Текст книги "Головокрады (сборник)"

Автор книги: Василий Кораблев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

От холода он зверел и хватал за шиворот случайных прохожих:

– Гражданин! Купите картину. Сам бог рисовал! Почему жопой нарисована? Ну а если и жопой? Это же искусство – художник так видит. В ней куча скрытых замыслов. Вот, обратите внимание на завитушку в углу. Сам туда пошёл, жлоб! Вечером локти будешь кусать, что не купил. У него Пикассо в очереди стоял учиться.

– Не охрип ещё? – поинтересовался Денис, когда от Валерия вырвался и сбежал очередной покупатель. – Пойди лучше кофе попей. Софья в термосе принесла.

С благодарностью приняв кофе, Валерий пожаловался Софье:

– Я могу просто эти картины купить. К чему нам этот цирк? Ну серьёзно, холодно же.

– Нельзя самим, – ответила Софья. – Вон, на углу стоит, видишь? Это матушка Альбина, соглядатай Фимы. Она к нам приставлена следить, чтобы мы проявили свою веру. Если не завлечём покупателей, значит, плохие из нас сектанты. Поэтому нужно постараться.

– Да я сроду так не старался горло на морозе драть! – возмутился Валерий. – Ладно, пошутили и будет. Клиентов секте надо? Значит, будут клиенты! Тут за углом банк есть. Я пойду схожу на разведку. А вы, Софья, отвлеките пока Дениску.

– Отвлечь? Хорошо, но зачем?

– Да там этическая сторона вопроса задействована будет, – замялся Валерий. – Опять начнётся «нельзя», да «не надо». Делайте, что я вам говорю.

И он, сославшись на нужду, убежал.

Матушка Альбина морозов не боялась. А чего бояться, когда на тебе две тёплые юбки и подштанники с начёсом? За кандидатами было смешно наблюдать. Бегают, суетятся, картины расхваливают. Молодёжь неопытная, одно слово. Тот белобрысый и наглый уже убежал. И двух часов не продержался. Так она Фиме и сообщит, что нечего этим заморышам статус давать. Ни одного клиента они не зацепили, и вряд ли кто сегодня у них купит. День-то не праздничный. И место не то выбрали. Сама-то Альбина это прекрасно знала. Двадцать лет на базаре торговала. И если кто эти картины и мог продать, так только она сама. Довольная, она сходила купить в ларьке кофе и чебуреки. После чего вернулась на пост – бдить. И тут случилось такое, отчего она впервые в жизни пронесла чебурек мимо рта. К торговавшим картинами подъехал дорогущий автомобиль. Оттуда выскочил богато одетый пожилой мужчина и…

*****

– Ты чего, гад, в банке натворил? – тихо, но возмущённо спросил Денис у Валерия.

Тот, сияя, как золотая олимпийская медаль, продавал уже десятую картину и всё прибавлял и прибавлял цены.

– Да так, склянка одержимости случайно из рук выпала, – ответил тот, принимая из рук покупателя очередную пачку купюр и с благодарностью кланяясь. – И вам спасибо. Пусть бог Фима одарит вас учением истины. Подлинное искусство дороже каких-то там бумажек.

– А кто тебе разрешал это делать? К нам паломничество уже со всего города идёт! – схватился за голову Денис. – Ты совсем дурак?

– Чё ты ноешь? Мне надоело мёрзнуть. Подумаешь, побалдеют часик. Потом отойдут, – улыбаясь, сквозь зубы тихо отвечал Валерий, одновременно кланяясь очередному покупателю. – Это всё ради Фимы. Большое спасибо! Приходите ещё, Фима рисует лучше всех!

Когда подъехал джип, и из него выбрался батюшка, с безумным взглядом бросаясь покупать последние оставшиеся полотна, даже Валерий засомневался и зачесал затылок.

– Эй! Слышь, ты? – бесцеремонно крикнул он стоявшей всё это время соляным столбом матушке Альбине. – Нам с православного священника деньги брать или подарить бесплатно? Всё-таки тоже слуга божий.

