Текст книги "Воровской орден"
Автор книги: Виталий Еремин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)
«БЕЛЫЙ ПРИЗРАК»
Каргопольская история окутана мраком в полном смысле слова. В ночь с 24 на 25 января 1992 года, когда в солдатскую казарму вошел волосатый монстр с детенышем, там не работала электропроводка. Как же разглядели стройбатовцы страшного гостя? «Жгли газеты», – отвечали офицеры. Пусть так. А как могли что-то видеть – до того, как стали жечь газеты? Оказывается, лампочки вокруг казармы все-таки горели. Снаружи свет мог проникать и в помещение. Ну что ж, может быть… Хотя не лишним было бы проверить это зимой…
Другой сомнительный момент. Работники медицинской службы вспомнили, что за несколько недель до случившегося рядовой Бабаджанов начал говорить, что он американец, а потом «предпринял попытку нападения на офицера с угрозой, что он его зарежет и съест». Бабаджанова отправили в Вологодскую психбольницу. Там его проверили, признали здоровым. Коли так, должны были под суд отдать. Но почему-то вернули в часть, где в скором времени он первым столкнулся в умывальнике с «белым призраком».
Этим невероятное исчерпывается и начинается нечто очевидное. Вот что говорил и. о. начальника Каргопольского РОВД Н. П. Скороход: «Можно выдумать появление неведомого существа в казарме. Но невозможно выдумать следы. Они (длиной 55 сантиметров) были на самой кромке обледенелой крыши чайной. Один из офицеров попробовал там пройти и тут же сел, чтобы не свалиться вниз. Уверяю вас: там не прошел бы и каскадер! Но это не все. Возникает вопрос: как появились следы на крыше чайной. Туда можно было забраться только невероятно высоким прыжком. И здесь каскадер был бы бессилен. Но и это не все. Для того, чтобы сигануть с крыши чайной через забор с колючей проволокой, нужно было совершить огромный прыжок с места, без разбега, негде там разгоняться. После места приземления цепочка тянулась на протяжении минимум ста пятидесяти метров, пока не вышла на открытую местность, где гуляла поземка. Рядом со следами мы увидели высокую молодую сосну диаметром примерно 20 сантиметров, сломанную пополам на высоте примерно 3,5 метра. След излома был свежий! Но и это не все. На чердаке казармы, на колючей проволоке были обнаружены волоски, которые не могут принадлежать человеку. На чердаке были обнаружены жестяные пробки от бутылок и кусок магнита. Все это лежало кучкой, словно служило кому-то игрушками. Там же был найден помет. Похожий на человеческий, детский. Но со всеми приметами употребления исключительно растительной пищи.
Если бы кто-то оставлял следы специально, снег сохранил бы и следы мистификатора. Но… там был один только след! Причем совершенно невероятной глубины. Мы, осматривавшие места происшествия, проваливались по колено. А следы были глубиной сантиметров двадцать, не больше!
– Итак, ваше заключение как криминалиста? – спросили мы.
– Знаете, – сказал Н. П. Скороход, – я так воспитан: пока руки не свяжут и не приведут – не поверю! Но тут… Было что-то таксе, чему надо искать объяснение.
Мы не застали ни одного из солдат, столкнувшихся с «белым призраком». Все они демобилизовались и уехали в свою Среднюю Азию. Но поговорили с одним русским парнем, который был в ту ночь в казарме. «Это было, – сказал он, – ну какой мне смысл врать? Мы (те, кто вскочил по тревоге) скучились возле печи, и он со своим детенышем стоял возле той, другой печи, что возле дверей». «Какого пола было это существо?»– спросили мы. «А кто его знает, – отвечал солдат. – Он весь в белой шерсти, разве разберешь? Но грудей, точно, видно не было».
Момент истины во многом зависел от офицеров. Ни один из них своими глазами не видел ночного гостя. Но они видели солдат. Не нужно быть большим психологом, чтобы отличить наигранный страх от естественного. Особая надежда была на офицеров-медиков. Все-таки они оказывали солдатам первую помощь.
