Текст книги "Личный дневник моей фиктивной жены (СИ)"

Автор книги: Виктория Стальная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 44

Городская клиническая больница № 1 им. Н.И. Пирогова встретила меня на удивление тихо, я почему-то считал, что в больницах обычно шумно, туда-сюда носятся врачи, медсёстры, больные стонут, а родные им унисон плачут. Но стояла оглушительная тишина, и до меня донёсся лишь при входе голос администратора: «Бахилы наденьте». У палаты Паши дежурил человек в форме и сладко спал, поэтому я незаметно проскользнул в палату, но там лежал незнакомый мне мужчина, а рядом с ним сидела Анжела и пилила свои ногти.

– Ооо, дорогой ты наш человек! Как мы тебя с Пашкой ждали, ты себе представить не можешь. Любимый, просыпайся, Алёша приехал. – Жена Баршая поцеловала неизвестного мне мужчину, отдалённо напоминающего Пашку.

– Лёшка, дружище, вот мы с тобой живучие твари, ни бандитские пули нас не брали, ни мститель твой, чтобы ему икалось. Ты глянь, что мне врачи поназначали? – Мужчина протянул мне больничную карту.

Внутри лежали разные рентгеновские снимки, результаты каких-то обследований, назначения врачей и среди прочего рецепт. А в рецепте рукой Баршая оставленная для меня заметка: «Корф, я тебя предупреждал! С ними шутки плохи. Я видел, что мою машину заминировали, поэтому подстраховался и подсадил вместо себя этого придурка Алика, загримированного под меня, и пару отмытых бомжей. Спасибо, удружил, мне пришлось самому на время схорониться. Я тебе своих ребят дам, ты там побыстрее разрули ситуацию. Устроил ты нам приключения, хоть молодость вспомним, наши лихие 90-е.».

– Жесть. Ты прости, Пашка. – Я пустил театрально слезу, вытер глаза рукавом медицинского халата.

– Мальчики, что вы раскисли и скукожились, как лимоны, ей Богу. Нам надо мыслить позитивно, и тогда Вселенная услышит нас и одарит благами. Мне тоже досталось, но ничего, я вон справилась. Лёш, посмотри, какая я красотка?

– Ага, классный тюнинг. Сразу видно, одарила тебя Вселенная на деньги Пашеньки.

– А когда-то ты обо мне отзывался более лестно. – Анжела жеманно закусила губу и захлопала ресницами.

– Анжела Кожедуб, веди себя прилично. – Откуда-то из недр больницы раздался голос реального Паши. И я огляделся по сторонам в поисках камеры, явно где-то припрятанной. Но Алик заговорил со мной, пытаясь меня старательно отвлечь.

– Алекс, ты чего напрягся?

– Да, показалось, наверное.

– Неудивительно, тебе столько пришлось пережить. И нам тоже, да, Анжелка?

– Угу. – Анжела оставила нас, погрузившись, видимо, в более увлекательный виртуальный мир своего телефона.

– Мало того, что в больнице лежу, так и поговорить не с кем. Я рад, что ты меня навестил.

– Как я мог не приехать, ты пострадал из-за меня.

– Не бери на себя слишком много. Все мы под Богом ходим. – Алик говорил в той же манере, что и Паша, но чуть по тембру ниже, и любой бы малознакомый человек вряд ли увидел или услышал отличия.

– Старик, бывай, не пропадай. Я поеду, попытаю счастья в поисках своего таинственного мстителя. Ума не приложу, как на него выйти, сам он что-то тянет.

– Корф, удачи, ни пуха! – Алик пожал мне крепко руку и подмигнул. Анжела вернулась в реальность, чмокнула меня на прощание в щёку и, не дожидаясь, пока я исчезну, о чём-то защебетала с Аликом.

Я вышел из палаты – страж порядка также мирно спал.

Самые верные решения я принимал в стенах офиса. Здесь почему-то отсеивалось лишнее, мысли чётче фокусировались, мозги работали легче и быстрее, дела шли продуктивнее. Эдакий осадок из детства остался, видимо. Учиться нормально и усидчиво делать уроки у меня получалось исключительно в школе, а дома частенько находились куда более интересные и важные занятия. И вот я вырос, да что там, постарел, уроки сменились работой, а привычка осталась. И я поехал в офис, радостно предвкушая, что побуду один в спокойной обстановке.

