Текст книги "Воровской орден"
Автор книги: Виталий Еремин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
ВИТАЛИЙ ЕРЕМИН
ВОРОВСКОЙ ОРДЕН
РАЗРЯДЫ УБИЙЦ
ЖЕНЩИНА И СТАЯ
ОН РЕШИЛ БИТЬ ПЕРВЫМНа берегу реки были двое. Мужчина средних лет (Чичков) и молодая женщина (Андреева), Про таких говорят: некрасивая, но хорошенькая. Они только что приехали на «Жигулях». И едва пригубили шампанское, как из леса вышли трое мужчин. Багров, Ходяков и Веселов.
Мужчина опытный, Чичков пошел навстречу этим троим. Они были навеселе. И им, как и следовало ожидать, понадобились спички. Пока прикуривали, пригляделись к машине: почти новая. Пощупали глазами Андрееву, и у них, наверное, потекли слюнки. Пошли как бы своей дорогой, но было ясно – они вернутся!
– Давай уедем, – предложила Андреева.
Надо было послушать женщину. В конце концов, они были знакомы давно. У нее были случаи убедиться, что Чичков не из робкого десятка. И он мог не опасаться, что, проявив благоразумие, упадет в ее глазах. Но такое поведение, как его ни оправдывай, было бы, по его мнению, все-таки бегством.
Надо, видимо, учесть, что в машине у Чичкова был спрятан газовый пистолет, в кармане была портативная американская дубинка с вылетающим на пружине металлическим наконечником. Ну что еще нужно, чтобы защититься?
– Не волнуйся, справлюсь, – сказал Андреевой Чичков, решив в случае чего бить первым.
А теперь я представлю читателю действующих лиц.
Андреева – 27 лет, инженер кооператива. Незамужняя.
Чичков – 36 лет, инженер совместного предприятия. Состоит во втором браке. Имеет годовалого ребенка.
Багров – 29 лет. Шофер-экспедитор грузового мотороллера. Имеет двух дочерей. Судим за совершение аварии.
Веселов (друг детства Багрова) – 28 лет. Заместитель директора малого предприятия. Женат. Имеет дочь.
Ходяков – 39 лет. Столяр кооператива. Женат. Имеет двоих детей. Еще несовершеннолетним был судим за изнасилование. Отбыл шесть лет.
Почти все (и преступник, и потерпевшие), как видим, представители нарождающегося бизнеса. Никуда не деться: эта тенденция нарастает. Вот и в астраханской областной прокуратуре подметили: одних только убийств, совершаемых кооператорами, выросло за десять месяцев прошлого года на 33 процента, хотя общее число убийств сократилось на 15 процентов.
Ну и пусть эти кооперативы глушат друг друга, так им и надо, нам-то до них какое дело? Так считают сегодня многие. Точка зрения, мягко говоря, не очень человечная. И неверная по существу. Чем больше угрозыск загружен такого рода преступлениями, тем меньше у него остается времени для того, чтобы защищать жизнь, здоровье и имущество людей, далеких от бизнеса. Да и откуда, как не из кармана своих граждан, государство берет деньги на ведение розыска, содержание преступников под следствием, ведение следствия, а затем и судебного разбирательства? Каждое преступление делает государство (а следовательно, всех нас) на сколько-то беднее.
…Пройдя шагов пятьдесят, они повернули назад. Багров и Ходяков шли прямо на Чичкова, а Веселов, самый здоровый, заходил сзади.
Как показывают материалы следствия, именно он, вроде бы солидный человек, подобрался и, пока Чичков отбивался дубинкой от Багрова, пырнул его сзади складным ножом.
Потом они в свалке задрали Чичкову на голову свитер и стали пинать. Багров сел ему на грудь, сдавил локтем горло. «Только не убивайте!» – прохрипел Чичков. «Ну уж х…», – выругался Багров и нанес пять ударов ножом. Бил с такой силой, что лезвие сломалось.
В ужасе Андреева заскочила в машину и надавила на клаксон. Но вокруг не было ни души.
А в машину уже врывался Ходяков.
– Ради бога, ничего не делайте со мной! – за – ыда-ла Андреева.
– Ну это ты брось, – процедил Ходяков.
