Текст книги "Личный дневник моей фиктивной жены (СИ)"

Автор книги: Виктория Стальная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

Глава 23

– Майор, сейчас мент родится.

– А? Что?

– Илларион, ты с нами?

– Алексей, с вами, где же ещё.

– И?

– Что и? Что с камерами?

– Забудь про камеры. И Бога ради не задавайте мне никаких вопросов про камеры! Оба!

– Хорошо, майор, я у вас ничего выпытывать не буду. Я сегодня на редкость добрая. А вот к Алексею у меня есть вопросы.

– Марго?! Я всё тебе утром сказал!

– Что ты так кипятишься сразу? Я по делу. Мне одна мысль не даёт покоя. Смотрите, что получается. Ты, Алёша, не привык много пить, это факт. Допустим, ты много выпил в тот вечер. Предположим, что ты опьянел ещё с непривычки. Но всё равно я не понимаю, почему ты ничего не помнишь? Если только…

– Если только мне несуществующая официантка что-нибудь не подсыпала?

– Товарищи, я – следак бывалый. Поверьте, вы гоните туфту. Зачем было так усложнять всё? Что-то подсыпать? В любом случае тебя, Алексей, не было бы на месте преступления. И если уж так хотел наш мифический подозреваемый тебя подставить, то сделать это можно было на раз два.

– А я соглашусь с Марго. Ты, майор, спрашиваешь зачем меня опоили? Чтобы мы время своё потратили, придя сюда, и пошли по ложному следу.

– Подождём.

– Я не собираюсь ничего ждать. Марго, я еду туда…Где, всё произошло. Ты со мной?

– Конечно! Мог и не спрашивать! А вы, Илларион Львович, ждите, ждите. Обещанного три года ждут!

– Старик, бывай. Извини, ты молодец, делаешь свою работу честно, по закону. А я не хочу время упускать. Итак, все концы уже в воду… Мы поехали. Я на связи.

Мы с Илларионом пожали друг другу руки. Я видел, как у черствого, бравого, опытного майора, раскрывшего с десяток глухарей и похлеще, сдают нервы. И по-хорошему, я мог бы отказаться тогда от продолжения расследования. Но на кону было слишком много невинных жизней ещё, кроме Вероники. Уже пострадала Анжела, мы с Марго, мои охранники. Да и Ника мне всегда запрещала сдаваться и оставлять дела незавершенными.

Марго явно переживала, пока мы ехали. Я даже представить не мог и не хотел, что она там пережила. Я увидел, как у Маргариты из-под очков покатилась одна слеза, вторая. Она теребила своими пальцами пряди огненно-рыжих волос и вздрагивала иногда всем телом. На долю секунды мне захотелось посочувствовать подруге Ники, но я себя остановил. Это бы снова для Марго означало зелёный свет на вторжение в мою жизнь.

На продуваемом тысячами холодных ветров пустыре, мало похожем на побережье, было оглушающе тихо и безлюдно. Место больше напоминало крутой карьер, ступив на край которого, я увидел бушующую реку, сносящую всё на своём пути. Неудивительно, что тело Вероники не нашли здесь.

– Ника стояла на самом краю. Они выстрелили один раз, второй. Связанную по рукам и ногам, меня они поставили напротив неё в упор. Рот мне заклеили какой-то ужасно липкой лентой, у меня потом все губы от неё болели и кровоточили. И вот я еле стою, не могу пошевелиться, не могу закричать. Я могу только смотреть, как убивают мою подругу, моего ангела. Я видела, как обе пули пролетели насквозь. Думала, такое только в кино бывает. Сквозь тело маленькой, худенькой Вероники прошли толстенные пули и ударились глухо о землю. Выстрелов было три. Но на третьем, последнем выстреле Ника уже падала в воду. А я перестала что-либо видеть, слышать и погрузилась в темноту. Оказалось, я потеряла сознание. Они пытались привести меня в чувства и всё твердили: «Он должен ответить. Он должен понести наказание. Хозяин сказал его добить.».