– Здравствуйте, Алексей Владимирович.

– У меня дежавю или галлюцинации начались? – Увидев Настеньку, я чуть не начал заикаться.

– Что?

– Ничего, Настя. Не ожидал тебя застать в офисе в воскресенье.

– Ой, я вас тоже. Вы – удивительный.

– И не говори. Но, я, допустим, могу в свой офис наведаться в любое время. А ты здесь какими судьбами? Тебе в выходные не отдыхается?

– Не хочу я дома оставаться…из-за мамы.

– Настенька, я в курсе, что ты и некая женщина, именующая себя Антониной Петровной, не мать и дочь. Не дури мне голову пожалуйста, скажи правду.

– Аааа… Ну… Как бы не я придумала. Ииии…

– Ты можешь выражаться яснее, словами, а не одними междометиями?

– Чего? – Настино личико, необременённое разумом, с испугом смотрело на меня во все глаза, налитые слезами.

– Стоп, не реветь. Настя, я не выношу женские слёзы.

– Да вы… Да я… Да они… – Настенька захлёбывалась слезами и не могла связать двух слов.

– Чёрт. Анастасия, соберись, прекрати разводить сырость. Ты многое знаешь и понимаешь, что можешь мне сейчас помочь. Назови его имя, кто придумал меня развести?

Настя резко перестала плакать и зло посмотрела мне прямо в глаза. Да, я прочитал в её взгляде злобу, что сам испугался не на шутку и успел подумать: «А не мстительница ли меня преследует?». Большинство говорило про мстителя, подразумевая, что это мужчина. Но почему мы исключили женщину? Потом я вспомнил клоуна с его разбитым сердцем и уязвлённым самолюбием из-за измены некоей возлюбленной. Настенька думала, она менялась в лице, злость сменилась досадой, испугом, разочарованием и стыдом или чувством вины.

– Алексей Владимирович, я вам ничего не скажу. Вы в праве меня уволить. – Краснея, выдала моя секретарша.

– Настя, далось мне твоё увольнение? Ты боишься его или её, поэтому не скажешь?

– Нет. Наоборот, я вынуждена молчать в целях вашей безопасности. Поверьте, пройдёт время, и вы мне ещё скажете спасибо.

– Оооо, неужели? И долго мне ждать, когда наступит день благодарения?

– Вот! Потому так долго и ждёшь. Вечно ты ко всему относишься со своей нетерпеливостью, необузданной горячностью и излишней эмоциональностью.

– Во-первых, когда мы перешли на ты? Во-вторых, Настенька, что за слог и умные слова льются из твоих уст?

– С меня хватит, надоело изображать из себя дурочку, истеричку. Разбирайтесь сами.

Настя схватила свою сумку и пулей вылетела из офиса, оставив после себя столб офисной пыли и недоумевающего меня.

Я сам упустил очередную нить на пути распутывания дела и почувствовал себя клиническим идиотом. Но Настенька…никак не ожидал. Ей надоело изображать из себя дурочку, истеричку?! То есть и она с самого начала или задолго до последних событий была ко мне приставлена. Для чего? А про то, что Настя – истеричка или психически нездоровая, я узнал не так и давно от Вишни. Олег, Олег… Именно он мне пытался доказать, что моя новоявленная старая первая любовь Антонина Петровна – матушка Настеньки. Я ходил вокруг ресепшена, будто мои хождения по мукам могли что-то изменить. И тут мой взгляд зацепился за календарик. Где-то мне попадался на глаза похожий календарь.

И меня осенило.

Передо мной был точно такой же календарь-домик с перекидными страницами с фотографиями каких-то моделей в необычных одеждах, как в кабинете Иллариона. Марго тогда не давал покоя этот календарь, я вспомнил, как она мне разочарованно заметила: «Ты не видишь очевидных вещей, Алёша. С сожалением констатирую – ты так и не найдёшь то, что надо…».