Вывод после обстоятельного разговора с целой группой офицеров такой. Безусловно, солдаты испытали сильнейший испуг. Безусловно, это не было чьим-то розыгрышем. И, безусловно, это не было групповой галлюцинацией. Для этого потребовалось бы групповое употребление наркотиков. Ничего подобного специальная проверка не обнаружила.
Мы не стали скрывать своего отношения к событиям. По военному городку разгуливает огромный монстр, оставляет следы, прячет детеныша на чердаке, входит незамеченным прямо в казарму… Пусть это не боевая часть. И все же – где глаза у часовых, дежурных офицеров?
Сейчас в батальоне другое начальство. Ответственности за чье-то ротозейство оно не несет. И потому придерживается той же точки зрения. Уж коли были сигналы о появлении жуткого существа, то надо было хотя бы на всякий случай отнестись к этому всерьез и быть начеку. «Теперь-то мы разработаем специальную систему наблюдения и реагирования, – сказал нынешний начальник штаба батальона А. И. Ващук. – Уж если о н появлялся здесь раньше, то вполне может появиться и следующей зимой… Как только будет хоть что-нибудь замечено, сразу дадим вам телеграмму. Ну, а уж вы поднимайте на ноги всех столичных экспертов».
Десятки случаев явления «белого призрака» людям, опубликованные в районных архангельских газетах, собранные воедино производят серьезное впечатление, И прежде всего (в отличие от истории Алеутского) не какими-то фантастическими способностями существа, а очень даже обыденными, почти бытовыми проявлениями. Нечто заглядывает в окна, ломает деревенские заборы, идет по берегу озера, колотит огромным бревном по избушке, где ночуют охотники, подходит к стоянке рыболовов, ворует зерно.
Все рекорды по количеству случаев бьет, конечно, Каргопольский район. Кажется, Каргополь может стать для нас тем, чем стал для Шотландии такой же небольшой городок Инвернесс.
Многие жители там давно уже стали специалистами по местному монстру. Похожий процесс начался и в Каргополе. «Белым призраком» увлеклись военные, милиционеры, экологи, охотники, пенсионеры, журналисты. И правильно делают. Это оживляет монотонность провинциальной жизни. И может помочь другим людям, желающим прикоснуться к чуду.
Газеты сообщали: в этом году Инвернесс за один только июль принял полмиллиона туристов, жаждущих попытать счастья и увидеть таинственного обитателя озера Лох-Несс. Говорят, в отелях свободных мест не было. У Каргополя пока что возможности скромнее. Гостиница, в которой мы разместились, была почти пустой. Но совершенно ясно, что долго это продолжаться не может. Найдется немало желающих провести ночь в лесной охотничьей избушке, куда довольно часто приходит лесной человек. Найдутся проводники. Найдутся и деловые люди, построят комфортабельные гостиницы и мотели в стиле а ля рюс. Найдется и драматург, который напишет сценарий о трагедии, случившейся с каргопольским «белым призраком». Снимают же фильмы о Несси.
Фабула фильма уже готова, написана самой жизнью. Жил в одной из каргопольских деревень хороший таежный охотник. Ставил капканы на волков, лисиц, барсуков. И был всегда с удачей. Но однажды пришел из леса расстроенный и пожаловался жене, что видел страшного, невиданного зверя, который якобы вставляет в капканы палки, заставляет их срабатывать вхолостую. Был охотник хозяином в своем урочище. И вот объявился другой хозяин. И встал вопрос: кто кого выживет. Некоторые моменты этой борьбы вполне подошли бы для фильма ужасов. Дошло до того, что зверь стал забираться на крышу избы охотника, выживал его из собственного дома. По одной из версий, не стерпел охотник и убил… только не того, кто загнал его в угол, а самку… Потому и себя добровольно лишил жизни. Вот с тех пор, говорят, и мается по Каргополю огромный седой самец, не зная, как обогреть детеныша морозной зимой. Навыка-то нет, привык в одиночку по тайте шастать.
