Текст книги "Семейное положение: папа-дикарь (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32

Дикарев

«– Отбой, отец. Я его нашел, – командую негромко, прислушиваясь к звукам за дверью. Я заперся в кабинете, как чертов шпион, ведь если моя рыжая заноза заподозрит неладное и испугается, я ее потом хрен найду. Я слишком стар для погони, а она хуже браконьеров.

– Уверен? – летит из трубки.

– Абсолютно.

Ключом открываю шкафчик стола, среди документов нахожу самый важный и кладу его перед собой. С улыбкой рассматриваю результат теста ДНК: «Вероятность отцовства 99,9 %»

Счастье в простых цифрах. Я откидываюсь назад, прижимая телефон к уху, часто моргаю.

Я и без бумажки догадался. Ещё по дороге из Москвы, когда мы добирались на перекладных, заметая следы. Подключил интуицию, ФСБ – шное прошлое и сопоставил факты. Пазл сложился. Именно Лиза была на дежурстве в ту ночь, потому что не рожала сама, а… принимала моего сына, которому впоследствии стала матерью. Позже дома я нашел подтверждение своей теории, когда укладывал Никитку спать и накрывал его босые ножки одеялом. Не лучшее наследство, какое я мог передать пацану, однако очень показательное.

ДНК – чистая формальность, чтобы запустить процедуру восстановления отцовства. Вот только решиться на это я никак не могу. Поставил все на паузу и замер. Из – за неё…

Вздохнув, я убираю судьбоносный результат обратно. Под замок. На неопределенный срок.

Лиза, Лиза… Что ты делаешь со мной?

Меня в последний раз так на бабе клинило лет восемь назад. Но если там играли гормоны и похоть, то сейчас все серьёзно и по – взрослому. Чувства выбивают меня из колеи.

– И где же наш мальчик? – по – доброму интересуется отец.

– Со мной, – снова смотрю на закрытую дверь. – Он все это время был рядом.

– Какие твои действия дальше? Если нужна моя помощь…

– Уничтожь все, что нарыл, отец, – перебиваю его, напряженно выпрямившись. – Заставь медперсонал молчать. Мне нужно время.

– Для чего?

– Чтобы жениться на матери моего сына, – говорю и сам себе не верю. Миссия кажется невыполнимой.

Лиза меня на пушечный выстрел к себе не подпускает, а я привязался к ней, как влюбленный идиот. Спугнуть боюсь. Как вспомню ее решительный взгляд и набитые вещами сумки в слабых дрожащих руках, так вздрогну. До сих пор не понимаю, каким чудом убедил ее остаться. В панике охрану к Лизе приставил, чтобы она была под присмотром двадцать четыре часа в сутки, и сам ни на шаг не отходил. Я знаю, что у неё в шкафу до сих пор лежит «тревожный чемоданчик» с документам и деньгами, которым она может воспользоваться в любой момент. Каждое утро я подавляю в себе порыв выкрасть его и сжечь к чертям, ведь сделаю только хуже. Если Лиза заметит пропажу, то и без паспорта в тайгу убежит – с неё станется.

– Тихон, ты обещал нас с внуком познакомить, – напоминает отец, врываясь в мои размышления. – И с женой, раз уж все так серьёзно.

– Позже, – почесываю бороду. – Сначала помоги моей женщине избавиться от мудака – мужа и восстановить свое доброе имя. Ее сильно обидели, незаконно лишили призвания, выкинули из медицины – и продолжают давить. Ты тоже врач и должен понимать, каково это, когда у тебя забирают мечту. Паскудно признавать, но без тебя я не справлюсь.

– Я все сделаю, сын. Ради твоей семьи...»

* * *

– Ты почему молчал? – звенит под ухом родной писклявый голосок, и по голове прилетает подушкой. – Я тут извелась вся, а он, видите ли, «давно в курсе», – кривляется Лиза, отчаянно хлопая меня ладошками по плечу. Будто гладит, ей – богу!

