Текст книги "Хроники Тириса. Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Василий Маханенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8

– Так, грувака хитрозадая, ты что опять учудил? – Зорина посмотрела на меня, требуя опровержения, но опровергать я ничего не мог. У меня действительно был сердцевик, и я им мог пользоваться.

– Твою же мать! – пробурчал Вальтер, осознавая уровень безумия, в которое «Малыши» в очередной раз окунулись. – Ксорх, ну на кой, а? У нас что, проблем нет? На кой нам ещё и сердцевик? Чтобы за нами начала охотиться вся галактика? Да если хоть кто-то узнает, что он у нас есть – нам же всем кранты!

– Знаешь, Скала, продолжишь в таком же духе, станешь Нытиком! – заявила Зорина. – Это же, мать его за ногу, сердцевик! Огромная грувакская дура, которую можно… Да я даже хер знает, что с ней можно сделать! Но что-то можно определённо! Ведь можно же, командир?

Зорина смотрела не на меня, как на автора этого чуда, а на Райна. Тот покачал головой, пытаясь осознать величину проблемы, после чего тяжело вздохнул:

– Скала прав, – произнёс Райн. – Как только хоть кто-то узнает о том, что мы стали владельцем сердцевика, «Малышей» можно считать трупами. На нас начнут охотиться все. И ни одни Вейраны нас не прикроют. Потому что они будут в первых рядах. Всё же умеет Ксорх подкинуть задачу.

– Прежде чем принимать решения подобного рода, нужно определиться, что вообще представляет собой сердцевик, – подал голос Векс. Судя по тону, нашему живому компьютеру было крайне любопытно, как оно всё работает и почему ещё не сломалось. – Ксорх, устроишь экскурсию? С указанием, что можно трогать, что нельзя, а что можно, но осторожно.

– И начни с той красной грувакской жути, которая пульсирует, – поддакнула Зорина. – У меня от неё мурашки даже по броне ползут.

– Красная жуть называется Сердце, – ответил я, ощутив некоторую злость. Я, значит, сердцевик урвать умудрился, а команда, вместо того чтобы радоваться, начала недовольно бурчать. – Трогать её нельзя ни при каких обстоятельствах, иначе мой контроль нарушится. Всё остальное трогайте. Это наш корабль, так что чувствуйте себя как дома.

Сказать, что «Малыши» чувствовали себя как дома, было бы сильным преувеличением. Ториан стоял у стены и с подозрением тыкал пальцем в биоткань, проверяя, не ткнёт ли она в ответ. Орин уже успел смотаться в соседнюю полость и вернуться с докладом, что «там то же самое, только чуть меньше». Рорк присел у пучка нитей и смотрел на них взглядом человека, которому показали технологию будущего. Все были чем-то заняты, и только Лана бродила кругами с планшетом в руках и мрачнела с каждой минутой.

– Здесь нет ни одного интерфейса, – пожаловалась она, останавливаясь рядом со мной. – Ни портов, ни панели управления. Как ты этим управляешь?

– Никак, – честно ответил я. – Я не управляю кораблём. Я он и есть.

Судя по реакции Ланы, ответ ей не понравился. Выругавшись, она вернулась через врата предтеч на мёртвую планету, чтобы покопаться в скачанных с базы предтеч данных. Там было понятней, что делать.

Следующие несколько часов превратились в то, что Векс назвал «нелогичная инвентаризация невозможного». Я водил отряд по кораблю, попутно рассказывая то, что знал сам. Знал я, как выяснилось, неприлично много. Что такое камеры вызревания и как они работают. Для чего существует энергетическая артерия с гудящей мембраной. И, что стало финальной точкой нашей экскурсии, что находится в огромном органе, размерами с тяжёлый фрегат. Орган был заполнен тусклым серебристым сиянием и выглядел настолько нереально, словно был выдумкой больного разума.

– Это же то, о чём я думаю? – тихо спросил Вальтер, глядя на сияние.

