрызается в ответ?

– Огрызается?! Ты о чём?.. Добрейшее на свете существо! Эта твоя, мохнатая мамаша… Мы когда с неё стрелы вырезали, она и глазом не повела. Слёзы от боли бегут, а сама язык прикусила и сопит в две дырки. Смиренно ждёт, пока закончим.

– Вы это точно, о той самой медведице говорите? – я удивлённо на них вылупился. – Или может, вы так шутите? – братья заулыбались.

– Точно, Комар! Не переживай за это… Всё хорошо! Тебе и так есть за что переживать…

– А как же, волки залётные? Не появлялись? – спросил я, искренне поблагодарив прилёгшего с моего разрешения отдохнуть Игды, за вкусную похлёбку.

– Ну почему же, не появлялись… Появлялись. – ответил Келджик. – Был один. Твой хороший знакомый, кстати… Пока он дохлый, как мы думали, возле медведицы валялся, мы его сразу потрошить не стали. Хотели целую тушу сюда притащить, что бы перед другими таким красавцем похвастаться. Ну и что бы ты ему лично уши отрезал. Он же чисто, твоя добыча. Но пока мы за мишкой лазили, за лошадками сбегали, да от брода добрались, то его уже и след простыл! Ожил гад…

– Кто ожил? – не понял я.

– Ну тот, невероятно здоровый, чёрный волчара. Что ты с ним в ваши волчьи игры на выживание, решил поиграть!

– Этого не может быть! – выкрикнул я. – Я нож ему прямо в шею засунул! Да и волки с медвежонком, погрызли знатно…

– Ну, может и не может, но такую огромную зверюгу, ни с кем не перепутаешь… Да и медвежонок, о котором ты нам рассказал, мы тоже думали, что ни жилец. Нас к тому дереву его смышлёный братец привел, а он как на сук острый напоролся, так на том суку и повис… Мало кто после такого выживет. Но ничего, после того как мы его аккуратно верёвкой спустили, полежал маленько в мамкиных объятиях, оклемался…. А волк этот, уж точно покрепче мелкого медоеда будет. Ты лучше скажи, где ты такую зверушку откопал? Первый раз вижу, что бы белка, да так к человеку приклеилась. Небось, долго рыжую орехами прикармливал?

– Не белка это! – простонал Игды. – А исчадие ада! Пряностей, на целую серебрённую монету перевела, зараза…

Каким-то десятым чувством осознав, что говорят именно о ней, рыжая вылезла мне на голову и показав бедному Игды язык, залезла обратно за шиворот. Было очень щекотно. Но мне почему-то нравилось, что кто-то постоянно со мной находится. Хоть это и была, явно какая-то ненормальная белка. Нормальные, к местным пацанам под рубаху, уж точно не лазают…

***

Я неслышно подошёл к сборищу сидящих на улице и бурно о чём то спорящих, уже достаточно бухих воинов. И немного послушав пьяный трёп здоровых мужиков, попробовал подвинуть одного из них, чтобы присесть за общий стол из огромного, разноцветный ковра и набросанных под задницы местной знати, кипы волчьих шкур. Вокруг которых не успевая подливать в небольшие, белые чаши, сновали четверо услужливо прогнувшихся в поклоне слуг с кувшинами. Три десятка хорошо экипированных воинов, с помощью ножа и сальных пальцев, всеми силами пытались набить свои бездонные желудки, отвлекаясь лишь на кумыс и постоянно подливаемую слугами потницу. А красиво потрескивавший в пару метрах от гулкого застолья костерок с очередной, скворчащей на огне, ещё недавно бегавшей живностью, дополнял эту незабываемую картину.

– Чего тебе, сопляк? А ну, бегом отсель к мамке под юбку! Пока бока не намяли… – гаркнул на меня довольно крепкий детина, с мудрёным узором на кожаной броне.

– Ну и ладно, – выдохнул я с облегчением, – отсель, так отсель. Запрыгнувшая мне на плечо белка, щекоча ухо своими смешными усиками, меня всячески поддержала.

– Сармат! – вдруг встал Ахмет, заметив мою озадаченную рожу, – прошу тебя, не прогоняй моего дорого гостя! Я его ещё месяц назад пригласил. Это, если ты не в курсе, мой будущий, лучший в империи, разведчик!

– Разведчик? – заржал мужик. – Да он сиську мамкину не найдёт, не то что вражеское войско!

– Ты мой друг, в корне не прав! – перекрикивая издевательский, пьяный хохот, проорал Ахмет. – этот пацан, мою стрелу с лёта сумел сбить. А летела она, не абы-куды, а прямо в его наглую рожу! Ты такое, хоть раз видел?

