Текст книги "Головокрады (сборник)"

Автор книги: Василий Кораблев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

От пережитого позора Мишка сначала хотел повеситься, но, держа в руках верёвку, вспомнил про Шамана. Нашёл два юбилейных рубля и пошёл к нему в школу-интернат. Был уже конец сентября. На улице моросил дождь. Мишка обошёл школу, но, как он ни спрашивал, никто точно не знал, где искать этого странного пацана. В полном отчаянье Мишка уселся на той самой пожарной лестнице и заплакал, прикидывая, что лучше: утопиться или повеситься?

– Пришёл? – услышал он над головой знакомый шёпот.

Оказалось, Шаман тоже сидел на лестнице, снова кутаясь в шаль. И как только Мишка его сразу не заметил? Наверное, из-за дождя.

– Я хочу загадать желание, – шмыгая носом, сказал Мишка.

– Не получится, – грустно прошептал Шаман и показал смятую пивную банку. – После прошлого твоего желания она перестала работать.

Мишка поверил. Странный мальчик в пуховой шали не врал. Последняя надежда пропала. Из глаз снова потекли слёзы.

– Почему? Почему они издеваются надо мной? Что я им сделал? За что они ненавидят меня?

Шаман спустился ниже и сел рядом с ним.

– Иногда людям достаточно одного взгляда на незнакомого человека, чтобы начать его ненавидеть, – прошептал Шаман.

– Но я ничего не сделал этим близнецам! Они уроды!

– Сделал, – прошептал Шаман. – Вон она идёт.

Мишка посмотрел, куда ему указали рукой, и увидел Эльвиру. Она прошла далеко, держа над головой зонтик, и скрылась в дверях интерната.

– Теперь она работает тут, – сказал Шаман. – Она и раньше была злая, но теперь… Она считала себя лучшим учителем математики в области, а её послали учить трудных детей. Всё потому, что ты пожелал…

– Её дети мне мстят? – догадался Мишка.

– Ага. Каждый вечер она приходит домой и бьёт их, вспоминая тебя. Мальчика, из-за которого она тут. После того, как её уволили, она уехала в другой город где замучила истериками своего мужа, и он с ней развелся. Раньше Паша и Даша жили с отцом, а Эльвира Николаевна бывала дома только по воскресеньям, но после развода суд оставил детей с матерью. Она ненавидит их, а они её, но вместе с тем они все одинаково ненавидят тебя. Близнецы засыпают по ночам, шепча твоё имя. Вся их комната в рисунках с твоим изображением. В своих мечтах они жестоко расправляются с тобой и возвращаются жить к любимому папе. Ты источник их страданий, поэтому они будут преследовать тебя ещё очень долго. Такова цена твоих желаний.

– Но я не хотел этого. Вовсе не хотел.

– Никто не знает, чем заканчиваются попытки обмануть судьбу, – прошептал Шаман. – Порой всё бывает намного хуже. Тебе следовало остаться на второй год, и этого ничего бы не было.

– А может, всё дело в Эльвире? Она у меня как кость в горле! – вспыхнул Мишка. – Она ушла, но продолжает отравлять мне жизнь. От неё кругом одни беды!

– Может, и так, – прошелестел Шаман. – Она очень сильная и решительная женщина. Кто мы такие, чтобы осуждать её поступки? Она взрослая, а мы всего лишь дети. Взрослые решают, что для детей лучше. Если взрослая женщина решит, что лучше ребёнку погибнуть, чем портить жизнь окружающим, то разве должен ребёнок осуждать её? Моя мать, например, решила, что лучше ей убить своих детей. Она хотела променять нас на любовь другого мужчины и родила бы ему других детей, новых. Лучше, чем мы...

Мишка в ужасе уставился на него.

