Текст книги "Дети Ченковой"

Автор книги: Винцент Шикула

Соавторы: Франьо Краль,Людо Ондрейов,Мария Янчова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

– И что же вы делали дальше?

– Поженились! Это был твой родной дед, – закончила бабушка рассказ о годах своей молодости.

Девочка пожалела только об одном: что никогда не знала своего деда! Как же, наверное, было хорошо, что он всегда был такой веселый!

И как хорошо, что бабушка за него вышла!

С таким дедом она, конечно, больше никогда ни от чего не плакала!

КАК БАБУШКА С ДЕДОМ ХОДИЛИ ШИШКИ СОБИРАТЬ

– Бабушка, расскажите-ка мне про деда! – попросила девочка, как только бабушка появилась в дверях.

– Ладно, Ганичка, только сперва покажи, как у тебя глаза.

Девочка сидела на лавке у окна и пыталась что-то писать на грифельной доске. Бабушка заботливо осмотрела ее воспаленные глаза.

– Утром я уже легче открыла глаза, чем раньше. Но вижу еще плохо, – похвасталась и в то же время пожаловалась девочка.

– Ты не должна писать, пока не будешь видеть совсем хорошо. Иди садись рядом со мной, я расскажу тебе, как мы с дедом ходили за шишками, – сказала бабушка весело. Ей тоже показалось, что глаза у девочки воспалены меньше.

Девочка улыбнулась, смахнула пыль с лавки, села на тулуп, обняла худые коленки руками и стала ждать, когда же бабушка начнет рассказывать.

– Ну, так вот, когда мы с дедом поженились, мы не знали, где будем жить. Матери у него уже не было, а у моей нас было еще много.

Когда дед был маленький, он жил со своей матерью в задней комнатенке у богача Яблонского. Пока мать его была жива, она отрабатывала за комнату у Яблонского в поле.

В ту же самую комнату Яблонский поселил и нас. И тоже с условием, что мы будем ему отрабатывать, как это делала покойная мать.

Вечером, когда мы остались в комнате одни, дедушка все рассказал мне о себе. Представляешь, когда он был маленький, он даже не знал, что такое настоящий хлеб.

– А почему? – удивилась девочка.

– Потому что мать его была вдова и едва могла заработать ему на овсяную лепешку.

Однажды перед рождеством, помогая готовить обед для гостей у Яблонских, мать напекла хлеба и калачей.

За это ей дали буханку хлеба. Она спрятала его, бедняжка, в самый низ шкафа, чтоб сохранить до сочельника.

Но мальчик нашел его по запаху. На хлебе немного отстала корка, и он выковырял из-под нее кусок мякиша. Ох и сладким же он ему показался! Как конфета!

С той минуты он потерял покой. Как только мать уходила, он выедал кусок мякиша. Наконец остались только верхняя и нижняя корки.

Наступил сочельник. Мать приготовила ужин, а потом полезла в шкаф за хлебом… Только тогда мальчик понял, что сделал… Его мать обычно бывала с ним строга. Что скажет она сейчас?

Мать достала выеденный хлеб. Посмотрела на сына и сказала ему:

«Это ты сделал?»

Сын кивнул головой и заплакал. Он не так боялся матери, как ему стало горько, что он мог такое сделать.

Но мать не рассердилась. Она успокоила его тем, что этот хлеб прятала все равно для него… Весь вечер он молчал. Наконец мать сказала:

«После Нового года пойдешь сам себе зарабатывать на хлеб!»

И отдала его к плотникам подавать дранку. Через год и он стал покрывать крыши. И потом матери уже было из чего печь хлеб.

Однажды плотникам повезло: их наняли покрывать крыши в Оравском замке.

– Ой! – вскрикнула девочка в восторге. Она представила себе замок на высокой голой скале, наклонившейся над рекой… На крутом скалистом склоне рос еловый лес. – Наверное, дедушка выглядел на той крыше как муравей! – вслух подумала девочка.

– Конечно, не больше, – кивнула головой бабушка. – Его мать очень волновалась, когда принесла ему обед! Но он, плут, узнав, отчего она так перепугана, только рассмеялся.