После безнадежной поездки на Мегру возвращались мы из Каргополя приободренные. «Белый призрак» – это все же (с известной натяжкой) нечто более реальное, чем самка гоминоида, разрывающая пополам медведицу.
МЫ ВСТУПАЛИ В ЗОНУ…
Подготовка экспедиции была в какой-то степени драматичней самой экспедиции. Какие страсти кипели в секте криптозоологов! Оказывается, мы страшно провинились. И тем, что занялись этим феноменом. И тем, что избрали местом исследований Ловозеро, где седьмой год криптозоологи подкарауливали реликтового гоминоида, прозванного «Афоней».
Мы хотели, наряду с Мегрой и Каргополем, провести решающую экспертизу (потому и начался переполох!) – проверить, в какой ипостаси существует этот «Афоня»: в чьем-то больном воображении или в суровой природе Заполярья. В сущности, целью экспедиции и был поиск истины, а не какого-то конкретного гоминоида, то бишь лесного человека. И для решения этой задачи у нас были совсем другие возможности.
Участница одной из экспедиций криптозоологов на Ловозеро рассказывала нам: «Это было ранним утром. Я спала в своей палатке рядом с избушкой, где спали остальные. Проснулась от страшного рева. Я мгновенно покрылась холодным потом и не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой. Рев быстро смолк, но у меня не было никаких сил хотя бы выглянуть из палатки и посмотреть в гу сторону, откуда он донесся. Я была скована непередаваемым ужасом…»
Нам были известны также другие примеры угрожающего поведения «Афони». И факты группового страха, когда криптозоологи слышали его тяжелые шаги, но не смели ни выйти из избушки, ни даже выглянуть в окошко. Страшное создание, из-за которого, собственно, они сюда приезжали, было рядом, за бревенчатой стеной. Оставалось только преодолеть оторопь, навести объектив фотоаппарата, нажать на спуск и предъявить наконец миру уникальное вещественное доказательство. Но – увы. Ужас перед «Афоней» всегда оказывался сильнее честолюбия.
У нашей экспедиции, повторяю, было в этом смысле большое преимущество. Лаборатория микролептонной технологии давала нам такое техническое оснащение, о котором можно было только мечтать. Прибор, улавливающий микролептонные излучения (микролептон – микрочастица, масса которой на несколько порядков меньше, чем у электрона; микролептоны, подобно газу, заполняют пространство между физическими телами, но гораздо больше их внутри самих тел. – В. EJ, способный сигнализировать о приближении к базовому лагерю любого живого существа, а также выдавать сведения о его размерах. Фотоаппарат со специальной оснасткой, позволяющий снимать живые объекты через любые плотные преграды: через тент палатки и даже через деревянные стены избы. Прибор, нейтрализующий как агрессию со стороны любого зверя, так и страх перед этой агрессией у членов экспедиции. Это оснащение избавляло нас от постоянного напряженного ожидания (достигающего в иных группах криптозоологов самого настоящего психоза), от самовнушения и взаимовнушения. Да и где еще можно было убедиться в эффективности этих приборов, как не на Ловозе-ре, где шесть сезонов подряд криптозоологи (если верить их рассказам) и видели, и слышали, и чувствовали «Афоню», но не могли привезти ни одного сколько-нибудь убедительного подтверждения его существования?
Конечно, даже рыбацкий этикет не позволяет садиться там, где кем-то уже заброшена удочка. Мы не собирались именно туда, куда временами приходил «Афоня». Ловозеро огромно. Несколько километров в ширину, десятки километров в длину. На его берегах хватило бы места для сотни экспедиций. Но иследова-тели «Афони» принесли в редакцию такой пламенный протест, устроили такую истерику, словно купили лицензию на «Афоню» и взяли в аренду все Ловозеро, Что ж, в общем-то нормальная для таких людей реакция. На Западе криптозоологи судятся друг с другом по поводу самых мелких спорных приоритетов.