– Стоп! – ловлю ее запястья, дергаю на себя, и мы вместе заваливаемся на диван. – То есть я ещё и виноват в том, что ты сына моего скрывала? Рыжая лгунья, – крепче сжимаю ее талию, пока она брыкается на мне, как бешеная лисица в капкане.

– Я перенервничала. Мне позволительно. А ты, – тычет пальцем мне в грудь. – Ты должен был все сам разрулить. И признаться. В конце концов, кто в доме хозяин?

Воинственно оседлав меня, как дикая амазонка, Лиза сдувает огненную прядь со лба. От одного ее испепеляющего взгляда у меня весь организм приходит в полную боевую готовность.

Что за женщина! Зажигалка. И гори все синим пламенем!

– Знаешь, у меня больше нет однозначного ответа на этот вопрос, – ухмыляюсь, хватая ее за пышные бедра и вдавливая в свой пах. – Похоже, ты теперь моя хозяйка.

Лиза застывает и теряется, смущенно покраснев. Пользуясь моментом, я обнимаю ее и переворачиваю, опрокидывая спиной на диван. Нависаю сверху, хаотично и жадно целую.

– Когда ты понял?

– В Москве…

– Мог бы нормально со мной поговорить, – шипит она в перерывах между поцелуями. – Я места себе не находила, – и открывает мне свою шею, в которую я тут же впиваюсь губами.

– Вот именно, хватит уже его искать! Твое место рядом со мной, а ты постоянно пытаешься сбежать. Я не хочу гоняться за тобой по тайге, – выпаливаю хмуро. – Поэтому и промолчал!

– Значит, в прошлом ты бросил генеральскую дочь в положении? – размышляет она вслух, упираясь руками мне в грудь. От ее претензии хочется взвыть.

– Нет! Она скрыла беременность, собралась замуж за более выгодного и богатого кандидата, а меня поперли из органов, чтобы не мешал, – злюсь и повышаю голос, пытаясь обелиться в ее глазах. Две теплые ладони накрывают мой рот, и я бубню прямо в них тише: – Ты собирала информацию обо мне?

– Кто бы говорил...

– Мы друг друга стоим. Я сразу понял, зачем ты ко мне в баню ворвалась, – прикусываю ее подбородок. – И видел, как свое досье сожгла. Думаешь, я не заметил, что ты побывала в моем кабинете и рылась в бумагах?

– Если ты все знаешь, почему до сих пор не заявил свои права на сына? Через суд, – она нервно кусает губы. – Ты ведь можешь забрать его в любой момент… как родной отец.

– Потому что вы мне вдвоем нужны. Полный боевой комплект, ясно? Думаешь, это все шутки? – раздраженно рявкаю на нее, попутно раздевая. Терпения не хватает. Ткани растягиваются и трещат по швам. Черт, какой придурок ее так укутал! Не добраться.

– Я уже не знаю, кому верить, – обессиленно прикрывает глаза. По виску стекает слезинка, я убираю ее губами.

– Мне верь, я не предам.

Лиза молчит, послушно принимая мои ласки и поцелуи. Робко отвечает, постепенно набирая обороты, пока между нами не вспыхивает пожар. В воцарившейся тишине вдруг раздается хлопок – гирлянды искрят и гаснут по очереди. Елка тухнет последней, и гостиная погружается в полную тьму.

– Предохранители сгорели. Я же говорил, это небезопасно, – ворчу, блуждая руками под ее одеждой. Лиза выгибается мне навстречу.

– Да откуда у тебя предохранители, Дикарев? Таежным заводом – производителем не предусмотрены, – дерзит она, царапаясь, а потом широко распахивает глаза в темноте. – О – ой! Как мы теперь без света?

– Тш – ш-ш, так даже лучше, – возбужденно хриплю, наконец – то получив доступ к телу.

– Никитку разбудим.

Лиза соблазнительно ерзает подо мной, а я кайфую от ее тепла и нежности, и с моего лица не сходит довольная улыбка. Благо, она не видит меня – я рядом с ней становлюсь похожим на маньяка.

– Наш сын дрыхнет без задних ног – устал за день. Снежок охраняет его покой. Ночь – наше время, Лиза. До утра ты моя…

Сибирский бог, как же хорошо! Знал бы, что такие ещё существуют в нашем гнилом мирке, давно бы ее из Москвы украл. На плечо – и в тайгу.

