Текст книги "Комар (СИ)"

Автор книги: Виталий Руан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– И про кольчужку тоже, пускай поведает! – вклинился в разговор бородатый гость. Все дружно посмотрели на меня. И что же мне им рассказать? Что я будучи десятником орды, породнился с наместником этого улуса, а затем ещё и подружился с внуком императора? Тогда уже проще поведать, что я мол, из будущего, и у меня как минимум три матери, одну из которых этот придурок, снова лишил только-что жизни? И я выдавил лишь:

– Я это всё, в кости выиграл… – процедил я, сквозь зубы.

– Нет! Ну он ещё и издевается! – выкрикнул старик. – Да я тебя! – пригрозил он кулаком.

– Тише сватушка, тише, – вдруг заинтересовался дядя княжича. – У кого ты выиграл, можешь сказать? Как его звали?

– Говори, Комар! – приняв моё молчание за неповиновение, снова принялся грозить мне подвалом старый козёл. А я просто быстро сочинял себе новую легенду.

– Мы с бабкой пошли в соседний город, там возле трактира, сидел паренёк и развлекался ножичком, тем что вы у меня отобрали. Я подошёл и сказал что три раза подряд попаду им в дерево и он застрянет. Он сказал, что если я это сделаю, то он мне этот ножик отдаст. Я попал. Но затем он захотел отыграть его назад, предложив сыграть в кости. – повесив нос и в несвойственной мне манере, строя из себя сопливого, обиженного ребёнка, у которого отобрали игрушку, я продолжал вешать лапшу на уши. Но на удивление, меня все внимательно слушали, и даже княжич, растолкав народ на стене, подошёл поближе. – Я обыграл его и в кости, сняв с него всю одёжку. В том числе сапожки и этот небольшой лук со стрелами. И он предложил сыграть на эту чёрную накидку. Я согласился, хотя понятия не имел, что это такое. Мне просто всё время везло, и я не хотел упускать удачу. Когда пацан остался почти голый, он сказал чтобы я не уходил и дождался его что бы отыграться. Мол у Сартака, то есть у него, ещё много чего есть, и убежал в трактир. Но пришла бабушка, и забрала меня домой. А через неделю, когда я пришёл из лесу в дом, то там все лежали с перерезанным горлом… Я очень испугался и сбежал к тётке… – закончил я.

– Что за чушь! – закричал старик.

– Нет, сват, погоди! Как ты говоришь, звали того мальца? – перебил его бородач.

– Сартак, вроде… – сдвинул я плечами.

– Ага… – вздохнул гость. – Значит, обчистил ты род императора, вот они твою семью и порешили… – княжич, вдруг шепнул что-то на ухо своему пестуну, передав тому свой ножик. – А ну, милок, покажи ка нам, как ты у наследника престола, сумел ножик этот выиграть. Стрелять то ты мастак. Вопросов нет. Но сейчас, очень бы хотелось бы увидать, как ты ножик бросаешь…

Я на них посмотрел исподлобья и взяв такой приятный и знакомый клинок, спросил, куда нужно попасть.

– Куда душеньке твоей угодно. Главное, что бы он встрял в дерево. – Моей душеньке было угодно, вонзить этот ножик, прямо в глаз княжичу. И взяв его за рукоять я подбросил его вверх, тут же перехватив за лезвие и метнув в сторону ненавистного мне мальчишки. Просвистев возле самого уха вельможи, он со скрипом вошёл в древесину, почти наполовину.

– Ах ты мелкая, скользкая рыбёшка! – хорошенько струхнув, попытался вытащить ножик, пацан. Но подёргав его пару раз левой рукой, так и не сумев этого сделать, набросился на меня с кулаками.

– Тихо, княжич, тихо. – оттащил его пестун. – Если и правда их больше тысячи, то ты скоро сможешь хорошенько отвести свою душу. А такой меткий стрелок, нам точно не помешает. А пока идём на ту половину изгороди. Будем там оборону держать. – увёл за собой пыхтящего от злости юнца бородач.

– Ну и горазд же ты сочинять, Комар! – вдруг улыбнулся мне Чуб. – Про тысячу всадников, хоть не выдумал? – как следует раскачав, всё же вытянул он медвежий коготь и передал его мне.

– А ты как думаешь? – спросил я его, вернув клинок на его законное место.