– Мион, – подтвердил я. – Здесь он рождается и здесь же хранится. В настоящий момент его здесь чуть больше трёх тонн. Три тонны сто двадцать два килограмма, если быть точнее. Орган генерирует килограмм миона в неделю, так что можете посчитать, сколько лет этому кораблю. При том, что на каждого коронника уходит по половине килограмма, а сколько было создано копающихся в мозгах тварей, я понятия не имею. Таких данных у меня нет.

– А ведь свой сердцевик – это не такая и плохая идея, – задумался Вальтер. – Килограмм в неделю – это шестьдесят килограмм в год. Почти половина всего того, что добывают Вейраны. Нам даже охотиться на коронников не придётся. Ксорх, давай грузить мион!

Идея загрузить в свой универсальный контейнер хотя бы шесть-семь сотен килограмм миона мне нравилась, вот только имелось одно «но». Наследство Мозга услужливо подсунуло справку, от которой хотелось выть. Орган не был складом, из которого можно забрать товар. Орган был местом генерации и транспортировки миона к камерам вызревания. Если вскрыть оболочку, доставая текущие запасы миона, они станут бесполезными уже через пять минут. Так что нужно либо разом всё забрать, что было невозможно, либо забирать через коронников. Два коронника в час – такая производительность камер вызревания. Коронники – не бруты. Их делать тяжело, поэтому их так защищают.

– Не всё так просто, – тяжело вздохнул я, после чего рассказал про ограничения.

– То есть перед нами три с хреном тонны миона, а взять из этого мы можем только тонну? – Райн посмотрел на меня, ожидая, что я тут же всё опровергну.

Но опровергать было нечего.

– Только тонну, – кивнул я. – Да и то в случае, если я полностью опустошу свой универсальный контейнер. По словам Эхо, нужно два куба предтеч, чтобы увеличить объём контейнера, но пойти на такое мне совесть не позволит. Универсальные контейнеры достать куда сложнее, чем мион. Как бы забавно это ни звучало.

– То есть вся проблема в таре? – понял Вальтер. – Напомни, с чем ты бегал по Гипериону-7? Насколько я помню, Арис Соларион тогда тебе что-то всучил для миона, ведь так?

– Верно, – кивнул я. – Те же Вейраны добывают мион и складируют его в особые хранилища, где он не портится. Только подобных хранилищ у меня нет.

– Зато мы знаем, где их можно достать, – произнёс задумавшийся Райн. – Не думаю, что граф Дариан нам откажет в ёмкостях. Ему же самому это выгодно.

Мысль была здравая, и я уже открыл рот, чтобы с ней согласиться, как неожиданно Векс поднял руку, как прилежный ученик, приковывая к себе всеобщее внимание.

– Оценивая перспективу, вы забываете о текущей ситуации, – произнёс наш живой компьютер. – Мы находимся на орбите планеты, которая должна взорваться через четырнадцать часов. Радиус разлёта обломков при гибели тела такой массы я даже считать не хочу. Иметь свой сердцевик, конечно, приятно, но, прежде чем думать о прибыли, эту прибыль нужно сохранить. Пора уходить от планеты.

Да твою же налево! Все эти новые чудеса, свалившиеся на голову «Малышей», напрочь выбили из памяти тот факт, что мы висим над бомбой размером с планету. Круто, наверно, думать о том, что мы получим гору миона, вот только вскоре не будет ни миона, ни сердцевика, ни нас, если мы не сбежим отсюда куда подальше!

Потянувшись сознанием в глубины сердцевика, я разбудил двигательные ярусы и повёл тушу прочь от Веллора-3, за орбиту второй планеты системы. Второй сердцевик никак не отреагировал, а предупреждать его о грядущем мне не хотелось. Однако стоило подумать о втором корабле, как меня посетила гениальная мысль, от которой я даже притормозил свой сердцевик.

«Эхо, а корабли роя?» – спросил я. – «В атмосфере и на низких орбитах находится почти полторы сотни средних кораблей. Их же всех уничтожит, а мне потом что, новые выращивать?»

«Так позови их», – ответил Эхо. – «Ты же сейчас для них Сердце, так что, по идее, можешь отдавать приказы. Пробуй!»

