Текст книги "Хроники Тириса. Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Василий Маханенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

«Ладно, Эхо, давай поработаем», – произнёс я, опускаясь на крышу многоуровневого дома. – «Доставай нашего спящего красавца, будем разбираться, как он функционирует. Ты у меня сколько полигон выпрашивал? Поздравляю, полигон прибыл – эта планета в полном твоём распоряжении. Правда, пользоваться ей можно суток девять, так что работать нужно быстро.»

«Давно было пора этим заняться», – отозвался Эхо, словно потирая свои невидимые руки. – «Доставай осколок управляющего контура. Сейчас будем творить!».

В голосе моей личностной матрицы было столько предвкушения, что мне даже стало как-то не по себе. Выставив ладонь, я сконцентрировался на универсальном контейнере и тот с лёгкостью выплюнул требуемую вещь. Это был небольшой кусок красного кристалла с рваными гранями, тёплый даже сквозь перчатку брони.

Стоило красному кристаллу появиться на свет, как бруты внизу встрепенулись. После того, что мы устроили у резиденции Орвейнов, ксорхианцы так и не забегали. Нет, к бункеру по-прежнему двигались толпы, создавая новое живое море, но те бруты, что бегали в бутафорском городе, продолжали тупить, гоняя по кругу. Средний форт предтеч манил их, причём куда сильнее приказа «сверху».

Но кроме того, что ксорхи на несколько мгновений отвлеклись от своей беготни, ничего не произошло. Мгновением спустя первая группа убежала, на её место прибыла вторая, тоже замерла и тоже умчалась прочь. И так до тех пор, пока мне не надоест сидеть на одном месте. Ксорхи вели себя настолько бестолково, что меня это заставило задуматься. Почему на одной планете есть два вида тварей? Точнее, вид один, но ведут они себя совершенно по-разному? Неужели всё дело в форте и инстинктах пожирания всего, что связано с предтечами?

«Кого выбираем?», – спросил я у Эхо. – «И сколько? Один, два, десяток?»

«Кого – без разницы, все падальщики одинаковые», – ответил Эхо. – «А вот сколько – это хороший вопрос. Давай начнём с одного, а там разберёмся, на что мы способны.»

«Принял, сейчас найдём», – кивнул я, взлетая над городом. – «Кстати, что делать-то? Нужно в голову попасть?»

«Тебе делать ничего не нужно», – пояснил Эхо. – «Ни прикладывать, ни направлять. Просто стой и не сопротивляйся тому, что сейчас произойдёт. Я организую канал связи через управляющий осколок и пущу его через тебя, как единственно доступное нам живое существо. Главное с ума не сойди – есть ненулевая вероятность того, что твой мозг может не выдержать нагрузки.»

«Стоп!», – заволновался я. – «Ты что, можешь сжечь мне мозг?»

«Не переживай!», – тут же успокоил меня Эхо. – «Зорина говорит, что там выжигать нечего, так что ничего страшного не произойдёт. Если что – мы тебя починим. Наверно. Так что, готов?»

Когда тебе говорят «не переживай», почему-то только и хочется, что переживать. Готов ли я к очередному безумству? Определённо нет! Особенно при том условии, что эксперимент может оказаться неудачным и меня превратит в овощ. Интересно, а Эхо овощем управлять сможет?

«Не дрейфь!», – произнёс Эхо с непонятным энтузиазмом. – «Я сто раз так делал! Начинаю!»

Мир мигнул и раздвоился. Ощущение было вполне знакомым – точно так же сознание раздваивалось во время нападения на главную систему «Чёрного норка». Одна часть сознания продолжала сидеть на крыше, чувствуя ветер мёртвой планеты. Вторая стояла внизу, на проспекте, четырьмя опорами ощущая треснувший камень, и медленно дожёвывала кусок здания, который зачем-то отгрызла минуту назад. Вкуса, кстати, не было. Теперь я знал это из первых рук.

Зрения в привычном понимании у брута не было. Вместо картинки шли какие-то потоки, от которых начинало рябеть в глазах моего первого сознания. Тепло, движение и что-то ещё, чему в человеческом языке даже названия не придумали. Город в этих потоках выглядел серой пустотой, зато сородичи светились ровными сгустками, а где-то на самом краю восприятия находилось плотное, невыносимо притягательное пятно. Я потянулся к нему и понял, что смотрю на форт предтеч. Вернее, на то место, где он должен находиться.