– Я был старшим в семье. Мне было шесть лет, – равнодушно продолжал Шаман. – Наша мама задушила моих маленьких брата и сестру, а потом пришла душить и меня. Резиновым жгутом. Я знал, что скоро умру, и перед смертью кинул юбилейный рубль в пивную банку, которая была моей любимой игрушкой. Последнее моё желание сработало вовсе не так… Брат и сестра не воскресли, а я оказался здесь. Маму посадили в тюрьму… Мы сами виноваты в своих желаниях.

– Ты хотел мой камень? – пробормотал Мишка. Он не знал, как ему лучше ответить на такие страшные слова, и потому спросил первое, что пришло в голову.

– Да. Это не простой камень. Для тебя это просто подарок и заветный оберег, а для меня – шанс… Настоящий шанс начать всё сначала.

– Я отдам его тебе, – решился Мишка. – Только можешь мне помочь? Можешь избавиться от этих кошмарных близнецов, чтобы они больше не преследовали меня и оставили в покое?

– Могу, – немного подумав, ответил Шаман.

– Тогда я его тебе сейчас принесу! – обрадовался Мишка.

– Нет. Не сюда. – покачал головой Шаман. – Сюда больше не приходи. Носи его с собой. Я сам за ним приду к тебе в школу, когда наступит подходящее время.

Мишка пожал ему на прощание руку и, окрылённый надеждой, побежал домой.

Назавтра близнецы не пришли в школу. Мишка весь день был как на иголках. Постоянно оглядывался. Ему казалось, что Даша и Паша прячутся за его спиной. На следующий день всех школьников собрали в актовом зале и объявили, что два ученика из их школы пропали. Паша и Даша ушли в лес по грибы и не вернулись. Пришли милиционеры, и в их присутствии директор обратился к ученикам с просьбой о помощи.

– Если кто-то видел Пашу и Дашу или что-то знает... Может быть, кто-то видел их в городе? Я прошу вас не стесняться... Мы рассчитываем на вас… – отрывисто говорил директор.

Мишка кое-что знал, но… Рассказать о своём желании? Вот так взять и рассказать перед всеми? «Что же ты натворил, Шаман? Что же я натворил? Я не просил о таком! Не просил! Я не хотел им зла! Я всего лишь хотел, чтобы они перестали надо мной издеваться», – переживал он.

Лучше всего было бы самому сходить к Шаману и поговорить с ним, но ведь он запретил приходить. Что же делать? А что он может вообще сделать? Ничего. Может, они пропали и не по его вине, а просто так получилось.

Этим же вечером у себя в комнате Мишка достал из ящика заветный камень и повесил его на грудь. Как бы там ни было, рассудил он, а Шаману камень следовало отдать. Уговор дороже денег. А эти близнецы могли и просто потеряться.

Закончился сентябрь, а за ним – октябрь и ноябрь. Наступила зима. Близнецов так и не нашли. Мишка ходил в школу и всё ждал, когда же к нему придёт Шаман, но тот всё не появлялся.

Постепенно всё в Мишкиной жизни возвращалось в норму. Подобрели учителя и родители, с ним снова начали дружить одноклассники. Вроде бы как снова появились друзья. Выровнялись в хорошую сторону оценки и успеваемость. Он ходил на день рождения к приятелю Кольке. Подарил ему книгу «Незнайка на Луне». Кольке книга очень понравилась.

– А вон тот коротышка с кривым носом – точь-в-точь твоя бывшая математичка, – ткнул пальцем Колька в одну из картинок.

Мишка помрачнел, вспомнив, что близнецов так и не нашли.

– Ты её видел в последнее время? – спросил он.

– Ага. Говорят, у неё крыша поехала. Ходит по городу и везде на стенах мелом какие-то знаки рисует. Её в психушку хотели отправить, а может, она уже там, – рассказал Колька.

– С ума сошла... – задумался Мишка.

– Да плюнь ты на неё. Пошли лучше торт есть, – предложил Колька, и они пошли в зал, где Колькина мама заканчивала накрывать праздничный стол.

Нагулявшись на дне рождения, Мишка возвращался домой и на перекрёстке увидел Шамана, явно шедшего в его сторону. Мишка замер и инстинктивно схватился рукой за камень, висевший на груди. Наконец-то, сейчас он отдаст ему обещанное, и можно будет позабыть про то, что произошло.