Попробовать? Я даже глаза закрыл, чтобы погасить на время своё человеческое сознание. Та часть меня, что была кораблём, стала чем-то большим, но я долго не мог понять, как приказать кораблям вернуться. Вроде чувствовал каждый, но при этом всё это было как-то чужим. Наплевав на логику, я сформировал образ, не имея ни малейшего представления, сработает это или нет, и отправил его всем средним кораблям, до которых дотягивался. Домой! Все! Бегом!

Следующие часы стали одним из самых странных зрелищ в моей жизни. Со стороны умирающей планеты к нам потянулись корабли роя. Сначала редкие точки, а потом сплошной поток биологических туш, охотно исполняющих мою волю. Они шли к сердцевику со всех направлений и сами выстраивались в очередь. Корпус корабля раскрывался им навстречу, принимал и укладывал каждый корабль в отведённую нишу, переводя в энергосберегающий режим. Меня наполнило непередаваемое ощущение наполненности. Причём не такой, как после хорошего обеда. Это была иная степень наполненности. Словно в меня вернулась часть меня самого, венув целостность.

Когда время, обозначенное Вексом, подходило к концу, мой сердцевик висел далеко за орбитой второй планеты. Тут же встал вопрос, который в приличном обществе не принято задавать: «Как смотреть на гибель целой планеты?». Интересно же! Обзорных площадок с прозрачными мембранами в сердцевике не предусматривалось. Кораблю, который видит всем телом, окна ни к чему.

– Сейчас что-нибудь придумаем, – пообещал я и потянулся к биоткани ближайшей стены.

Задумывал я что-то вроде большого экрана, но корабль понял задачу по-своему. Стена вздулась, пошла волнами, и из неё начало вырастать нечто, от чего отшатнулся даже Аларик. А ведь нашего невозмутимого командующего было тяжело чем-то тронуть. Оказалось, что огромная полупрозрачная мембрана, натянутая на каркас из живых рёбер, может тронуть кого угодно. Под её поверхностью ветвились сосуды, в глубине что-то медленно пульсировало в такт Сердцу, а сама поверхность отливала влажным блеском свежей кожи. Наверно, это можно было назвать глазом. Только вывернутым наизнанку. И этот глаз смотрел не на нас, а для нас. Сам запутался, пытаясь описать этот кошмар.

– Я это развидеть уже никогда не смогу, – пробурчал Райн. – Ксорх, у тебя все идеи такие, или бывают нормальные?

– Не нравится – не смотри, – заявил я, хотя, признаться, от собственного творения мне тоже было не по себе. – Эхо, выводи картинку.

По мембране прокатилась волна, сосуды налились светом, и в глубине живого экрана проступил Веллор-3. Изображение не было картинкой в привычном смысле. Оно дышало, плыло по краям и было насыщено чужеродными оттенками, словно планету показывали глазами существа, для которого наше зрение было непривычным. Да, странно, но это работало!

Когда таймер форта предтеч подошёл к концу, по серо-зелёной поверхности планеты побежала трещина. Она росла довольно быстро, ветвясь, как молния, а в разломах горело густое оранжевое свечение. Ядро форта предтеч выплюнуло всю энергию в планету и мир начал умирать. Точно так же, как когда-то Вераск, только на этот раз я смотрел на это не из гущи событий, а из первого ряда партера.

Вот только ограничится одним наблюдением мне не удалось. Потому что на планете оставались десятки тысяч брутов и так получилось, что я был каждым из них. Трещины бежали по планете, разрывали мои тела, а те как стояли, так и продолжали стоять на месте, даже когда земля под их лапами превращалась в чудовищное пламя. Приказ защищать резиденцию не предусматривал реакцию на гибель мира. Солдаты не имеют права задавать вопросы.

«Отсечь боль?» – тихо спросил Эхо.

«Приглуши», – ответил я. – «Но совсем не руби».

Эхо сжал канал до тонкой нити, убирая боль и через эту нить я смотрел до конца, как исполняется последний приказ Сердца. Бруты стояли, пока была земля, на которой можно стоять. Никто даже не дёрнулся.