А однажды знаешь что он сделал? Поспорил с плотниками, что поднимется на замок, не пройдя по двору и по лестнице. Плотники очень охотно побились с ним об заклад на бутылку водки. Они хорошо знали, что на замок нельзя ни пройти по лесу, ни вскарабкаться по скале.

– Но дедушка все-таки взобрался? – У девочки даже дух захватило.

– Понятно, взобрался.

– А как? – оцепенела девочка.

– Однажды, идя утром на работу, дед остановился у леса, росшего на склоне. Оттуда тропинка вела к замку. Он велел плотникам немного подождать. Потом влез на самую верхушку ели, раскачал ее и перепрыгнул на другую. И так он перепрыгивал с ели на ель, как белка, пока не оказался на самом верху.

Девочка от радости захлопала в ладошки.

– Но когда об этом узнала его мать, она пошла прямо к плотникам! И накинулась на них: мол, надо было хотя бы им быть поумнее, раз сын у нее такой глупый. Больше всего она на них разозлилась за водку… И сразу же забрала от них сына и отдала его в конюхи.

– Туда, где вы служили?

– Нет, то была уже третья служба!

– А когда вы вышли за него замуж, его мать еще была жива?

– О нет, уже умерла. И он очень по ней тосковал. Только после ее смерти он понял, как она его любила и сколько из-за него пережила.

– Ну, а как вы за шишками ходили, не расскажете? – напомнила девочка бабушке ее обещание.

– Зимой, когда другой работы не было, мы с дедушкой всегда ходили собирать шишки, – продолжала бабушка. – Работа была не из хороших, но заработать деньги было трудно, и люди не гнушались и ею.

– А для чего вы собирали шишки?

– Шишки мы собирали на семена для лесопитомника. Лесник сеял их на грядках, как мы сеем морковь или петрушку. А когда из семян вырастали молодые елочки, парни и девушки сажали их в вырубках. За пятьдесят лет из них вырос новый еловый лес. Когда ты будешь большая, и ты пойдешь елочки сажать.

Девочке это ужасно понравилось. Она впервые услышала, что лес, который шумит за рекой, вырос не сам, а был выращен людьми.

– Вот за этими шишками мы и ходили с дедушкой.

У Яблонских был пес. Очень ласковый и красивый, с белой кудрявой шерстью. Его звали Белко.

Дедушка не мог мимо него пройти, чтоб не погладить его по белой шерсти и не сказать ему: «На, Белко, на!» Он любил животных, не то что старый Яблонский. И ведь пес ничего плохого ему не сделал. А Яблонский в сердцах пинал пса сапогом, если тот попадался ему под ноги. Он к людям был бессердечен, а уж к животным и подавно, – вздохнула бабушка. – Белко очень любил деда и всегда ходил с ним за шишками. Пока мы срывали их с елок, он сидел под деревом и сторожил наш узелок с хлебом и салом.

– Бабушка, а как вы срывали шишки? – поинтересовалась девочка, потому что хорошо запомнила, какие елки высокие и что больше всего шишек бывает на самом верху.

– А вот как: дед влезал на елку, бросал шишки вниз, а я их собирала в мешок. И как тогда, когда он взобрался на замок, дед раскачивал верхушку ели, перескакивал с нее на другую, а с другой на третью. Сперва я даже смотреть на это не могла, так боялась, что дедушка упадет и убьется. Но потом привыкла.

Однажды зашли мы в лес далеко-далеко. В тот день мы собирали шишки очень долго. Дед слез с последней елки, когда совсем стемнело. Мы ходили по лесу и искали место, где оставили Белко с узелком. Но ни Белко, ни узелка нигде не было.

Мы отправились в обратный путь, решив, что умный пес побежал с узелком домой. Но Белко не было и дома! Всю ночь мы не спали, так нам было его жаль.

На другое утро мы снова пошли за шишками. Приходим на опушку леса и что же видим? Белко стоит под деревом, где мы вчера его оставили, и сторожит узелок! К еде даже и не притронулся. Увидев нас, Белко весело залаял и радостно запрыгал вокруг деда.

– А почему же вы вечером его не нашли? – удивилась девочка.