Андреева как могла отбивалась от него.
Через несколько минут Веселов сел за руль. Багров, весь почему-то мокрый, плюхнулся на заднее сиденье рядом с Ходяковым. А Чичкова уже нигде не было.
На другой день сотрудники уголовного розыска ощупали на берегу каждый сантиметр земли. Процедили сетями всю прибрежную заводь. На мелководье лежала утонувшая корова. Ее перевернули. Под ней все ощупали баграми. Вели поиски с вертолета. Все без толку. Тело Чичкова как сквозь землю провалилось.
Оно будет найдено неделю спустя. Способ сокрытия потрясет самых закаленных розыскников и войдет, наверное, во все учебники криминалистики. Тело Чичкова было запихано в раздувшееся чрево затонувшей коровы.
Он не сделал своим убийцам ничего дурного. Не сказал им ни одного плохого слова. Он только поступил так, как у нас призывают поступать – не трусить, не пятиться перед мерзавцами, а если есть возможность, наносить упреждающий удар. Он все сделал правильно. Почему же так плохо кончил?
Такой же вопрос мы задавали друг другу после убийства Игоря Талькова. А ведь певец применил куда более надежное средство – газовый пистолет. Можно привести еще немало случаев, когда эти штуковины только усугубили положение защищающейся стороны и послужили удобным поводом для убийства.
Спецсредства помогают, когда нападает один, максимум двое. Когда же их больше… Ну уложили вы одного или двоих. А третий выбил у вас из рук баллончик с газом или газовый пистолет. А первые очухались. Снова их трое! Вот и конец. Но теперь уже не только вам, но и тем, кто находился под вашей защитой.
ОНА СТАЛА ИХ ДОБЫЧЕЙ– Куда вы меня везете? – рыдала Андреева.
– Тихо! – цыкнул Веселов.
Неожиданно на дороге появился трактор. Андреева сделала глубокий вдох. Она готовилась закричать. Но Ходяков схватил ее сзади за волосы, намотал их на кулак.
Здесь я сделаю попытку понять, зачем эти трое решили напасть на Чичкова. Версия первая: они решили завладеть машиной, разобрать ее на запчасти и выгодно продать. Версия вторая: они решили завладеть не только машиной, но и миловидной женщиной. У Ходя-кова, как мы знаем, был на этот счет кое-какой опыт. Однажды насильник – всегда насильник. Нужен только удобный случай и хоть какая-то надежда на безнаказанность. Судя по дальнейшим его действиям, Веселов тоже смотрел на Андрееву как на добычу.
Но Багров почувствовал, что имеет на нее больше прав. Именно он нанес Чичкову смертельные удары. А значит, он и должен был, по его разумению, решать, что делать с единственной свидетельницей, которая могла подвести его под расстрел.
Подъехали к реке. Багров и Веселов смыли с рук кровь. Допили шампанское. Залезли в багажник, нашли там еще две бутылки. Выпили.
– Ты мне сразу понравилась, – сказал Андреевой Багров. – Хочешь, завтра пойдем в ресторан? А хочешь, я на тебе женюсь?
Поразительно, но эти слова не были пьяным кривлянием.
«Она должна нас успокоить», – сказал Ходяков. Веселов молчал, но всем видом показывал, что он на стороне Ходякова. Багров должен был сделать выбор между «любовью с первого взгляда» и своими представлениями о мужской дружбе. Распивается же бутылка (прямо из горла) целой компанией мужиков. Почему нельзя примерно так же «употребить» одну женщину?
Багров подумал, вздохнул и сказал Андреевой: «В таком случае тебе придется успокоить нас всех».
Андреева понимала, что единственная надежда выжить – тянуть время, искать к стае подонков какой-то подход и ни в коем случае не злить.
Гадко, мерзко, но другого выхода у нее не было. Она их «успокоила». После этого Веселов предложил Багрову выйти из машины. Совещание было бурным. Андреева поняла: решается, жить ей или не жить. Веселов явно требовал ее смерти. «Мое слово – нет!»– сказал Багров.
