Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

– Хозяин! Пристрели дурака! – сразу же перешёл к делу Игды. – Не достоин я быть, твоим верным слугой!

– Что случилось? – опустил я, так и не начав очередные истязание бедной тетивы, лук.

– Не дал мне соль шаман… – вдруг заплакал Игды.

– Ну и хрен с ней! – не понимая этой греческий трагедии, ответил я на его слёзы. – Потом, где-то найдём. Верёвку хоть нашёл?

– Верёвку, то я нашёл! Но если ты меня не пристрелишь, то я на ней повешусь! – встал он решительно.

– Да, что случилось-то?! – совершенно не понимая в чём дело, я слез с коня и подошёл к совсем уж растерянному мужику.

– Я зашёл, спросил соль. Не для себя, понятное дело, для моего хозяина. – Отчаянно жестикулируя трясущимися руками, начал свой рассказ Игды.

– Зачем это, Ахмету соль? – не понял меня шаман.

– Не Ахмету, а Комару. Он теперь, мой хозяин… – дрожащим от страха голосом, проговорил я.

– Комару?! – выкрикнул шаман. – У него уже есть свои слуги? – и в мгновение ока приставил к моему горлу своей кривой, ржавый нож. У него всё там, очень ржавое и страшно вонючее. – Я забираю твою душу! – шепнул он мне на ухо. – И если твой новый хозяин, хочет её тебе вернуть, пусть сам придёт ко мне и заберёт! Ну и соль заодно… – и слегка порезав горло, тут же слизал кровь с ржавого лезвия, вместе с моей душой…

Закончив рассказ, горбун упал предо мной на колени.

– Как же я теперь, без души… – бесконечно умоляющим взглядом, сверлил меня Игды.

– Блин… Вот как чувствовал! И на кой, мне ещё и слуга? Я и сам-то за себя постоять, толком не мог! Куда там, ещё и здорового детину защитить! Кто меня бы, защитил…

Не то, чтобы я боялся этого вонючку, любителя ржавчины и дохлых животных. Всего этого я и раньше насмотрелся выше крыши. Но шаманами здесь, просто так тоже не становились. Кроме владения воинским ремеслом, требовалось доказать и неразрывную связь с небом, через какие-никакие, но чудеса. И они, как-то доказывали. Ну, или передавали свои знания по наследству. Этот, по наследству ничего не получал. После неудачного набега на соседнее племя, пролежал месяц в горячке и начал предсказывать будущее. И надо сказать, неплохо на этом деле поднялся. Во всяком случае, имел приличных размеров надел и восемь жён. Подаренный одним из ханов, за спасение его ханской жизни от какого-то чёрного убийцы. Да и денежных заказов на сильные амулеты, у него тоже хватало.

– Ладно, разберёмся… Давай верёвку! – Игды вытянул из-за пазухи приличный моток бечёвки. – Крепкая? – поинтересовался я. – Не у шамана хоть, с перепугу спёр? А то у него всё если не ржавое, так обязательно гнилое. Как и он сам!

– Не говори так, Комар! Он всё слышит! А то обидеться и душу мне не вернёт…

– Вернёт… Куда он с подводной лодки денется…

– А что, и такие бывают? – удивился горбун. – Бывают Игды, ещё как бывают…

Я быстро залез на дерево и завязав там конец верёвки, спустил ее вниз.

– Ты только это, не вздумай на ней вешаться! Она для другого нужна. Верну я твою душу. А ты пока, вон там, в шести шагах от дуба, яму поглубже вырой. В полный, наш с тобой рост. Да такую, что бы и сам, без посторонней помощи, вылезти не смог. И ветками её с травой прикрой. Это понятно? Так, что ты говоришь, для возвращения души нужно?..

***

Ну вот и закончилась моя спокойная, размеренная жизнь… Семеня на небольшой лошадке в сторону страшного, невероятно вонючего шатра, я достал небольшой бурдюк с местным пойлом. Но вдохнув аромат немногим лучшие, чем от рядом стоящей юрты, всё же передумал пить эту гадость. Хоть и хотел немного пригубить, исключительно для храбрости. Но окружающей меня невыносимой вони, было и так, более, чем достаточно.