– Наш сын… – повторяет рыжая, раскрываясь передо мной и сдаваясь моему напору. Принимает меня без сопротивления. Моя женщина, идеально мне подходит.

– Лиза, так ты согласна? – дотошно уточняю, в то время как ее сочная аппетитная фигурка дрожит в моих объятиях. – Станешь моей женой?

– Да – а – а-а, – стонет она мне в губы.

В эйфории сама до конца не осознает, на что подписывается… На грани оргазма Лиза на все согласна, и я этим коварно пользуюсь. В темноте нащупываю ее ладонь, сплетаю наши пальцы, чувствуя кольцо с камнем на безымянном. Впечатываю Лизу в скрипучий диван, до предела, срываю тихий всхлип – и тут же его съедаю, затыкая пухлые губы поцелуем.

Все равно никуда от меня не денется. На краю света достану, если потребуется. По следам сожженных деревень.

Очень хочется надеяться, что она больше не станет дурить, но… это же Лиза. Никогда не предугадаешь, какой финт выкинет завтра. Пожароопасная натура.

Моя огненная шальная пуля. Не ранила – убила.

Глава 33

Канун Рождества

Елизавета

Каждое утро я привыкла просыпаться в горячих лапах огромного Дикаря, но сегодня впервые оказываюсь совершенно одна посередине пустой постели в обнимку с подушкой. Вместо хрипловатого мужского дыхания, которое обычно будоражит все рецепторы и гоняет мурашек по телу, я слышу надоедливый собачий скулеж, а в ухо тычется холодный мокрый нос.

– Снежок, фу! Место! Или что там у тебя… Уйди, а?.. Лучше приведи мне хозяина.

Зажмуриваясь от яркого света из окна, я лениво размахиваю руками, отбиваясь от настырного хаски. Случайно хлопаю ладонью по морде, и из его пасти вываливается мой телефон, шлепается дисплеем мне на лицо, после чего раздается щелчок соединения. Из динамика льется тихий мамин голос:

– Лиза? Ты ещё спишь, что ли? – по – доброму смеется она, перешептываясь с отцом. – Обленилась наша девочка на зимнем курорте.

– Значит, хорошо устроилась, – вторит ей папа.

– Доброе утро, – подскакиваю на кровати, судорожно протирая глаза. Ищу взглядом часы, но натыкаюсь на пустой стул, где вчера были приготовлены и сложены вещи Тихона. – Вы уже прилетели? Мы ждали вас вечером, к Сочельнику.

– Мы добрались раньше. Как раз помогу тебе ужин приготовить и на стол накрыть, – воодушевленно тараторит мама, даже на расстоянии пытаясь хозяйничать. – Мы уже в Магадане. Так соскучились по тебе и Никитке, сил нет! Берем такси и едем к Анечке…

– Мы не у тети Ани живем, – произношу вкрадчиво, закусив губу.

– А где? Назови адрес, водитель найдет.

– Не уверена, что здесь есть адрес, – скептически осматриваю наш дом в сердце тайги. – Подъезжайте к офису Салтыкова, а я попрошу охрану, чтобы вас встретили и привезли к нам. Так будет проще, чем объяснять. Иначе заблудитесь, – быстро выпаливаю и пытаюсь попрощаться, чтобы избежать расспросов. – В общем, ждем! Целую!

– Стоп! – гремит в трубке. – Какая охрана? Куда «к нам»? Лиза, ты что – то не договариваешь?

Я накидываю халат, босиком выбегаю из спальни, спускаюсь по скрипучим деревянным ступеням в гостиную. Пусто… На вешалке у выхода нет его куртки, на полу остался след от ботинок. Лишь одинокая елка мигает огоньками будто в насмешку.

Дикарев, чтоб тебя! Где ты, когда так нужен? Обещал же, как будущий муж, взять первое знакомство с родителями на себя. Сам настаивал на этой встрече, а когда наступил Судный день, то спрятался в бескрайних снегах, оставив меня одну на растерзание дотошной матери.