До отъезда оставались считанные дни. И мы поступили просто. Принесли в микролептонную лабораторию карту Кольского полуострова (масштаб 1: 200 000) и попросили показать места обитания реликтовых го-миноидов, если они там вообще есть. Спустя буквально полчаса на карте появилось больше десятка кружочков. Но удивительнее всего было то, что кружочки стояли в тех точках, откуда приходили сообщения о встречах с огромными страшными существами. С точностью до миллиметра было помечено и место на Ловозере, куда седьмой год подряд должна была выехать группа криптозоологов.
Мы избрали своей целью место, что в ста километрах южнее Ловозера. Пошли, по сути дела, на риск полной неудачи. Из этих глухих мест (абсолютная не-населенка) не поступало никаких сообщений. Нельзя сказать, что выбор был продиктован русским «была не была». Просто теперь мы очень верили микролептон-ной лаборатории.
Восемьдесят километров к востоку от Апатит мы ехали целый день. Извилистая, вся в рытвинах, таежная дорога не позволяла развивать скорость больше десяти километров в час. Если бы не масса снаряжения, рассчитанного на разные варианты поиска, многие из нас предпочли бы идти пешком. Через каждый час автобус останавливался перед сожженным (либо разрушенным) мостом или речкой с каменистым дном. По бокам дороги виднелись истлевшие вышки и бараки (здесь когда-то стояли лагеря) и приметы последующего исторического периода: стоянки геологов и буровиков похожие на свалки ржавого металла. Мы въезжали действительно в «зону», где представитель «новой исторической общности» прошел как хозяин и где все живое должно было ненавидеть двуногих преобразователей природы.
На пятидесятом километре нашим проводником стал водитель вездехода Володя Попов. Даже его машина сломалась на этой дороге, и он шел пешком туда, куда направлялись мы, – к избе связиста Валентина. Вымотанный и голодный, Володя оживился, когда узнал о цели нашего путешествия. «Прошлой зимой, – сказал он, – на Урмавараке (каменистое плато посреди тундровых болот. – В. EJ геофизики обнаружили цепочку огромных следов. Пробовали перекрыть сапогом сорок пятого размера, куда там! Если успею быстро починить вездеход, свожу вас туда».
В начале августа в этих местах темнеет около десяти вечера. Когда прибыли на место, уже смеркалось. Вокруг был типичный пейзаж Кольского полуострова. Озера с черной гладью воды. Берега, покрытые ковром белого меха. Порожистые речки. Тайга, где грибы – хоть косой коси – растут прямо по краям лесной дороги. Красками природы играла погода, которая меняется здесь каждые полчаса. Улыбается скупо, хмурится с удовольствием.
Мы нарушили таежный покой и были добросовестно (но беззлобно) облаяны. Лайки смолкли, когда из избы вышел связист Валентин. Он показал, где удобнее поставить палатки, и пришел к ужину с местным деликатесом – рыбиной под названием сиг.
Те, кто настойчиво ищет контакта с «Афоней», говорили нам, что его приближение чувствуется по поведению лаек. Только что были рядом и вдруг все исчезли. Или лают, но беззвучно, только пасти раскрывают, голос у псов пропадает от страха.
«Далеко не все лайки такие, – Валентин говорил с улыбкой, не поднимая глаз, – На медведя идет одна из тысячи. Шкура косолапого на заборе висит – и то хвосты поджимают».
Кто-то из нас вспомнил, что со стоянок (не только криптозоологов, но и туристов, альпинистов) пропадали консервы. Потом банки находили искореженными, вскрытыми то ли когтями, то ли клыками. Криптозоологи стоят на своем: это проделки лесного человека!
Валентин снова улыбнулся, опустив глаза: «Мишка это шалит. Силищи у него хоть отбавляй. То ли банку сжимает, и она лопается. То ли клыками вскрывает».