Спрыгнув с лошади, я вытащил из ножен и покрепче сжал в детской ладони, медвежий коготь. Затем принюхавшись, я попытался распознать хоть какой-то запах, из этой мешанины зловонных ароматов. Но кроме гниющей плоти, вперемешку из всё забивающим дымом, мне ничего выделить, так и не удалось. Поэтому немного послушав доносившееся странное бормотание, я со всей осторожностью вошёл внутрь, наводившего на всех ужас, шатра…

***

Оказалось, что для спасения Игды от петли, достаточно было всего лишь чикнуть по горлу похитившего душу шамана, всё тем же, ржавым ножиком. И дать слизать кровь моему драгоценному, горбатому слуге. И на этом статус-кво, как бы считался восстановленным. С одним маленьким уточнением. По ихнему главному закону, я должен был не просто одолжить пару капель крови, а окончательно прикончить этого урода, покусившегося на моё добро, да и ещё к тому же, посмевшего колдовать. Что у них строжайше запрещалось. И наказывалось за это, всё той же смертью.

Потому как, шаман он, или не шаман. А воровать душу чужого слуги, даже им не позволялось. И приравнивалось к обычной краже с отягощающими колдовством, обстоятельствами. А за кражу, как и за другие более мелкие проступки, такие как, например, перешагивание через стол, или даже, вы не поверите, – чашку! У них было опять же, одно единственное наказание, – смерть… Но не всё было так мрачно. За кражу коня вот, почему-то не убивали. А нужно было вернуть уже десяток лошадок, обиженному владельцу. Или, на худой конец, отдать своих детей ему в рабство. Убивать этого непонятного типа, я конечно же не планировал. Хотя, как внук какой-то там, местной шишки, вполне имел на это полное право. Но вот вернуть душу, вернее кровь на ржавом ножике, нужно было обязательно. Ну и соли пускай даст. Не зря же я в этот вонючий свинарник, попёрся…

Вот честно. Лучше бы этот горбун, повесился. Меньше, было бы мороки. А так, пробираясь в полутьме через ползающих по полу ядовитых гадов, я смог разглядеть с дюжину засушенных этим нелюдем, человеческих голов. И сидящего в позе лотоса возле небольшого костра, периодически пыхтящего дымом изо рта на довольно свежую, по сравнении с остальными мумиями, и оттого невероятно вонючую голову, местного шамана. Мужик услыхав как зашипели на меня ползучие твари, открыл глаза и обдал мальчугана, огромным облаком едкого, противного дыма, из своего гнилого рта…

Я хоть и закашлялся, но бдительность не потерял. И мгновенно среагировал на бросившуюся на меня змею. Тут же, в одно резкое касание, отделив её голову от туловища. Второго гада, буквально в сантиметре от лица, поймал левой рукой. И ударом острой стали снизу, насквозь проткнул широко раскрывшуюся, зубастую пасть. Не дожидаясь пока остальное змеиное кодло, вонзится в мое нежное тело, я быстро перекувыркнулся, и оказался сзади неподвижно сидящего мужичка. И не теряя времени, тут же приставил нож к его горлу.

– Слушай, шаман, ну кто так делает? Ты сам меня в гости пригласил, ещё и соли обещал отсыпать. А сам, вместо обещанных специй, ядом змеиным угощаешь… Разве так, у нас дорогих гостей принято встречать? Нехорошо это, ой как не хорошо… – а вот здесь, я уже имел полное, стопроцентное право этого урода, ещё разочек зарезать. Что-что, а законы гостеприимства нарушать, ну никак нельзя. И за это, предусмотрено лишь одно наказание, угадайте какое? Правильно, смерть… Единственное что меня останавливало, это восемь, вдруг овдовевших жён. Которые мне придётся содержать и ублажать по полной программе. Шмотки там всякие, пища, ну и остальное по мелочи… А оно мне надо?