Шаману нужно было перейти через дорогу. Мишка краем глаза заметил грузовик, который ехал достаточно далеко. Шаман не стал ждать, пока тот проедет, и пошёл через дорогу. Грузовик должен был снизить скорость и пропустить мальчика, но дальше произошло невообразимое. Время для Мишки как-то ускорилось, он увидел быстро пронёсшийся по дороге грузовик и Шамана, лежащего на дороге в луже крови.

Рядом закричали люди. Кто-то побежал звонить в скорую и в милицию. Мишка, словно во сне, подошёл к телу Шамана и увидел, что у того практически не было головы. Только лежали множество маленьких кусочков костей. Сам не зная зачем, он поднял розовую косточку, и тут его за ухо оттащила незнакомая женщина. Накричала на него, велела уходить и не баловаться.

Всё так же плохо соображая, он доплёлся до дома и уже в своей комнате в одиночестве изучил косточку. Один край у неё был острый, а другой – закруглённый. Вроде не маленькая, сантиметров семь. И как она у Шамана помещалась в голове? Странно. Он должен был отдать камень, но теперь и отдавать было некому. Ему было страшно избавиться от своей находки, поэтому он решил всюду носить её с собой.

Этим же вечером он слышал, как родители судачат на кухне о страшной трагедии и как отец говорит, что давно надо было поставить там светофор, а то у нас страна такая – пока ребёнка насмерть не собьют, никто о безопасности не почешется.

Мишка ложился спать и думал, что светофор был бы хорошим памятником для Шамана – красивым и высоким.

Через неделю в школе объявили об организации новогоднего школьного представления. Мишку туда взяли, потому что он очень хорошо умел рисовать. Дали задание – нарисовать целую кучу праздничных плакатов и объявлений. Ему очень хотелось восстановить свою репутацию, а потому он допоздна сидел в кабинете рисования, а иногда и в актовом зале. Он хотел забыть в работе обо всём, что с ним произошло. Не думать больше о несчастных близнецах и Шамане.

Где-то за три дня до начала представления он, закончив свои дела, в половине девятого вечера спустился по лестнице со второго этажа на первый и сразу заметил возле раздевалки очень худую женщину. Она склонилась над лежащей у стены уборщицей и вытирала о её синий халат длинный нож. Услышав звонкие шаги, она обернулась.

У Мишки от страха чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Это была Кость. Чокнутая Эльвира Николаевна.

– Мишенька! Как твои делишки? Как успеваемость? – сладким противным голосом спросила она.

– Эльвира… Ник… Что вы сделали с тётей Глашей? – едва не закричал от ужаса Мишка, заметив большое тёмное пятно на халате уборщицы.

– С ней всё хорошо. Она устала и крепко спит. Ты тоже скоро уснёшь. Паскуда! – прошипела Эльвира.

– Я позову на помощь! Вы убийца!

– Зови сколько влезет. Кроме нас, в школе больше ни одной живой души, – милостиво разрешила Эльвира и выпрямилась в полный рост.

Мишка начал пятиться и оглядываться по сторонам. Математичка злорадно улыбнулась.

– Думаешь сбежать через окно? Не выйдет. Вы с Шаманом думали, что одни такие хитрожопые? Я долго искала причину своих бед. Я очень умная, знаешь ли, не такая тупая мартышка, как ты. Вокруг школы я нарисовала специальные знаки. Живым тебе отсюда не выйти.

Мишка не очень понимал, о чём она говорит. Какие знаки?

– Твой Шаман убил моих деточек, и за это я приговорила его к смерти. Однако он лишь исполнитель, главная причина моих бед – это ты, Мишенька. Само твоё существование, тупица и двоечник, и есть причина, – продолжала сумасшедшая математичка.

– Я буду кричать. Вас посадят! – предупредил Мишка.