*****

Прикрывая ладонью рот, чтобы никто не заметил сломанного зуба, Фима ахал, разглядывая кучу денег, которую вывалили перед ним на стол кандидаты.

– Неужели вы все картины продали? Какие же вы молодцы! – радовался он.

– Последнюю мэр купил. Сказал, что в мэрии будет висеть на самом видном месте, – доложил Валерий Васильевич.

– Какой мэр? Наш? – испугался Фима и взглянул на заместителя, стоявшего рядом.

Тот растерянно пожал плечами.

– Не американский же. Наш, чей ещё? И несколько картин в ФСБ будут висеть: очень им структура рисунков понравилась, – продолжал издеваться Валерий.

Он знал, чем Фима рисовал эти картины. Когда работники силовых структур немножко оклемаются, они будут расстроены своей спонтанной покупкой.

– Ладно. Спасибо большое, вы можете быть свободны, чада мои, – махнул им рукой Фима. – Считайте, что вы заслужили полноценные места членов моей церкви.

Фиму сейчас очень волновал предновогодний заказ на партию кроссовок. Аванс он уже получил. Теперь его бойцы, Фёдоров и Симаков, должны были объехать семьи с детьми и отобрать для работы самых здоровых.

Валерий, Денис и маленький Ваня вечером сидели в номере гостиницы и играли в дурака. Ваня почему-то побеждал. Валерий подозревал Дениса и тщательно следил за ним. Вошла розовая с мороза Софья и, не раздеваясь, села на краешек кровати.

– Вот и всё, – тихо сказала она. – Фима требует, чтобы я поехала завтра с ним на выходные за город в его резиденцию. Явка обязательна.

– Так в чём же дело? – ответил Валерий, рассматривая свои карты. – Поезжайте. В баньке попаритесь, отдохнёте.

– Так он же не в баню зовёт, – опустила голову Софья. – А сами знаете зачем.

– Знаем. Валет пик! – щелкая картами, кивнул Валерий. – Потому и не препятствуем. Бита!

– Мужчины! Вы можете отвлечься хоть на минуту? – обиделась она.

– Погоди, мама. Сейчас я только дяде Валере погоны повешу, – ответил Ваня, делая свой ход.

– Молод ещё дядю Валеру погонить, – пробурчал тот, отбиваясь. – Ага, туз! Ещё туз! Чего? Ах ты, маленькая дрянь! Сознавайся, дядя Денис тебе её подбросил?

– Я вышел, – поднял руки Денис.

– Так это я, получается, дурак? Ну что за день, а?

Софья не выдержала и заплакала. Они кинулись её успокаивать. Угощали чаем и конфетами. Рассказывали ей о своём плане. Говорили, что всё у них под контролем.

– Софья Павловна, вот клянусь, ничего он вам не сделает! – уверял её Денис. – Я лично прослежу. Соглашайтесь, мы уже всё продумали.

– Это точно. Я тут в одну серьёзную службу звонил. Жаловался на торговцев наркотиками и рассказал, где их делают. Но там мне мягко намекнули, что производство и оборот наркотиков под чутким контролем государства. Поэтому беспокоиться не о чем. И теперь я знаю всех, кто получает прибыль с этой маленькой амфетаминовой фабрики. И у меня есть план, как ударить их побольнее, – рассказывал Валерий Васильевич. – Кроме того, надо вашего Ванюшку на время в школу определить. Эту, чудотворную.

– Зачем? Он ещё маленький, – удивилась Софья. – Вы же сами говорили, что там вместо обучения детей заставляют обувь делать?

– Да он так сегодня в карты дядю Валеру бессовестно обул, что, я думаю, ему там будет полезно, – задумчиво ответил Валерий, после чего подмигнул мальчику. – Ну чё, Ванюха? Мы тебя сектантским бандосам на денёк сплавим, а потом дядя Денис тебе робота купит. Или машинку на управлении? Согласен?

– Нет, – помотал головой мальчик, – хочу пылесос «Кирби» для мамы. Я у дяди продавца тогда насадку купил. На пылесос нам денег не хватило.