Я взял календарь, повертел в руках, разглядывая теперь детальнее каждую страницу и фотографию: 2009 год, «Просто Я». Вопрос напрашивался сам собой: «Откуда у Ларри мог взяться и при каких обстоятельствах памятный календарь за прошлый год от «Просто Я»? Если мы даже не были никто знакомы между собой. А Маргарита пыталась мне указать на эту существенную деталь. Марго! Сама то ластится к Ларри, то пытается сдать с потрохами и в чём-то уличить. Я не успел додумать мысль, потому что у меня зазвонил телефон. На экране высветилось: «Неизвестный абонент». И нутром я почувствовал, что ничего хорошего от звонка ждать не придётся.

– Ммм, какая занятная вещица у тебя в руках. – Неизвестный говорил искаженным голосом.

– Кто ты? Что тебе от меня надо? Где Вероника?

– Во-во, останови коней на переправе. Правы девочки, ты губишь себя своей горячностью.

– А девочки с тобой заодно?

– Какие-то заодно, какие-то на дне. Хахахах!

– Возьми отомсти мне, убей, и дело с концами.

– Ээээ нет, я хочу поиграть в интересную игру. Я буду убивать тебя медленно на глазах у твоей любимой.

– У Ники?

– А вот ты мне и скажи, кто твоя любимая? Ты то одной увлекаешься, то другой. И Марго ему подавай, и Анжелу, и Береславу.

– Береслава-то здесь при чём?

– Упс! Проговорился.

– Но… Береслава – обычная помощница по хозяйству была, я к ней никак не относился. Подобные женщины не в моём вкусе, знаешь ли.

– Давно ли? А если хорошенько подумать?

– Verdammt!

– Батюшки святые, ты набрался ругательств у этой противной немки. Передай ей, что она меня достала. Всю игру мне испортила. А так у нас с тобой всё славно начиналось, помнишь?

– Тебе мешает Марго? Странно, мне она говорила, что нужна тебе, поэтому ты её не трогаешь.

– Вот ведь стерва. Не трогаю до поры до времени, пока она под защитой ходит, но стоит ей выйти из зоны комфорта, первая отправится рыб кормить.

– Вы меня запутали. Ты же сам оставил Маргариту в живых, чтобы я всё узнал от неё.

– Ты уверен? Что если и она играет с тобой, но у неё своя игра?

– Я ни в чём и ни в ком не уверен.

– Это правильно. Да, мы забыли, мой милый Алёша, с чего начали. Я тебе хочу отомстить.

– Что я тебе сделал? Чёрт возьми!

– Не зли меня, или я твою ненаглядную раньше времени начну по кусочкам разбирать.

– Пошёл ты. Вероника на дне, кого ты собрался там расчленять?

– И она предпочла тебя мне… Ненавижу! Ненавижу тебя! Ненавижу её! Шлюха!

Мой мститель перестал говорить также внезапно, как и позвонил. Меня колотила нервная дрожь, во рту пересохло, и непроизвольно из глаз покатились слёзы. Я был скован по рукам и ногам паникой, злостью, неведением и одиночеством. Я остался один, мне не к кому было идти. Но что-то в душе ещё теплилось, угли безысходности догорели не до конца. Я набрал Анжелу Кожедуб, ясно сознавая, что рискую не только своим никчемным существованием, но и ценными жизнями других. Но других вариантов пока не было.

– Анжела, мне срочно надо переговорить с Пашей.

– Без здрасте и без до свидания? Сразу подавай тебе Пашу?

– Анжелика, мне не до предисловий. Мне, – я закашлялся, – звонил мститель. Он к чему-то вспомнил Береславу.

– Фу! Эту старую кошелку, серую мышь? Много чести вспоминать её.

– Поэтому я должен немедленно связаться с Баршаем. У него есть фоторобот, я хочу проверить кое-что.

– Эмммм… Я передам своему супругу, когда он вернётся с процедур, что вы звонили.

Анжелика сухо закончила наш разговор, из чего я понял, что нам кто-то помешал. Мне снова оставалось ждать…чего-то ждать.