– Кто здесь? – решил видимо съехать за дурачка, чтобы не отвечать за содеянное, наш вонючка. – Я только вернулся из мира духов! Пощади незнакомец, небесного жреца! И будет тебе удача!

– Да что ты говоришь?! Вернулся он… – я покрепче надавил медвежьим когтем на шею. – Ты как сидел, так и сидишь. Ну, может ещё разок под себя сходил, что бы два раза не вставать. А так, ничего здесь вроде не изменилось… Ну да ладно. Видимо не получится у нас с тобой разговора. Так что, сиди как сидел, смирно. Можешь даже, ещё разочек под себя сходить, я не обижусь. Но если дёрнешься, я с удовольствием помогу тебе отправиться в мир духов, – но уже навсегда… – и я пустил гаду кровь. Но не сильно. И тут же её, по своей волчьей привычке, слизал…

От моего невинного, еле заметного движения мягким, детским язычком, шамана затрясло, изо рта пошла пена и он тут же плюхнулся на почти заговорённую, полуразложившуюся голову.

«Вот блин… И как это называется? Я же совсем небольшой надрез сделал… Не мог он от этого комариного укуса, копыта отбросить! – я оглянулся. Змей не было. Убитых мной гадов, тоже не наблюдалось. – Ну и хрен с ним! Надо делать ноги, пока не застукали. А то потом доказывай, что ты не верблюд.»

Я пошарил глазами, ища ржавый, кривой кинжал. И тут же его обнаружил. Он лежал возле той самой головы. С отвращением проведя по горлу невероятно вонючего мужика кривым ножом, предназначенным для возвращения души Игды законному владельцу, я заодно порылся и в вещах, явно помешанного на всю голову, полоумного мужика, ища такую вожделенную мною соль.

Кости, какое-то гнилое мясо с перьями, вперемешку с противно ползающими червями. Странные, ржавые иглы, дохлые мыши, жуки и хрен знает что засушенное и пересушенное. И вдруг… Я обнаружил её! Мою маленькую, медвежью кожу. От неожиданности я шлёпнулся на детскую задницу. И тут же услышал под собой какой-то звон. Убрав лежащую тушу, а затем и шкуру, я увидел небольшой, деревянный сундук. Рука сами потянулась к металлической ручке ящика. Заскрипели петли и я в который раз шлёпнулся на бедную задницу, отпустив со скрипом, очень ржавую ручку…

Глава 7

Разорвав на части долгожданную, наконец-то пойманную медвежатами небольшую рыбёшку, медведица недовольно уставилась на дрожащих на ветру, пол дня безуспешно пытавшихся поймать хоть что-то, в уже довольно прохладной реке, перепуганных малышей. Явно давая понять, что она не задумываясь сделает с ними тоже самое, что и с их пойманной, не шибко большой добычей, если ей снова придётся сколько времени ждать, очередную порцию еды. Виновато повесив носы, медвежата умоляюще смотрели на вконец раздосадованную небогатым уловом мамашу, пока та, всё же немного успокоившись, приступила к долгожданной трапезе.

Мгновенно проглотив пойманную рыбёшку и ощутив сильнейший приступ голода, она подошла к перепуганным медвежатам поближе и что есть мочи заревела на них, приготовившись столкнуть жавшихся друг к другу бедняг, обратно в реку. Как вдруг замерла на месте, ошарашенно втягивая ноздрями воздух. Наклонившись, она испугано провела носом по земле, дотошно исследуя каждую примятую травинку, всё ещё не веря своему медвежьему чутью, и в на мгновенье мелькнувший, очень знакомый ей запах. Передумав отправлять обратно в воду, несказанно обрадовавшихся такому повороту дел медвежат, мамаша-медведица тщательно принюхивалась, выхватывая из небытия малейшие детали разыгравшейся на этом месте трагедии…