– Я хотела объяснить все при встрече, – сокрушаюсь, обреченно падая на диван и подбирая под себя замерзшие босые ноги. – Пообещай выслушать, но не осуждать.

– Ты и там натворить что – то успела, горе наше луковое? Ну, ничего, сейчас мы с папой приедем и все решим. Если надо, увезем вас с Никиткой домой. Не переживай, доченька, – утешает меня мама, даже не спрашивая причину. Судя по тону, она настроена воинственно и готова наказывать моих обидчиков.

– Нет – нет! Все хорошо, слышишь? Я просто… влюбилась, – признаюсь сипло, и на том конце линии повисает гробовая тишина. – Я живу с мужчиной. Он хороший, предложение мне сделал и Никитку очень любит, потому что… – осекаюсь, не зная, стоит ли говорить по телефону об отцовстве Тихона. Такие вещи обсуждают лично, с глазу на глаз, тем более наш сын ещё не в курсе.

– Разве Золотарев дал тебе развод?

– Нет, но… Мой мужчина пообещал все решить, – абстрактно сообщаю, пробуя на вкус его новый статус. Тем временем внутренняя кошка сладко мурлычет: «Мой дикар – р – р – рь», но ей дают по морде тапкой, возвращая в реальность.

– Не успела освободиться, как снова вляпалась. Ну, доча – а – а, нельзя быть такой доверчивой, – разочарованно тянет мать. – Опять какой – нибудь старпер нашей молоденькой девочке голову запудрил? На этот раз не московский, а сибирский, – не устает причитать она, пока папа задумчиво молчит.

– Я давно уже не девочка, а он… кхм… младше Золотарева, – сглаживаю углы, мысленно высчитывая нашу с Тихоном разницу в возрасте. Всего десять лет – не так много.

– Кто он? – летит требовательно.

– Дикарев, – выдыхаю со стоном. – Начбез, лесничий, хозяин питомника, где я должна была работать ветеринаром, пока не спалилась.

– Тот самый бирюк с мутным прошлым?

– Да, но…

– Что ты о нем знаешь? – простой вопрос ввергает меня в ступор.

У Тихона на меня полное досье, а мне хватило того, что он отец моего ребёнка.

– Раньше он работал в органах, – отвечаю, как на экзамене, к которому не подготовилась. – В ФСБ Москвы.

– Мент? – вклинивается в беседу отец, у которого свои предубеждения к людям в форме. – Они все хитрые, подлые и жестокие. Мать родную сдадут, лишь бы звездочку получить. Другие в системе не задерживаются.

– О врачах мама так же отзывалась, когда я познакомилась с Золотаревым, – напоминаю аккуратно.

– Мама была права! – хором выпаливают оба родителя.

Не поспоришь. С Игнатом я действительно ошиблась, но Тихон… другой.

Только где его носит? Мы же планировали встретить Рождество вместе. С моими родителями. Как большая дружная семья.

В итоге, я одна отдуваюсь. Мне кажется, с каждой попыткой оправдать своего мужчину – я, наоборот, закапываю его все глубже и прибиваю лопатой. Сдаюсь!

– Так, все! Поговорим, когда приедете, – злюсь, повышая голос. – Уверена, вам он понравится, и вы ещё прощения попросите за то, что плохо о нем отзывались, – и бросаю трубку, чтобы не слышать родительских возмущений.

Набираю номер Дикарева, но в ответ лишь долгие гудки. Он не отвечает, испытывая мое терпение, которое и так на исходе.

– Мам, доброе утро, – залетает в гостиную Никитка, и я вскидываю голову. – Идем завтракать? Мне одному скучно…

Я послушно плетусь за сыном на кухню, на автопилоте замешиваю тесто на блинчики, а мыслями витаю где – то далеко. Мельком посматриваю на потухший дисплей, но телефон упрямо молчит. Энергичнее двигаю венчиком, расплескивая молоко.

Попадись мне под горячую руку, Дикарев! Прибью!

– Никитка, ты случайно не знаешь, куда уехал Тихон?