Я вернулся к календарю и решил выяснить, как Илларион с ним или с «Просто я» связан. Вариантов было два: спросить у самого Ларри или обратиться к Марго. Ни с той, ни с другим я говорить не хотел. Но из двух зол выбрал наименьшее для себя.

Дни недели летели один за другим, перемешивались, и я стал забывать, путаться, в каком дне живу. Поэтому я не сразу понял, прибыв в отделение к Лёвушкину, почему дежурный крайне удивился моему визиту…в воскресенье днём.

– Уважаемый, а вам Илларион Львович на сегодня назначил встречу?

– Нет, я мимо ехал, думаю, дай зайду к Ларри на чаёк. – Молоденький, щупленький мальчик, отдалённо напоминающий полицейского, но всем своим видом пытающийся олицетворять стража порядка, хмурил брови и недоуменно смотрел на меня.

– Вы шутите? Какой чай? Какой Ларри?

– Простите, вы между собой майора Лёвушкина не называете Ларри? Вот я балда. Слушайте, так он будет сегодня в отделении? Мне есть смысл его ждать?

– Присядьте пожалуйста, я уточню.

Я устроился на пыльном металлическом чёрном стуле и начал разглядывать информационные щиты, вчитываться в объявления, изучать розыскные ориентировки. И к своему неудовольствию заметил, что фоторобот Милы, некогда меня подпоившей и положившей начало многим последующим событиям, отсутствовал. Не разыскивали и рыжую девицу, напавшую на Анжелу и её Алика.

– Как вас, Алексей Владимирович? Илларион Львович будет в течение получаса, вам повезло, его вызвали на задание. А то ведь у майора выходной сегодня.

Я продолжил восседать дальше и созидать пространство дежурной части.

Илларион появился ровно через полчаса и сухо мне бросил.

– Пройдёмте.

Глава 45

Расположившись в своём кресле и скрестив руки на груди, он серьёзно посмотрел на меня.

– Как это понимать?

– Что именно?

– Твоё явление сюда ко мне в воскресенье.

– Старик, забыл, что нынче выходной.

– Предположим. Но ты не можешь наведываться ко мне, когда тебе заблагорассудится. У меня помимо тебя есть уйма дел.

– В чём проблема? Был бы ты занят – я ушёл ни с чем. Смог ты приехать – ну супер.

– Проблема в том, что ты пытаешься меня сделать своим каким-то подчинённым и вторгаешься каждый раз без спросу, нарушаешь границы моего личного пространства. Ты мог хотя бы для приличия мне позвонить, договориться о встрече. Чем обоснована твоя спонтанность?

– Календарём.

– Не понял.

– Твой календарь, – я рукой подвинул календарь к Лёвушкину по столу, – откуда он?

– Маргарита была права, надо бы проверить твою кровь, что-то тебе в этот раз посильнее подмешали.

– Я давно трезв, Илларион. Эта вещь относится к магазину Вероники «Просто я», у меня в офисе такой же стоит на ресепшене, нам Ника в том году ещё принесла. Кроме календаря были ручки, кружки, ежедневники в ограниченном количестве для подарков партнёрам и некоторым гостям «Просто я». Вот я просто и спрашиваю, откуда у тебя календарь?

Лёвушкин напрягся. Я узнавал в нём старину майора Иллариона Львовича с его мрачным взглядом бездонно-синих глаз. Он с силой сжал в руках календарь и уставился в пустоту. Минут с пять мы сидели молча, прежде чем Илларион заговорил.

– Мы поменялись с тобой ролями? Ты меня подозреваешь и сейчас пытаешься допросить?

– Не то чтобы.

– А как? Я перевёл твои слова с русского на русский. И мне крайне не нравятся твои интонации, вопросы. Из нас двоих следователь – я. И подозревать кого-то – моя прерогатива. Я бы сейчас тебя послал куда-то подальше с твоими очередными подозрениями, сомнениями, да воспитание не позволяет.