– Твою стрелу?! – искренне удивился гость. – Нет, не видел. Да и не поверю я в это никогда! Чтобы твою быструю стрелу, хоть кто-то сбить сумел!

– Так, что мне делать? – спросил я у Ахмета. – присаживаться или мотать?

– Садись ко мне, Комар, – поманил меня Ахмет.

– Нет уж! – остановил меня рукой, Сармат. – Пусть со мной сядет! Хочу с таким багатуром, поближе познакомится! – И все рядом сидящее, тут же, не сговариваясь и без всякой команды, быстро подвинулись, уступив мне явно козырное место.

– Сармат. – представился мужик, протянув свою огромную лапу. – Сын хана Алтына.

– Комар. – положил и я свою, теряющуюся в его ладони руку. – Сын Мбека.

– Мбека? – немного удивился мужик. – Хм… Не того ли огромного увальня, что потчевал нас пару лун назад? Как он там, что-то его не видно. Наверное, ещё больше разжирел на общественных харчах?

– Того-того! – ответил за меня Ахмет. – Только, нету его больше. Медведь горло, в раз располосил. Заодно отправив жирдяя к праотцам.

– Соболезную, Комар! – похлопал меня по плечу Сармат. – Но так, может даже и лучше… Из дома его выгнали, двадцать пятый сын хана не пойми от какой, наложницы. И не просто, наложницы. А говорят, – настоящей ведьмы! Да и готовил он, если честно, достаточно скверно. А мишке и такая добыча в радость! Чего добру пропадать… – все тут же заржали.

– Ну, от наложницы или нет, – неожиданно поправил его Ахмет, – но хан его при рождении признал, и его потомство, считай тоже. А то что тот, не понятно в кого пошёл, это уже вопрос десятый. Так что рядом с тобой Сармат, сидит истинный воин, настоящий потомок древнейшего рода в империи, и надеюсь, мой будущий, лучший разведчик…

– Ну, а с медведем-то что? Разведчик… – вдруг улыбнулся мне Сармат. – Великий воин надеюсь, отомстил за отца? Укокошил топтыгина? Или как и положено сопляку его возраста, спрятался за мамкиной юбкой? – и он снова засмеялся, а с ним и два десятка его воинов. Но на удивление гостя, остальные присутствующие, его не поддержали.

– Что?! – не понял он. – Неужели, отомстил? Своей быстрой стрелой попал медведю в глаз? В два глаза? – начал гадать воин.

– Ножом убил! – вдруг обломал всё веселье, Ахмет. – Именно той самой рукой, за которою ты с ним здоровался!

– Кто убил?… – посмотрел на совсем уж поникшего меня, мужик. – Да хватит издеваться, Ахмет! Я знаю, ты любишь пошутить. Но мы уже не дети, и я тьму собрал, если ты не заметил!

– Заметил я, заметил… Не переживай ты так! – успокоил его Ахмет. – Не веришь мне, спроси своих братцев-сорванцов.

– А вот и спрошу! – стоявший рядом с Сарматом воин, заметив небольшой кивок гостя в его сторону, тут же рванул в неизвестном направлении.

– Ладно друг… Давай выпьем, что ли. А то ты меня совсем с толку сбил, своими дивными сказками…

– Давай Сармат! – согласился Ахмет. – За встречу мы уже три раза пили, так что давай за здоровье Чингисхана!

– За Императора! – поднял чашу, Сармат. – За Наместника Неба на земле! Ух, и хороша у тебя потница! Игды, как всегда делал? Вот мне бы такого слугу! Читать умеет, четыре языка знает, а готовит как! Пальчики оближешь… Но сегодня, явно не он мясо делал. Заболел, что ли?

– Какое там, заболел! – занюхав хурутом и подождав пока нальют ещё одну чашу, снова вдул за здоровье правителя, Ахмет. – Ушёл от меня гадёныш, к другому господину…

– И кто же это посмел у тебя переманить лучшего слугу, которого я только знаю?! – удивился Сармат. – Надеюсь, он уже на пути в царство Тенгри?

– Кто-кто… – посмотрел на меня презрительным, посоловевшим взглядом, Ахмет. – Вот он, и переманил!

Сармат от услышанного, аж поперхнулся. Да так, что услужливый мужик с кувшином, со всей дури двинул ему по спине, за что тот уже, двинул локтем мужика в живот. И согнувшийся в три погибели слуга, с выступившими от боли слезами, пустыми, грустными глазами побитой собаки, уставился уже на меня. Но тут, не выдержал уже я… Поднявшись и стукнув детской ручкой себя в грудь, прорычал высоким голоском, сверля присутствующих злым, волчьим взглядом.