Никогда прежде мне не доводилось вот так управлять конкретным воином ксорхианцев. В корабле подобных ощущений не было. Что в виртуальной капсуле, что через дарованный мне обломками корабля предтеч функционал получалось управлять только сердцевиками и, уже через них, остальной армией. Причём такой полноты ощущений ни разу не было. Бруты были просто отдельными солдатиками, которых можно было переставлять с места на место. Сейчас же всё было совершенно иным и это ощущение мне нравилось.

Неожиданно я ощутил стороннее воздействие. Оно шло фоном, практически незаметным, но давило так уверенно, что мой брут постоянно дёргался. Давление нельзя было услышать – это был образ, впечатывающийся прямо в основу моего второго сознания. Эхо сумел убрать лишнее, подстраиваясь под новое давление и постепенно мы смогли вычленить главное – мне приказывали покинуть притягательное пятно и отправиться дальше. Туда, где находится центр этого мира. Нужно подойти, найти место и стоять. Не входить. Никого не подпускать. Защищать. Образ не требовал от меня понимания. Его интересовала лишь покорность и чёткость исполнения. Вот только что мой брут, что сотни его сородичей, «запертые» в этом городе, на давление внимания не обращали. Потому что притягательное пятно форта предтеч манило куда сильнее.

«Эхо, откуда идёт давление?», – спросил я, с удивлением обнаружив, что сносно ощущаю себя на границе двух сознаний.

«Откуда-то извне», – серьёзным голосом ответил Эхо. – «Приказ повторяется с завидной регулярностью, словно его транслирует механизм, а не живое существо. Видимо, мы подключились к местной системе управления логистикой».

«Тогда добираем комплект», – решил я. – «Одного брута нам точно мало!»

Дальше пошло веселее. Второе подключение далось легче первого, третье я вообще почти не заметил. Эхо тянул каналы через осколок, и с каждым новым ксорхом моё сознание не дробилось на части, а словно отращивало дополнительные пальцы. Управлять брутом оказалось не сложнее, чем сжать кулак. Захотел – туша пошла. Захотел – остановилась и села, если это слово применимо к существу без выраженной задницы.

Через полчаса на площади передо мной стоял десяток смертоносных туш, построенных в две шеренги. Строил я их исключительно для собственного удовольствия – надо же было проверить точность управления. Бруты стояли смирно, не шевелились и всем своим видом напоминали новобранцев в первый день учебки. Разве что преданности в наших информационных потоках было больше, чем у новобранцев.

– Красота, – вслух оценил я результат. – Зорина удавится от зависти.

«Не отвлекайся», – оборвал меня Эхо. – «Давление усилилось. Кажется, на нас обратили внимание».

Эхо был прав. Давление, которое до этого момента растекалось по всем ксорхам, начало собираться вокруг моего десятка. Сравнить это можно было с течением реки, в которой кто-то развернул десять рыбин против потока. Вроде всё то же, но каждая чешуйка чувствует, что плывёт неправильно. Приказ «охраняй бункер» стучался в моих брутов снова и снова, с каждым разом настойчивее, и мне приходилось прикладывать усилие, чтобы удерживать туши на месте.

Уступать я не собирался. Не для того мне пришла в голову гениальная идея подчинить себе десяток тварей, чтобы отдать их обратно при первом же недовольном бурчании. Вместо этого я собрал всё, что накопилось у меня за последние дни, начиная с пустого бункера и заканчивая ролью статиста в чужом спектакле, упаковал в один простой посыл и отправил вверх по течению: «Прошу уточнить цель и чётко поставить задачу».

Понятия не имею, как это выглядело с той стороны, но давление неожиданно исчезло. Совсем. На несколько долгих мгновений мои бруты остались одни в абсолютной тишине, но разбегаться они уже не могли. Мой контроль никуда не делся. Я вернул брутов обратно в строй, заставил их несколько раз пройтись по дороге в полной синхронности, после чего усадил на землю. Теперь оставалось только ждать.

И ждать пришлось недолго – новый образ пришёл минут через пять. Адресовался он конкретно моему десятку и суть его стала понятна практически мгновенно. И это несмотря на то, что слов в сигнале всё ещё не было. Дефектные единицы обязаны явиться к источнику для дальнейшего изучения. Солдаты не имеют права задавать вопросы.

«Слышал?» – усмехнулся я. – «Нас обозвали дефектными».