– Они говорили обо мне?!

– Конечно, о ком ещё? С самого начала им была нужна какая-то информация о тебе. Они хотели получить её через Нику. Но Вероника ни в какую не соглашалась. Я не знаю всех подробностей. Не понимала и не могу сейчас взять в толк, почему твоя жена с тобой не поговорила. Она только повторяла, что спасёт тебя, чего бы ей это не стоило.

– А как ты здесь оказалась? Как вы обе здесь оказались?

– Ника только приехала с вещами от твоей мамы. Мы сидели спокойно у меня на кухне. Но с Вероникой творилось что-то неладное. Я пыталась её разговорить, но всё было тщетно. Мы выпили с ней по бокалу вина. Специально для своего ангела я приготовила её любимую пасту карбонару. Но подруга так и не притронулась к тарелке. А потом она сказала всего одну фразу: «Я их обманула, это конец…». Сразу же после этого в мою квартиру вломились. Их было шестеро. Все в чёрных масках, а одеты по-разному: кто в деловой костюм, кто в такую спецназовскую форму. А один вообще был какой-то странный.

– Почему странный?

– Как объяснить… Почти все нападавшие были очень крупные, накаченные, высокие, сильные. Знаешь, таких парней обычно показывают в боевиках. А вот шестой был невысокий, худой, хилый какой-то, одетый в спортивный костюм. И кроме маски на нём ещё были спортивные солнцезащитные очки.

– Как у тебя? Подожди, а как ты там тоже была в своих очках?

– Конечно! Что за вопросы, Корф! Хотя… Вот у них ведь по этому поводу не возникло вопросов. Когда один из нападавших попытался снять с меня очки, тот «маленький» ему не дал, что-то шепнул на ухо. И всё. Понимаешь, они всё, всё знают обо мне, о тебе, о нас. Я боюсь. Я боюсь с того самого дня. И ты прав, я ненавижу тебя. Это не ты там стоял. Это даже не ты видел, как убивают твоего близкого, единственного родного человека. Это не тебя и без того бесчувственного избили и выбросили на какую-то свалку. А меня! Чёрт, возьми! Почему Ника не могла тебе довериться и поговорить с тобой?!

– Марго, ну хочешь, убей меня? Вот держи нож? Мне его как раз подарила Вероника. Будет очень символично, если ты меня им зарежешь. Тебя ведь даже не накажут. Смотри, здесь никого нет. Никто не узнает, что ты меня убила. Да меня и искать никто не будет.

– Грёбаный эгоист. Всегда думаешь только о себе. Я тебе рассказываю, как твою жену убивали. А ты всё в цирк переводишь. Браво! Молодец!

– Почему перевожу в цирк? Ты же сама с самой нашей первой встречи только и говоришь, что это я должен был быть на месте Вероники. Ты! Ты твердишь, что я виноват в её гибели. Молодец я? А то! Молодец, что так умело скрываю все свои чувства и от тебя, и от себя. Вот и Ника думала, что я равнодушный, чёрствый. А я не такой на самом деле. Только с вами, с женщинами нельзя по-другому. Один раз дашь слабину, покажешь свои истинные чувства, и из тебя уже верёвки вьют, пользуются тобой, как хотят.

– Что же ты вообще женился? Раз все женщины мира такие редкостные…!

– Марго! Я поэтому и женился фиктивно. И Ника знала, на что идёт. Ей же так было нужно выбраться из нищеты, принцессе помойного разлива!

– Что ты сказал? Повтори.

– Фрау Ротенберг, я устал. Что тебе повторить? Ты же всё слышала.

– Откуда ты знаешь про принцессу помойного разлива?!

– Фиктивная жена рассказала. Мне тоже вот непонятно, что-то она мне не стеснялась рассказать, а как до жареного дошло, так испугалась передо мной исповедаться.