Только что он жаловался на импотенцию и требовал, чтобы она «успокоила» его в противоестественной форме. И она делала это, догадываясь, что именно он, Багров, убил Чичкова. Как не сообразить, если Веселов прямо сказал, что у него лоб в зеленке. Но стоило убийце и насильнику заявить, что ей, свидетельнице, надо сохранить жизнь, как она стала видеть в нем спасителя.
Багров вывел из леса грузовой мотороллер. «Яс тобой!» – вцепилась в него Андреева. Багров открыл будку: «Ладно. Залезай!» Андреева понимала: самый простой способ избавиться от нее – утопить мотороллер вместе с ней. Но ехать в «Жигулях» с теми, кто требовал ее смерти, она тоже не могла. Она не знала, что делать. «Не трясись. Никогда не трясись за свою жизнь! Она ничего не стоит», – воспитывал ее Багров. Андреева залезла в будку.
На окраине Астрахани ей велели пересесть в машину. В пути Ходяков и Веселов пришли к выводу, что совершают большую ошибку, оставляя ей жизнь. Но прежде Андреева должна была снова доставить им мужские радости.
Они снова делали с ней все, что хотели. Все, что подсказывала им их скотская фантазия.
СТАЯ…Потом Багров дал Андреевой 50 рублей на такси, назначил свидание и укатил на своем мотороллере. А Ходяков и Веселов повезли ее в город. Ехали по самым темным и безлюдным улицам. Сидя на переднем сиденье, Андреева услышала, как Ходяков сзади рвет какую-то ткань. «Сейчас будет душить», – подумала она. Втянула голову в плечи, прижала подбородок к груди. Она не ошиблась. Ходяков набросил на шею удавку. Андреева билась, сдавленно умоляла пожалеть ее. «Тише, тише!» – успокаивал ее Веселов.
По словам жены, учительницы по профессии, Веселов любил читать статьи о преступлениях и часто возмущался: «Откуда в людях такая жестокость?!» Дочь пальцем не трогал. Не повышал голоса на ребят, когда работал в ПТУ мастером производственного обучения. Если верить этим отзывам, именно он должен был предотвратить нападение на Андрееву. А он нанес удар первым, насиловал женщину, а затем настойчиво требовал избавиться от нее.
«Трезвенником его не назовешь, – вслух размышляла потом жена Веселова. – Но и до чертиков никогда не напивался. Парень крепкий, но никогда не хулиганил. Двуличный? Но за семь лет совместной жизни можно было бы понять…» Жена терялась в догадках: как муж мог активно участвовать в грязном, жестоком преступлении?
Я взял и спросил Веселова об этом прямо. Все-таки уже полгода под следствием. Было время понять себя. «Давайте подождем суда», – спокойно сказал Веселов.
Он подобрался сзади и ударил ножом, потому что так было проще лишить Чичкова способности к сопротивлению.
Его удар не был смертельным, ему не грозил расстрел, но он считал просто неразумным оставлять свидетельнице жизнь.
Багров предлагал утопить машину. Веселов не согласился: «Если нас найдут, придется платить большой иск».
Он не стал скандалить с Багровым. Пообещал отпустить Андрееву, но, как только тот уехал, решил сделать по-своему. Вот и ее он ни разу не ударил, ни разу не повысил голоса. И сейчас, повторяю, очень спокойно советовал ей вести себя потише, не сопротивляться Хо-дякову.
Следствие так и не разгадало, с какой целью они поехали за город. Разные строились версии. За шампиньонами? Но почему на троих был всего один нож? За коноплей? Но в это время года (в начале мая) конопля еще не поспевает. За рыбой? Но почему не было снастей? Ладно, пусть поехали для того, чтобы распить бутылочку и подышать весенним воздухом. Но откуда такие разбойные страсти?
Прежде чем ответить на этот вопрос, нужно сказать, что их объединяло. Общее место работы, совместные выпивки, общие проблемы (например, где достать запчасти для своих машин) и кражи автомашин с последующей их разукомплектовкой.
Их объединяло также то, что они были в школе неформальными лидерами, чей авторитет обычно держится на мате, кулаке и умении держаться стаей. Они годами привыкли внушать сверстникам страх и принимать этот страх за уважение. Годами привыкли чувствовать себя выше других. И привыкли.