– Похоже, что нет… – тяжело вздохнул он, глядя как вся долина перед частоколом покрылась кричащими и вопящими победные речёвки, всадниками…

Глава 30

Темник, всё своё войско сюда всё же не позвал. Две тысячи отборных головорезов резво рассекали на небольших лошадках, улюлюкая и выкрикивая всякие обидные выражения, адресованные жителям этого поселения. Особенно доставалось местному старосте. Которому со всех сторон звучали угрозы не просто убить, а сотворить нечто такое, про что я с вашего позволения, умолчу. То же касалось и женской части населения. Непристойности сыпались как из рога изобилия. В общем, шум стоял такой, что хотелось закрыть уши, и больше их никогда не открывать. Довольно таки скромные и обходительные в обычной жизни люди, на глазах превращались в оголтелое стадо убийц и насильников. Но главная задача всего этого балагана, была вселить страх и ужас в жителей этого городка. И судя по реакции окружающих, она была с успехом выполнена. Но к активным действиям, пока что никто не приступал.

Я пересчитал свои мелкие стрелы. Восемь штук. Не густо. Посмотрев на засевшего по соседству княжича, я увидел у него тоже сравнительно небольшой лук, и целый лес похожих на мои, отлично сделанных стрел.

– Чуб, слушай, попроси у княжича немного стрел. – решил я напрячь, направо и налево раздававшего приказы, командира местного ополчения.

– Немного, это сколько? – вдоволь наоравшись, наконец снизошёл до меня опытный воин.

– Ну… – начал я мечтательно. – Все? Зачем они ему с раненной рукой?

– Да он, не даст! – сходу заявил мужик.

– Попроси все, а если даст хоть половину, будет просто замечательно! – предложил я как вариант.

– А сам почему не попросишь? – улыбнулся Чуб.

– Смеёшься, да? – закивал я головой, скривив кислую рожу в ответ. – Он из-за меня еле ходит, и в ближайшее время, вряд-ли стрелять сможет. Сидит как собака на сене, и сам не гам, и другому не дам…

– Ладно, Комар. Сейчас каждая стрела на счету, даже такая. Негоже их в никуда расходовать. Я лучше с его дядей поговорю…

После вмешательства Чуба, и его разговора с бородатым, богато одетым мужиком, ситуация кардинально изменилась. У княжича остался один, плотно набитый стрелами колчан. У меня же, вся его немалая, военная мощь. Двести пятьдесят три стрелы! Неимоверно довольный собой, я стоял на принесённой отцом из дома лавке. И мило улыбался во все мои молочные зубы, окончательно скисшему княжичу.

– Сынок, а Зевуна, обязательно было убивать?.. – вдруг заявил отец, отвлекая меня от корчи рожиц малолетнему феодалу. Я взглянул на убитого горем папашу, столько лет растившего этого огромного псину. – Никак, нельзя было с ним по душам поговорить, попросить с дороги отойти… Он же всё с полуслова понимал! Можно даже сказать, чувствовал. Я его, вот с такого маленького клубочка вырастил…

– Никак… – коротко ответил я. – Не слушал он. Словно взбесился. Извини…

– Не слушал?.. – удивился отец. – Странно… Вроде не водилось за ним такого греха. Ах, да… – вдруг о чём-то вспомнив, вынул он из-за пазухи небольшой свёрток. – Вот, подобрал всё что от твоей зверюшки осталось. Не успел чуток. У собак прямо из пасти вырвал. Ты же с ней не разлей вода был. Да и не мог не забрать, манило меня к ней что-то… – отдал мне окровавленную тряпку отец. Мою беззаботность, как рукой сняло. Трясущимися руками я развернул маленький свёрток и… Снова свернул. Прижал к сердцу совершенно не понимая, что же мне теперь с ним делать…

Но тут, буквально возле моего уха просвистела первая, выпущенная ордой стрела. А за ней, уже сотни свистящих древок заполонили всё небо. Я тут же спрятал свёрток с остатками белки себе за пазуху.

– Отец, не стой под стрелами! Пригнись! И вообще, шёл бы ты пока вниз. А то стрелок из тебя, прямо скажем, неважный. Последний раз в оленя с десяти шагов не смог попасть. Если бы не Зевун, ушла бы добыча.

– Да здесь и слепой не промахнётся! – ответил, всё же присев со своим огромным охотничьим луком, мужик. – Вон их сколько!