Вот здесь, её любимый малыш, совсем недавно унесённый страшной птицей, максимально наследил, оставив после себя просто невероятное количество грязи и ила, а затем следы снова повели к реке. И тут у медведицы, случился настоящий приступ ярости. От её неистового крика, в страхе улетели с верхушек деревьев птицы, а медвежата всем телом прижавшись к земле, тут же пожалели что не послушались мать и сразу не нырнули в сравнительно спокойную, хоть и холодную воду. Они молча лежали, прикрыв лапами уши и боялись даже пошевелится, чтобы не попасть под раздачу мелькавших над их головами, тяжёлых, медвежьих лап, почему-то вдруг взбесившейся медведицы.

«Этот кровожадный урод, снова посмел охотится на её милое дитя!» – крутилось в её затуманенной от праведного гнева, голове. Причём, она сразу поняла, что её сообразительный малыш, попытался выкупить свою жизнь, немалым количеством пойманной в реке рыбы. Но этому мохнатому убийце, этого показалось явно мало, если он несмотря на откупное, бросился ещё и за её любимцем!

Пройдясь по берегу в поисках новых следов, она вдруг остановилась, учуяв в траве что-то новое. Её сердце в предчувствии нехорошего, забилось намного сильнее и чаще. Но как следует принюхавшись, медведица тут же открыла от удивления пасть и ошарашено плюхнулась на задницу. Затем всё же поднялась, ещё раз втянув ноздрями воздух и лизнув засохшую на траве кровь. Только её невероятно смелый сын, что не боялся взбираться на самые высокие деревья, в поисках вкусных орехов и шишек, мог вступить в схватку с огромным, жестоким самцом-переростком, следи крови которого, указывали на недавно разыгравшуюся трагедию. А отсутствие крови любимого медвежонка, вселяло в мамашу-медведицу, хоть и совсем крохотную, но всё-же надежду. Которой с лихвой хватило, чтобы отправится по отлично сохранившемуся следу косолапого разбойника. Позвав за собой ничего не понимающих малышей, она тут же рванула в сторону редкого леса, в надежде всё же отыскать своего пропавшего и очень удачливого, в отличии от его братьев, в вопросах добычи пропитания, любимого отпрыска…

***

Игды уже заканчивал с ямой, укрывая её поверх редких веток, ещё и свежей травой для лучшей маскировки.

– Что-то уж больно быстро он управился. Меня от силы, полчаса не было. – подумал я, подъезжая к старавшемуся скрыть следы ловушки, горбуну.

– О, хозяин! Наконец-то ты вернулся! А то я уже испереживался весь, где это ты пропал… – горбун низко поклонившись, одновременно стряхнул с себя остатки растительности.

– А яма что, уже готова? – удивился я. – Как-то ты её, очень быстро вырыл… Она хоть глубокая?

– Обижаешь, Комар. Если бы не верёвка, я бы из неё и не выбрался наверное. Да и не так уж и быстро… Целый день с ней проклятой промучился. Корни дубовые пришлось топором прорубать… Ну, а у Вас как всё прошло? Вернул шаман, мою душу-то?

– Целый день? – не понял я. – Ты ни чего не путаешь?

– Не путаю Комар. Вон, и луну уже заметно. – я посмотрел вверх.

«Ничего себе! – чуть не свалился я с лошади. – А ведь действительно, полумесяц начал понемногу отвоевывать себе небо. А мне показалось, что я в шатре минут пять, от силы, находился. А оно – во как…»

– Так что там с моей несчастной душой? Смиловался шаман, вернул родимую? Или всё же, вешаться? – уже ни на что не надеясь, глядя на моё озабоченное недавней новостью лицо, переспросил горбун.

– Смиловался Игды, не переживай… Куда он денется-то… – вздохнул я. Глядя в сторону всё сильней разгоравшегося, страшного шатра.

– Из подводной лодки? – улыбнулся горбун.