«Технически дефектными обозначили брутов», – уточнил Эхо. – «Но соглашусь, прозвучало неприятно, особенно часть про изучение. Как я понимаю, изучение в исполнении падальщиков это то, после чего изучаемый объект утрачивает целостность. Мы потеряем наших домашних животных. А ведь я уже начал думать о том, чтобы им имена придумать. Заберём с собой в академию, будем всех пугать. Шумиха на всю империю будет!»

Ага, обязательно будет. Вначале шумиха, потом камера без окон где-то в глубинах лабораторий Соларионов. Лучше избавиться от ксорхов сейчас, пока Эхо действительно к ним не прикипел. Поэтому я собрал все образы, какие только мог, и отправил новое послание: «Прошу сообщить, куда мне следует направляться. Жду координаты».

Координат не было. Ни через минуту, ни через пять. Мои бруты сидели на земле, вернувшийся фоновый приказ обтекал их стороной, а новых образов не поступало. Я уже начал прикидывать, не послать ли новый запрос, когда Эхо усмехнулся:

«Ещё бы они координаты нам прислали», – произнёс он. – «Дефектных никто никуда не приглашает – их просто эвакуируют! Подними голову».

Со стороны горизонта, снижаясь по плавной дуге, шёл средний корабль роя. Он завис над дорогой, где сидели мои бруты, опустился практически до самой земли, после чего в борту распахнулся овальный проём. Не было ни трапа, ни аппарели. Видимо, предполагалось, что дефектные единицы запрыгнут сами.

– Ну что, мои хорошие, карета подана, – обратился я к своему десятку. – Заходим по одному!

Бруты затопали к проёму. Не дожидаясь, пока последний скроется внутри, я сжал осколок Сердца в кулаке и, оставаясь в невидимости, влетел в отсек, устроившись под потолком. Хотя, вряд ли это можно было назвать отсеком. Ксорхианский корабль изнутри выглядел не набором коридоров, а системой полостей, соединённых сжимающимися проходами. Стенки отдавали тусклым красноватым свечением, по ним пробегали волны, и вся эта конструкция неприятно напоминала внутренности очень большого живого существа.

Проём затянулся и корабль пошёл вверх. Я висел под потолком, смотрел на брутов, невозмутимо стоящих посреди чужого желудка, и размышлял о том, что, возможно, впервые в истории этого мира человек летит на корабле роя в качестве пассажира. Пусть и безбилетного. Кому рассказать – не поверят. Хотя нет, «Малыши» поверят. Они уже ничему не удивляются.

Полёт проходил штатно. Во всяком случае, каких-либо сигналов бедствия или опасности живой корабль не передавал. Летели и летели. В какой-то момент давление сменилось лёгкостью и по поступающим от моих брутов информационным потокам я понял, что мы вышли за пределы атмосферы. А ещё через несколько минут я ощутил цель.

Сердцевик висел над планетой, как небольшая луна. Тяжёлый корабль ксорхианцев подавлял оба сознания. Что моё, человеческое, что моё, состоящее из десятка брутов. Окон у нашего корабля не было, но их и не требовалось – мои бруты ощущали корабль, как что-то важное и родное. Как то, что их создало. Так, а вот это уже интересно. Получается, брутов делали не на планете, а в космосе и уже потом спустили? Разве ксорхи поступают подобным образом?

Отвечать мне никто не стал. Даже Эхо проникся моментом. Давление сердцевика ощущалось настолько чётко, словно мы сами стали частью роя. В какой-то момент я даже хотел спрятать управляющий осколок, чтобы очистить сознание. Вот только имелась ненулевая вероятность, что нас тут же вернут обратно на планету. А то и вовсе взорвут корабль, на котором мы летели, чтобы не создавать себе лишних проблем.

Наш транспорт нырнул в борт сердцевика и, судя по ощущениям, шлюзов здесь не было предусмотрено. Плоть сердцевика расступилась, пропустила нас внутрь и сомкнулась за кормой. Корабль дёрнулся и замер, всем своим видом показывая, что дефектные особи дальше идут своим ходом. Появился проём, и мои бруты потопали наружу, ведомые как мной, так и короткими импульсами местного Сердца. Перехватить управление у него не получалось, но Эхо довольно ловко подстроил импульсы под общее управление «питомцами», чтобы Сердце ничего не заметило. Рано ещё ему что-то замечать.