Второй сердцевик тоже оставался на месте до последнего. Он висел над своим полушарием, не сходя с позиции, даже когда кора планеты пошла волнами, а из разломов ударили первые выбросы магмы. Веллор-3 лопнул, выбросив в пространство веер раскалённых обломков размером с горные хребты. Экран передал вспышку и то, как обломки превратили тяжёлый корабль ксорхианцев в ничто.

«Второй сердцевик передал импульс», – произнёс Эхо. – «За мгновение до разрушения. Даже не спрашивай, что за импульс и куда его передали. Я не знаю, но могу уверенно заявить, что кто-то только что узнал, что здесь произошло.»

На месте Веллора-3 расползалось облако раскалённых камней, в котором уже нельзя было угадать очертаний мира. Мы стояли перед жутким живым глазом и молчали. Даже Зорина не стала нарушать этот момент своими едкими замечаниями. Понимала, что сейчас не место и не время. Поэтому писк моего коммуникатора, прозвучавший в этой тишине, прозвучал сродни набату.

«Заказчик считает задание выполненным. Результаты выполнения и отчёт ожидаю через пять стандартных дней. Место встречи – Инвикта-Прайм, ресторан „Сады Инвикты“, 14:00 по местному времени. Кстати! Врата, которые вы вынесли с Веллора-3, тоже прихватите».

Судя по тому, что все повернулись в мою сторону, требовалось объяснение происходящему. Пришлось рассказывать и даже показывать поступившее сообщение. Подпись отсутствовала, но все и так прекрасно понимали, кто только что со мной связался. Посредник по имени Латт, работающий на странного заказчика. И, судя по месту встречи, его совершенно не беспокоят Соларионы и всё, что они могут устроить.

– Ксорх, дай коммуникатор, – потребовал Векс и, как только его получил, отдал его Лане. – Хакер, требуется компетентное мнение. Каким образом на устройство пришло сообщение?

Лана взяла коммуникатор, подключилась к своему планшету и на какое-то время ушла из реальности. Когда она заговорила, в её голосе читался искреннее непонимание.

– Я понятия не имею, как пришло сообщение, – ответила Лана. – Связи с базой нет. Ретрансляторов в системе нет. Мы внутри туши, которая глушит сигналы лучше любой биосети. Этого сообщения не должно существовать, но оно пришло. Судя по логам, канал гиперсвязи открылся на две сотых секунды, доставил сообщение и закрылся.

– Сообщение отправлено через двадцать пять секунд после гибели планеты, – добавил Векс, забирая мой коммуникатор. – Заказчик знал с точностью до минуты, когда планета будет уничтожена.

– А ещё ему известно, что мы были в бункере, – мрачно произнёс Вальтер. – Как известно и о вратах, которые мы вытащили с планеты. Ставлю всё, что у меня есть, что этот Латт знал о том, что Орвейнов нет на месте ещё до того, как подписал с нами контракт на их спасение.

– И это ещё не самое плохое, что у меня есть вам рассказать, – произнёс я. – Пока мы ходили по кораблю, Эхо кое-что выяснил. В общем, у нас опять есть небольшие проблемы. Контроль над сердцевиком работает не всегда, а только в том случае, пока мы с Эхо находимся на борту. Как только мы покинем корабль – Сердце вернёт над ним полный контроль. Причём вместе со всеми воспоминаниями о том, кто здесь ходил, что трогал и куда потом отправился. И вся эта информация отправится верховным ксорхам, которые уверены, что я умер. Стоит им узнать обратное – начнётся новая охота. И Вераск с Веллором-3 могут стать не единственными уничтоженными планетами.

– Кто бы сомневался, что всё будет хорошо, – усмехнулся Вальтер. – Получается, толку от наличия у нас сердцевика нет? Красивая игрушка на пару дней, а дальше или сиди на ней до конца жизни, или уничтожай?

– Мион, – не согласился я. – Технически, можно перевести корабль в режим экстренного функционирования. Тогда мион будет генерироваться по килограмму в сутки. Возьмём у Вейранов хранилища, зальём их под завязку и обеспечим поставки на десятилетия вперёд.

– Хрен с ним, с этим грувакским мионом, – отмахнулась Зорина. – С кораблём-то что делать? Бросать нельзя, продать некому, спрятать негде. Это же не врата, в контейнер не засунешь! Только не говори, что ты собрался здесь теперь жить?