– Чего-чего? – переспросил Валерий Васильевич и помрачнел. Ему вдруг всё стало ясно.

– Ладно, Ванёк. Я тебе под Новый год самый лучший пылесос подарю. Слово Деда Мороза! – пообещал он. – А мне пока надо откланяться.

– Слушайте, но если вы можете сделать человека одержимым, то почему вы сразу не заколдовали Фиму и не заставили его отдать нам квартиру? – спросила Софья.

– А как же совесть? Я должен был воззвать к его совести, – ответил Валерий с некоторой грустью. – Понимаете, наши шутки с этой одержимостью не так просты, как могут показаться на первый взгляд. Да, мы могли бы внаглую прийти к нему и всё отобрать сразу, и он бы нам всё безропотно отдал. Он бы сам не понял, почему. Но сейчас конец года, и мы должны придерживаться некоторых условностей. Может быть, нам это зачтётся, а может, и нет – мы сами не очень в курсе. Всего хорошего.

*****

Софья точно помнила, что приехала с Фимой и матушкой Кариной в Фимину загородную резиденцию. Хорошая такая резиденция – трёхэтажная, с бассейном и баней, построенная на деньги его последователей. Она отчётливо помнила, как матушка Карина, противно ухмыляясь, отправила её в баню мыться первой. И сказала, что после бани они её будут ждать. Софья назло им мылась и парилась в бане так долго, как только смогла. В баню никто не приходил. Наконец она не выдержала. Надев в предбаннике самый тёплый банный халат и вооружившись кочергой, она открыла входную дверь и удивлённо заморгала.

– С лёгким паром! Давайте внутрь. Не май месяц, – поприветствовал её Денис, помогая забраться в салон микроавтобуса.

– Чего? А как так? Я же в бане была? – хлопала глазами Софья.

– А ну, детишки? C лёгким паром, Софья Павловна! – крикнул с водительского места Валерий.

– С лёгким паром! – раздался хор детских голосов.

Софья пригляделась. В салоне была целая куча ребятишек разного возраста, мальчиков и девочек, и её сын среди них. Дети были заняты. Ели конфеты из большой сумки в центре салона и кидали назад фантики.

– А вы? А чё? А как? – Софью заело.

– Заехали, забрали детей из чудо-школы. Там случился небольшой инцидент. Учителя, Фёдоров и Симаков, приняли Валерия Васильевича за представителя нечистой силы и открыли по нему огонь из незарегистрированного огнестрельного оружия, – объяснил Денис – Хорошо, что я заблаговременно вызвал скорую помощь.

– Больше всего смеялись врачи скорой помощи, – усмехнулся Валерий. – Стрелки от бога, нечего сказать. Чудо-школа, к сожалению, сгорела.

– Почему?

– Да ничего страшного. Детей мы вывезли. Раненым оказана помощь, – успокоил её Денис.

– Но я же была у Фимы в загородном доме. В бане. Как я оказалась тут?

– Чудеса! – отозвался Валерий. – Ну-ка, дети, споём хором!

И он запел:

– Кабы не было чертей в городах и сёлах,

Никогда б не знали мы этих дней весёлых,

Не играла б малышня возле мёртвой бабы,

Не стекала б с ёлки кровь.

Кабы. Кабы… Кабы!

– А ну прекратите! – потребовала Софья. – Куда мы едем?

– По домам детишек развезём. И родителям объясним, что школа временно не работает. Закрылась на ремонт, – сообщил Валерий.

– А Фима?

– Вот за это не переживайте. Уверяю, завтра ему будет не до вас. И нет его больше в загородном доме. Там одна Карина со страху верещит, – хмыкнул Денис.

*****

Фима точно помнил, что отправил Софью в баню. Выждав некоторое время, он решил к ней присоединиться. Забежал в баню, разделся догола и заблудился в клубах пара.

– Софочка, где же вы? – звал Фима.

– Тут я! Поймай меня, шалун! – отзывалась откуда-то из глубины чаровница.

Фима бегал в клубах пара с вытянутыми руками, но она всё ускользала от него.