– Не ври! Ника не могла тебе об этом рассказать!

И, залепив мне звонкую пощечину, Марго в слезах убежала в машину. А я остался один.

«Почему???!!! Ника???!!! Почему???!!!». – Я кричал эти слова снова и снова, надрывая глотку, что чуть не осип. Но меня всё равно никто не слышал тогда. Меня не слышала Ника. Но мне надо было выкричаться, выпустить рёв своей бездонной, душераздирающей боли. Они все считали меня такой сволочью, что никакие исповеди перед Богом и покаяния во земных грехах ни разу бы мне не помогли очистить тело, душу и разум. Но больше всех меня подводила под черту Марго. Всезнающая Марго! Всевидящая Марго! Эта рьяная феминистка…Нет! В тот момент я считал Марго даже не рьяной феминисткой, а редкостной сукой, которой хотелось дать один раз леща, чтобы с неё спесь сошла. Ибо не ведала она, что вообще творила, какую мерзость мне говорила и насколько невыносимо бесила с каждой минутой своего пребывания рядом со мной. Ника! Ника была другая… Ника меня любила и принимала любым. Но и любимая Никуля считала меня время от времени эгоистичной гадиной. Собственно, я же сам добивался сего, чтобы она меня боялась, уважала… Только вылились мои старания в страх и презрение. Ника, как и многие, меня боялась и вместе с тем презирала, и любила при этом. Смешно, право! Нет, не было ничего смешного на деле. Всё было отвратительно, ужасно, противно, обидно! Я подошёл к самому краю обрыва, посмотрел вниз на ужасающий водоворот бешеной реки, готовой, казалось, обрушить свои воды на всё… И сквозь волны я вдруг неясно увидел: моя Ника, моя маленькая девочка, истекающая кровью, падает в воду и погибает в этой всепоглощающей пучине отчаянной стихии. Я наклонился к воде и протянул руку, словно пытаясь удержать своё видение, свою Веронику. Но меня резко выдернул из видений телефонный звонок.

– Эй, ты там оглох что ли?! Лёха?!

– Да, Илларион. Ты что-то узнал про Милу? Она ведь там не работала никогда, так?

– Слава Богу, ты живой. Я уже думал подкрепление к тебе отправить.

– К сожалению, я живой, а Ника нет.

– А я тебя предупреждал! Нечего тебе туда было ехать! Так и правда в дурку загремишь!

– В дурку не хочу, а в монастырь можно. Как считаешь? Или таких грешных туда не берут?

– Друг, ты мне это брось! Поди, ещё Маргарита постаралась, накрутила тебя? Ааа! Шельма!

– Да! Всё! Хватит! Я в порядке.

– Точно?! Ясность ума вернулась?

– Что там с Милой?

– Вот! Теперь вижу, Алексей Корф снова в боевом строю! Повезло нам на этот раз.

– Неужели нашлась моя мифическая официантка?

– Не совсем. Официантки такой не было и нет. Но я поговорил со всеми сотрудниками и кафе. И кое-что интересное узнал. Барабанная дробь!

– Говори уже! Не томи!

– Бармен Матвей поведал мне чудную историю, как к ним в кафе в тот вечер пожаловали три интересные девицы. А интерес весь состоял в том, что были эти девицы одеты в точно такие же школьные советские формы, как у официанток «Вареничной». И в одной из этих девиц Матвейка, дай Бог ему здоровья, узнал твою Милу по описанию.

– И всё-таки она существует!

– Да, осталось дело за малым – найти теперь эту якобы Милу.

– Что это…я перезвоню.