Взрослая жизнь потребовала совсем других качеств. А у них не было ни прочных знаний, которые позволили бы им продолжить образование, ни трудолюбия, которое вырабатывается в ученическом труде. Бывшая школьная шпана, они стали шпаной взрослой. Но с теми же претензиями, тем же самомнением, с той же психологией. Каждый в отдельности вроде человек, вместе – звериная стая.
…Хрупкая женщина отчаянно боролась за свою жизнь. И ткань не выдержала – порвалась. «Значит, не судьба», – тяжело дыша, сказал Ходяков. Андреева снова стала умолять их сжалиться, Назвала свой домашний телефон и обещала «молчать как рыба».
Подъехали к таксофону, позвонили, проверили номер, убедились, что она не обманула, пригрозили, что, если заявит, достанут ее из-под земли, и отпустили. Неслыханно, но это так. Убийца и соучастники убийства пощадили единственного свидетеля.
Почему?
Сострадание отпадает, ибо требует выхода за пределы эгоизма, страха за свою жизнь. Поверили на слово? Тоже несерьезно. Такие люди не верят даже друг Другу.
Багров не хотел убивать, потому что надеялся еще не раз попользоваться телом Андреевой, рассчитывая на ее благодарность.
Ходяков, если вспомнить его биографию, был горазд понасильничать. А вот убить…
И тем более не хотел брать на себя «мокрое дело» Веселов. Нажать на другого, обделать чужими руками – это он был горазд. Сам – не решился.
Они просто выдохлись. Исчерпали ресурсы зверства.
Сейчас они, конечно, волосы на себе рвут: зачем поверили, что она будет молчать? Они еще не понимают, что сохранив Андреевой жизнь, себе же сохранили шанс избежать расстрела.
У них, конечно, свой ход мысли: если бы не Андреева, их бы не нашли. Ну что ж, мне уже приходилось писать, что неотвратимость возмездия – явление почти мистическое. Даже в тех случаях, когда следы преступления обнаруживаются как бы случайно, в этом есть своя неслучайность.
Спустя несколько дней на то страшное место пришли дети, нашли сломанное лезвие ножа, ключи, часы одного из преступников, свитер убитого. И обнаружили то, что безуспешно искала милиция, труп Чичкова.
ВЫРОЖДЕНИЕМы сидим с Андреевой у нее дома. Я понимаю, что каждый мой вопрос причиняет ей боль. Ее отец стоит за дверью. Я слышу его дыхание. Те трое давно под замком. Но страх не проходит ни у Андреевой, ни у ее родителей, хотя, казалось бы, они отбоялись на всю оставшуюся жизнь в ту ночь, когда она пришла домой, истерзанная до последней степени. В самые страшные минуты Андреева знала, что обязательно пойдет и заявит. «Только бы остаться живой», – твердила она про себя, запоминая приметы убийц и все, что они вытворяли.
Она помогла найти убийц. Она поможет доказать их вину на суде. В течение минимум десяти лет они не будут представлять опасности для общества. Как же общество рассчитается с ней за эту помощь?
Криминолог начала века Д. Дриль писал: «Если общество не сумело предотвратить преступления, то на нем лежит обязанность вознаградить невинно потерпевшего. Такое вознаграждение было бы не только актом справедливости по отношению к последнему, но и лучшей мерой предупреждения, потому что тяжесть преступления чувствовалась бы тогда не индивидуально только его жертвой, а коллективно и солидарно всеми гражданами, которые поэтому живо были бы заинтересованы предупреждать преступления и главную их причину – вырождение народа!»
Не будет Андреевой никакого вознаграждения за все, что она вынесла. Ни материального, ни даже морального. Будет как бы продолжение тех терзаний, которые она претерпела. Сколько сил потребует одно только судебное разбирательство с (как и во время дачи показаний) изложением происшедшего в мельчайших подробностях. Уже сейчас, когда казалось бы, должна соблюдаться тайна следствия, десятки людей знают, что с ней случилось, и… смеются чуть ли не в глаза. Если б только мужчины… Женщины – тоже.