Кроме всадников, из лесу вышло две сотни пеших воинов с лестницами. И под прикрытием всё тех же стрел, побежали к стене. Я сразу же понял куда нужно стрелять. По тех, кто впереди всех нёс лестницу. И первой же стрелой, умудрился остановить весь десяток, что сломя голову мчался впереди всех. Они так спешили, подняв над собой лестницу, что не заметили своего же упавшего товарища, и тут же все дружно грохнулись вместе с тяжёлой осадной лестницей. Которая к тому же ещё и развалилась на несколько стремянок поменьше. А на них наскочил следовавший за ними, бегущий десяток. Тут же затормозив всё наступление.

Увидав как мальчишка с одного выстрела остановил чуть ли не сотню нападающих, защитники победно заорав, тут же принялись нашпиговывать упавших стрелами. Я же попытался исполнить подобный трюк, с другими отрядами, несущими на вытянутых над собой руках, своё осадное снаряжение. Но так как первый раз, мне уже не везло. И мне пришлось методично вколачивать свои мелкие колышки, в казавшихся бесконечными, атакующих нас воинов. Единственное, что нас действительно спасало, это то что с низины к поселению, была только одна дорога. И весь этот муравейник, шагая прямо по телах убитых и раненых, выстраивался, считай в очередь за своей смертью. Пока наконец, весь проход не был завален ранеными и мёртвыми воинами. В добрую половину которых, попал именно я.

К тому времени у меня уже порядком устала рука, раз за разом максимально оттягивать тетиву, чтобы оказавшиеся намного крупнее моих детских стрел, стрелы княжича, долетали именно до этого узкого места. Да и детские пальцы, отвыкшие от поющей тетивы, стёрлись чуть ли не до костей. И самое главное, у меня почти закончился мой боезапас. А противник наоборот, спешившись, лишь утроил свои усилия. Да ещё и притащил огромный таран. И в отличии от первой волны наступавших, что считай с голой задницей пёрлись на стену, уже прикрываясь высокими щитами, прямо по головам своих лежащих товарищей, направился к нашим воротам.

– Комар! – проорал весело Чуб, да ты не десятка лучников стоишь, а пожалуй, – всей сотни! Давай, пока мы смолу разогреем, прикончи тех, кто таран тащит. А то из-за щитов этих, мы никак попасть в них не можем. А ты сможешь! Я знаю!

– Не смогу! – всунул я окровавленные пальцы в снег, что бы хоть немного снять боль. – У меня стрел больше нет! И пальцев считай, – тоже… – прошептал я.

– Стрел? – переспросил староста, с другой стороны от ворот. – Сват, мальцу ещё стрелы нужны. А княжич и носа высунуть боится, отдал бы ему его колчан.

– Ничего я не боюсь! – обиделся пацан. – Нога болит. Встать не могу. Ежели бы сопляк её ножичком не пырнул, то я бы их всех положил.

– Мы верим княжич, верим… – отозвался Чуб. – Но если они ворота выбьют, то тогда нас всех тут положат… Вон, даже переговоров с нами никаких вести не стали… Не уважают совсем. Пускай Комар, всех кто таран несёт перещёлкает, а то наши стрелы, в лучшем случае в щиты втыкаются. А он и между ними выцелить сможет.

– Ладно, – согласился княжич. – Но тогда пускай он лук свой кривой, после всего мне подарит.

– Подарит, подарит… – решил за меня староста. – Зачем он ему, без головы нужен будет. Надеюсь, никто в сказки про внука императора не поверил? Это же надо до такого додуматься! – я ничего не ответил. Мне главное было спасти свою семью и Милку.

Перекочевавший ко мне колчан с отличнейшими, хотя и большими чем у меня стрелами, удивительно быстро пустел. А его содержимое вонзалось в уже вовсю ломавших дубовые ворота, воинов. Я прекрасно понимал, что как только они выбьют ворота, их будет уже не остановить. И поэтому, замечая малейшую брешь в их обороне, я не жалел драгоценных стрел, не стесняясь тут же бить по ногам и рукам атакующих. А подбегавшие им на помощь воины, падали уже под стрелами казачков Чуба и отлично вооружённых и обученных, гридней княжича. Но не успел я опустошить последний колчан, как подымать тяжёлый таран было уже некому. Жители городка ликовали и праздновали, чуть ли не окончательную победу.