– Не – а, – пожимает плечиками он, разливая варенье и сметану по креманкам. – Я слышал, как он ругался по телефону с какой – то тетей, после чего хлопнул дверью.

– Уверен, что с тетей? – уточняю ревниво. Венчик отлетает на столешницу, пачкая все вокруг.

– Я оперирую фактами, – сын важно поднимает палец, пытаясь цитировать Тихона. Для Никитки настоящий отец стал примером, он хочет быть во всем на него похожим.

– Хм, а подробнее?

– Я так думаю, потому что он сказал: «Пошла ты к черту» – и несколько раз назвал ее су…

– Тш – ш-ш, я поняла, – перебиваю его, прикладывая палец к губам. – Не повторяй плохие слова!

– Мне нельзя, а папке Лешему, значит, можно? – насупившись, обижается он. – Несправедливо.

– Нет, конечно. Я его за это накажу, когда он вернется, – с тоской смотрю в окно, за которым метет снег. На деревьях пышные белые шапки, все искрится и переливается на свету.

– Только несильно, мамуль. Жалко его, он добрый. Тем более, скоро Рождество, нельзя ругаться.

– Договорились.

Поцеловав сына в макушку, желаю ему приятного аппетита, а самой кусок в горло не лезет. Поднимаюсь на второй этаж, останавливаюсь возле панорамных окон, которые продувает ветром, и всматриваюсь в снежную даль. Неприятное предчувствие душит, мне не хватает кислорода, и я приоткрываю одну створку, впуская в дом морозный воздух. На фоне белого снега мельтешат черные пятна. Увеличиваются, приближаются, принимают очертания внедорожников. Они ещё достаточно далеко, но направляются прямо к нам.

Явно не свои…

Интуиция подсказывает, что надо бежать, но я не успеваю докрутить эту мысль, как внизу раздается грохот двери со стороны черного входа.

– Елизавета Викторовна, собирайтесь, – гремит суровый приказ главного охранника. – У нас четкие инструкции от начальства на случай экстренной ситуации. Машина уже ждет вас с сыном на заднем дворе.

Глава 34

«Бежать!» – мигает перед глазами аварийный сигнал. Без лишних вопросов я срываюсь с места и хватаю тревожную сумку. Всё – таки пригодилась… Если откладываешь деньги на черный день, то он обязательно наступит – говорила моя бабушка. Видимо, с планируемым побегом этот принцип тоже работает.

– Никитка, две минуты на сборы! – выкрикиваю на лету. Знаю, что одного раза достаточно и повторять не нужно – у меня послушный, смышленый ребёнок.

– Так точно, мам!

Сын реагирует четко, как солдат: бросает все, покидает кухню с экстремальной скоростью, будто там пожар, взметается в свою комнату и мигом одевается «пока не догорит спичка». Снежок сопровождает его, как телохранитель, зубами достает вещи из шкафа, тащит в пасти детский рюкзак до самой машины – и в теплый салон запрыгивает вслед за нами, устраиваясь у ног младшего хозяина. Такое ощущение, что у пса тоже «инструкции».

– Что случилось? – запыхавшись, сипло расспрашиваю главного охранника, в то время как наш «Патриот» петляет по бездорожью среди деревьев, заметая следы и оставляя далеко позади уютный дом с банькой. Нас сопровождают двое мужчин, ещё один автомобиль тенью едет за нами, а часть команды Дикарева осталась возле особняка отражать налет чужаков.

Снег валит крупными хлопьями и засыпает отметки от шин, словно играя на нашей стороне. Нам удается улизнуть незамеченными, но надолго ли? Я постоянно оборачиваюсь, проверяя, нет ли за нами погони, как в низкосортных боевиках.

– Не нервничайте, все под контролем, – скрипит хмурый водитель, как робот, не отрываясь от сложного маршрута, ведомого только ему.

– Откуда те черные внедорожники? Что им нужно?

– Представились сотрудниками спецслужб, ищут Никиту Золотарева, – коротко рапортует главный, и у меня сердце обрывается.

Вот и все… Добегались. Нас вычислили даже на Крайнем севере.

Нигде не скрыться.