– Было уже темно. А в темноте в лесу не очень-то увидишь. Может быть, Белко и лаял, но еловый лес сильно шумит, вот мы его и не услышали…

– А вы дали ему хлеба и сала? – спросила девочка. Ей показалось, что бабушка недостаточно оценила верную службу пса.

– Конечно, мы сразу же его накормили, погладили по спине и потрепали по голове. Ведь часто даже люди не бывают такими верными, каким оказался этот пес.

КАК БАБУШКА ТОНУЛА

Однажды девочке приснился хороший сон.

Она стояла на берегу реки и била прутиком по воде. Вдруг она заметила, что вниз по воде что-то плывет. Девочка быстро вошла в воду и выловила красивую куклу! У куклы были синие глазки, красное платьице и настоящие волосы. Девочка побежала с ней домой, споткнулась на пороге и… проснулась.

И стала безудержно плакать, сидя в постели. Мама никак не могла ее успокоить. У нее не было времени отвлекать девочку, потому что, как и каждое утро, она торопилась на работу.

Из задней комнаты выглянула бабушка.

– Что случилось, Ганичка? – спросила она у внучки и вытерла ей слезы чистым платком.

– Мне приснилось, – захныкала девочка жалобно, – что вниз по реке плыла кукла. И такая была красивая! Я выловила ее. Но когда проснулась, увидела, что мне это только снилось…

– А я ведь тебе еще не рассказывала, как я тонула на сплаве леса, – постаралась бабушка отвлечь внучку.

Девочка успокоилась. Мама быстро ее умыла и одела. Когда мама ушла на работу и бабушка стала заплетать девочке косички, та попросила:

– Рассказывайте скорее, бабушка!

– Сейчас, вот только работу принесу.

Девочка тем временем совсем забыла о своих слезах, и, когда бабушка вошла с куделью, которую трепала для чужих людей, она уже сидела на тулупе и ждала.

– Однажды мы с дедом, – начала бабушка, – отправились на сплав леса.

Сплавлять лес по реке можно было только тогда, когда вода поднималась высоко. Работа была опасная, но за нее хорошо платили.

С вечера мы приготовили все, что надо было взять в дорогу. Пока я пекла лепешки, дед точил топор и рассказывал мне, как впервые попал на сплав.

Когда он плыл на плоту через село, мать уже ждала его на дороге, чтобы бросить ему на плот свежеиспеченную лепешку. Так делали все женщины в нашем селе. Они заворачивали теплую лепешку с салом в салфетку и бросали на плот. Замерзшим плотогонам это приходилось кстати.

Но мать была уже стара, и руки у нее были не такие сильные, как у молодых женщин. Она не сумела добросить узелок до плота, и он поплыл вниз по воде…

Мать, как стояла, так и расплакалась. И над узелком, и над парнем, что остался на целый день голодным.

Но дедушка сплавил лес удачно. Возвращаясь со сплава домой, он остановился в городе и на все заработанные деньги купил ей теплый шерстяной платок на зиму. Мать даже прослезилась от радости, когда дед вручил ей этот платок.

– А ведь он ее любил, правда, бабушка!

– Конечно, любил. Кроме нее, у него никого на свете не было.

– А вы, бабушка, как ходили на сплав?

– Об этом я и хочу тебе рассказать. Послушай!

Ранним утром мы с дедом пришли на причал, где сбивали плоты. По дороге к нам присоединились и другие плотогоны, так что идти было весело.

Дедушка сбил плот первым. Прикрепил весла и показал мне, как обращаться с моим веслом. Я должна была стоять у заднего весла, а он у переднего.

Мы поплыли на плоту вниз по реке. За нами двигались остальные.

Дедушка время от времени греб передним веслом, а я вслед за ним подгребала задним. Сначала я немного побаивалась, но потом привыкла. Я смотрела, как позади остаются поля и села. Временами мне казалось, что плот стоит, а все вокруг нас движется. Лишь когда мы подплыли к мосту, я испугалась, не налетим ли мы на него. Но дед только повернул весло, и мы проскользнули, как по широкой улице.

Уже и солнце взошло, но нам было холодно. Дед развел костер.

– Прямо на плоту? – испугалась девочка.

– Разумеется, на плоту! Как только дед сбил плот, он принес большой плоский камень для костра. А стружек и щепок было вдоволь, ведь дед выстругивал весла.

