Текст книги "Семейное положение: папа-дикарь (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 35

Дикарев

– Твою м…

С грацией самки кенгуру на меня набрасывается инородное женское тело. Неожиданно и коварно, как понос в общественном месте. Когда совершенно к этому не готов. Со всей дури давит острой коленкой в низ живота, усиливая ассоциацию. Плотно обвивает руками – веревками шею, душит холодными щупальцами.

– Тих – хон, – хрипит жутко, как в астматическом припадке.

Бес вселился, что ли…

Ее слюни летят мне прямо в рожу, отчего у меня активируются защитные рефлексы. Я на автомате выставляю ладонь, перекрываю растопыренной пятерней размалеванное кукольное лицо и сжимаю пальцы на скулах на подобие капкана, чтобы эта бешеная не высвободилась.

– Да иди ты к чер – р – р – рту! – рычу, грубо выругавшись.

Дарина вцепилась в меня всеми конечностями, как мелкая дворняжка зубами в штанину: особой угрозы не представляет, но висит и раздражает. Костлявая, подлая, настырная. Фиг оторвешь – только вместе с брюками.

Баб не бью, к сожалению, но отвращение сильнее морали, поэтому отталкиваю ее и сам заваливаюсь назад, чтобы увеличить дистанцию между нами. Неустойчивое кресло не выдерживает моего веса – и мы «втроем» летим под стол, с которого я попутно сбиваю ногой какую – то пыльную коробку. Грохот в кабинете поднимается оглушающий, как при десятибалльном землетрясении.

– Долбанутая совсем? – матерюсь, не выбирая выражений.

Впрочем, не только словесно, но и физически не церемонюсь. Грубо скидываю с себя неадекватную бывшую, хватаю ее за волосы – и поднимаюсь, не разжимая кулака. Волочу за собой, как тряпичную куклу… из секс – шопа.

Ошалеть, какой у нас серьёзный разговор вышел! Мне надо срочно решать, как семью защитить, а эта дрянь набрасывается, как оголтелая. На черта? Со мной ее трюки бесполезны.

– Дарина, ты очумела? – выплевываю в ее перекошенное от страха лицо. Дергаю за крашеную шевелюру, чтобы в чувство привести.

После нее помыться хочется. Противно. Я терпеть не могу чужие прикосновения – следствие отшельнической жизни. Есть только одна женщина, которой можно меня трогать, да и в принципе делать со мной все, что ей заблагорассудится, даже сжечь. Лиза для меня родной человек, будущая жена, лучшая мать для моего сына. Она моя жизнь, а эта… шаболда подзаборная.

– Отпусти – и – и-и, – визжит Дарина, пока я небрежно тащу ее за волосы к дивану. – Недавно нарасти – ила!

– Один рывок – и лысая останешься, – до предела сжимаю кулак, фиксируя ее голову, чтобы больше не делала резких движений. – Хочешь?

– Н – нет, – заикается в панике. – Ты чего… такой? Озверевший...

Я некоторое время молча смотрю на Дарину, тяжело дыша и раздувая ноздри. Пытаюсь не сорваться. Мало того что предала в прошлом, так ещё и в настоящем такой важный день мне испоганила своим визитом, гадина.

Как только я услышал ее писклявый голос в трубке утром, то сразу почуял – быть беде, а все плохое от семьи надо держать подальше. Это закон. Поэтому я собрался, пока мои любимые спали, и рванул на базу, назначив Дарине встречу на нейтральной территории. Я знал возможности ее отца и не мог допустить, чтобы она заявилась к нам домой.

Лизе я не рискнул признаться. Зачем зря ее будить и тревожить? Я подумал, лучше сам разберусь по – тихому. Моя рыжая бестия только успокоилась и присмирела, перестала помышлять о побеге, что для меня уже победа, превратилась в домашнюю кошечку. Но наши отношения по – прежнему хрупкие, и я постоянно боюсь их ненароком разрушить. По – медвежьи неуклюже, как я умею.

Сегодня я должен был попросить ее руки у родителей, как обычный мужчина, а не дикарь из леса.

Я правда старался быть нормальным! Ради своей женщины и сына.