– Софочка! Я же виагру съел! Не томи! – стонал Фима, пытаясь изловить неуловимый силуэт.

– Сюда! Сюда иди! – звала его Софья.

Фима наконец нашарил вожделенную красавицу и принялся её обнимать.

– Сколько же я терпел! Отдайся мне, Софья! – шептал он.

Пар потихоньку рассеивался.

– Караул! Караул! Насилуют! – завопила вдруг Софья не своим голосом.

Фима в ужасе раскрыл глаза. Вместо сочной красотки он обнимал голую старушку, вырывающуюся из его окоченевших рук.

– Бабоньки! Да как он тут оказался? Злодей! И хозяйство на нас растопырил? Бей его!

Фима оглянулся и выпустил старушку. Он оказался в городской бане. Со всех сторон к нему подбирались свирепые голые женщины, вооружённые тазиками и ковшами. Над головой, свистнув, пролетел брусок мыла.

*****

– Что же вы так, Ефим Христофорович, хулиганите? – строго спрашивал Фиму очень серьёзный человек из очень серьёзной службы. – Напали на женщин в городской бане. На вас десять заявлений об изнасиловании.

– Да вы что, во всё это верите? Это нелепая ошибка! – оправдывался Фима.

– Особенно в конце года, – продолжал серьёзный человек. – Нам сейчас очень не нужно, чтобы вы вот так выделялись. Ну обнюхались, с кем не бывает, но в баню-то зачем? Дурной славы хотите?

– Я всё осознал. Больше этого не повторится, – смиренно кивнул Фима.

– Хорошо. Не забывайте, пожалуйста, о том, кто вас защищает, и не забывайте, что завтра вам предстоит кое-что нам принести, – напомнил ему серьёзный человек с серьёзным лицом. – Вы и так создали нездоровую шумиху.

– Спасибо. Можно я уже пойду? – попросил Фима.

– Идите, – серьёзно кивнул серьёзный человек. – Только заберите ваши рисунки.

И он швырнул к Фиминым ногам его картины. Тот испуганно отпрянул.

– На самом видном месте, в кабинете мэра. А ведь мэр не в курсе, чем вы это рисуете, Фима, – добавил серьёзный человек самым серьёзным голосом.

*****

Пантелеймонович с испугом поглядывал на бога Фиму. Тот выглядел ужасно. Переднего зуба не хватало. Под глазом набух фингал. Кто-то выдрал ему из волос солидный клок и поцарапал лицо. В офисе секты сегодня царило нездоровое оживление. Фима бегал по офису и требовал, чтобы ближайшее окружение готовило деньги.

Открывшая сейф с деньгами матушка Альбина внезапно увидела внутри голову своей бабки. Голова открыла глаза и, увидев Альбину, начала матерно её ругать. Альбина закрыла дверцу сейфа. Подождала и снова открыла

– Проститутка! Дешёвка! Давалка! – Голова никуда не делась.

Альбина снова закрыла дверцу.

«Кажется, мне в монастырь пора, в настоящий», – в страхе подумала она и, сославшись на головную боль, попросила Пантелеймоновича достать деньги. Разумеется, когда тот послушно открыл сейф, кроме денег, там ничего больше не было.

– А где мои бойцы? – метался Фима.

– Эм, они в больнице – ответил верный Пантелеймонович.

Альбина молчала и в страхе смотрела в окно. Оттуда грозила пальцем и показывала кукиши её бабка. А ведь она уже лет пятнадцать как преставилась.

– Только уже в январе выздоровеют, не раньше.

– Что случилось? – опешил Фима.

– Стреляли в кого-то. Рикошетом прострелили друг другу ягодицы, – попытался объяснить Пантелеймонович.

– Что прострелили? – не понял Фима.

– Да господи! Жопы они прострелили себе! Жопы! Прости меня, господи! Каюсь! – завыла, не выдержав, матушка Альбина и опрометью выскочила из офиса. – Ноги моей тут больше не будет!

– Я тут один бог! – пискнул ей Фима вслед, но как-то неуверенно.