– Я задал безобидный простой вопрос. Если тебе нечего скрывать, ты можешь спокойно мне на него ответить. Но ты столь остро реагируешь, пытаешься защищаться от меня, что я начинаю сомневаться в тебе ещё больше. Если ты никогда не был знаком с Вероникой, не заходил в «Просто я», некоим образом не касался моей жизни, то злосчастный календарь в твоём кабинете мог появиться только из воздуха.

– Разумеется, вариант, что моя возлюбленная могла одеваться в «Просто я», и наша дальнейшая встреча с тобой чистой воды совпадение, тебя не устроит?

– Вариант выгодный для тебя? Да пожалуйста. Другого я и не ожидал. Это первое, что ты мог придумать. У меня была вторая версия по популярности, что вы с Маргаритой познакомились гораздо раньше исчезновения Вероники, и от неё тебе достался в подарок сей незатейливый сувенир.

– Снова-здорово. Опять Марго? Как она меня достала.

– Где-то я уже это слышал.

– Неудивительно, она любого доконает.

– Значит, не скажешь?

– Что? Что я должен сказать тебе? Почему я оправдываюсь перед тобой, отчитываюсь? Какой-то гребаный календарь! Что, как и откуда появилось в моём рабочем кабинете, тебя ну никак не касается. Или ты теперь из-за такой мелочи считаешь меня мстителем?

– Не утрируй, будь любезен. Ладно, я тебя услышал.

Разговор получился слепого с глухонемым. Я много, о чём хотел спросить Лёвушкина, но столкнувшись с волной его сопротивления, позабыл напрочь, какие вопросы держал в рукаве. И встреча Иллариона с Вишней в кафе вылетела у меня из головы.

Майор раскочегарился не по-детски и выглядел первый раз за всё время нашего общения с ним пугающе разъярённым. В голове эхом отзывались его слова: «Или ты теперь из-за такой мелочи считаешь меня мстителем?». Нет, Ларри не походил на мстителя. К тому же он разговаривал с Марго и был занят, когда я от своего преследователя получил шуточные сообщения про Береславу.

Береслава… Мститель упомянул Береславу дважды, она безусловно не давала ему покоя. В связи с чем я ждал от Баршая фоторобот, чтобы проверить свою догадку.

Я изрядно поволновался за день и не меньше проголодался, чтобы утолить голод и скоротать время, решил наведаться в свою любимую «Вареничную № 1» на Никольской и отужинать.

Здесь ничего не изменилось. Всё та же домашняя обстановка позднего СССР: телевизоры развешаны на стенах, по которым показывают старые фильмы советской эпохи, радиоприемники, настенное панно «Олимпийский мишка», зелёные лампады на столах, подвесные абажуры из ткани и винтажные пятирожковые люстры, аппараты с газированной водой, настенные часы «Янтарь» и множество книг по всему кафе. Я устроился у окна с портьерой и ламбрекенами красного цвета в белую клетку от потолка до пола на мягком диванчике в клетку возле стены, украшенной, конвертами от некогда виниловых пластинок с Алёной Апиной, Юрием Антоновым, Игорем Николаевым и Наташей Королевой, группой «Технология» и другими популярными в то время звёздами. Я посмотрел на закрепленные в стене лыжи при входе и видавшие виды алюминиевые санки без спинки с разноцветными дощечками и чуть не заплакал. Такая на меня ностальгия напала, что я едва не ушёл. Я вспомнил, как бедно мы с мамой жили, и у меня долго не было лыж. Да если бы они и были, меня однозначно сдуло первым ветром с этих лыж, так как я рос хилым. И из-за нашей нищеты одноклассники меня сторонились и говорили со мной, наверное, исключительно потому, что моя мама у них преподавала. Лишь одна девочка-отличница Оля Кукина с упитанными щеками, торчащими далеко за ушами, и толстыми, тугими каштановыми косами, с заплетенными лентами, иногда замечала меня, даже пару раз угощала своими домашними бутербродами с любительской колбасой с жиром.

– Ну, здравствуйте, Алексей Владимирович. Не зря говорят, что преступников всегда тянет на место преступления. Я присяду? – Я открыл рот и потерял дар речи – передо мной собственной персоной стояла Мила в советской форме.