Мы согрелись, поели лепешек с салом, и мне сразу стало веселее. Я смотрела на поля и думала: как все-таки хорошо на свете!

Дедушка даже спел мне песенку:

 
Я лесами шел,
я водами плыл
и тебя, моя милая,
вспоминал.
 

Когда мы проплывали мимо сел, из домов выбегали ребятишки. Они махали нам и весело кричали:

 
Плотогоны,
вы куда?
В город, не иначе!
Дай вам бог удачи!
 

И я им весело махала в ответ.

Но иногда собиралось несколько сорванцов на дороге, и они кричали:

 
Плотогоны лодыри,
вечно лезут в драку,
утопили парня,
говорят собаку.
 

 
Где скала? Где скала?
Вот скала! Вот скала!
Чтоб у вас весь плот разбился!
Не осталось ни кола!
 

Дед на это не обращал никакого внимания, а мне сразу становилось тяжелее на сердце. А что, если с нами вдруг что-нибудь стрясется? Ведь сколько плотогонов погибло, когда их плоты разбивались, ударившись о скалу!

А мы как раз подплыли к коварным излучинам реки. Дед вел плот умело и все время кричал мне, в какую сторону поворачивать весло. Он был опытным сплавщиком.

Нам оставалось пройти самое опасное место. Там, где большая и высокая скала выступала почти до середины реки. Здесь надо было проскочить по узкому и к тому же извилистому руслу. Вода у скалы гудела и пенистыми брызгами разбивалась о камни.

Солнце стояло уже высоко. Мне стало жарко. Но некогда было снять кожушок. Казалось, что течение несет нас прямо на скалу.

Дед крикнул, чтоб я крепко держала весло на весу, а он уж сам выгребет. Он боялся, как бы я не наделала беды, если не сумею управиться с веслом.

Я сделала, как он мне велел. Конечно, я не смогла бы орудовать веслом. Дедушка уперся ногами в бревно и сколько хватало сил веслом отталкивал плот от скалы. Я же, замерев от страха, ждала, когда течение выбросит нас на камни.

Мы уже заворачивали за скалу…

Я посмотрела на деда и вдруг увидела, как волны накрыли его с головой! Я так испугалась, что весло выпало у меня из рук. И как только оно шлепнулось на воду, рукоять ударила меня и сбила в реку.

«Конец мне пришел!» – подумала я.

Но я не утонула. Кожушок и длинная юбка несли меня вслед за плотом. А с другого плота я услышала крики мужчин:

«Береги-и-ись! Женщина тоне-е-ет!»

Дед тут же закрепил весло и быстро перебежал на другой конец плота. Мне бросили веревку, я, держась за нее, подтянулась и с помощью деда взобралась на плот.

Это было уже в тех местах, где русло реки расширялось и вода текла спокойнее.

Дед развел костер. Я села у огня. Он снял с меня кожушок и накинул свою куртку, чтоб я согрелась.

Впервые в жизни я видела его испуганным.

Я успокоилась только тогда, когда сошла с плота на твердую землю.

– А были вы еще когда-нибудь на сплаве, бабушка? – спросила тоже перепуганная девочка.

– Нет, не была! Дедушка больше не хотел брать меня с собой. Да я бы и сама не пошла. Ведь и до сих пор мне еще иногда снится, что я тону…

Девочка уже совсем забыла об утреннем сне.

Она немного сердилась на бабушку, что та не послушала деда и не держала весло так крепко, как он велел. Как легко она могла утонуть на том опасном месте.

КАК БАБУШКУ БЫК ЗАБОДАЛ

Однажды утром девочка проснулась, но не поднялась с постели. Не смогла.

Она лежала неподвижно с закрытыми глазами и слушала, как плещется вода под окнами и шумит лес за рекой.

Скоро в лесу расцветут первые подснежники с нежными белыми лепестками. А что, если она до тех пор не выздоровеет? Другие дети пойдут за цветами, а она будет лежать больная… Ее охватил страх. Она позвала маму, но та уже давно ушла на работу.

Зато в комнату вошла бабушка.

– А что я тебе несу, Ганичка! Это подкрепит тебя.

– Что же вы мне несете? – повеселела девочка.