Если действия насильников не вызывают у людей отвращения, то что же это за люди?! Если таких людей среди нас множество, что же мы за народ? Не могу понять, почему изнасилование считается у нас только преступлением против личности. Это еще и преступление против нации! Против чужой, против своей – все едино. Против своей даже ужаснее. Когда совершается покушение на достоинство женщины другой нации – это оскорбление той нации. Когда же вот так уничтожается достоинство женщин своей нации – это признак вырождения.
«Иду теперь по городу, – говорила мне Андреева, – смотрю на лица мужчин и вижу: вот этот может сделать то же самое. И этот. И этот… Был бы только удобный случай. Иногда я думаю: а что же будет дальше, если жизнь станет еще тяжелее, а власть еще слабее? От этих стай не будет спасения ни на улицах, ни в квартирах».
«К ОРУЖИЮ, ГРАЖДАНЕ!»А теперь давайте предположим. Если бы Чичков мог защищаться не дубинкой, а пистолетом. Или если бы у Андреевой в дамской сумочке лежал маленький браунинг. Или если бы те трое знали, что огнестрельное оружие у нас может иметь при себе каждый, и потому они вполне могут схлопотать пулю в лоб.
С большой долей вероятности можно предположить, что при любом из этих условий жизнь Чичкова не оборвалась бы в утробе разложившейся коровы, а Андреева не подверглась бы насилию и покушению на убийство.
Никуда нам, видно, от этого не деться. Рано или поздно придется это признать: «стайных мужчин» может держать в рамках нормального человеческого поведения только страх.
Знаю, что на это скажут: нашему народу нельзя продавать пистолеты – друг друга перестреляем. А зачем продавать всем? Как и в других странах: только тем, кто не злоупотребит предоставленным правом. Да и не нужно, чтобы оружие имел каждый. Нужно, чтобы каждый знал, что у другого вполне может быть оружие.
По этому вопросу у нас вообще путаница в мыслях. Почему-то никто не призывает запретить свободную продажу кухонных ножей. А ведь именно их применение ежегодно уносит в могилу тысячи людей. На втором месте по частоте применения такое орудие, как топор. Что же? И топоры запретить? На третьем – арма-турины и штакетины. Отменить заборы?
Убийства, совершенные нарезным оружием (но и то – незарегистрированным!), примерно на четвертом месте.
Вспомним: еще не так давно едва ли не в каждом городе можно было свободно купить не то что берданку или двухстволку, но даже малокалиберную винтовку. И никакого массового кровопролития не происходило. А сколько оружия было у населения после второй мировой войны! Но и в те годы мы друг друга почему-то не перестреляли.
Едва ли не самое распространенное преступление сегодняшнего дня – вооруженное вторжение в жилища граждан с последующим ограблением, изнасилованием или убийством. За редким исключением у владельцев квартиры или дома нет времени для того, чтобы позвонить в милицию. Они могли бы постоять за себя сами, имея разрешение на хранение оружия без права выноса за пределы жилища. Нельзя!
Для того чтобы защищаться, люди вынуждены обращаться за помощью к продавцам оружия – тем же преступникам, а купив оружие и нарушив тем самым 218-ю статью, сами становятся преступниками.
Это нравственная аксиома: если государство не в состоянии защитить своих граждан от посягательств преступников, оно обязано разрешить гражданам надежную индивидуальную самозащиту. Обязано! Если же это обязательство не выполняется, то государство объективно способствует преступному беспределу.
Да, народ заплатит, может быть, немалую цену за то, чтобы научиться цивилизованно владеть оружием. Но это будет плата за то, чтобы никто не мог безнаказанно нахамить, ударить, изнасиловать, убить. Это будет плата за ту защищенность личности, которую наша милиция сегодня уже не гарантирует и еще меньше сможет гарантировать завтра. Это будет плата за ту культуру поведения, которой иными средствами (проверено!) нам никогда, наверное, не добиться и которая нам нужна, как воздух, если мы не хотим еще больше деградировать как нация.
– Ни в коем случае!
Так восклицали сотрудники МВД, когда я заводил разговор на эту в высшей степени спорную тему. Работая над материалом, я снова спросил их. Полковники и генералы задумывались, вздыхали, не пытаясь даже скрыть, как тяжело менять им точку зрения. Ответы были разными, смысл – один: нужно разрабатывать разрешительный закон.
1992 г.