– Да… Но… Как? Бррр…

– Я – не наваждение и не ваша галлюцинация, не надо от меня отмахиваться. Пришло время познакомиться, вы так не считаете?

– Разумеется. Вы меня очень обяжете, если представитесь.

– Подполковник Толбухина Милена Антоновна. – И милая Мила открыла передо мной удостоверение.

– Фух. Что-то легче не становится. Почему ситуация только усложняется? Есть у кого-нибудь ответ? – Я с досадой смотрел на зелёную лампаду на столе.

– Алексей Владимирович, вы чересчур пессимистичны. Наоборот, мы решили облегчить вам задачу.

– Охотно верю. – Я не скрывал сарказма.

– Напрасно иронизируете, хотя организму свойственно и таким образом защищаться от раздражающих факторов извне. Я понимаю вас, как бы теперь это не звучало двусмысленно.

– Можно я накачу, или у вас это возбраняется? Можете даже мне что-нибудь подсыпать, чтобы я окончательно забылся.

– Что вы, хватит с вас приключений. Вы нам нужны в здравом уме и трезвой памяти. Выпить можете, конечно. И сделайте заказ нормально. Я тоже голодна, и у меня был тот ещё денёк.

– Что же…ваша взяла.

Я заказал себе сто грамм водки для начала, вареники с курицей и грибами, сельдь под шубой. А Милена Антоновна изволила отведать борщ с пампушками и вареники с вишней под советский лимонад «Дюшес».

– Признаюсь, я вам благодарна, что вы выбрали для встречи «Вареничную № 1», обожаю их кухню, атмосферу. Но специально сюда заезжать у меня нет времени, а так хоть повод выдался.

– Я не планировал здесь никаких встреч.

– Вы же поняли, что я имела ввиду. Не хмурьтесь, вам не идёт. Мы следили за вами, и вы – молодец. Нет, я не шучу, вы себя достойно показали.

– Следили… Баршай…тоже ваших рук дело?

– А мой ответ ведь ровным счетом для вас ничего не будет значить. Вы мне не верите.

– Предположим, что я вам верю. Паша в больнице из-за вас?

– Нет, к сожалению, мы не предусмотрели, что…он пойдёт дальше. Это вообще не в его стиле. Я не знаю, что с ним произошло, вполне возможно, кто-то нарушил его планы, не касаемо вас, а вообще. Или у него нервный срыв, по-другому я не берусь объяснить ситуацию с вашим другом Павлом.

– Вы знаете, кто мне мстит?

– Я бы и рада вас обнадежить, но нет. Поэтому я и вышла на вас сегодня. Он следит за вами, как и мы, но до сих пор ни разу не выдал себя. Если мой расчёт верный, то наша встреча его спугнёт, и он как-то себя проявит. Вы заметили, что он стал вести себя более раскованно?

– Есть немного. – Я без аппетита поедал вареники и внимательно слушал Милу.

– Он перестал опасаться быть пойманным, почувствовал свободу действий.

– Мда…мой мститель перешёл от слов и манипуляций к делу.

– Именно. Алексей Владимирович, будьте бдительнее, потихоньку осмотритесь в кафе, сходите в уборную, вдруг кого-то увидите и узнаете, только Бога ради ведите себя естественно.

Я чинно прошествовал по залу, старательно делая вид, что рассматриваю интерьер, вошёл в тускло освещённую уборную, встал над умывальником и уставился в отражение зеркала. Я понимал умом, что это ничего не даст: мой мститель скорее всего следил за нами осторожно, издалека. Но я ошибался. В зеркале отразился он…в гриме и с розовым клоунским носом:

– Поиграем?

– Да, доигрался ты, вон со мной сидит подполковник, кафе в окружении, вы не уйдёте отсюда живым.

– Я-то? Уверен?

– Будь ты мужиком – отомсти мне уже! – Я истошно закричал на всю «Вареничную № 1».

– Сволочь! Я не хотел, ты меня сам вынудил. – И мститель всадил мне в живот столовый нож. Острая боль резанула тело, я начал падать, зажимая ладонью рану, и терять сознание. А мой клоун исчез, испарился, и никто его не заметил, кроме меня.