– Ого! Меня, что ли? – вытягивает шею сынок, и я порывисто обнимаю его.

– Парни «гостей» встретят и задержат, а мы тем временем спрячем вас так, что никто не найдет. Начальник все продумал, вам не о чем беспокоиться, – повторяет наш секьюрити как внушение.

– Тише, это такая игра, – утешаю Никитку, хотя он не плачет и не боится, а.… начинает злиться. Неожиданная реакция. Отцовская.

– Папа Леший им даст! – грозит кулачком в пустоту.

– Дикареву сообщили? – в моем тоне сквозит надежда, которая разбивается о сухой ответ охраны.

– Тихон Алексеевич не берет трубку, поэтому действуем по протоколу.

– Куда мы едем? – смотрю в окно.

Вокруг непроглядная снежная тайга, с каждым километром все гуще, и без моего бирюка мне здесь некомфортно.

– В безопасное место.

– Нет, сначала в офис Салтыкова! – приказываю важно. – Надо забрать моих родителей. И выяснить, где Тихон.

– Не положено, – громыхают оба амбала, как бабкины антресоли.

– Кому вы подчиняетесь, когда нет Дикарева?

Секундная заминка, а затем – тяжелый мужской вздох:

– Вам, Елизавета Викторовна…

Я победно усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла.

– Вот и исполняйте. Без хозяина мы никуда.

Никитка деловито кивает, соглашаясь со мной, и принимает серьёзное выражение лица. Дикарев для него авторитет и защитник. Чего уж греха таить, для нас обоих…

Я крепче сжимаю ручку сына, устремляю взгляд в лобовое стекло, с мутной поверхности которого дворники непрерывно смахивают снег. Не разбираю пути, но замечаю, как наша машина меняет траекторию движения. Позволяю себе расслабиться, надеясь на скорую встречу с Тихоном.

Верю, что большой полярный папка – медведь свою семью в обиду не даст.

Зря…

* * *

– Теть Ань, не видела Тихона? – выпаливаю с порога, не снимая верхнюю одежду, а лишь расстегнув пару пуговиц на лисьей шубе. В машине ждет Никитка, и я не хочу оставлять его надолго без присмотра.

– Видела. Недавно приехал, – безэмоционально сообщает она, не отрываясь от бумаг. Водрузив очки на нос, сосредоточенно делает какие – то пометки на полях. – Взял ключ от своего кабинета.

В приемной Салтыкова жарко и душно, самого босса курорта нет на месте – он дома с женой и детьми. Однако мне нужен его невыносимый начбез, который вздумал меня игнорировать, не боясь последствий. Настойку бесстрашия изобрел? Или бессмертия? Все пригодится, потому что я на грани бешенства.

– У него есть кабинет? – удивленно вскидываю подбородок. – Впервые слышу…

– Конечно, начальник службы безопасности всё – таки. Ещё при закладке административного здания ему кабинет выделили, но Тихон редко им пользовался, отвел под склад, а сам по тайге носился. Сегодня впервые про него вспомнил, да и то потому что девица какая – то приехала и потребовала аудиенцию.

– Какая девица? – напрягаюсь, чувствуя, как автоматически запускается режим собственницы.

– Судя по внешнему виду и понтам, московская, – спустив очки, тетя Аня подается вперед и переходит на сплетнический шепот. – Наглая, как будто внебрачная дочь президента, хамоватая и расфуфыренная. При этом точно не туристка, заселение ее не интересует. Как бы беду на хвосте не принесла – у меня нюх на проблемных баб.

– Так, а от нашего Тихона ей что надо? – облокачиваюсь о стойку администрации, сдувая влажный локон с взмокшего лба.

– Сказала, по личному делу. Может быть, кто – то из его прошлой жизни? Не к добру.

Из прошлой жизни…

«Какая – то тетя», – вспоминаю слова Никитки.

И что – то щелкает в голове. Не дай бог!

– Где этот… – проглатываю ругательство, адресованное Тихону, и хлопаю ладонью по столу, – кабинет?

Я вся превращаюсь в натянутую струну, которая вот – вот лопнет и исполосует одну неверную, чересчур осмелевшую бородатую морду.