Вылетев за своими брутами, я завис в метре от последнего, стараясь не касаться биоткани корабля, и тут случилось то, чего я не ожидал. До меня неожиданно дошло, что я понимаю, куда нужно идти. Да что там понимаю – я знаю весь этот корабль вдоль и поперёк! Например, левый проход вёл к энергетической артерии, питающей двигательные ярусы. Правый – к камерам вызревания, где сейчас доращивалась партия новых брутов. А широкий тоннель прямо по курсу упирался в главный зал. В место, где находилась та самая «цель».

«Эхо, откуда я это знаю?», – осторожно спросил я.

«Ты сейчас серьёзно меня спрашиваешь?», – отозвался Эхо после паузы. – «Если бы я понимал, что происходит, не был бы личностной матрицей, а управлял всей галактикой. Могу только предположить, что это результат того, что ты когда-то был Мозгом. Такие вещи бесследно не проходят. Наверняка какая-то часть знаний ксорхианцев просочилась в твоё сознание и куда-то спряталась. Причём как от тебя, так и от меня».

Мозг, значит. Что же, вполне логичное обоснование, но подумаю об этом позже. Учитывая всё то, что мне нужно обдумать, скорее всего никогда я к этому вопросу не вернусь. Потому что привычка откладывать подобные трудности и напрочь о них забывать уже не раз спасала мою психику от разрушения. Зачем копаться в себе, если можно не копаться? Так что мысли в сторону и нагонять моих брутов. Куда-то вся моя армия подевалась.

Брутов я нагнал у входа в главный зал. Вернее, нагнал я уже не брутов, а то, что от них осталось. Беспощадные смертоносные бойцы, которые час назад послушно строились передо мной в две шеренги, лежали вдоль стены аккуратной грудой запчастей. Конечности отдельно, туловища отдельно, внутренности в сторонке. Дефектную партию списали и разобрали на комплектующие, рядом с которыми копошились мелкие ксорхи незнакомого мне вида, деловито утаскивая фрагменты куда-то в боковые полости.

– Своеобразные у них тут премии за работу, – пробормотал я. – Ладно, спасибо за доставку, мужики. Дальше я сам.

Главный зал сердцевика оказался огромным. Видимо, я попал не просто в какой-то сердцевик, а в его улучшенную версию. До того, как у меня забрали брутов, я осознал размеры корабля и мог с уверенностью заявить, что исполин, который когда-то прибыл в систему Агрис, с лёгкостью бы поместился в этом сердцевике и ещё бы место на парочку осталось. Собственно, Сердце тоже было гигантским – раза в три больше того, из которого я вырвал управляющий контур. Отовсюду к нему тянулись красные нити, начиная от толстых жгутов в руку толщиной. заканчивая тончайшими волосками. И эти нити пульсировали в такт центральному органу сердцевика, передавая волны ощущений, превращающиеся где-то там, внизу, в приказ. Стой у бункера. Никого не подпускай. Не входи.

Вот, значит, кто у нас режиссёр местного спектакля. Или, как минимум, помощник режиссёра, который зачитывает актёрам текст и расставляет их по своим местам.

Я завис в десятке метров от кристалла, и в кои-то веки у меня не было мыслей. Одно дело планировать захват командного центра ксорхов, сидя на крыше мёртвого дома. Совсем другое – висеть перед этим командным центром и осознавать свою никчёмность. Я хотел узнать, откуда взялись странные приказы. Что же, я дошёл до места, где можно получить ответы. Осталось только понять, каким образом это можно сделать.

«И как им управлять?» – спросил я у Эхо.

«Никак», – обнадёжил меня Эхо. – «Давай сразу определимся с вариантами, чтобы ты не наделал глупостей. Первое, что приходит на ум – продавить Сердце осколком. Лично у меня огромные сомнения на этот счёт. Слишком размеры у этих сущностей разные. Сердце тебя даже не услышит».

«Плохо, конечно, но вполне ожидаемо», – согласился я. – «Вариант второй?»

«Он прост, как три кредита – нужно жахнуть, как говорит Зорина», – продолжил Эхо. – «Тоже сомнительный вариант. Убьём Сердце – не получим ответы. Мало того, умирая, Сердце может отправить импульс дальше, через Ретранслятор. И верховные ксорхи узнают, что ты всё ещё живой. Вдруг им это не понравится, и они за тобой явятся?»

«Ты бы не начал этот разговор, если бы не было третьего варианта», – понял я. – «Рассказывай, что мы можем сделать?»