Но снова озверел, стоило лишь Дарине появиться на горизонте. Ее поползновения в сторону Никитки напрягли меня не на шутку, и я решил выяснить, какого черта ей от него надо. В ересь про карму и нумеролога я, разумеется, не поверил. Интуиция подсказывала, что есть какая – то меркантильная причина, и я должен был ее узнать, чтобы устранить источник опасности.

Сначала я расспрашивал Дарину спокойно, надеясь, что она проболтается по глупости, потом настойчивее, а сейчас… терпение лопнуло.

Не фиг было на меня набрасываться и слюнявить. Тьфу, мерзость. Ненавижу!

– Повторяю свой вопрос: на хрена тебе сын? – прикрикиваю на нее, хватая за шею. Если чуть сильнее надавить, то позвонки хрустнут, но я из последних сил сохраняю самообладание. – На этот раз хочу услышать правду.

– Я же объяснила, родовое проклятие…

– Последняя, мать твою, попытка! – врезаюсь пальцами в горло так, что она начинает кашлять. – Дар – р – р – рина, ты забыла, какой я в гневе? – протягиваю с угрозой. Она испуганно качает головой. – За эти годы я стал гор – р – р – раздо хуже. В тайге все отбитые. Придушу тебя по – тихому, вынесу через запасной выход, о котором не знает твой водила, и скормлю медведям.

– Тебя посадят, – чуть не плачет.

Дарина понимает, что попала в ловушку, а я давно не тот парень в форме, который сох по ней и исполнял любое желание. Искренне верит, что я способен ее убить. Может, и так...

– Слишком смело с твоей стороны было приезжать ко мне без охраны. Нет тела – нет дела, – пугаю ее, как браконьеров. – Никто не опознает.

Судя по тому, как бегают ее глаза, процесс пошел. Как ни крути старые добрые методы допроса лучше детектора лжи.

– Я не одна приехала! Понял? – выпаливает в истерике. – Следом за мной в Магадан прибыла целая группа захвата, так что меня будут искать.

Вот это хреново. Но мои ребята проинструктированы на случай форс – мажора. Главное, чтобы Лиза не заартачилась. А она может…

Тц, черт! Кажется, я просчитался, когда приехал сюда и оставил их одних. Что если…

Нет, исключено. Координаты моего дома так просто не вычислить – всё – таки я сам из органов. Восемь лет скрывался в тайге.

Моя семья в безопасности. Группа захвата уедет ни с чем.

– Папаня подсуетился? – прищуриваюсь, продолжая допрашивать Дарину, пока она разговорчивая.

– Нет, муж со свекром подключили свои связи, – огорошив меня внезапным признанием, отводит взгляд. – Отец давно не в состоянии….

– Чего так? Говори, пока не удавил!

– Ты пожалеешь, – шипит на меня.

– Сто раз пожалел о том, что с тобой связался, – встряхиваю ее для убедительности. – Не зли меня! Что с отцом?

– Онкология, последняя стадия. Он лежит в хосписе, – выпаливает без тени жалости, а наоборот, с необъяснимым раздражением.

Я ненавижу этого человека всей душой. Он сломал мне жизнь, разрушил карьеру, угрожал семье. Но как бы я ни злился на него, меня невольно передергивает от этой новости. С губ почти срываются слова соболезнований, но я вовремя замечаю, что Дарине плевать. Она никого в этом мире не любит, кроме себя. Пустышка.

– Он же твой отец, – напоминаю с укором.

– И что с этого? – капризно выплескивает свою обиду. – Когда ему поставили диагноз, он свихнулся! В тот же день обратился к нотариусу и завещал все свое имущество… внуку.

Глава 36

От неожиданности я отпускаю ее и отшатываюсь, будто через все тело пропустили высоковольтный разряд тока. Брезгливо вытираю об одежду руки, которые касались этой дряни и теперь кажутся такими же грязными, как и она сама. Сжимаю кулаки до хруста костяшек.

Уродливая картинка молниеносно складывается в голове. Желание убивать достигает критической отметки, и я на всякий случай делаю ещё пару шагов назад. Не хотелось бы сесть из – за Дарины – у меня семья, она важнее.