Всё было против него. Даже матушка Карина его предала, сообщив по телефону, что после того, как он её подло кинул одну в загородном доме, она уходит от него и из секты. Мол, ей было видение, и она теперь понимает, что жила неправедно и во грехе. И что она возвращается учиться в институт и жить в общежитие, а с чертями в квартире пусть Фима живёт.

Одна была надежда на Пантелеймоновича. Серьёзные люди ждать не будут. Он попросил зама взять несколько сектантов понадёжнее и, распределив между ними сумки с деньгами, разослать их по определённым адресам.

Выходившего из офиса Пантелеймоновича окликнул дожидающийся Валерий Васильевич:

– Эй, пчёлка! А ну бз-з-з-з ко мне!

Глаза Пантелеймоновича остекленели. Он безропотно шагнул к своему новому хозяину.

******

– Знаете, Ефим Христофорович, мы очень не любим глупые шутки, – голос серьёзного человека в телефонной трубке был тих и оттого страшен. – Скажите, ведь вы пошутили?

– Пошутил?! – пискнул Фима. – А что, собственно…

– Три сумки с деньгами, но вместо денег везде фантики от конфет и нарезанная бумага. И бумага такая интересная – из ваших книг, Фима.

Фима вспотел от страха.

– Это ошибка! Я найду деньги. Меня подставили!

– Хорошо. Сроку у вас до завтрашнего вечера. А пока мы закроем вашу лабораторию, где вы производите опиум для народа.

– Спасибо! – крикнул Фима в телефон, но там уже были короткие гудки.

******

Фима хотел бить и пытать своего заместителя, но не нашёл для этого денег. Он обшарил все свои сейфы, и везде было пусто. Только открытки-поздравления с Новым годом! Такого удара под дых он ещё не ощущал. В отчаянье он призвал своих последователей на проповедь, где собирался обвинить зама во всех грехах и предложить всем скинуться. Заложить жён и детей, но спасти своего бога. К его немалому удивлению, пришёл только Пантелеймонович, преданно хлопающий глазами, и двое новичков, проявивших себя на продаже картин. Никого больше не было.

– А где, собственно, все? – спросил он, оглядывая зал.

– Так никто не придёт. Все вас боятся, – сообщил из зала Валерий Васильевич.

– Но почему?

– Старушки вас боятся, потому что вы в бане на женщин кидались и грозились изнасилованием. Родители вас боятся, так как вы якобы их детей в рабство педофилам продали, а те заставляли их обувь шить.

– Я?

– И вообще ходят слухи, что вы картины попой рисуете и устроили идеологическую диверсию прямо в мэрии, – пожал плечами Валерий. – И это накануне приезда самого президента.

– Хорошо. А вы тогда почему пришли? – тускло спросил Фима.

– Так мы ваши самые верные поклонники, – ухмыльнулся Валерий. – И идти нам некуда. Мы вам все свои деньги отдали.

– Тогда бейте Пантелеймоновича! – приказал Фима. – Он деньги нашей церкви украл, гнида подколодная!

– Я? – удивился заместитель. – Клянусь! Я всё отдал кому следует. Я всегда был верен вам, Фима!

– Действительно, – поддержал его Денис. – Если бы он деньги украл, разве он бы тут тогда появился?

Фима призадумался. Действительно, концы с концами не сходились.

– Мне срочно нужно раздобыть денег! – пожаловался он своим последним верным последователям. – Иначе мне не жить! Где же их взять?

– А вы квартиры начните продавать, которые вам верующие подарили, – посоветовал ему Валерий. – Хотя бы по бросовым ценам. Риелторы, как собаки, набегут.

– Действительно! – просиял бог Фима.

Это был хороший вариант. У него ещё оставалась куча недвижимости.

*****

– Фима, только не волнуйтесь, но это какой-то кошмар. Квартира на Тимирязева проклята! – сообщил Пантелеймонович, почти рыдая в трубку сотового телефона.

– Что случилось? – обречённо спросил Фима.

Он сидел дома и от огорчения пил виски.