«Вот, уже начинаешь меня понимать», – в голосе Эхо появились довольные нотки. – «Оглядись. Кругом нити связи. Сердце не управляет кораблём напрямую. Оно управляет вот этой сетью, которая разносит его волю по сердцевику и ко всем порождённым им тварям. Контур в этом случае является посредником. Тем, кто передаёт сигнал. Напомни, что ты держишь в руках?».

Я посмотрел на осколок управляющего контура. Это не осколок Сердца – это часть той самой сети, по которой ходят приказы.

«Именно», – подтвердил Эхо. – «Это самый простой и правильный доступ к сердцевику! Мы не будем воевать с Сердцем. Мы встанем между ним и кораблём, перехватив нити. Будем делать это медленно, по одной. Сердце продолжит отдавать приказы в контур, вот только контур будет уже нашим. А чтобы никто ничего не заподозрил, даже Сердце, я закольцую ответы, замкнув их на себя. Сердце продолжит генерировать приказы, а я буду показывать ему, что всё идёт без каких-либо проблем. Буду отвечать Сердцу голосом корабля. Но сразу предупрежу – это только та часть работы, которую я замкну на себя. Кому-то придётся выступить Сердцем, но здесь мои полномочия заканчиваются. Это твоя задача. Причём управлять придётся не только кораблём, но и каждым падальщиком, которого он породил».

– Работаем, – решил я, пока здравый смысл находился в полном шоке от услышанного. – С чего начинаем?

«С мелочи», – ответил Эхо. – «Видишь тонкий пучок справа, у самого пола? Циркуляция крови по внешнему контуру. Начнём с него, нужно набить руку».

Я подлетел к пучку, сжал осколок и позволил Эхо работать. Осколок в моей ладони потеплел, от него к пучку протянулось что-то невидимое, и через несколько мгновений я почувствовал ток чужой крови. В прямом смысле. Где-то в глубине сердцевика по сосудам толщиной с человека шли потоки того, что можно было назвать кровью корабля, и это движение отдавалось у меня под рёбрами вторым пульсом. Странное ощущение, конечно. Никому не рекомендую повторять подобное в домашних условиях.

Сердце действий Эхо не заметило. Его не волновало, что одна из тысяч нитей вдруг перешла под управление другого существа. Ведь Эхо сделал всё, чтобы Сердце по-прежнему ощущало утраченный канал связи.

«Работает!», – Эхо даже не пытался скрыть торжество. – «Следующий».

Дальше пошёл конвейер. Пучок за пучком, жгут за жгутом. Забрав восприятие корабля, я начал видеть пространство вокруг сердцевика так же ясно, как вижу собственную руку, если поднять её перед глазами. Следом пришла очередь двигательных ярусов, и у меня появились мышцы размером с городской квартал. С каждой перехваченной нитью чужая туша становилась моей, но каких-либо негативных ощущений не было. Всё воспринималось настолько естественно, словно так и должно быть. Когда-то я управлял сердцевиком, но сейчас понимаю – то управление не шло ни в какое сравнение с настоящим контролем. Полагаю, даже в текущем виде, всего с одним сердцевиком, я сумел бы разобраться со всем «Чёрным норком» разом.

Но не всё оказалось так радужно, как мне того бы хотелось. На толстом жгуте управления роем мы застряли.

«Здесь медленно», – предупредил Эхо. – «Этот жгут слушает планету и всё, что находится рядом. Дёрнем лишнее – почувствуют все. Мне нужно скопировать фоновый приказ и подставить копию так, чтобы ни одна волна не сбилась. Жди, на это уйдёт какое-то время».

Забавно, но это оказалось довольно легко. Боевой доспех предтеч обеспечивал полный комфорт, проблем с энергией не было, а практически полное управление сердцевиком заняло разум, вынуждая меня разбираться в тех, или иных блоках. Например, теперь я точно знал, что могу закрыть договор с Вейранами буквально за мгновение. Мион порождался в отдельном органе сердцевика, где и хранился до вживления в коронника. Всё, что мне нужно – сформировать сотню-две дефектных коронников и прибить их, чтобы забрать ценную добычу. Обязательно нужно будет этим заняться.

«Готово», – выдохнул Эхо спустя вечность. – «Копия встала. Рой слушает меня и только меня. Осталось само Сердце».