– Ты ещё хуже, чем я думал, – произношу с разочарованием. – Так вот зачем вам ребёнок. Чтобы бабки поиметь?

– Это мои деньги! – кричит она возмущенно, подскакивая с места, а я всё – таки срываюсь и залепляю ей пощечину. Схватившись за лицо, Дарина оседает на диван. Продолжает негромко, но с прежней ненавистью: – Все должно было достаться мне, но я не смогла больше родить, а для отца был важен наследник. Муж пригрозил, что разведется со мной, если я останусь ни с чем.

– Вот она какая – московская любовь, – ядовито цокаю языком. Хватаю ее за грудки. – Значит так, нам ваши грязные бабки не нужны, – чеканю строго, нависая над ней. – Забирайте свое поганое наследство и валите на все четыре стороны, но пацана моего не трогайте.

– Не получится, – вздыхает она с неподдельной тоской, надувая накачанные губы. – Папа четко прописал в завещании, что его внук – единственный наследник. В случае если мальчишка до своего совершеннолетия так и не вступит в права, все отойдет в благотворительный фонд. Представляешь? – хлопает ресницами, ищет во мне поддержку, как раньше, но разбивается о бетонную стену. Я давно к ней ничего не чувствую, кроме отторжения.

– Ай да генерал, – смеюсь нервно. – Сучий потрох, даже перед смертью умудрился всем нагадить. Устроил крысиные бега, – монотонно меряю шагами пол, почесывая бороду. – Вы откуда узнали, что ребёнок у меня?

– Спецслужбы по запросу свекра вышли на Елизавету Золотареву, которая его усыновила, а потом пытались ее выследить. Но она покинула Москву, найти ее оказалось сложно, поэтому я тебе и звонила. Знала, что поможешь, даже против воли, – победно улыбается она и играет бровями, будто опять смогла меня захомутать. Дура. – А перед Новым годом Елизавета сама прилетела в Москву, засветилась в больнице, где работала раньше, и ее сдали коллеги. После этого парни быстро выяснили ваше местоположение.

– Зря искали, – усмехаюсь. – Лиза сына не отдаст. Она настоящая любящая мать, в отличие от тебя.

– У неё такой послужной список благодаря Золотареву, что лишить ее родительских прав не составит труда. В разводе, без жилья и работы, вовлечена в судебные разбирательства, – равнодушно перечисляет Дарина, загибая длинные пальца с острыми ногтями. – Как только мы заберем мальчика в Москву, я запущу процедуру восстановления материнства. Боровичок все организует, свекор поможет.

– Я не позволю, – цежу яростно.

– Кто тебя спросит, Дикарев? – осмелев, Дарина хохочет мне в лицо. – Тебя даже рядом с сыном нет! – смех становится истеричным. – Как думаешь, зачем я добивалась встречи с тобой? От большой любви? Пф – ф-ф, – она закатывает глаза, показывая свое истинное лицо. Я этого и добивался, но правда меня не радует. – Пока я отвлекаю тебя здесь, группа захвата уже обыскивает твой дом.

– Лжешь. Они не…

– Особняк в тайге, без адреса. Рядом питомник хаски, – ехидно выдает Дарина, и у меня сердце обрывается.

Всё – таки нашли… Недооценил я бывших коллег и силу бабла. Облажался, позволив подлой бывшей обвести себя вокруг пальца, но не всё ещё потеряно.

– Тварь, – рявкаю на нее, и рука машинально проходится по второй щеке, обжигая ее ударом докрасна.

К черту принципы!

– Вернусь – убью, – выговариваю по слогам, и Дарина, заткнувшись, вжимается в спинку дивана.

Я выхватываю у неё сумку, телефон, чтобы не смогла связаться со своими, закрываю кабинет на ключ. Вылетаю на мороз через аварийный выход – так быстрее. К тому же, напротив крыльца дежурит машина Дарины с ее личным водителем.

– Стерва, – выдыхаю вместе с клубком пара. – А я идиот. Точно бирюк безмозглый, Лиза была права…

Тщетно пытаясь остыть, я обтираю снегом горящее лицо – и прыгаю на оставленный боссом снегоход. Других вариантов нет, за моим внедорожником следят.