– Мы потеряли уже двоих риелторов. Просто неописуемо. Я такого ещё не видел в своей жизни. Первый пришёл, и ему кирпич на голову упал. Откуда он взялся в панельном доме, неясно. Это всё происки тёмных сил, – взывал Пантелеймонович. – Второй пришёл осматривать, и из воздуха появилась сковородка. Хлобысь! Бац! Только зубы разлетелись в разные стороны. Скорую вызвал...

– Зубы! – пьяно захихикал Фима и, размахнувшись, разбил свой айфон об стену. – Зубы! Ха-ха-ха-ха!

На Тимирязева, 44 возле подъезда Валерий Васильевич проводил очередную машину скорой помощи с нечаянно потерпевшим риелтором, курил и говорил Денису:

– Ещё парочка таких, и желающих приобрести жильё у Фимы не будет. Слухи быстро распространяются.

– Но в другие квартиры мы барабашек не завезли, – пожалел Денис.

– И не надо. Наш барабаха и так отлично справляется, – успокоил его Валерий.

******

Фима сидел у себя дома и не показывал на улицу нос уже несколько дней. Души усопших доложили Валерию Васильевичу ближайшее будущее этого бога, и рано утром микроавтобус уже дежурил в ожидании прямо под окнами дома, где проживал Фима.

Глава секты обложился пустыми бутылками и вёл промеж них очередную пьяную проповедь:

– Я есть ваш бог! Я есть Альфа и Омега всего сущего в этом мире. А вы все меня предали! Отвернулись от своего спасителя, а ведь я всё делал только для вас. Я учил вас хорошему и доброму. Я должен был создать рай, но вы изгадили его. Мелочные людишки! Что? Нечего ответить?

Бутылки молчали. Они были почти все пусты. Пребывая в печали, Фима справил малую нужду в одну из слушательниц, но легче ему не стало. В это время внизу к дому подъехал автомобиль BMW c серьёзными номерами. Из автомобиля вышли двое серьёзных молодых людей и отправились проведать бога.

– Начинается, – шепнул Денису Валерий Васильевич, заметивший серьёзных людей.

Он включил магнитолу на полную мощность и открыл окна. Заиграл «Сектор Газа», «Белая горячка».

– Как нажрался я вчера – пили с ночи до утра, а теперь башка трещит, словно я в тисках! – подпевал Валерий.

– Фима, открой дверь по-хорошему, мы знаем, что ты дома, – стучались в дверь серьёзные люди.

Несмотря на крепкую железную дверь, бог Фима их отлично услышал.

– Врёшь! Не возьмёшь! – захохотал он. – Все вы, черви поганые, под моей ступнёй!

– Фима, лучше сам открой, а то дверь выломаем, – упрашивали его.

– Я бог! Я не могу умереть. Я воскресну и начну заново!

Смеясь, Фима подошёл к окну и распахнул его. В лицо ударил холодный зимний воздух. Снизу раздавалось:

– Черти, смойтесь с глаз, не хватало вас!

– Эй ты, у стены, ща как залеплю…

Фима, смеясь, забрался с ногами на подоконник.

– Принимай, вселенная! – орал он из открытого окна. – Я корень всего сущего! Я улечу от вас, черви земные и смрадные, в царство своё и я не приму никого из вас! Как ни просите! Нет вам прощения, отвернувшиеся от величия моего гады!

В голове у него кружилось. Ему казалось, что внизу собралась толпа и рукоплещет ему. Его подбадривали криками и хвальбой. Пытаясь толкнуть речь, он поскользнулся и нырнул в эту морозную свежесть, широко раскинув руки, и полетел. Полетел, словно птица.

– Хорошая лепёшка получилась! – резюмировал Валерий Васильевич.

Но дело было ещё не закончено, и, схватив белый листок бумаги, он подбежал к истекающему кровью Фиме.

– Распишитесь вот тут, пожалуйста. Ах, вы уже умерли, какая жалость! Ну тогда я сам за вас.

И он приложил окровавленную пятерню бога к белому листу, после чего кровью вывел надпись: «Отдаю всё».