Изначальный хозяин сердцевика продолжал дышать светом, отправляя свои волны в контур. Величественное зрелище, если не знать, что контроль ему больше не принадлежит. Эхо замкнул вокруг Сердца его собственные нити и волны приказов начали уходить по кольцу, возвращаясь обратно с пометкой «выполнено».

Сердце забеспокоилось. Видимо, Эхо не подумал о временной задержке. Волны света начали ходить быстрее, сбились с ритма, несколько раз и вовсе полыхнули. Кристалл звал свой корабль и не слышал ответа. Вернее, слышал, но не понимал, почему ответ приходит так быстро. Пришлось Эхо перестраиваться, формируя паузы между ответами. Практически по каждой нити, которую мы захватили, пришлось прорабатывать свою задержку, но, когда моя личностная матрица закончила с последней, Сердце успокоилось. Всё вернулось в привычную ему норму.

«Вот и всё», – совсем по-человечески вздохнул Эхо. Были бы у него руки, ещё бы и пот со лба бы стёр. – «Пусть посидит здесь, в полной изоляции. Когда разберёмся с основными проблемами, обязательно его допросим. Тебе же интересно, почему Сердце отдавало такие странные приказы?»

– Обязательно допросим, – согласился я. – Проверяем управление. Поворот на один градус по крену и анализ происходящего в системе.

Сердцевик шевельнулся. Громадина качнулась ровно на один градус и замерла. В голове тут же всплыли сотни данных – что происходит в системе, реакция «детей», корректировка курса второго сердцевика, находящегося на другой стороне планеты. Ничего, что могло бы вызвать панику у ксорхианцев. Да и какая паника, если сознание всех моих «детей» контролировалось мной лично? Это даже не десятки – сотни тысяч существ различного вида, но, повторюсь, никакого напряжения на мозг я не испытывал. Видимо, Эхо перестраховался, предполагая, что у меня голова может закипеть. Или был прав, говоря, что кипеть там нечему. Зорина глупостей не скажет.

Кстати! Я отошёл от Сердца и достал врата предтеч. Таиться сейчас было лишним – это был мой корабль, и никто ничего здесь мне сделать не мог. Точнее, сейчас я был самим кораблём, поэтому какие-то врата мне точно не помешают.

Створки разошлись и буквально через мгновение на меня бросилась какая-то тень. Я даже защититься не успел, как тень прижала меня к стене, обретая форму «Призрака». И, судя по особым царапинам, внутри этого «Призрака» сидела Зорина.

– Живой, груваки тебя раздери! – прорычала она. – Живой!

– Конечно живой, – не понял я. – Я же говорил, что мы с Эхо на охоту идём.

– Какая, к хренам, охота? – следом за Зориной через врата прошёл Вальтер. – Ксорх, тебя не было восемь дней! Завтра планета должна взорваться!

– И что? – всё ещё не понял я. – Задержались немного, с кем не бывает?

– Он не понимает, – послышался голос Векса. – Поэтому наши эмоции для него не логичны. Ксорх, где находились врата предтеч, пока ты путешествовал по планете?

– В универсальном контейнере, – ответил я. Судя по всему, это какой-то серьёзный вопрос, раз все так переполошились. – Постойте, хотите сказать, что в момент нахождения врат в контейнере предтеч, они становятся неактивными?

– Не сразу, но суть ты уловил правильно, – ответил Векс. – Они перестали работать через сутки после твоего ухода. Не расширялись, ни на что не реагировали. Складывалось ощущение, что внезапно явился верховный ксорх и сожрал как тебя, так и всю планету. Мы уже собирались лететь в систему, но решили дать тебе ещё немного времени. Как видно не зря. Кстати, а где мы находимся?

Слова Векса немного шокировали. А ведь я уже привык к тому, что вокруг происходит какая-то хрень.

– Получается, те врата, которые мы нашли… – прошептал я.

– Орвейны не уничтожали их, – кивнул Вальтер. – Они спрятали их в универсальный контейнер и забыли о них на веки вечные. Ксорх, а ведь Калькулятор прав – ты куда нас притащил? И что это за жуть красная сбоку? Почему всё пульсирует? Где мы, груваки тебя раздери?

– Где мы? – задумчиво произнёс я, всё ещё с трудом осознавая, что на подчинение корабля ушло так много дней. – Народ, только сильно не пугайтесь, я потом как-нибудь на пальцах объясню. Когда сам пойму, как всё это так получилось. Если кратко – теперь у нас есть свой сердцевик. Осталось придумать, где его швартовать.