Как угорелый, я мчусь домой, а там… маски – шоу в самом разгаре. Вся моя охрана – мордами в снег, самые преданные парни, которые наверняка полезли на рожон, лежат теперь в синяках. Но главного среди них не вижу, как и амбалов, которых лично приставил к Лизе.

Значит, успели…

Быстрым шагом направляюсь в дом, где все вверх дном перевернуто, но путь мне преграждает мужик в балаклаве. Толкает меня прикладом в грудь, светит в рожу фонарем.

– Кто такой? – гаркает громко, и этот голос кажется мне смутно знакомым.

– Хозяин дома, Тихон Дикарев. Какого хрена вы тут устроили? На каком основании? Ордер покажите, – невозмутимо чеканю, прикрываясь ладонью от яркого света. Перед глазами быстро мелькает ксива, но я успеваю выцепить фамилию. Часто моргаю, всматриваясь в морду, закрытую маской. – Ефимов, значит? Какие люди, – хмыкаю с пренебрежением и сплевываю в снег. – Ты казался мне идейным, когда мы с тобой вместе в ФСБ служили.

– Я учился на горьком опыте старших по званию товарищей, – криво ухмыляется глазами. – После твоего вылета из органов я пересмотрел свои принципы. С выше стоящим начальством глупо быть в контрах. Твою ошибку я не повторю.

Щенок. По больному бьет, но у меня давно изменились приоритеты. Сейчас все, что меня волнует, это моя семья.

– Лучше быть свободным человеком в тайге, чем мальчиком по вызову сначала у одного хозяина, а потом у другого, – парирую спокойно, а бывший напарник чернеет от злости. – Кому теперь прислуживаешь? Боровикову? – припоминаю фамилию мужа Дарины. – Сам – то он не соизволил появиться, потому что понимает последствия незаконного проникновения. Зато тебя и ребят бросил на амбразуру. Не противно? Ты ради этого академию заканчивал?

– Пошел ты, Дикарев! – орет он на всю тайгу. – Отдам приказ – и тебя тоже мордой в снег уложат.

– Какой смелый, а сесть за превышение должностных полномочий не хочешь? Я законы знаю, в отличие от вас, – откровенно нарываюсь, а сам боковым зрением слежу за тем, что происходит в доме. – Сколько тебе заплатили за маски – шоу, клоун?

Он замахивается, чтобы ударить меня прикладом, но в этот момент из вольера выскакивает соболь и со всей пролетарской ненавистью вгрызается чужаку в пах. Ефимов скулит, роняет автомат в сугроб, складывается пополам, и я не могу сдержать удивленного смешка. С уважением смотрю на плюшевое чудовище между его ног. Надо же, я был уверен, что этот зверек терпеть меня не может, а он вдруг сторожевого пса заменил. Отреагировал круче Снежка. Не зря мы его оставили.

– Рэмбо, фу, – гаркаю на соболя, переживая, что ему прилетит, как только Ефимов придет в себя. – Молодец, теперь беги!

Он будто понимает меня, отпускает фаберже сотрудника спецслужб, карабкается по металлической решетке, перепрыгивает на ближайшее дерево и, издевательски махнув пушистой задницей, скрывается среди веток. Ефимов поднимает дуло, целится в воздух. Благо, мозгов хватает не пулять куда попало.

Впрочем, неизвестно, чем бы все закончилось, если бы на крыльцо не вышел один из его парней.

– Товарищ подполковник, в доме никого нет, – рапортует он, и в ответ доносится глухой мат.

Я выдыхаю с облегчением.

Моя послушная рыжая заноза. Всё – таки доверилась мне. Умница.

– Подполковник, – протягиваю с сарказмом. – Выслужился, Ефимов? Встал на место, которое я должен был занять, если бы меня не отстранили от должности. Может, ты ещё и сам участвовал в операции по моему уничтожению? – Он молчит, подтверждая мои догадки. – Крысеныш… Снегом хотя бы оботрись, а то гнилью воняешь за километр.