Я сбросил звонок, потому что мой взгляд выхватил из этой общей картины мрачного прибрежного пространства что-то явно лишнее. Блестящее. Среди камней в траве лежали пуговицы…до боли знакомые пуговицы. Эту маленькую, но важную деталь я где-то уже видел. Каким-то внутренним чутьём я понимал, что пуговицы мне ещё пригодятся. Я закрыл глаза, перебирая в памяти тысячи фрагментов, из которых был сложен один большой паззл воспоминаний моей жизни. Картинки сменялись одна другой, как в калейдоскопе. Не знаю, сколько прошло времени, но наконец-то я вспомнил… Две пуговицы золотистого цвета со вставками в центре разноцветных камней, в одной вставка была пурпурного цвета, в другой еле виднелась бледно-голубым цветом. Я зажал в ладонь драгоценные пуговицы и бодро направился к машине.

– Ты сказала, что тот шестой был невысокий, худой и хилый. А ты слышала его голос?

– И ты думаешь, что я сейчас намерена с тобой разговаривать?

– Тебе придётся, дорогая. И плевать я хотел на твою ненависть ко мне и все эти женские выкрутасы. Сейчас ты возьмёшь себя в руки, вспомнишь, говорил тот шестой что-то или нет, слышала ли ты его голос. Потому что я нашёл это.

– Что это за стекляшки?

– Это не стекляшки, Марго, а возможная улика. Откуда мать её, скажи на милость, здесь на лоне природы, где на сотни километров нет ни одной живой души, вдруг взялись золотые пуговицы с драгоценными камнями? Из воздуха?

– Я не знаю.

– Ещё раз повторю свой вопрос: ты слышала голос шестого бандита?

– Я поняла! Ты кого-то подозреваешь?

– Марго! Не зли меня! Отвечай!

– Всё, всё… Дай-ка подумать. Сейчас. Нет. Он, если что и говорил, то или остальным на ухо, или почти шепотом.

– Отлично! Значит, моя версия имеет место быть. Тогда по коням.

– Какие кони, Алексей?

Мне казалось, что даже сквозь толстые стёкла солнцезащитных очков Марго стало видно, как у неё округлились глаза. Она была обескуражена, удивлена, встревожена. И это мне, конечно, льстило. Я ликовал, что мне удалось поставить в тупик нашу фрау Ротенберг. Я нажал на газ, и мы с бешеной скоростью понеслись ко мне в офис. Моя любовь к деталям сыграла мне на руку и явно против Настеньки. О да, ведь именно такие пуговицы были на её белой блузе с множеством рюшей в тот самый день, когда я застал их с Вишним милующимися на моём диване. Перепутать я никак не мог. Я же ещё тогда отметил исключительность и эксклюзивность Настиной блузы.

Глава 24

– Какого чёрта?! – Только и вырвалось у меня, когда я увидел Настеньку за ресепшеном в той самой блузе со всеми пуговицами на месте. Я пристально впился взглядом в блузу своей секретарши, но ни одна золотистая пуговица не отсутствовала. Я недоумевал и был озадачен. Неужели я ошибся? Собственно, на что рассчитывал? Что себе придумал? Не меньше меня были удивлены и Марго с Настей. Секретарша испуганно поднялась со своего кресла и робко поприветствовала нас с Маргаритой.

– И вам добрый день, Алексей Владимирович. А вы, если не ошибаюсь, Маргарита Эдуардовна?

– Не ошибаетесь, деточка. Но вы можете меня называть просто Марго. Какое у вас уютное рабочее место, сразу видно женскую руку.

– Ой, вам правда нравится? Я так рада.

– Эх, Настенька, гляжу я на вас молодую, цветущую, очаровательную и чувствую себя старухой Изергиль.

– Скажете тоже! Аха! Какая же вы старуха? Ой! А почему Изергиль?

– Книги, потому что надо больше читать, Настя, а не глянцевые журналы! – Я был вне себя от злости и никак не мог унять нагнетавшие эмоции. Зато Марго на редкость была мила и любезна, защищая мою неразумную секретаршу.

– Настенька, это просто имя, к слову, пришлось. А Алексея Владимировича не слушай. Он у нас не в духе что-то сегодня. Но обещаю, твой шеф обязательно исправится и ещё станет добрым и справедливым.