Мы внимательно слушали. Это было то, что нам требовалось, – взгляд на феномен с позиций здравого смысла. С точки зрения человека, живущего в одной природной среде с существом, которого ищут во всех уголках земного шара.
Мы не случайно выбрали именно это место. Если верить статистике случаев, лесной человек включает в ареал своего обитания именно такие таежные избы, как у Валентина. Есть люди – напросится на общение. Нет людей – сам поселится в домике.
«Мы с женой живем здесь с 1985 года, – сказал Валентин. – Сам я подолгу бываю в тайге, неделями живу в своих охотничьих избушках. Ничего подобного не видел».
Вернемся без ничего – тоже неплохо, говорил кто-то из нас. Отрицательный результат – тоже результат. При всей банальности эта фраза была точной. Седьмой сезон сидят на Ловозере поборники существования «Афони». Утверждают, что ощущали его отвратительный запах, слышали жуткий крик и парализующий свист и даже видели (издали) его самого. Но все эти признаки отмечаются все же редко. Где-то шастает вечный бродяга. Вот мы и думали: если его видят в ста километрах отсюда, почему бы ему не появляться (пусть так же редко) и здесь?
Валентин усмехнулся: «Нет здесь таких». И мы могли сделать из его слов два вывода. Первый: если его нет здесь, значит, очень сомнительно, что он бывает и там, на Ловозере. И вывод второй: Валентин что-то знает, но скрывает. Ну, представьте себе: появился у вас необычный друг – лесной человек. Вы его подкармливаете, и он не остается в долгу, бывает чем-то полезен. Станете ли выдавать вы его какой-то экспедиции?
У каждого из нас было свое отношение к поиску и его вероятным результатам. Одним достаточно было просто укрепить веру людей в то, что лесной человек – не фантом, не плод воображения, а биологическая реальность. Другие говорили: это, конечно, приятно – приподнять завесу над тайной века, но если нам крупно повезет, пойдет ли это на пользу существу, которого мы ищем?
Мы поставили палатки на песчаной поляне. Грунт идеальный для контрольно-следовой полосы. У нас были маленькие грабли. Но полосу делать мы все же не стали. Потому что здесь (так мы понимали в момент приезда), в районе избы Валентина, его не было. Судя по отметке на карте, он обитал где-то километрах в пятнадцати, в районе озера Лебединого, Туда и должны были отправиться две группы.
Весь следующий день ушел на приготовления. Группа из Санкт-Петербурга (Игорь Батурин, Лена Терехова и Миша Глико – эксперты журнала «Терминатор» по аномальным явлениям) осваивала большую десантную лодку. Другая группа (сотрудник микролеп-тонной лаборатории Вячеслав Пичугин, студенты Илья Бестужев и Глеб Бузин, фотографы Юрий Луньков и Олег Ласточкин) готовила аппаратуру, устанавливала антенну для увеличения дальности радиосвязи, делала для слабеньких раций «Урал» более мощные блоки питания. Слава Пичугин готовил к работе ранее не знакомый ему электронный прибор «Магеллан» (позволяющий с помощью четырех спутников определять местонахождение группы), моля Бога, чтобы не угораздило утопить эту дорогую (ценой триста тысяч рублей!) штуковину в болоте.
Я заметил, что Пичугин часто посматривает в сторону избы Валентина. Оказывается, один из его приборов показал приближение к избе крупного живого существа. К вечеру мы узнали, что к Валентину пришел знакомый парень из Апатит – любитель побродить в одиночестве по тайге. И еше раз убедились, что изделиям микролептонной лаборатории можно верить…
ДЬЯВОЛЬСКИЕ МЕСТА
Володя Попов спешил вернуться к утру и гнал свой вездеход, как на ралли. Спустя два часа кончилась лесотундра и начались сплошные болота. Володя включил фары. Из выхлопной трубы летел сноп искр. Вездеход проваливался в топь то носом, то задом. Говорят, водители в этих местах принимают перед рейсом для храбрости, как перед боем. Не знаю… Володя был трезв как стеклышко. Просто он хорошо знал дорогу. А когда сомневался, то останавливался и высматривал среди болот видимый ему одному безопасный проезд. Что он мог видеть ночью – известно одному господу Богу.