– Моя покойная мать говорила, что квашеная капуста в такое время, накануне весны, возвращает людям здоровье. Я принесла тебе немного в мисочке.

Девочка взяла миску и почти на ощупь брала и клала в рот шинкованную капусту. Она ела с жадностью. И даже сок со дна мисочки выпила.

Бабушка в это время стояла над внучкой и улыбалась.

– А вы будете мне еще рассказывать? – спросила девочка, отдавая пустую миску.

– Буду, дитя мое! До тех пор буду тебе рассказывать, пока твоя болезнь не пройдет.

Девочка в тот день не встала с постели, только села и стала ждать.

– О чем же тебе сегодня рассказать? – спросила бабушка. Ей показалось, что внучка в это утро выглядит хуже, чем обычно.

– О дедушке!

О деде бабушка любила рассказывать больше всего.

Наверное, в этих рассказах она еще раз переживала годы своей молодости.

– Ну, так слушай!

Девочка блаженно улыбнулась и сложила руки за головой.

– Была жатва. Мы работали у старого Яблонского. Отрабатывали жилье за тот год.

Наступил вечер. Я носила коровам воду, а дед выгребал навоз из хлева.

Старый Яблонский вывел из хлева могучего быка. То ли бык хотел пить, то ли у Яблонского сил не хватило, но животное вырвалось от него и бросилось на меня. Бык рванулся вперед, поддел меня рогами и свалил наземь.

От страха я потеряла сознание и очнулась только в комнате, когда пришел доктор. Он осмотрел меня, перевязал и велел лежать. Всю осень я пролежала у матери!

В тот же вечер дедушка мне рассказал, как все случилось. Он подскочил к быку, схватил его за цепь, висевшую из ноздрей, и отвел в хлев. Привязав быка, он сказал Яблонскому:

«Дайте лошадей, надо поехать за доктором».

«Лошадей я не дам!» – отрезал Яблонский.

Дед схватил вилы для навоза и закричал:

«Дадите или нет?»

Яблонский испугался, что дед его заколет, и дал лошадей. Но затаил на нас злобу. И когда доктор уехал, сказал, что не хочет нас больше видеть в своем доме, чтобы мы убирались вон из его комнаты.

Но мы-то знали, почему он нас выгнал. Ему нужна была женщина, которая бы работала, а не лежала в постели. И вот в ту ночь мы решили, что дедушка поедет в Америку, а я, когда поправлюсь дома у матери, снова пойду в услужение. Мы накопим денег и построим себе собственный домишко. И не будем зависеть от неумолимого Яблонского.

КАК ДЕД БЫЛ В АМЕРИКЕ

Все, что до сих пор бабушка рассказывала о деде, девочка могла себе очень живо представить.

Но что делал дед в Америке?

Девочке уже случалось слышать об Америке.

Говорили, будто там есть город, в котором живет столько людей, сколько здесь во всех городах, вместе взятых. И эти люди говорят совсем на другом языке.

Как же с ними дед объяснялся?

Девочка никак не могла этого понять и попросила бабушку рассказать ей, как жилось деду в Америке.

– Ох, дитя мое, – покачала бабушка головой, – нелегко ему было.

С собой он взял все деньги, какие мы сберегли, еще и занять пришлось. Из нашего села уходили двое: он и еще один, который ехал уже второй раз.

Они проехали поездом через три страны, прежде чем добрались до моря.

Про поезд рассказывать вроде бы нечего. Местность как местность: где больше гор, а где снова равнины.

Но когда поднялись на корабль…

Хотя дед был смелым и бесстрашным, но и ему стало не по себе, когда корабль отчалил от пристани и вышел в открытое море.

Две недели они не видели ничего, одну только воду!

И бурю на море испытали. Волны швыряли корабль, как ореховую скорлупку, если пустить ее вниз по ручью.

Но через три дня море успокоилось, и они уже потом благополучно доплыли до Америки.

Хорошо, что второй уже был там однажды. Он отвел деда к землякам.

Все они добывали уголь в шахте.

На эту работу нанялся и дед.

В американской шахте работать было очень трудно. Углекопам приходилось целый день лежа бить киркой по угольному пласту. Сколько тележек угля они добывали, за столько им и платили.