МУЖЕУБИЙСТВО
«Ни один человек, будь он самый счастливый, самый могущественный, не может быть уверен, что его труп не окажется завтра на скамьях Парижского морга среди тех, кто стал жертвой преступления…»
Альфред Гюйо
ЧЕЛОВЕК НЕ ИСЧЕЗАЕТ БЕССЛЕДНО
За последние пятнадцать лет больше семнадцати тысяч наших граждан ушли из дома и не вернулись. Теперь я знаю: либо их плохо искали, либо не было возможностей искать лучше; убитый не может исчезнуть бесследно, как бы хитро ни избавлялись от его тела.
В предпоследний день командировки мне позвонили из местного угрозыска: «Вам повезло. Редкий случай. Место тайного захоронения указал экстрасенс. Поедете с нами?»
Человек пропал в июне. Розыск не дал никаких результатов. Не успокоилась, не смирилась только сестра. А экстрасенс, скорее всего, просто хороший, опытный психолог. Подробно расспросив женщину, он вычислил, что ее брата убил по пьянке сват. И закопал неподалеку от дома. Ну, зачем далеко везти труп, когда рядом лесок?
Еще мне рассказывали в угрозыске: отвезут убийцы труп в непроходимые болота, бросят там, уверенные, что никто никогда не найдет, потому как все боятся туда ходить. Но по какой-то непостижимой закономерности находится какой-нибудь чудак, который, движимый непостижимой силой, лезет в болота и натыкается на то, что было когда-то человеком.
Вот и в нашем случае так. Бульдозерист мог сделать еще одно движение, и останки скрылись бы под грудами строительного мусора. Но что-то остановило бульдозериста. Он отключил машину и ушел на обед. А пока он ходил, на свалку пришел рыболов копать червей. И увидел человеческий череп…
Установить личность было трудно. Несколько недель трупом питались птицы, грызуны, бродячие собаки. Все останки уместились в ведре. Никаких следов верхней одежды. Прежде чем вывезти сюда убитого, его раздели. А в том, что человек был убит, сомнений не было. На черепе остался след от страшного удара тупым предметом. Единственное, что оставляло возможность установить личность – зубной аппарат. Нужно было внимательно прочитать сотни медицинских карточек, оставшихся после людей, пропавших без вести.
Но грош цена операм (оперуполномоченные уголовного розыска сами себя так называют), если у них не срабатывает интуиция. Из четырехсот мужчин, числившихся в розыске, они выбрали одного. Это был Михаил Воропаев, местная знаменитость, мастер спорта по боксу. Сверка с медицинской карточкой стоматолога показала, что это может быть он.
Жена Воропаева Ольга указала в заявлении, что муж уехал 5 апреля в Орел. Несколько проводников опознали Воропаева по фотографии. А его орловский дружок заявил, что разговаривал с ним 8 апреля по телефону. Михаил звонил из Москвы.
В Москве около пятисот переговорных пунктов. Спасибо телефонисткам. Им тоже пришлось немало порыться. Корешок не нашелся, но это не значило, что не было звонка. Разговор мог идти и из телефона-автомата.
«У мужа, – заявила Ольга, – была крупная сумма денег. Он собирался купить в Орле, где жили его родители, дом и автомашину». Если об этом знали другие, Михаила могли убить на пути в Орел, а труп привезти в Чебоксары. Это маловероятно, но встречались и такие ходы, Начали проверять ближайшее окружение Воропаева и убедились, что оно заслуживает серьезного изучения.
«У мужа была также валюта, – сообщила жена, – 550 долларов США». Оперы соединили это признание со своими впечатлениями о квартире Воропаева, забитой ящиками и коробками с разного рода дефицитными вещами. Похоже, покойный занимался спекуляцией и фарцовкой. Значит, водил сомнительные знакомства…
Во время осмотра квартиры Воропаева была найдена видеокассета, на которой был снят его поединок на ринге. Вот и полагайся на человеческую память, предъявляя людям фотографии! Посмотрев видеоролик, проводники так же единодушно, как и прежде, заявили: нет, такого не видели!
Жалко было потерянного времени. Зато теперь уже почти не было сомнений: Воропаев убит в Чебоксарах.