В очередной раз опустив окровавленные пальцы в снег, и ясно ощущая обнажёнными нервами каждую снежинку, я не разделял их неоправданного веселья. Хоть темник и положил здесь кучу народу, но это явно были неопытные пастухи, лишь недавно пришедшие к нему на службу, и ещё вчера пасшие отары овец и табуны лошадей. У которых и брони-то никакой не было. А все его опытные, закалённые в тяжёлых боях войска, так и продолжали рассекать на лошадях, периодически поливая нас дождём из стрел. А у меня теперь уже точно не осталось ни одной мелкой стрелы. Хотя… Одна стрела у меня всё же оставалась. Изначально забракованная мной кривая палка, непонятно как оказавшаяся в колчане у княжича, всё же одиноко выглядывала из деревянной сумы…

Сделав выводы, темник наконец-то пустил в бой треть спешившейся боевой конницы. Остальные, всё так же прикрывали их редкими стрелами. Поставив несколько лестниц на крутые склоны перед городом, они наконец-то перестали все переться по одной и той же, заваленной трупами дороге, а под прикрытием воинов с высокими щитами, идущих впереди несущих лестницы, начали наступать со всех сторон. Чуб, только что сбросив горящую смолу на всё ещё представлявший собой опасность, огромный таран, замахал дымящимся обрубком. И тут же, почти всё поселение, включая женщин и подростков, полезло на стены, держа в руках рогатины, деревянные вилы, или просто заострённые палки.

Не успели ордынцы поставить лестницы, и огромной толпой пойти на штурм, как сотни камней, палок и других, довольно неприятных предметов, включая и расплавленную смолу, полетели на их головы. Мне же в этой ситуации, очень пригодился мой медвежий коготь, который я привязал на конец длинной палицы, и раз за разом втыкал в лезущие тела. Отец и Чуб тоже не отставали. Отец отлично работал топором, мастерски коля вражьи головы, а Чуб своей невероятно быстрой саблей.

Вот, всё же зря я забивал на тренировки, отдавая предпочтение играм с ребятами. Которые тоже были на этой стене. Благо, что построена она была очень даже хорошо и со знанием дела. Да здесь, ещё столько-же людей спокойно бы уместились, настолько широкой она была. Я время от времени поглядывал на княжича, в надежде что его кто-нибудь ненароком зашибёт, что ли. Но этот шустрый малый, хоть и заметно хромая, но со своим новым мечом управлялся и вправду очень здорово. И как минимум одного нападающего, самолично заколол. Причём левой рукой. В общем, нашему противнику сегодня явно не везло. На одного взобравшегося на стену воина, набрасывалось сразу с десяток разъярённых жителей, мгновенно превращая того в дырявое сито.

Была среди них и внучка старосты. И не просто наблюдала, а одев поверх платья чёрную кольчугу Сартака, вооружённая коротким копьём, старалась не отставать от своего деда и повсюду следующего за ней Белого, со всех сил тыча вместе со всеми, острой сталью.

Чуб практически всех поставил на стену. И как ни странно это осознавать, в этой залитой кровью и тесной от толкающих друг друга людей обстановке, яростно борясь за свою жизнь, они побеждали напавшую на них профессиональную армию. Пускай и не всю армию, а лишь совсем небольшую, наименее опытную её часть, но когда в долине забарабанили отход, народ чуть с ума не сошёл от радости. Я же их ликующего оптимизма, снова не разделил, прекрасно понимая кто там всем заправляет. А эти две попытки с ходу взять, как оказалось неплохо укреплённое поселение, было ничем иным, как разведка боем и заодно боевое крещение для молодняка. Ведь несмотря на все наши усилия, их почему-то меньше не становилось. А наоборот, основные силы только-только начали подтягиваться. Об этом говорило и то, что я заметил там очень знакомую мне, стройную фигуру Ахмета с двумя сотнями всадников, и красавца Такту, с его отлично экипированной сотней. Да и вокруг началась какая-то подозрительная деятельность. Развели костры и подвезли странное нагромождения связанных между собой брёвен на огромных телегах. И привязав к задней стороне телеги ещё одну четвёрку лошадей, начали растягивать эту кучу дров в разные стороны. И невзрачная куча, прямо на глазах превращалась в довольно сложную конструкцию, очень напоминающую стенобитную машину, с корзиной для метания камней.

Наблюдающее за тем, как в их сторону развернули две такие машины, защитники крепости заметно приутихли, а темник, обговорив что-то с другими командирами, развернул белый флаг и вместе с десятком высших чинов, поскакал к поселению…

***

– Я буду говорить со старостой этой общины! – на ломаном местном, вдруг проорал отец Мерзы. Был здесь и сам, чудом выживший сотник. Я его с трудом узнал. До того тот изменился. Сильно похудел и выглядел на десяток лет старше. Но всё так же предусмотрительно прятался за широкой фигурой своего отца.