– Заткнись, – шипит он, как пробитая шина. – Проверьте второе место, координаты которого нам сдал один из его охранников, – приказывает своим. С вызовом смотрит на меня. – За территорией отеля иглу.

Я напрягаюсь всем телом, искоса поглядываю на уложенных штабелями амбалов. Это как удар под дых, потому что я каждого лично отбирал. Самое дорогое им доверил. Теперь среди них завелась крыса, значит, придется менять весь штат.

Продажные уроды….

– Наши уже на месте, выехали сразу же, как получили информацию. Я только что связался по рации с напарником, но... – рапортует младший офицер, наклонившись к уху начальника группы. Делает паузу, чтобы доложить ещё тише: – Там тоже пусто.

– Стоп! Тогда где они? – хмурится Ефимов.

У меня, если честно, тот же вопрос. Стоим, как два барана, и пялимся на парня, который тоже ни черта не знает.

– Скрылись в неизвестном направлении.

Вот это поворот…

С одной стороны, все удачно сложилось – и моя непредсказуемая женщина с сыном сумели улизнуть от оборотней в погонах. С другой… а я их где теперь искать буду?

Ох, Лиза. Мой персональный инфаркт в юбке.

Глава 37

Дикарев

– Ты… и вы двое, – указываю на избитых охранников, на которых живого места нет. Они с трудом поднимаются со снега, пытаются принять стойку «Смирно», но я даю отмашку: – Вольно, мать вашу. Выслужились, к вам вопросов нет. Дожидаетесь скорую, которую я уже вызвал, едете в больницу. Там вы спокойно лечитесь, восстанавливаетесь – и, как сможете, возвращаетесь ко мне в охрану. Все ясно?

– Так точно, – хрипят они вразнобой.

– Остальные, – делаю паузу, окидывая взглядом выстроившихся в шеренгу ребят. – Уволены на хрен! У меня нет ни времени, ни сил, ни желания вычислять крысу, поэтому поступим как в армии – за одного ссыкливого поганца отвечаете вы все. Свободны.

С разочарованием махнув рукой, я зло сплевываю в снег. Жаль команду, все как на подбор, но другого выхода нет. От гнили надо избавляться радикально.

Несколько минут назад московская группа захвата отчалила от моего дома ни с чем, но исключительно благодаря непредсказуемой, как ураган, Лизе, поступки которой не поддаются никакой логике. Матерым сотрудникам спецслужб до нее, как до Луны, – я и сам не могу разгадать эту женщину. Ее сила в импровизации и удивительной интуиции. Если бы рыжую бестию не дернуло сбежать от меня, то она бы попалась вместе с сыном в лапы шакалов. Представляю, какой это стресс для ребёнка, да и для самой Лизы, которая хоть и пытается казаться бой – бабой, но в душе очень нежная и ранимая девочка.

Люди, которых я нанял защищать мою семью и которым доверял, предали нас при первой же возможности. Стоит мне подумать об этом, как меня разрывает от ярости.

– Тихон Алексеевич, это был я, – выходит вперед самый молодой. – Не надо наказывать всех. Это я выдал координаты убежища, которые случайно у главного подслушал. Простите, – опускает голову.

– В зад засунь свои извинения, – выплевываю ему в лицо.

– Они мне угрожали. Сказали, что до родителей доберутся.

– Мою семью тебе, значит, не жалко? Их в расход можно, так?

В сердцах хватаю его за грудки, встряхиваю и тут же отпускаю. Отхожу на безопасное расстояние, чтобы не убить парня. Неопытный, зеленый, поэтому его и выбрали в качестве «языка». Эти беспринципные гады при желании любого сломают, даже я в свое время не стал исключением. Не выдержал давления, хотя стоило за себя побороться.

– Я испугался, – здоровый шкаф размазывает сопли, как пацан. – Простите меня, Тихон Алексеевич.

– На понт тебя взяли, щенок, – рычу на него, медленно остывая. – Собирай вещи и возвращайся домой, под мамкину сиську. В серьёзные структуры не лезь, не потянешь, так что найди себе профессию попроще.