– Я, Комар-р! Сын Мбека! Могучего воина! И я, никого не переманивал! Это сугубо его, собственное решение! И он, как свободный человек, имеет на это полное, законное пр-раво! А ты Ахмет, с утра через мой горящий очаг перешагнул и котелок с едой перевернул. А это, уже совсем неправильно!

– Что за наезды? – вскочил вдруг Ахмет, возвышаясь над моей мелкой фигурой, словно слон над моськой. – Нет, Сармат! Ты слышал?! А ты говоришь, медведь… Он уже и на меня хурут крошит! А через пару лет и тебя, того гляди, подвинет!

– Да… Борзый малый… А что, действительно сотник через твой очаг переступил? – вдруг, сочувственно посмотрел мне в глаза, грозный мужик. – Или снова враки, как про стрелу и медведя?

– Ну, не совсем он… – замялся я. – Его десятник, Мерзы… Но, какая разница!

– Да я, случайно! – вскочил на ноги довольно молодой, порядком подвыпивший юноша. – Лошадь испугалась чего-то, попятилась, вот и перевернул! – я не хотел, Сармат! Прости! – и он тут же плюхнулся перед гостем на колени.

– Хотел, не хотел… – кряхтя, встал Сармат. – А за это преступление, смерть полагается…

– Ты что это, серьёзно сейчас? – вскипел Ахмет. – Арабана моих разведчиков, за миску вонючей юшки, на тот свет хочешь отправить?

– Ни я, Ахмет. Закон! – вполне серьёзно, заявил Сармат.

– Ты что это о себе возомнил?! – не на шутку, разошёлся Ахмет, – Если хан Бату, тебе этот улус на краю империи доверил, то ты тут что, пуп земли? Да я тебе, сопляку, в детстве люлей смачных отвешивал! Забыл, что ли?! Ну так ты их сейчас, ещё раз отведаешь! – подорвался Ахмет.

– Тихо, друзья! Тихо… – встал между ними ещё один крепко скроенный воин. – Если у Комара есть претензии к Мерзы, он имеет полное право их ему предъявить. Но и Мерзы, как арабан и сын одного из темников, в своём праве ему ответить. Если его непосредственный начальник не решит по другому, и позволит в честном поединке решить возникший спор, а наместник возражать не будет. Так, будет по честному.

– Малец против, пусть и не сильно опытного, но воина? Это по вашему, честно? – возразил Сармат. – Комар, ты согласен на честный поединок? – Я безразлично сдвинул плечами. Вид подвыпившего юноши, явно по блату устроенного десятником, меня не шибко впечатлил. Это ведь, не Ахмет…

– Мне всё равно… – гордо заявил я. – Могу, хоть со всей сотней сразу сразится! Хоть с голыми руками! Потому как правда, – на моей стороне! – Сармат улыбнулся.

– Ну, так тому и быть. Раз ты такой смелый! Мне даже интересно стало на это посмотреть.

– Ладно, – махнул рукой Ахмет. И опустившись на волчью шкуру, тут же запил свою недавнюю ярость, чашей потницы. – Но только не на луках! – заявил он. – А то знаю я, как он стреляет… Утром видел…

– Спасибо Такту. Ты всегда был самым рассудительным из нас. – искренне поблагодарил вмешавшегося мужика, Сармат, снова присев на своё место. – Но я, всё равно не понимаю, как такой пацан, мог убить огромного медведя и сбить твою быструю стрелу, Ахмет?! Даже будь у него рогатина и ещё сотня таких же мелких помощников как и он сам… – но наклонившийся к дорогому гостью и что-то шепнувший на ухо воин, тут же заставил его обернуться.

– А вот и мои драгоценные братья! – Элдак и Келджик подошли и низко поклонились сидящим. Видно было, что эти, никого не боявшееся бузотёры, сейчас почему-то, очень сильно нервничали.

– Звал, брат? – спросил Элдак.

– Подойдите братья, не бойтесь! – подозвал их поближе, Сармат.

– Да мы и не боимся… Правда брат? – спросил неуверенно Элдак.

– Угу… – ответил Келждик.

– Понятно, что не боитесь! Вы же мои единственные братья, чего вам, младшим братьям наместника этого улуса, боятся-то! – не понял Сармат. – Разве что этого недомерка, Комара! – заулыбался он. – Что одним лишь взглядом, на лету стрелы сбивает, да валит с ног огромных, злых медведей. А ну, признавайтесь! – подошёл он к ним и по отечески теребя их шевелюры, хоть и грозно, но явно шутя спросил. – На кого бы поставили десяток отборных лошадок в честном поединке, на вашего старшего брата, или этого мелкого сорванца! – за столом захихикали. – Или может, дядя Ахмет, вызывает у вас оболтусов, больше уважения? – скосил он взгляд, на порядком поддатого сотника.