– Я, – староста! – выглянул между брёвен старик. – Чего вам, иродам надо?

– Послушай, старик! – продолжил чеканить слова темник. – Я скажу как есть. И хочу что бы ты меня понял. Самое главное что ты должен услышать, это то, что я не хочу здесь всё разрушить до основания, или сжечь. Мне этого не нужно. В своей долгой жизни во славу Императора, я стёр с лица земли сотни таких городков и поселений. Но мой славный подвиг так и не был оценён Чингисханом. И на старости лет, мне самому приходится добывать земли для своего улуса. Я хочу передать эти земли свои детям. Передать их богатыми и процветающими. И как отец, ты должен меня понять. Ведь в царство Тенгри, я их с собой не заберу, не так ли? Вот тут, мне и нужен ты.

– А я тут при чём? – прокряхтел староста. – Мы здесь живём, никого не трогаем. Ну и нас, как видишь, лучше не трогать…

– Я знаю, ты ищешь признания для своего рода. Чтобы твоя внучка стала равной с другими вельможами. И я могу это тебе дать. Выдав ей ярлык на княжество. Просто будешь платить дань моему роду, а я в свою очередь, – императору. Подумай. А то ведь я могу и силой взять. Но тогда мне придётся отдать этот город на разграбление моих воинов. Ты и так должен быть благодарен, что я снизошёл до этого разговора с тобой. И что бы мои слова, не казались тебе пустым звуком, вот тебе небольшой подарок. – темник поднял руку, и два горящих огромных валуна полетели над нашими головами. Врезавшись в башенку с колокольней над домом старосты и чей-то дом, мигом разнесли их в щепки. Оставив после себя загоревшееся двухэтажное здание и полностью разрушенный дом.

– Пожар! – с криками бросилась тут же тушить, сновавшие внизу люди.

– Ну, ладно… – прокашлялся перепуганный дед. – Это что получается, мало того что ты три шкуры с нас всю жизнь сдирать будешь, – и тебе плати, и тому кто над тобой, – но ты же сейчас не уйдёшь отсюда просто так? Всё до нитки разграбишь!

– Не уйду… – признал темник. Но если ты по своей воле, выдашь мне моего бывшего десятника, который сбежал от нас и решил здесь поселится. То почти никого убивать и насиловать не будем. А так, заберём только-то, что старшинам нашим приглянется.

– Какого ещё, десятника? – не понял староста. – Нету у меня никого, твоего рода-племени!

– Ну как же, нету? Это ведь он, своими детскими стрелами, половину своих же товарищей, в царство Тенгри отправил. Ты не бойся старик, я его убивать не буду. Мне самому такой воин нужен. Будет жить ещё лучше чем прежде. Или, – вдруг посерьёзнел мужик, – мы для начала, всех кто меньше колеса, включая и юного княжича и твою внучку, на колья этой изгороди насадим, а если копий не хватит, бовгарам скормим. Потому как, всё равно они путешествия к будущим своим хозяевам не переживут… А зачем мне лишние траты. А затем, в назидание другим городам и поселениям, и пепла здесь не оставим. Чтобы они сами в данники великой империи, в очередь выстраивались…

– Не отдавай им Комара! – выдал вдруг княжич. – Отобьёмся как-нибудь! Моя дружина, уже наверняка послание получила, и вот-вот, на подмогу подъедет. Да и другие князья подсобить обязательно захотят!

– Это, послание? – бросил под ноги лошади, голубя со стрелой Ахмет. – Или это? – вторая птица, упала аккурат рядом с первой.

– Смотри старик. Захочешь княжича своей внучке в женихи оставить, я не против, если он золотой орде присягнёт и моим данником станет. Или же, как вариант, может за моего сына Мерзы, выйти. Он парень хоть куда! После схватки с Комаром, два раза живим ушёл. А этот десятник, мастера тёмных с одного выстрела убил и самого хана Бату от смерти спас.

– А если он и тебя с одного выстрела, как того чёрного убийцу, к червям гнить отправит? – проскрипел дед. – Не боишься?

– Нет старик, не боюсь… – улыбнулся темник и снова поднял руку. Два горящих снаряда снова рассекли воздух упав где-то посредине площади, снеся вместе с корнем то самое дерево, с которого я недавно свалился, заодно попав и в конюшню. Шум и ржание раненных и напуганных лошадей стояло просто невероятное. Наводя ещё больший страх, на окружающих. – Похоже, что стрелы его мелкие закончились. Да и кроме меня, здесь никто не заинтересован оставить вам жизнь, особенно после того как вы убили их людей…

– Чуб! – подёргал я ошарашенно смотревшего на тот ужас, что творился сейчас посреди поселения воина. – Мне нужно что бы ты как то отвлёк Ахмета!