– Из нее самой. Но соли гад, так и не дал… Держи свою душу! – я протянул Игды ржавый ножик с уже немного подсохшей кровью. Куда я на всякий случай, соскрёб и кровь из моего острого ножичка. Мой слуга, трясущимися руками взял ржавую железяку, понюхал, улыбнулся, и невероятно обрадовавшись даденному, взглянул на меня.

– Да, хозяин! Это тот самый ножик! – и тут же слизал подсохшую гадость.

– Ну что? Чувствуешь чего? Вернулась к тебе душа? – искренне поинтересовался я у мужика.

– Не знаю… – сдвинул плечами Игды.

– А когда он у тебя душу забирал, то чувствовал?

– Конечно чувствовал! Когда тебе ржавым, щербатым ножом горло режут, как тут не почувствовать…

– Это да… – согласился я с ним. – Ну тогда будем считать, что моя миссия выполнена. И душа снова вернулась к своему законному владельцу.

– Будем… – выдохнул с облегчением Игды. – Спасибо хозяин! Я знал, что ты меня в беде не оставишь. Ахмет бы оставил… – вздохнул он.

– Ну, раз почти всё довольны, тогда давай Игды, ужинать. А то я действительно, что-то за сегодня, порядком проголодался… Но к Ахмету, больше не пойдём. Нечего нам там делать, раз мы теперь сами по себе. Погостили и будет. Пора и свою жизнь, как-то налаживать. Так что ты давай, возьми он тушку и сообрази что-нибудь нам на ужин. А я ещё немного потренируюсь, хочу проверить тут кое-что…

Кто бы мог подумать, что в этой вонючей юрте, время так быстро летит… Я пока там был, вроде как немного подрос… Мне даже пояс ослабить пришлось, до того он жал. И на лошадь без проблем запрыгнул. А раньше, мне ещё и подтягивается приходилось. Или мне это всё это кажется…

***

Скрипучая крышка сундука с грохотом вернулась на на своё законнее место, подняв за собой приличный столб пыли. Моим первым, искренним желанием было удрать от туда куда подальше. Что я без промедления и сделал, нарушив очередной смертельный местный запрет, перепрыгнув через небольшой костерок посреди шатра, тут же выбежав наружу. Впрочем, в тот момент, мне было не до этих дурацких законов…

Пребывая в полной растерянности и шокированный от увиденного в том страшном сундуке, я абсолютно не понимал, что же мне делать дальше…

Подойдя к своей небольшой лошадке, я трясущимися руками взял небольшой бурдюк и тут же с жадностью отхлебнул чуток противного, вонючего пойла. Которое Игды по своей старой привычке, ещё и немного разбавлял местной, довольно крепкой водкой. Или в простонародье, – потницей. Немного успокоившись, я снова взглянул на вход в эту треклятую юрту. Возвращается туда, совсем не хотелось. Но начатое, нужно было непременно довести до конца. Иначе, – никак! И я, отодвинув грязное покрывало, снова вошёл в этот, до дрожи в коленках, страшный шатёр…

Переступив через развалившегося на полу шамана и искоса поглядывая на презрительно вылупившиеся на меня головы, я с опаской подошёл к зарытому в земле сундуку. Вдохнув полной грудью окружающее меня зловонья, я потянул за неприятно холодящую ладонь, ржавую ручку. Услыхав противный скрип открывающегося сундука, я тут же закрыл глаза…

Постояв так с минуту, я снова их открыл. Ничего не поменялось…

Предо мной лежала голова убитого кровожадным медведем, Мбека. Он был как живой. И даже глаза снова были открыты и очень грустно смотрели куда-то вверх. Как бы умоляя поскорее отпустить его туда, к родному сыну… На этот раз, я убегать не стал. И снова попробовал закрыть ему глаза. У меня это почему-то не получилось. Я присмотрелся. Веки были пришиты конским волосом к его густым бровям. Но когда я взял голову и поднял её из сундука, то снова чуть не упал на задницу…