– Понимаю. После такого… Я бы вообще не знала, как сама себя вела. Не представляю, как бы я жила без Олега.

– Деточка, а вы что же помирились с Олегом? Вот ведь чудно, правда, Алексей? Боже! Какая у тебя, Настя, прелестная блуза! Изумительный фасон! Уж поверь мне, я в мире моды не последний человек и вещи чувствую. А эти пуговицы, Алёша, посмотри! Такие крохотные золотые пуговички с чудными камушками!

– Марго! Вы не поверите, это моя любимая блуза! И представляете, таких блуз на всю Москву было только две. Вот, одна досталась мне в подарок от Вероники Игоревны.

– Точно! А я-то думаю, где могла видеть такую модель блузы… Это же последняя коллекция «Просто Я». Мне же Ника показывала наброски.

– Одно только в этой блузе меня смущает.

– Что же, милая?

– У моей блузы нет запасных пуговиц, я знаю, что они очень дорогие. Но всегда к любой блузе идут запасные пуговицы, мало ли что случится. Вот и ношу свою блузочку, едва дыша.

– Господи, деточка! Всё это мелочи! Дышите себе ровно и спокойно. Я теперь буду руководить «Просто Я», уверена, найдётся пара-тройка запасных для вас пуговиц.

– Девушки, уж извините, что прерываю ваш столь информативный разговор. Но, Марго, освежи мою память, на каком основании ты будешь руководить «Просто Я»? Мне адвокат Вероники передал всё управление «Просто Я» и о тебе не сказал ни слова.

– А ты, дорогой, смотрел, как деловой бизнесмен бумаги по «Просто Я»? Или молча сложил документы пылиться в стол?

– Почему сразу сложил пылиться? Просто пока руки не дошли, я как-то другим был занят.

– Конечно, конечно! Ты был занят. Тогда можешь пока поверить мне на слово, проверишь потом. Я являюсь соучредителем «Просто Я». И баснословно большая прибыль, которую приносило в последний год «Просто Я», в основном моя заслуга. При всей моей любви к Веронике… Она была совсем не бизнесмен.

– Марго! Господи! Скажи на милость, что ты мне лишь снишься в кошмарном сне…

– Нет, мой мальчик, всё истина.

Я, обессилев, опустился на гостевой диван. Марго опустилась передо мной на корточки и томно начала шептать.

– Алёша, ты устал, я понимаю. Но давай соберись, выпей чашечку кофе. Добьём твою версию с пуговицами, и отдыхай себе на здоровье. Ты ведь думал, что это от Настиной блузы? Хорошая могла быть версия, но сам подумай, как Настенька может быть причастна к убийству Ники? А вот второй счастливый обладатель блузы может…

– Я просто так обрадовался находке… У нас же ничего нет по делу. Я перестаю верить, что мы с Илларионом найдём убийцу. И не потому, что Лёвушкин фиговый следак, он то как раз всем следакам следак, майор! Всё, что произошло, вообще не связано одно с другим. Всё из разных опер, чёрт возьми!

– Корф, это что за упадническое настроение? Вспомни, кто ты? Ты же – крутой мужик, малиновый пиджак, которого ни одна пуля не взяла. Кто, если не ты, распутает дело?

– Складно говоришь, фрау Ротенберг. Но я устал, кажется, от жизни. Я устал от жизни, в которой нет Вероники.

– Сделаю вид, что последней фразы я не слышала. Ты знаешь, что я думаю о вашем с Вероникой фиктивном браке, тоже мне муженек выискался. Вот как бизнесмена, делового человека я тебя искренне уважаю. И ты будешь не ты, если сейчас сдашься и позволишь убийце разгуливать на свободе. А если он кому-нибудь ещё навредит?!

– И что мне делать?

– Пока посиди, а я поболтаю с Настенькой про её блузу.