– Так ты, арабан золотой орды? – посмотрел он на меня странным взглядом, до белков сжав свою саблю. – Значит, княжич был прав…

– А ты, до того как в казаки податься, кем был в прошлой жизни? Уж точно не коровам хвосты крутил! Так что зачем ворошить прошлое? Я сейчас вот этим, – показал я свою кривую стрелу с чёрным наконечником, доставшимся мне в наследство от Мбека, – попробую их шайтан-машину раздолбать. И единственный кто мне может помешать, это вон тот воин с быстрым луком, что два голубя княжича сбил.

– Погоди-ка… Это же, Кхили стрела! Комар, да кто ты такой? – присел рядом Чуб.

– Вот, его сын. – ткнул я в ошарашенно смотревшего как заряжают очередной огненный залп, отца. – А вон там, – указал я на огромный, крепкий амбар с камня в конце улицы. – Моя сестра с матерью и больше сотни малых деток. И твой, надеюсь, товарищ. Что сегодня, не дал повода усомниться в себе. Так что давай друг, придумай что-нибудь… – Чуб, тяжело вздохнув, разжал свой меч. И выпрямившись во весь свой богатырский рост, проорал, перекрикивая лошадей.

– А третьего голубя, ты тоже сбил?! – улыбнулся он в свои длинные усы, явно обращаясь к Ахмету. – Или может, промазал? – все, включая темника, тут же уставились на сотника.

Жужжащая словно стая диких пчёл, стрела, пролетела над головами удивлённой делегации. До страшных, кидающихся огненными шарами машин, было достаточно далеко. И я совершенно не был уверен, что до них достану, даже со всей дури оттянув и так бедную тетиву. Которая, не выдержав приложенного на неё усилия, и всё же выплюнув последнюю выпущенную из неё стрелу, лопнула, вывернув загнутый лук на другую сторону, заодно и выпрыгнув из моих детских пальцев. Ахмет, хоть и отвлёкся на непонятные обвинения в его профпригодности, но тут же выпустил вдогонку, свою невероятно быструю и мощную стрелу. Которая вместо того что бы сбить, и так падающий куда-то в снег, вращающийся с бешённой скоростью вокруг оси чёрный наконечник, лишь добавила ему приличного ускорения.

Уже готовые к залпу стенобитное орудия с горящими шарами, встретились со всё разрушающей на своём пути, не замечающей преград, чёрной сталью. Тут же наклонившиеся, а затем и вовсе рухнувшие на бок огромные конструкции, перед тем как окончательно разрушится, всё же выпустили свой последний залп, прямо по готовящимся к атаке войскам…

Ошарашенный темник вместе с компанией смотрел как его мощнейшее оружие, перебив и покалечив чуть ли не половину его войска, превратилось в груду бесполезных обломков. А с другой стороны от низины, вдруг затрубили трубы и очень много конных, явно хорошо экипированных воинов, ощетинившись копьями вдруг начали набирать скорость в попытке смести со своего пути оторопевших воинов золотой орды.

– Я же им говорил, что послал третьего голубя… – улыбнулся мне Чуб. И прокричав, – По коням! – похлопал меня дружески по плечу и тут же спустился вниз.

Я смотрел как народ ликует и радуется подоспевшей подмоге, как княжич, обнял Милку, а та его, а затем отбросив своё небольшое копьё в сторону, она улыбаясь своей неповторимой улыбкой, направился ко мне…

– Вот зачем ты сынок всё разрушил… – услыхал я сзади еле слышимый при общем шуме, голос отца. – Я так долго с ними договаривался… Всё ждал когда княжич здесь объявится. Зачем Зевуна убил… Мы теперь снова под князьями проклятыми будем… А они с нас три шкуры сдерут и тебя в живых, точно не оставят… Ловите вашего десятника! – проорал уже было отъезжающим конным, отец.

Я же стоял и мило улыбался приближающейся ко мне невероятно счастливой девчонке. Мысленно представляя как Милка меня снова крепко обнимет. Но вместо тесных объятий, мир вокруг закружился, и я словно полено перелетев через забор, оказался в крепких лапах темника. Но не успел я понять что же произошло, как вместе с огромным кулаком командира десятитысячного войска, на меня обрушилась темнота…