– Кричи, – разрешила Эльвира, делая шаг за шагом. – Я хочу насладиться всеми твоими криками на нашем последнем уроке. Я уничтожу тебя, Мишенька, и верну свою прежнюю жизнь.

Мишка прикинул про себя, что он может бегать от неё по этажам и лестницам до самого утра, если потребуется. Она его не поймает. Нужно заманить её на второй этаж, оттуда пробежать на первый и попробовать выскочить через двери.

Он бросился вверх по лестнице, а оттуда начал дразнить её:

– Вы сами дура! Эльвира-Дурила! Вы своих детей били! Правильно они от вас в лес ушли!

– Мои дети тут, Мишенька. Они пришли в школу вместе со мной, – мерзко улыбнулась в ответ страшная женщина.

Мишка почувствовал, как его перестали слушаться ноги, а руки сами вцепились в перила. В вестибюль вошли, покачиваясь, Паша и Даша. Они шли, словно куклы, неуклюже переставляя ноги. Лица у них были раздувшиеся и синие.

– Они изголодались там, в лесу, мои бедняжки, – объяснила Эльвира. – Но это ничего. Всё поправимо. Они скушают тебя, Мишенька, и снова станут живыми. Я всё рассчитала. Математика – великая наука!

Мишка оторвал руки от перил и птичкой вспорхнул на второй этаж. Коридор направо вёл в сторону спортзала. Туда было нельзя. Там сразу поймают. Он ломанулся выше, на третий, в открытые двери актового зала. Актовый зал большой. Там темно и можно спрятаться. Он нашёл себе укрытие на сцене, за коробками с реквизитом, и замер, затаив дыхание.

Минут через пятнадцать безумная математичка и её страшные дети появились в актовом зале и начали искать его.

– Миша-а-а! Выходи! – звала Эльвира Николаевна, стоя к нему спиной на сцене, пока её дети ходили по актовому залу, обшаривая ряды сидений.

«Тут меня всё равно найдут», – подумал он и осторожно, мышкой, проскользнул за спиной математички. Выскочив из актового зала, он увидел возле двери большую колонку, практически с себя ростом. Мишка быстро захлопнул дверь и, поднатужившись, уронил колонку так, чтобы из зала преследователям было не выйти. Потом помчался вниз на первый и попытался открыть входные двери. Те были не заперты, но когда Мишка попытался выйти, то натолкнулся на невидимую преграду. Он в панике начал биться об неё плечом. Бесполезно. Что за ерунда?!

Он осмотрелся и увидел какие-то знаки на стенах и дверном косяке, нанесённые мелом. Послюнявил палец и попытался их стереть. Не вышло: палец не смог их даже коснуться. Мишка чуть не заревел от горя и побежал в раздевалку, схватил школьный стул и ударил им по оконному стеклу. Во все стороны пошли трещины, и стекло обвалилось внутрь, а вслед за ним в раздевалку посыпалась комковатая земля, глина, черепки и различный мусор. Мишка отбежал в сторону, чтобы его не засыпало. Земля всё сыпалась, образовав на полу здоровенную кучу. Он выбежал назад, в школьный коридор.

– Ничего не понимаю. Школа чего, под землёй?

– А ты ещё не понял, дебил? Я похоронила нас заживо. Отсюда выйду только я и мои детишки! – услышал он приближающийся голос проклятой Эльвиры Николаевны.

Он бросился прочь от неё.

– Мы тебя не торопим. Ты всё равно рано или поздно устанешь. А вот Паша и Даша не устанут. Они никогда не устанут искать тебя, – неслось ему вслед.

Мишка спрятался в шкафу в кабинете биологии. Зарылся среди бумаг и молился. Молился всем, кто только мог бы его услышать. Бок чем-то кололо, он машинально сунул руку в карман и больно укололся о косточку, оставшуюся от Шамана.

– Вот и всё, Шаман, – со слезами на глазах прошептал обречённо Мишка. – Они меня сожрут и даже косточек не оставят.