Умерший Фима с недоумением разглядывал Валерия Васильевича, склонившегося над его мёртвым телом:

– Что вы делаете? Я же бог!

– Ты не бог, – ответил Валерий, повернувшись к нему. – Ты жирная тля, которая пьёт соки растения. А вон те муравьи тебя пасут, – он кивнул в сторону выбежавших из дома серьёзных людей, – они защищают тебя и кормятся твоими сладкими выделениями. Таков твой удел.

– Я что, умер? Но я не могу умереть! – ошарашенно спросил Фима.

– Ты, конечно, умер. И ты самоубийца, – ухмыльнулся в ответ Валерий. – А за самоубийцами приходят особенные ребята. Посмотри назад.

Фима посмотрел и задрожал от ужаса. К нему шли вразвалочку черти. Настоящие, с рогами и копытами.

– Я не верю в ад! – пискнула душа Фимы.

– Это неважно, – пожал плечами Валерий Васильевич. – Важно, что они верят в тебя. Тебе верило множество хороших людей. Множество людей, которых ты обманул, и тогда они стали верить в то, что ты достоин ада. И вечных мучений за свои делишки.

Он козырнул подошедшим чертям.

– Забирайте. Он весь ваш, ребята.

Черти с хихиканьем накинулись на Фиму и скрылись в вонючем дыму.

– Так. Что вы делаете возле трупа? – к Валерию подбежали серьёзные люди. – Немедленно предъявите документы и держите руки так, чтобы мы видели!

Валерий помахал перед ними бумажкой с кровавой росписью Фимы.

– Генерал-лейтенант ГРУ Алексей Сидоров. Нахожусь здесь по секретному заданию. А вы, собственно, из какой организации?

Серьёзные люди сразу скисли. Козырнули и представились по званиям.

– Ладно. Берите это дело в свои руки, а я вас потом проконтролирую, – снисходительно разрешил им Валерий Васильевич.

Он оставил растерянных серьёзных людей над остывающим телом бывшего бога Фимы и, забравшись в микроавтобус, велел своему товарищу:

– Трогай, Дэн. Поедем соберём всех почитателей. Надо сообщить им трагическую новость.

******

Последователи бога Фимы собрались всё в том же актовом зале. Только теперь на сцене стояли Валерий, Денис и Святослав Пантелеймонович как божественный заместитель. В зале стояла гробовая тишина.

– Ну вот, Святослав Пантелеймонович, – говорил громко на весь зал Валерий, демонстрируя бумагу с окровавленным отпечатком ладони. – Бог Фима временно покинул наш мир до очередного своего перерождения и в процессе смерти оставил верным последователям это завещание.

– Но тут лишь надпись: «Отдаю всё». Что же это такое значит? – удивлённо разглядывал документ тот.

– Это значит, что бог хочет, чтобы вы вернули все деньги и собственность, пожертвованную вам, обратно людям, – объяснил Денис.

– Но я не могу! – завопил Пантелеймонович, обращаясь в зал. – Все деньги пропали. Они ушли людям, которым их передавали по приказу Фимы.

Зал молчал. Последователи так смотрели на заместителя, что тот не знал, куда ему деться. Валерий, утешая, похлопал его по плечу.

– Ты, Пантелеймонович, вроде мужик нормальный. Мы всё понимаем: ты был вынужден работать на этого жулика и сам отдавал ему последние деньги, влезая в долги.

– Да! – заплакал Пантелеймонович. – Я бы раздал деньги, все до копейки. Но негде их взять. Пропали они, понимаете? Всё! Финита!

Зал молчал. Валерий Васильевич прохаживался по сцене.

– В преддверии Нового года нужно всегда думать о хорошем. Ваш бог был всего лишь очередным мошенником, который, пользуясь вашей доверчивостью, подсадил вас на наркотики и практически поработил вас. Вы готовы были отдать ему своих детей, только бы ублажить этого божка. Вы готовы были ради него на что угодно. С радостью брали ради него кредиты в банке, продавали жильё, дарили ему золото и квартиры, а также участвовали в сомнительных махинациях. Может быть, теперь у вас прибавится немножко ума и вы задумаетесь в следующий раз, когда понесёте очередному Фиме последнюю рубаху, правильно ли вы поступаете? Внесите, пожалуйста, сумки!