На дне, среди россыпи монет из золота и серебра, переливаясь едким светом, лежал странный, чёрный шар. Своим размером очень напоминавший мою небольшую, беспутную, детскую голову. Это тогда он показался мне шаром. Но как следует присмотревшись, я увидел, что на самом деле, это была тёмная сфера, плотно усеянная небольшими шестиугольниками. Около сотни пчелиных сот, с непонятными, светящимися на них символами. Я их даже попытался их пересчитать. Девяносто девять символов, и один чёрный, абсолютно пустой шестиугольник. Вдоволь наигравшись странным артефактом, я всё же оставил его в покое и вернулся к многострадальному Мбеку. Положив голову на небольшой столик, рядом с ещё одной, полусгнившей головой, я достал медвежий коготь и поднёс к наполненным слезами глазам. Как только я разрезал ножиком держащие веки нити, и всё же закрыл глаза названному отцу, по шатру пронёсся невероятно сильный, порывистый ветер. Он словно пойманный в ловушку зверь, метался по ограниченному выцветшими шкурами, пространству, переворачивая полуразложившиеся головы и окончательно потушив еле тлеющие угли небольшого костра. Вернув коготь на место, я тут же схватил голову Мбека в руки и крепко прижал к себе, что бы не гонятся за ней по всему шатру. И мне послышалось, что она мне еле слышно прошептала прямо в ухо, своими белыми губами:

– Прости сынок… Не увидать мне, как ты вырастишь могучим багатуром… Прощай… Береги себя! Помни чему я тебя учил и ты никогда больше не промахнёшься… И самое главное, не верь деду…

– Прощай отец! Спасибо за всё… – ответил я ему, с выступившими на глазах слезами.

И как только я это произнёс, голова в моих руках тут же рассыпалась, превратившись в мелкий пепел. Просочившись сквозь детские пальцы, но так и не успев упасть на пол, блестящая пыль вихрем устремился ввысь, и быстро пущенной стрелой, через дыру в крыше шатра растворился в небе. А странный, угольно-чёрный шар, перестав светится сотнями неизвестных мне символов, ярко вспыхнув тёмным шестиугольником, уменьшился до размеров мелкой виноградины, а затем и вовсе пропал из виду, затерявшись среди блестящих, старинных монет…

***

Стрелу за стрелой, третий колчан подряд и почти не целясь, но зато отлично представляя куда хочу попасть, посылал я все мои стрелы, точно в этот проклятый, явно заговорённый, дубовый нарост…

Наконец-то как следует настрелявшись и неимоверно довольный результатом, я вытащил из дерева мою последнюю стрелу, и уже во всю пускал слюни на исходящий от кипящего возле моей юрты котелка, дивный аромат. Игды заканчивал колдовать над наваристым супчиком из добытой мной по пути домой, довольно крупной белки. Причём, я умудрился попасть ей точно в глаз, не попортив пушистую шубку. Но не успел я вернуть стрелу в колчан, как вдруг услыхал до боли знакомый рык…

Обернувшись, я увидел очередную, страшную картину. С десяток торчащих из медведицы стрел, не мешали ей со всей дури бежать за скачущими впереди грозного зверя и раз за разом постреливающих в неё из своих небольших луков, двух братьев-бузотёров. Элдак и Келджик не сговариваясь, вдруг одновременно натянули поводья, став на своих небольших лошадках на дыбы. Остановившись, они тут же развернулись и в полном недоумении переглянулись друг с другом, пытаясь сообразить, куда же это исчез огромный, разъярённой зверь? Ведь он, только что был здесь! Разве что решил оббежать разлогое дерево, пытаясь хоть на немного спрятаться от назойливых, свистящих стрел. Но их удивление, тут же сменилось азартом и очередным спором, кто первый своим точным выстрелом убьет, уже подбегавших к ним, двух небольших медвежат.

Тут же зловеще щелкнула тетива, а за ней и вторая страшная стрела, полетела точно в голову ничего не подозревающим, примчавшимся на крики матери, небольшим малышам…