«Нет, не всё, – услышал он в голове шёпот Шамана. – Ты ещё можешь с ними справиться. Мертвецы боятся Куриного бога».

– Какого ещё бога?

«У тебя на шее камень с дыркой. Это Куриный бог. Если мертвец попытается тебя укусить, сунь ему в лицо камень, и увидишь, что будет, – прошептал Шаман.

– Шаман, ты где? – попытался позвать Мишка, но голос в голове замолчал и больше не отвечал ему.

Мишка расстегнул рубашку и, сняв с шеи камень, зажал в кулаке. Он едва успел, потому что дверцы шкафа распахнулись и к нему потянули руки мёртвые Паша и Даша. Посмотрев в их сгнившие глаза, откуда сыпались белые противные червячки, он завизжал от страха и ударил наугад камнем по голове. Камень достался Паше. Мертвеца отбросило с такой силой, что он снёс несколько парт и, пролетев через весь класс, впечатался в стену.

Даша испуганно отшатнулась. Мишка не дал ей сбежать, и следующий удар достался ей. На его глазах мёртвая девочка истлела, словно бумага в огне. Мишка отряхнулся и пошёл добивать её брата, но, когда подошёл, понял, что этого делать уже не нужно: Паша превратился в горстку пепла.

Ладно, с мертвецами он справился, но оставалась ещё их страшная и живая мать. Мишка осторожно высунул нос из класса и, убедившись, что коридор чист, прокрался по нему, потом начал очень тихонько спускаться по лестнице.

Эльвира Николаевна маячила где-то возле столовой.

«Камень поможет преодолеть её защитное построение, – прошептал в его голове Шаман. – Поднеси камень к преграде».

«Спасибо, Шаман», – мысленно поблагодарил его Мишка и начал осторожно красться к открытым дверям.

Он точно был уверен, что Эльвира была впереди него и очень далеко от дверей, но, когда он уже подобрался к ним и готов был поднести камень к невидимой стене, почувствовал, что его крепко схватили за ворот школьной курточки.

– Попался, тупица! – победно завыла Эльвира Николаевна.

Мишка закричал и начал что есть сил вырываться, но ворот словно зажали в стальные тиски.

– Пашенька, Дашенька! Идите ко мне, я поесть принесла! – звала она мёртвых детей.

– Отпусти! Отстань! Нет больше твоих близнецов! Сдохли они! – извиваясь, как уж, кричал Мишка.

– Как?! Они не могут умереть... Говори, где ты их запер?! – трясла его за шиворот безумная учительница.

Камень выскользнул из его руки и полетел в сторону выхода. Раздался гром. Эльвира изменилась в лице и побледнела.

– Не может быть! – прошипела она. – Как ты это сделал? Ты, вонючий щенок, сломал мою защиту!

– Это не я. Это Шаман. Он пришёл за тобой! – ляпнул первое, что пришло ему в голову, Мишка.

– Ты врёшь! Ты врёшь мне в глаза, мелкий тупица! Я лично раскатала его по асфальту! Я…

Рука Мишки против его воли сама залезла в карман, дотянулась до косточки и вонзила её прямо в щёку математички.

Эльвира закричала и отбросила от себя мальчишку. Он упал на корточки и начал судорожно хватать воздух, ощупывая шею. Ещё немного, и она бы задушила его.

– Нет! Нет! Тебя нет! – кричала Эльвира.

Платье на ней рвалось, и оттуда к её лицу и шее ползли с разных сторон чёрные руки, а потом за её спиной изумлённый Мишка увидел голову Шамана.

– Беги, – прошептала ему голова, – беги и не оглядывайся.

Мишка бросился к спасительным дверям. Позади он слышал последние крики Эльвиры и громкий шёпот Шамана:

«Кровь к крови,

Плоть к плоти,

Кость к кости —

Мы уйдём вместе…»

– Не-е-е-е-е-е-ет!

Мишка вылетел из школы и тут же на месте потерял сознание.