Парень что – то виновато мямлит мне вслед, но я быстро шагаю в дом. Захлопываю за собой дверь, она рикошетит и остается приоткрытой. Гады с автоматами выбили замок при налете, устроили погром в гостиной, завалили набок елку, однако это меньшее, что меня сейчас волнует.

Тишина бьет по нервным окончаниям, одиночество, которым я наслаждался почти восемь лет в тайге, сейчас становится моей каторгой, страх никогда не найти рыжую беду с нашим пацаном парализует сознание. Я останавливаюсь в эпицентре бардака, лихорадочно хлопаю себя по карманам в поисках телефона.

– Черт, где он? – цежу обреченно.

В гневе толкаю елку, и она полностью ложится на пол, упираясь в деревянный брус звездой, которую мы водружали на верхушку вместе с Никиткой. Ветки рвут гирлянду, разбиваются игрушки, осыпается хвоя.

Вот тебе, Леший, Новый год!

Глубокий вдох – медленный выдох, чтобы прогнать накатившую панику.

Совсем расклеился, Дикарев! Соберись! Тебе ещё неуловимую мстительницу по всей тайге искать. И каким – то чудом возвращать домой.

– Нужен план – перехват, – размышляю вслух и нервно смеюсь над самим собой. – Хотя вертела она все мои планы…

Нахожу в кабинете резервный спутниковый телефон, по памяти вбиваю номер Лизы. Разумеется, она не отвечает, но попробовать стоило. Звоню охране, которая должна была ее сопровождать, но ни с кем из ребят нет связи. Вот это уже подозрительно.

Мои люди в заложниках у моей женщины?

Впрочем, чему я удивляюсь? Она и меня в пожизненное рабство взяла.

– Аня, ты ещё на работе? – выпаливаю на одном дыхании, радуясь, что хоть кому – то смог дозвониться. – Я у тебя в приемной телефон посеял. Посмотри, нет ли пропущенных звонков от Лизы, сообщений… проклятий, в конце концов, – тяжело вздыхаю.

– Разве она сама тебе его не передала? – доносится в ответ удивленно, и шестеренки в моей голове с натужным скрипом приходят в движение.

Телефон нагревается в руке, половицы жалобно скрипят под ногами. Я нервно шагаю от одной стены до другой, как бешеный соболь в клетке. Не могу сидеть на месте, будто мои метания по дому как – то помогут найти будущую жену, которая теперь вряд ли за меня выйдет. Не успел ее окольцевать – упорхнула.

– Лиза была в офисе? – уточняю по слогам, а перед глазами стоит слюнявая пиявка Дарина.

Боже упаси! Только не это…

– Да, утром, когда ты с москвичкой в кабинете уединился, – летит с укором, как прямой удар в голову, и отправляет меня в нокаут.

Падаю без сил на диван.

Это залет, Дикарев! Сам подставился так, что ФСБ и не снилось.

– Давай подробности, – безнадежно выдыхаю в пустоту.

– Лиза забежала ненадолго, запыхавшаяся и взъерошенная, будто только из постели выдернули, куда – то очень торопилась, тебя искала, – описывает в красках, так привлекательно и вкусно, что я наяву представляю мою рыжую дикарку. Но следующая фраза срывает меня с небес на землю, протащив рожей по корке льда. – Я ей ответила, что ты общаешься с гостьей из Москвы, и показала, где твой кабинет.

– И – и? – сдавленно скриплю, хотя в ушах уже играет похоронный марш.

– Она схватила телефон и направилась к тебе, – невозмутимо добивает меня Анна. – Неужели вы не пересеклись, Тихон?

С ужасом вспоминаю, какая вакханалия происходила тем временем в моем кабинете. Перед глазами материализуется надгробная плита с моим именем, к которой шикарная Лиза в шляпке с черной вуалью возлагает две кровавые розы, а потом раскладывает вокруг хворост и поджигает все к чертям. Образ такой натуральный, что мне становится жарко, и я оттягиваю ворот свитера.

– Теперь нескоро пересечемся, – бубню себе под нос, роняя голову и зажмуриваясь до белых мушек перед глазами. Яростно массирую переносицу. – Не вовремя она, ох, как не вовремя… Зато ясно, почему сбежала.