Но дед был веселый человек, поэтому он привык и к такой работе.

Он всегда думал только о том, как вернется домой, как построит собственный дом.

Оттуда богач Яблонский его уже не выгонит!

И когда он об этом думал, ему веселее работалось.

Лишь по воскресеньям ему бывало грустно.

Земляки обычно покупали бочонок пива и попивали целый день. Но деду это не нравилось. Он предпочел купить велосипед и каждое воскресенье ездил на нем в другой город. Но ничего ему в этих чужих городах не нравилось. И он лишь еще больше тосковал о своем родном селе.

А потом еще усерднее рубил уголь, только бы скорее возвратиться домой.

– А вы что тогда делали, бабушка? – прервала ее девочка.

– Я ведь тебе уже рассказывала, что пошла служить, – объяснила бабушка внучке. – Как только поправилась, стала работать с утра до вечера, чтобы тоже что-нибудь накопить на домик.

Только ночью, когда светила луна, я выходила на порог и приговаривала:

«Эй, месяц, месяц, ты светишь и моему мужу в Америке, передай ему там привет!»

И мне становилось немного радостнее, когда я думала, что, может, и дедушка посмотрит ночью на луну и вспомнит меня.

– А дедушка писал вам письма из Америки?

Девочка очень жалела деда и бабушку, которым пришлось так переживать, когда каждый из них был на другом конце света.

– Да, конечно! Каждый раз, посылая деньги, он отправлял и письмо. Но никогда ничего не писал о своей тяжелой работе. Всегда только о веселом. Однажды он сообщил, что купил себе часы. И они у него так весело тикают над головой, когда он просыпается, как будто я с ним разговариваю.

Девочке это понравилось. Как хорошо, что дед оставался веселым и тогда, когда ему было совсем не весело.

– Так прошло два года, – продолжала бабушка. – Как-то раз в воскресенье я пришла к матери. У нее стоял мой сундук с одеждой, и я хотела кое-что взять. Тогда я служила через одну деревню от нашей.

Смеркалось, я сидела на пороге и вспоминала деда.

Что делает он в Америке? Когда вернется? Долго ли нам еще ждать его?

Во двор вошел какой-то прохожий в черной одежде. Он был заросший, с бородой и с большими усами. Прохожий спросил у меня низким голосом:

«Не пустите ли переночевать?»

«С радостью бы, да не можем. Нас тут много живет в одной комнате. Сходите к старосте, он даст вам ночлег там, где народу поменьше. Заботиться о путниках – его дело».

«Что это вы такая сердитая? – промолвил он басом. – Может, в доме найдутся люди подобрее?» И он вошел в дом.

«Мать скажет ему то же самое!» – подумала я и осталась сидеть на пороге.

Не просидела я и минуты, как в дверях появилась моя мать и говорит мне:

«Иди в дом! Ведь этот прохожий принес тебе весточку из Америки…»

Я быстро вскочила и вбежала в дом. Над столом уже горела керосиновая лампа. Усатый человек, сидевший за столом, сказал мне:

«Ты что, и вправду меня не узнаешь?»

«У него голос точь-в-точь как у моего мужа», – подумала я удивленно. Посмотрела на него и…

– … и это действительно был дедушка? – нетерпеливо прервала девочка бабушкин рассказ.

– Конечно, это был он! Чемодан он оставил в трактире, хотел нас посильнее удивить. А голос изменил, чтоб мы его не узнали. Да и как я могла его узнать?

Когда он ехал в Америку, щеки у него были кровь с молоком, он носил красный кожушок, белую рубаху, а возвратился к нам таким заросшим и черным!

Только переодевшись и побрившись, он стал немного похож на прежнего…

Девочке очень понравилось, как дед вернулся. Как хорошо, что он не разучился шутить после всего того, что пережил за два года в Америке.

– А вы построили потом домик, бабушка?

– А как же. И теперь мы в нем живем!

Девочка посерьезнела.

С тех пор она совсем иначе смотрела на деревянный домишко, в котором жила с матерью и бабушкой. Он стал для нее намного дороже, когда она узнала, как далеко пришлось деду ездить и чего только ему не пришлось перенести, чтобы им с бабушкой было где жить.