– Спрятать действительно негде, – поддержал её Векс. – Я прикинул варианты. Сердцевики не могут входить в гипер, это подтверждено всей историей наблюдений. Между системами они ползут в обычном пространстве десятилетиями. Ширина нашего корабля такова, что он не пролезет во врата предтеч, даже если расширить их на максимум. Так что перегнать его куда-то мы не можем в принципе. Сердцевик застрял в системе Веллор-3 навеки.

За столом, если так можно назвать вырост биоткани, вокруг которого мы расселись, повисло уныние. Самый крупный трофей в истории нашего отряда стремительно превращался в самый бесполезный. Однако предаваться унынию я не собирался, потому что наследство Мозга подкинуло очередной подарок.

– Наверно, придётся вас в очередной раз удивить, – произнёс я. – Каждый сердцевик обладает возможностью разового перехода через ноль-пространство.

– Ты хотел сказать «гиперпространство»? – уточнил Векс.

– Нет, – я покачал головой. – Ноль-пространство. Даже не спрашивай, что это такое – я понятия не имею. Знаю только, что гипер тут ни при чём, переход мгновенный и что точку выхода можно выбрать любую, хоть на другом конце галактики. Из минусов – после перехода способность выгорает. Точнее, выгорает орган, который обеспечивает переход, а Сердце восстанавливать этот орган не умеет. Для восстановления сердцевику нужно вернуться на базу, которая находится где-то за пределами нашей галактики. И лететь туда корабль может только своим ходом. Тысячи, а может и десятки тысяч лет. Поэтому ксорхи считают переход крайней мерой и почти никогда его не используют.

– Почти? – зацепился Вальтер. – А когда используют?

– Когда Сердце покидает корабль, – ответил я. – Сердцевик – это не боевая единица в том смысле, в котором мы привыкли. Это целая экосистема, которая может функционировать как в космосе, так и на планете. Когда Сердце дозревает до того, чтобы сойти на планету и жить на ней, сердцевик совершает прыжок, доставляя хозяина к новому дому, а сам корабль идёт в качестве начальной пищи для колонии. У ксорхов нет отходов. У них в дело идёт всё, до чего дотягиваются их загребущие лапки.

Какое-то время все опять молчали, переваривая услышанное. Что-то у нас сегодня слишком много молчаливых пауз. Стареем, что ли? Обычно «Малыши» менее эмоциональны в этом плане.

– Итак, у меня есть план, – ответил я и поднялся. – Раз прыжок разовый, то нам нужно потратить его так, чтобы вся галактика содрогнулась от ужаса. Лично у меня есть большие претензии к пиратам «Чёрного норка». Заказ на меня приняли? Приняли. Флот на Вераск отправили? Отправили. Сражаться со мной один на один хотели? Хотели. Не вопрос, давайте устроим им сражение. Как по мне, один сердцевик против одного пиратского флота – отличная разминка.

– Тебя не смущает, что ты уже один раз проиграл битву пиратам? – спросил Аларик. – Тогда у тебя было четыре корабля. Сейчас один.

– Уровень контроля другой, – пояснил я. – Сейчас я готов к сражению.

– Полёт к пиратам – это дорога в один конец, – заметил Векс, даже не думая меня отговаривать. – Всё, что мы хотим с этого корабля получить, нужно получить до прыжка.

– Именно, – согласился я. – Поэтому к пиратам мы летим не сразу. Сначала вы отправляетесь к Вейранам за хранилищами для миона. Я остаюсь здесь и жду вас с тарой на три с лишним тонны. Не будем забивать мой контейнер, он нам пригодится для чего-нибудь другого.

– Знаешь, грувака ты хитрозадая, не верится мне, что ты просто хочешь отомстить пиратам, – неожиданно подала голос Зорина. – Рассказывай, что задумал. Целей в нашем мире дофига и больше, но ты выбрал именно «Чёрный норк». В чём дело?

Мне оставалось только ухмыльнуться – Зорина меня раскусила.

– А ты вспомни капитана Ирмала, – посоветовал я. – Ничего на ум не приходит?