– Лиза сбежала? Куда? – голос в трубке превращается в сирену. – Разве сегодня не должны были прилететь ее родители?

В голове что – то щелкает, и я выпрямляюсь, будто кол в позвоночник вогнали. Родители! Это единственная нить, по которой я могу найти мою бегунью, и я цепляюсь за нее, как утопающий за спасательный круг.

– Аня, ты же дружишь с ее мамой? – шумно дышу в трубку. От волнения давление скачет, как у деда. – Можешь позвонить ей и аккуратно выяснить, куда они направляются?

– Думаешь, они вместе?

– Я уверен! Лиза бы не бросила родителей, а они не отпустили бы ее одну. Прошу тебя, Ань, ты моя последняя надежда.

– Хм, не зна – а – аю, – тянет с сомнением. – Наташа мне как сестра, а Лизоньку я с пеленок помню. Так что сначала убеди меня, что ты нашу девочку не обижал и с той воблой московской ей не изменял, – цедит с подозрением.

– Тьфу ты, Ань! Издеваешься? – раздраженно реву на нее, как зверь. В ярости подрываюсь с места. – Ладно, Лиза сомневается, но ты же столько лет меня знаешь!

– Ты мужик свободный. Почему бы и нет?

– Не свободный!

– Почему?

Разумом понимаю, что она меня провоцирует, но все равно ведусь, как пацан зеленый.

– Потому что влюбился в эту заразу рыжую, которая от меня по тайге бегает! С ней хаос и сплошные проблемы, а без нее никак! Ясно? – выпаливаю на одном дыхании. И чуть слышно умоляю: – Выручай, Аня.

– Вот как… Влюбился? Я подумаю, – испытывает меня на прочность. Все бабы заодно. Сговорились, чтобы сжить меня со свету. – Ты лучше скажи, что мне делать с мышью?

– Какой?

– Которая пищит и царапает дверь в твоем кабинете, м?

– Тц, черт! Ты про Дарину? Я совсем забыл про нее. Не обращай внимания. Пусть до утра там сидит и думает о своем паскудном поведении, я завтра с ней разберусь, – отмахиваюсь равнодушно. – Машина с московскими номерами всё ещё дежурит под офисом?

– Ее уже нет. Недавно сорвалась с места и уехала.

– Без хозяйки? Значит, впопыхах даже генеральскую дочку забыли. Какая искренняя любовь… к деньгам, – нервно смеюсь. И осекаюсь, быстро сложив пазл в голове. Получившаяся картинка меня напрягает. – Они выдвинулись на поиски Лизы и сына, поэтому так спешили. Я просто обязан их опередить. Понимаешь, Ань?

– Кто «они»? – ахает она, наверняка хватаясь за сердце. – Наша девочка в опасности?

– Я тебе это и пытаюсь втолковать! – чуть ли не ору в трубку. – Пока ты о бабских глупостях думаешь, у Лизы могут быть реальные проблемы. Я всего лишь хочу защитить свою семью. Помоги мне найти ее, прежде чем это сделают другие.

– Я постараюсь, Тихон, – произносит после паузы, и я выдыхаю с облегчением. – Как только удастся что – то выведать у Наташи, я тебе сообщу. А ты будь дома на случай, если Лиза сама решит вернуться.

– Сомневаюсь, – обреченно качаю головой. – Спасибо, Ань. Я буду очень ждать новостей.

В телефоне повисает тишина, и время вокруг будто останавливается. До позднего вечера я бесцельно слоняюсь по пустому дому, но не могу найти себе места. Я отвык ночевать в одиночестве, мне не хватает Лизкиной стрекотни и Никиткиного смеха. От безысходности готов волком выть – сегодня как раз полнолуние.

Проверяю входящие звонки. Ни – че – го. Спустя пару секунд прилетает многообещающее сообщение: "Они в порядке. Адрес в процессе". Велено ждать, но терпения не хватает, словно шило из задницы моей огненной ведьмы передалось и мне.

Накинув старый потрепанный тулуп, запихиваю спутниковый телефон за пояс и, не застегиваясь, выхожу во двор. Морозный воздух освежает, снег хрустит под подошвами разношенных ботинок, ветер гудит в ушах.