– Прямо по коридору и направо, – указывает рукой тетя Аня. – Сотовый захвати, пожалуйста, и передай Дикареву – он его в приемной забыл, когда эта фифа ему голову задурила.

До белых костяшек стиснув в руке его телефон, я фурией несусь по длинному коридору, и каждый шаг отбивается болью в висках. Издалека вижу табличку «Дикарев Т.А. Начбез», а память услужливо меняет ее на другую: «Золотарев И.Л. Главный врач». Заношу руку над дверью, но не рискую постучаться. Прислушиваюсь к звукам внутри, и ослепленное ревностью сознание воспроизводит глухой стук дивана об стену, которого на самом деле нет. Травмированная фантазия дорисовывает женские стоны «по Станиславскому».

Как уже было со мной однажды…

Хватит, Лиза! Снаряд в одну лунку не падает. Не могут же все мужики быть козлами.

Я почти убеждаю себя, что ничего страшного в кабинете не происходит, как слышу то, что шокирует меня сильнее гипотетической измены.

– Дар – р – р – рина, зачем?

Имя отправляет меня в нокаут, и я машинально хватаюсь за ручку двери, чтобы не упасть. Через образовавшуюся щель четко вижу ее... Биологическую мать моего сына.

– Тихон, мы же любили друг друга, – мурлычет она и грациозно крадется к нему, словно мартовская кошка. С годами она стала только красивее и эффектнее. – Вспомни, как нам было хорошо вместе. Я очень жалею, что отец разлучил нас. А ты?

– Зачем тебе сын? – выговаривает по слогам Дикарев, невозмутимо развалившись в кресле и покачиваясь в нем. На расстоянии с хмурым прищуром следит за своей бывшей.

– Чтобы растить его с тобой, любимый, – шелестит с придыханием. – Он же наш с тобой общий малыш. Так давай заберем его себе, м? От приемной мамки откупимся, оформим мальчика на меня. Разве ты не мечтал о семье?

Тихон молчит, задумчиво изучает ее, будто оценивая привлекательное, но рисковое предложение. Не спорит, убивая меня своей реакцией. Подсчитывает в уме сумму, за которую я им Никитку продам? Быстро же он переметнулся от домашних пирожков к силиконовым булкам. А разговоров – то было…

В полной тишине Дарина огибает стол, неторопливо перебирая куриными ножками, и вдруг резко приземляет свой тощий зад ему на колени.

– Тих – хон, – делает рывок к его лицу, как голодный ксеноморф.

На моменте их страстного поцелуя я захлопываю дверь, за которой раздается жуткий грохот, будто кресло опрокинулось, и хриплый мат. Надеюсь, они там травмируют друг друга, а скорая застрянет в сугробах.

Дико хочется вернуться и эпично наказать обоих, но я вовремя вспоминаю, как горько закончилась моя сладкая месть Золотареву, и торможу себя. Если Игнат лишил меня профессии, то Тихон… заберет сына. Слишком высокая цена за женскую сатисфакцию.

К черту мужиков!

Бежать!

Не замедляя шага, я пытаюсь снять подаренное Дикарем кольцо, но оно никак не отвинчивается, будто в палец вросло. Единственное, что могу себе позволить, так это яростно раздавить его телефон ботинком и закопать в снегу под крыльцом.

Пусть звонит в колокола.

– Поехали! – рявкаю сурово, запрыгивая в машину. – Перестраиваем маршрут!

Оба охранника синхронно поворачиваются ко мне. На деревянных лицах одинаковая критическая ошибка «Сбой системы», а на стиснутых губах застывает не озвученный вопрос: «Какого хрена?». С начальством они так и не связались, и это мне на руку. Пока нет контакта с Дикаревым, я здесь главная.

– Безопасное место больше не безопасно. Найдем новое.

– Хм, Елизавета Викторовна но… – вежливо доносится вместо отборного мата, который читается в глазах опешивших мужиков. – Инструкции…

– Приказ лично Дикарева, – лгу не краснея и звоню родителям.

Всё – таки мама была права… Снова.