Все смотрели на меня, я же смотрел на Лану, как единственного человека, который способен воплотить мой план в жизнь. Судя по очередному молчанию, никто моими словами не проникся. Или не понял. Ладно, поясню, мне не сложно.

– Капитан Ирмал, – напомнил я. – Капитан крейсера «Уничтожающий». Так получилось, что у этого замечательного человека была собственная база, о существовании которой мы узнали через поглощение личностной матрицы оного капитана. Учитывая связь с герцогом Альмиром, не удивительно, что Ирмал обладал матрицей, но дело сейчас не в этом, а в том, что любой нормальный пират должен иметь планету-базу, куда стаскивает всё награбленное. Делаем предположение, что у Кхатар-Прайма будет куча линкоров. Это такие дорогие летающие корыта, чьи капитаны вряд ли связаны с Соларионами. И все эти корыта бывали рядом с тайными базами, выгружая свою добычу. Продолжать, или логика уже понятна?

– Ты хочешь скачать базы всех пиратских линкоров? – прошептала Лана, ошарашенная не меньше других.

– Не я, а ты, – поправил я. – Пока все бегают за ёмкостями для миона, мы с тобой проработаем передачу данных, протестируем её, а потом, когда у нас будет всё работать, ринемся в систему Кхатар-Прайм. Уничтожить все линкоры и орбитальные станции, конечно, круто, но не это моя главная цель. Да и понимаю я прекрасно, что это нереально. Но вот запустить в линкор средним кораблём и через сидящего там брута добраться до центра управления – это другой разговор. Получаем координаты, уничтожаем всё, что можно уничтожить, и, как только сердцевик взорвут, выйдем через врата. Чем не план на победу?

– Грувака жадная, – произнесла Зорина, но в её голосе не было усмешки. Там было нескрываемое уважение. Вот! Мной уже гордятся!

«Малыши» вернулись через три дня, толкая перед собой платформы с чёрными цилиндрами хранилищ. Шестнадцать штук, каждая из которых вмещает по двести килограммов ценного груза.

– Граф Дариан не задал ни одного вопроса, – доложил Вальтер. – Вообще ни одного! Знаешь, Ксорх, это уже ненормально. Это же граф, что б ему пусто было! А он нас принял, выслушал и тут же распорядился выдать всё, что есть на складах. Ноль вопросов! Есть ощущение, что граф понял про нас что-то такое, чего мы сами про себя ещё не поняли.

Выгрузка заняла остаток дня. Я вырастил от мион-органа гибкий отросток и серебристое сияние потекло по нему в хранилища, не соприкасаясь с воздухом. Три тонны сто двадцать два килограмма ценнейшего ресурса, распределённые по шестнадцати цилиндрам. Если бы это можно было продать, мы бы стали самыми богатыми людьми известной галактики.

– Готовы? – я посмотрел на свой отряд. Покидать сердцевик никто не собирался. Всем хотелось своими глазами увидеть великую битву сердцевика с пиратами.

– Безумие какое-то, – пробормотала Лана, настраивая свой планшет. За три дня я, Векс, Рорк и Лана придумали такое идеальное решение по подключению к системам захватываемых кораблей, что даже синюю изоленту пришлось использовать всего пару раз. Ладно, вру – на синей изоленте всё и держалось. Ещё на честном слове Эхо, что новый орган, который я вырастил по его приказу, точно будет работать.

– Буду считать это за положительный ответ, – кивнул я. – Держитесь за что-нибудь. Понятия не имею, как ноль-пространство ощущается изнутри. Может, люди его и пережить не могут! Мозги закипят и вытекут через ноздри.

Буквально через мгновение в сердцевике остался только я. Остальные резко вспомнили, что у них срочные дела на Таркосе и вообще, делать им на корабле ксорхов нечего. Я лишь улыбнулся – рисковать отрядом мне не хотелось. Ведь действительно никто не знал, что такое ноль-пространство. Вдруг от этого волосы выпадают?

Мои мысли потянулись к дремлющему органу, и я разбудил его. Пора в гости, дружище! Пираты нас уже заждались.