Он очнулся в больнице. Рядом плакала мама. Оказалось, что школа, где учился Мишка, вчера вечером провалилась под землю, и теперь там огромная яма. Замёрзшего, но живого Мишку в сугробе нашли прохожие.

– А вот уборщицу, тётю Глашу, не спасли, – плакала, рассказывая, мама. – Какое счастье, что ты выжил! Боже, какое счастье!

– Действительно, счастье, – тихо произнёс Мишка и обнял её.

Может быть, в его жизни теперь действительно будет всё хорошо? Хотя он так и не смог отдать Шаману Куриного бога.

С тех пор как ты сломалась

Валерия снова обнаружилась у окна на площадке, между первым и вторым этажом. Тянет её сюда, словно магнитом. Снова закуталась в клетчатый плед и сидит в кресле. Любуется нашим двориком.

– Ты принёс мне мате? – не оборачиваясь, спрашивает она.

Мне кажется, сегодня её голос капризнее, чем обычно.

– Да, дорогая. Вот твоя любимая колбаса и бомбилья. А в ней – мате.

– Калабаса! Какой же ты всё-таки глупый, – смеётся она и поворачивается, чтобы взять из моих рук горячий напиток.

– Зато ты у меня гений, – улыбаюсь я.

– Да. Я гений и не стесняюсь своих ошибок, – охотно соглашается Валерия. – А вот ты…

– Что я?

Я пытаюсь обнять её за талию, но она отстраняется.

– Ты совершенно не занимаешься саморазвитием. Я подготовила для тебя кучу полезной литературы, а ты к ней даже не притронулся. Роберт Кийосаки, Тина Силиг, Дейл Карнеги, Лоретта Бройнинг – для тебя это пустые слова.

– А как же Итан Кросс?

Смотрю на её руки. Они снова в блёстках и клее. Она снова пыталась творить в мастерской. Интересно, что опять? Домик для фей? Модель золотой рыбки или что-то простое из полимерной глины? За моей Валерией очень нелегко уследить. Сейчас она тут, а через минуту побежит двигать мебель или варить обед. Господи! Кого я обманываю, она совершенно не умеет готовить. Я вынужден подсовывать ей готовые блюда.

– Мне кажется, в этом углу не хватает книжного шкафа, – замечает она. – Я бы хотела время от времени сидеть на ступеньках лестницы и любоваться книгами под шум дождя.

– Снова? – вырывается у меня.

Был. Был уже этот проклятый шкаф, и ты уронила его, когда решила, что твоим кактусам самое место на шкафу, а потом ещё эта клетка с канарейкой. Ты тогда сломала ногу, и два месяца я возил тебя в инвалидном кресле, потому что костыли ты потеряла в первую же неделю.

– Тебе не нравится моя идея? – спрашивает она.

– Очень. Очень нравится! Ты у меня самая лучшая. И ты, наверное, хочешь расставить в этом шкафу все свои первые книги? Все свои издания, чтобы обогащаться духовно?

– Н-нет. Мне кажется, это слишком тщеславно и может повредить моей карме. Лучше поставим на шкаф глобус. Так будет уютнее.

Да. Я помню этот глобус и как ты уронила его себе на голову. Он стоит на первом этаже, и ты всегда находишь время его покрутить. Так ты обновляешь свои знания об окружающем нас мире, ибо телевизор – это пошло и недостойно настоящего гения. Лучше пусть он там и останется.

– Кстати, я решила вернуться к созданию авторских багетов. Ты должен починить тот станок в мастерской. Когда ты его починишь? Ты же мужчина и инженер! Мне стыдно перед друзьями за то, что ты не можешь починить этот несчастный станок.

Станок? Ну уж нет. Я помню, как ты делала багеты и отрезала себе два пальца. И как мы вместе ездили в больницу пришивать их тебе обратно. Разумеется, ты кричала, что это нормально и даже Ван Гог лишился некоторой своей части тела, но боже мой, как же ты кричала… Лучше жить с пальцами, чем без них, Валерия. Во имя спокойствия нашей семьи я никогда не починю этот станок.