Сейчас я больше похож на заросшего, потрепанного, бешеного медведя – шатуна, чем на цивилизованного человека. Без нее все не так. И я другой.

Оставляю соболю корм в вольере, а он смиренно принимает подношения из моих рук и даже не пытается отгрызть мне палец, как раньше. После налета спецслужб между нами установилось временное перемирие. Фаберже Ефимова объединяют....

– Ешь, заслужил, – похваливаю зверька, но не трогаю. Придерживаюсь нашего негласного пакта о ненападении. – Ты сегодня на страже вместо Снежка.

Будка моего преданного хаски пустует – я уверен, что он сейчас оберегает своего маленького хозяина, и это немного успокаивает. Надеюсь, они в надежном месте. Жаль, что без меня…

Среди деревьев мелькают тени. Остатки охраны патрулируют территорию, а мне уже плевать на безопасность.

О себе я никогда не беспокоился, а семьи больше нет рядом. Не уберег, баран! За один день всех потерял! Вместе с тревожной сумкой Лизы.

– А – а – ай, Леший всех подери!

В сердцах хватаю топор, с размаха разрубаю полено пополам, тут же беру следующее. И ещё... Сбиваюсь со счета... Мышцы горят, пот струится по лицу, соль разъедает глаза. Дров у меня с Нового года хоть жопой жри, но я продолжаю сосредоточенно колоть новые.

Больше негде выпустить пар. Иначе я взорвусь.

– Тихон Алексеевич, у нас опять гости, – спустя время докладывает один из охранников. – Перехватили автомобиль в тайге, направлялся к вам.

Я выпрямляюсь, разминая поясницу, вытираю мокрый лоб рукавом и всматриваюсь вдаль. Двое моих амбалов вытаскивают кого – то из машины и волочат по снегу, а так называемый «гость» висит между ними и трепыхается, как Трус между Балбесом и Бывалым на дороге. После группы захвата это бездарное вторжение на мою территорию кажется детским лепетом.

– Что вы себе позволяете? Вы не имеете права! – пыхтит мужичонка с ноготок. – Вы знаете, кто я такой? Я уважаемый человек. Позовите хозяина!

– Ну, допустим, я за него! Ты, мать твою, кто ещё такой? – гаркаю так, что все зверье в тайге разбегается.

Вразвалку выхожу из сумрака на свет фар, лениво размахиваю топором, сверху вниз смотрю на выхоленного сморчка. На вид типичный интеллигент. Низковат, щупловат, староват. Ни рожи ни кожи, зато наверняка есть красный диплом и ученая степень. В комплекте – гнилая душонка, ведь я начинаю догадываться, кто этот мужик и зачем он приехал. Точнее, за кем...

Я видел его досье. И ещё тогда мечтал прибить этого гаденыша. Чудеса случаются, особенно под Рождество, и вот он сам попал в мои лапы.

– Здравствуйте, – протягивает мне дрожащую ладонь, но я ее игнорирую. Сплевываю в снег рядом с его начищенными ботинками. – Меня зовут Игнат Золотарев, я приехал за своей женой Лизой. Я плачу большие деньги за любую информацию о ней.

– Золотарев? – злобно ухмыляюсь, закидывая топор на плечо. Он отшатывается от меня в панике, как от лесного маньяка, а я хватаю его за плечо. – Не плачь, – бросаю с сарказмом.

– Д – да. А чт – то в – вы д – д – д-д… – стучит зубами, но не от холода, а от страха.

Начинает трястись ещё сильнее, когда я толкаю его в сторону леса, в противоположном направлении от дома. Чует собака неладное. Порывается сбежать, однако я ловлю его за шкирку, как шелудивого пса, встряхиваю слегка, но ему хватает, чтобы заскулить. Жестом приказываю охране не вмешиваться.

Этот подонок мой. Дело чести.

– Куда же ты, Золотарев? Когда ещё я с мужем своей жены по душам поговорю? – оскаливаюсь, с удовлетворением наблюдая, как краска сходит с его лощеной морды. – Иди – иди, дорогой, знакомиться будем.