– Настенька, золотце, а кто же вторая счастливая обладательница такой блузы?

На милом личике Насти, не обременённом разумом, отобразился редкий для неё мыслительный процесс. Она закатила свои салатово-голубые глаза, накрутила на палец волнистую прядь карамельно-каштановых волос, а потом выдала то, отчего мы с Марго оба обалдели.

– Марго, вы удивитесь, у меня ведь вообще плохая память на лица, имена, даты. Но её я запомнила. Ужасно вульгарная особа! И имя у неё какое-то странное – Миледи. Что за имя такое, вы подумайте. И до того ей не шла блуза, не то, что мне. Я всё на особу эту тогда смотрела, смотрела и думала, что она ненастоящая какая-то, поддельная. Волосы её чёрные до плеч, утюгом до невозможного выпрямленные, челка дурацкая прямоугольная, сейчас такие уже не в моде, и отвратительно пошлый вишнёвый цвет помады. Фу!

– Стало быть, Миледи… Настенька, вы – большая молодец, что запомнили эту вульгарную особу. Не сомневаюсь даже, что вам блуза идёт больше, чем ей. Алексей, ты слышал? Надо же…Миледи. Звони своему Лёвушкину, похоже, мы нашли нашу небезызвестную Милу.

Миледи в «Трёх мушкетёрах» Александра Дюма украла у королевы Анны Австрийской подвески, а наша современная Миледи потеряла золотые пуговицы. Всё это казалось каким-то нереальным и абсурдным. И точно ли Настя видела ту же Милу, Миледи, что и я в «Вареничной»?

– Настя, а какие были глаза у этой Миледи?

– Ммм…кажется, серого цвета, большие такие, с хитрым прищуром.

– Почему же хитрым?

– Не знаю. Она так на всех смотрела, словно вор, который собирается украсть. Сама она вроде выглядела милой. А взгляд был у неё лукавый, понимаете?

– Настенька, на этот раз ты и правда – молодец. По итогу месяца выпишу тебе премию. – Я решил отблагодарить Настю за действительно ценную информацию и начать программу собственной перезагрузки. Да, мне вдруг осточертело, что меня все считают сволочью, снобом, эгоистом и прочим. Надо было начинать что-то в себе менять…Всего себя, конечно, было не перекроить в мои-то тридцать семь. Пади, не мальчик, и уже за годы порядком обтесался. Но хотя бы стать добрее к своему окружению мне вполне было под силу.

– Алексей Владимирович, ой, как же? Правда? Как здорово! Вот Олег удивится! А я ему говорила, что вы другой! А он…Ой!

– А что наш Вишня говорит? Даже интересно стало.

– Не знаю, можно ли вам рассказать…Это наш с Олежкой секрет.

– Настенька, золотце, поделись с нами с Алексеем Владимировичем вашим с Олегом секретом. Мы обещаем, что никому не расскажем. Правда, Алёша? – И Марго мне многозначительно подмигнула. Точнее мне показалось, что она подмигнула из-под своих очков.

Настя молчала с минуты две, смотрела то на меня, то на Маргариту. Потом всё же заговорила.

– Олег просто не верит, что Веронику Игоревну так неправдоподобно убили. Что эта история с якобы расстрелом, утоплением вымышлена. Олежек искренне считает, что вы, Алексей Владимирович, сами убили свою жену, когда она решила от вас уйти.

– Что за бред…Олег совсем спятил?

– Ну вот, не надо было вам говорить! Вы теперь с Олегом из-за этого поругаетесь, и он меня опять бросит. А я его очень люблю, вы себе даже не представляете, как сильно! Бывает, она ему снится, он её зовёт, а я молчу, не спрашиваю и продолжаю его любить ещё сильнее.

– Не понял, кто ему снится?