– Я попробую. Когда будет время.

– У тебя его никогда для меня нет. Ты всё время на работе. А вот знаешь, мои родители, между прочим, сейчас в Гималаях. Постоянно присылают фотографии. Они счастливы и посвящают жизнь только самим себе. А мы с тобой за последние несколько лет так нигде и не побывали. Я, может быть, в Австралию хочу.

– Ты же знаешь, у меня много работы, – отвечаю я. – Мне нужно оплачивать счета, платить за наш дом, за машину. Ещё несколько месяцев, и я обещаю тебе: мы поедем в кругосветное путешествие.

– Может, я не хочу в кругосветное. Это скучно. Поехали, как мои родители, дикарями? – Валерия обиженно надувает губки.

– Поехали, – соглашаюсь я.

Валерия всё равно забудет этот разговор. Мы обсуждали это вчера, мы будем обсуждать это завтра. Мы всё равно никуда не поедем, потому что она боится высоты, а на море её укачивает. И она первая не согласится отправиться в путешествие дикарями, так как привыкла к удобствам.

– Хорошо. Обсудим эту тему завтра. Сегодня мне бы хотелось поговорить о другом. Ты видишь, как пуст наш двор? Там так мало зелени и украшений.

– Так ведь осень, дорогая моя.

Это уже интересно. Это что-то новенькое. Это именно то, чего сегодня я ждал.

– Я хочу украсить его, – заявляет Валерия. – Скворечники для моли.

– Ого?

– Да. Я вырежу нужные части из листового железа, лучше из нержавейки, а потом сделаю скворечники и мы украсим ими наш дворик. В них поселится моль и будет там жить. Как тебе такая концептуальная идея?

Я задумываюсь. Такое уже было. Точно было. Я купил ей газовую горелку, и она устроила пожар в мастерской. Но всё же лучше, чем её занятия гальваникой. Ожогов значительно меньше.

– Ты же хотела беседку.

– Беседка – это сейчас не модно, а вот скворечники для моли – такого ещё никто не делал. Я буду первая и… И… И…

Её лицо начинает дёргаться. Я быстро выхватываю из её рук мате и ставлю на подоконник. Челюсть заклинило? Нет, это очередной сбой электроники. Сейчас исправлю. Я легонько хлопаю её ладонью по затылку.

– И… О чём мы сейчас говорили? – оживляется она.

– О звёздах. Твои глаза прекрасны, как звёзды.

– Дурак! – смеётся Валерия. – Я вспомнила: нужно перекрасить заднюю стену дома. Там такая страшная полоса жёлтой краской. С третьего этажа по первый. Куда ты спрятал от меня лестницу?

Ну уж нет. Второй раз я на это не куплюсь. Один раз ты уже решила покрасить стену, и теперь я вынужден жить с секс-роботом. Эту полосу оставила ты, любовь моя, когда падала с той злополучной лестницы. Она служит мне напоминанием, что некоторые люди не могут жить в согласии с самими собой. И я не могу, Валерия.

Я потратил год, чтобы скопировать твоё сознание, твою память, твои привычки в этого робота, который до последнего волоска выглядит так же, как ты. Твои родители под стать тебе, Валерия, они даже не заметили твоей смерти и до сих пор уверены, что ты жива, когда общаются с тобой по телефону. А твои друзья? Твои знакомые, которыми ты хвастаешься передо мной? Они же такие же, как ты, гениальные люди. Никто из них не заметил разницы. Никто не пришёл на похороны. Никто.

Всё останется по-прежнему, Валерия. Сначала ты казалась мне слишком идеальной. Кто ты, а кто я. Я всего-навсего инженер-робототехник. Мужлан, грубые руки, зевота от просмотра образцов великого искусства, но таким гениям, как ты, нужен я, Валерия. С тех пор, как ты сломалась, я люблю тебя с каждым днём всё больше и больше. Я всегда буду любить тебя.