По залу прошло шевеление. К сцене протиснулись несколько человек с тусклым взглядом и положили туго набитые сумки.

– Тут деньги, которые Фима утаил от своей паствы, – сообщил Денис Пантелеймоновичу. – Распорядитесь, пожалуйста, ими по справедливости. Раздайте всем пострадавшим по возможности и верните хозяевам их квартиры.

– Но откуда они? – в страхе спросил Пантелеймонович.

– Тебе-то не всё равно? Это те самые деньги. Я был вынужден сделать одержимыми всех сектантов, иначе бы их было трудно согнать вместе. А если бы я всё-таки их собрал без применения спецсредств, они бы сейчас нас смели лавиной требований и угроз, – продолжил Валерий Васильевич – От тебя, Пантелеймонович, требуется потихоньку с ними поработать. К каждому подойти с душой и помочь. Справишься?

– Я постараюсь, – согласно кивнул тот.

– Вот и славно. – обрадовался Валерий и пожал ему руку. – Но сначала просим смиренно вернуть Софье её квартиру. А то мыкается несчастная женщина по гостиницам, и ребёнок ёлку только из окна видит.

*****

31 декабря в 19:00 в квартиру Софьи позвонили:

– К вам пришёл Дед Мороз, красный нос. Он подарочки принёс. Ты хорошо себя вёл в этом году, мальчик?

– Ой, Ваня, смотри, Дедушка Мороз пришёл! – обрадовалась Софья, впуская гостя с большим мешком подарков.

– Это не Дед Мороз. Это дядя Денис с красным носом и фальшивой бородой, – ответил, прищурившись, Ваня. – Дедов Морозов не бывает. Я уже взрослый.

Денис в костюме Деда Мороза на секунду сконфузился и, переглянувшись с Софьей, ответил:

– А! Раз ты взрослый, значит, подарки тебе не нужны. У дедушки-то их много и всяких-разных. Пойду я их детишкам подарю, которые в дедушку ещё верят.

– Нет! – испугался Ваня. – Давай сюда подарки!

– Тогда давай стишок дедушке, – потребовал Денис.

Ваня затараторил:

– Говорят, под Новый год

Что ни пожелается —

Всё всегда произойдёт,

Всё всегда сбывается.

Могут даже у ребят

Сбыться все желания,

Нужно только, говорят,

Приложить старания...

Внизу, у микроавтобуса, курил и смотрел на горящие тёплым светом окна Валерий.

– Вот, Серафима Леопольдовна, – говорил он, сжимая склянку с душой старушки. – Вот и подошла к концу наша служба. Свою работу мы выполнили, а значит, дело за вами. Но вы молчите? Вам нечего мне сказать? Хотя я чувствую, как от вас исходит умиротворение. Вы счастливы, Серафима Леопольдовна? Я надеюсь, что вы счастливы. Год идёт к окончанию, но между тем сегодня у Вани будет ещё один Дед Мороз.

Он убрал за пазуху склянку и открыл задние двери микроавтобуса. Там лежал, связанный и мычащий, легко одетый молодой человек.

– Несколько месяцев назад ты продал ребёнку насадку от пылесоса «Кирби», жалкий продаван! – с угрозою сообщил Валерий Васильевич. – Мальчик целый год копил деньги и хотел порадовать маму и бабушку новым пылесосом, который ты так расхваливал. По счастливой случайности пылесос они не купили, и ты выкрутился, обидел малыша, забрав у него последнее. Именно поэтому ты сегодня тут. Но ты молчишь. Ах да, у тебя же заклеен рот. Неважно. Сегодня мальчик Ваня получит лучший пылесос в мире.

Он вытащил продавца за шиворот и пинками погнал к подъезду.

– Языком квартиру вылижешь, и будет с тебя… – Голос Валерия потонул в шуме фейерверков.