– Вероника, конечно! Он во сне с ней часто разговаривает. Правда, Олег об этом никогда не помнит и мне не рассказывает. Но на днях любимый сам проснулся и заговорил. Говорит, Ника ему приснилась и рассказала, где её тело можно найти. Я аж взвизгнула и спросила, а где найти то? Олежка лишь отмахнулся от меня, только пробурчал что-то про слободу.

– Слобода, говоришь. Как интересно. Что же, Настя, ты за старшую в офисе, работай. А нам с фрау Ротенберг есть, чем заняться.

Я постарался убежать из собственного офиса, как можно быстрее. Я бежал так быстро, что Марго на своих шпильках еле поспевала за мной.

– Алексей, да остановись же ты! Можешь объяснить, какая муха тебя укусила?! Что на тебя нашло?

– Слобода, понимаешь, слобода.

– И что? Нет, я ничего не понимаю, объясни мне внятно.

– Олегу не снилась Вероника, я уверен. Моя жена вообще может быть жива-здорова и мирно себе отдыхает в нашем доме в Подмосковной слободе.

– Корф! Вот теперь тебе точно нужно вызывать санитаров! Мы только с тобой приехали оттуда, где Нику убили! А ты такое заявляешь?!

– А что ты мне прикажешь думать? Вишня прекрасно знает про наш с Никой дом в слободе. Более того, кроме него никто не знает, что я туда возил Веронику не раз. Это, пожалуй, единственное место на всей Земле, где мы с любимой были вместе, отдыхали, ели шашлыки, гуляли. Чёрт! Я же любил свою жену! Я любил и боялся раствориться в этой любви, разочароваться, пожалеть потом. Я намеренно избегал близости с Никой, хотя хотел её ещё как! Марго, я же не монах, и секс мне по природе своей был необходим. Но мне проще было лечь в постель с какой-нибудь моделью, чем с собственной женой, по крайней мере это меня ни к чему не обязывало. И лишь пару-тройку раз я позволил себе насладиться близостью с Вероникой в том самом доме…Я не ездил в слободу уже год. Вероника и подавно. С чего же сейчас наш друг Вишня заговорил об этом? Он был уверен, что Настя передаст мне все его слова. Вопрос: для чего?

– Воу! Алексей! Да вы сентиментальный романтик, право, я чуть не пустила слезу. Ты избегал намеренно близости с собственной женой? Никогда в это не поверю. Впрочем, дело твоё, сказочник. А вот по поводу Вишнего я соглашусь.

– Верю-не верю, я не играю с тобой в детские игры. Ты сама то давно спала хоть с каким-нибудь мужчиной? Или феминистические ценности берут верх над твоим либидо?

– Корф! Какое тебе дело до моего либидо? Это низко с твоей стороны!

– Да, Марго, я опустился ниже некуда! Ха! Короче, раз Вишенка меня направляет по следу моего дома в Подмосковной слободе…Я еду туда.

– Стой! Алексей, не пущу! Это же ловушка! Что, если Олег причастен ко всем случившимся преступлениям? А если там в доме поджидает убийца? Настоящий убийца.

– Маргарита, там меня может поджидать только моя живая жена, которой захотелось меня проучить и раскрыть свои актёрско-режиссёрские способности.

– Verdammt! Корф, да ты издеваешься надо мной?!

– Марго, только давай без упоминаний чёрта в суе! Ты едешь со мной?

– Разумеется! А Миледи?

– Точно!

Я понял, что кроме утренних блинов Марго ничего не ел за весь день. А она? Итак, тощая, ещё и переживает, явно голодная. Нам всем надо было поесть хорошенько перед поездкой. Поэтому я предложил Иллариону вместе пообедать, заодно поделиться новостями.

А ещё нам всем нужны были положительные эмоции и некая разрядка, спад напряжения. Поэтому для обеда я выбрал праздный ресторан «Beverly Hills Diner» на Сретенке с его зажигательными официантками, песнями в стиле Америки 50-х и плакатами с фильмами легендарного Голливудского времени.