Спустя три часа группа достигла Урмаварака. Уникальное гористое плато с пещерами, скальными навесами и нагромождением валунов. А вокруг, куда ни кинь взгляд, сплошные болота. Сюда не ходят охотники. Здесь бывали только гидрологи и геологи. Откуда Же взялись те огромные следы, о которых говорил Володя? Может быть, действительно Урмаварак – место вимовки реликтовых гоминоидов?
Немногие разделяли эту версию. Но уговор был такой: проверять самые невероятные предположения. Увы, на кропотливый осмотр плато не было ни минуты. Водитель вездехода посматривал на часы. Он и без того сделал немало, помог нам разведать это дьявольское место. Теперь мы знали (в общих чертах), что такое Урмаварак и как следует изучать его в будущем. Мы все чаще подумывали о том, что во все времена года (кроме зимы) очень трудно находить следы и проводить их экспертизу. Мшистая почва в этих местах почти не сохраняет отпечатков. Вот и Урмаварак хорошо бы осмотреть зимой, когда выпадет снег.
Путешествие по реке Цаге (впадающей в озеро Лебединое) тоже не было прогулкой. Трое петербуржцев гребли против течения. А впереди их ждали пороги, упавшие в воду деревья. Приходилось снимать обувь и идти чуть ли не по пояс в ледяной воде. Это удовольствие продолжалось шесть часов. Потом они сообщили по рации, что путь преградил разрушенный мост. А перенести лодку по берегу невозможно. Кругом болота.
В общем-то плыть дальше не имело смысла. Озеро Лебединое должно было быть где-то совсем рядом. Но карта Генштаба 1942 года врала почем зря. Цага, выведенная чуть ли не прямой линией, на самом деле вилась змеей. Озеро Лебединое тоже могло быть совсем Не там…
Ребята нашли проход через болото и двинулись в сторону горы, откуда можно было осмотреть окрестности. Это был поступок. Несмотря на свой туристский опыт, они могли потерять обратную дорогу к лодке, и тогда им грозило опасное, может быть, гибельнее блуждание по болотам. (То, с чем столкнулась потом вторая группа, полностью подтвердило эту вероятность.)
Еще через несколько километров они наконец-то вышли к озеру. Гора была на противоположном берегу. А в предгорье стояла избушка с неизменной свалкой ржавых железяк. Игорь и Лена оставили Мишу отдыхать (опытный гребец, он не давал другим работать веслами), а сами полезли на вершину горы. Только оттуда можно было увидеть, есть ли поблизости другие водоемы. Если нет, значит, они достигли цели.
Они взбирались на вершину часа два. Но жалеть было не о чем. Местность в радиусе десятков километров была теперь как на ладони. Но неподалеку виднелось еще одно озеро! Какое же из двух Лебединое?
Теперь вся надежда была на Лену Терехову. Ей не раз устраивали проверки. Она называла места рождения совершенно незнакомых ей людей. И даже угадывала, к кому обращается в своих мыслях тот или иной человек. Но здесь требовались какие-то другие способности. Лена не могла сказать определенно, какое из озер Лебединое. Впрочем, это уже не имело решающего значения. Цель, которую они ставили перед собой, была достигнута. Если волосатые создания действительно обитают в этих дьявольских местах, то они вошли в их владения…
Лес, по которому двигалась пешая группа, давил на психику. Обычная таежная дорога почему-то стучала под ногами, словно на глубине была какая-то пустота. Стволы деревьев были выкручены какой-то адской силой. У края болота виднелась воронка идеально круглой формы. Слава Пичугин погрузил в трясину трехметровый шест и не достал дна. Было очень тихо. Не шевелился ни один листочек. А на противоположном краю болота вдруг раздвинулись стволы молодых сосен и через несколько секунд сдвинулись снова. Прибор «Магеллан», с абсолютной точностью показывавший месторасположение базового лагеря, неожиданно отказал. А Цага в этих местах делала такую замысловатую петлю, что можно было уйти по берегу совсем не в ту сторону.
Ребята присели, чтобы перевести дух. И в этот момент из кустов вылез человек. Обыкновенный человек. В штормовке. Со впалыми небритыми щеками и затравленным взглядом, Назвался Андреем. Вместе С двумя приятелями (тоже москвичами) путешествовал на байдарках по Цаге. На остановке пошел осматривать окрестности и… потерял обратную дорогу. Турист-водник с 15-летним стажем, он никогда не думал, что может заблудиться в двух соснах. Андрей бродил по тайге уже двое суток. Варил грибы в консервной банке. Слава Богу, в кармане оказался коробок спичек.
Эта встреча произошла под конец маршрута, после того, как группа все же нашла второе озеро (которое петербуржцы видели с вершины горы) и повернула назад. Ребятам не терпелось вернуться в базовый лагерь, чтобы сказать, что произошло невероятнее. Случилось то, на что никто не рассчитывал. Был обнаружен (первым его увидел Глеб Бузин) огромный след.
Последние дни почти непрерывно лили дожди. Края следа были, конечно, размыты. Но отпечатки двух больших пальцев читались очень четко. И потому след производил ошеломляющее впечатление. Фотограф Юрий Луньков щелкал сразу несколькими фотоаппаратами.
Он щелкал, а мы делали замеры и оконтуровку следа спичками. Длина 43 сантиметра. Ширина передней части (там, где пальцы) 22 сантиметра. Ширина пятки 15 сантиметров. Глубина около двух сантиметров.
Особенно впечатляющим (после пальцев) было направление следа. Тот, кто его оставил, идя от болота на взгорье, был вынужден пересечь лесную дорогу. Ну кому из людей это было нужно? К тому же (мы это знали точно) в последние дни в этом маете никто не шастал.
Мы знали, что один след сам по себе является сомнительным доказательством. Нужна цепочка из пяти следов подряд. Но то и поражало, что эта цепочка угадывалась. Только все предыдущие и последующие следы были не такими четкими. Но они и не могли быть другими. Перед дорогой – сплошной мох. После дороги – снова мох. Какая тут может быть четкость? Ребята все же замерили приблизительную ширину шага. Около 190 сантиметров. Какого же роста могло быть существо, оставившее след, если у человека длина шага 75 сантиметров соответствует росту в 180 сантиметров?!
Ну а если это существо не ходит, как принято счи» тать, а чаще всего, как рассказывал Слава Пичугид, передвигается большими прыжками?
Потом мы стали со всех сторон опровергать находку. А что, если след – простая вмятина от камня? Осмотрели все вокруг – ни одного валуна. Глеб сел на Илью Бестужева. Вместе они весили минимум 150 килограммов. След Ильи теперь впечатывался в почву… ну от силы на полсантиметра.
Если вес реликтового гоминоида (как утверждают криптозоологи) составляет около 200 килограммов, мог ли он погружать конечности в почву на глубину 2 сантиметра, даже если почва была влажной?
Мы выстроились цепочкой, прочесали окрестности и обнаружили массу вмятин от каких-то следов во мху, на болотных кочках. Теперь уже не оставалось сомнений: кто-то бродил здесь дня три назад. И не просто бродил – истоптал все вокруг.
Нужно было установить за этим болотом и прилегающим лесом наблюдение. Ко мне подошел Игорь Батурин. «Наша группа готова провести здесь ночку».
И без того мерзкая погода быстро ухудшалась. Резко холодало. Ночью в палатках было не больше восьми градусов. А каково сидеть на этом чертовом болоте?! Правда, для таких случаев у нас был припасен спирт.
Но, как выяснилось, спирт не согревает, когда человека охватывает ужас…
