Текст книги "Головокрады (сборник)"

Автор книги: Василий Кораблев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Я тоже отправился на поиски малыша. И, к своему ужасу, нашёл.

Их было четверо. Они и не думали прятаться. Двое детей и двое взрослых существ, похожих на людей в рваной одежде, с чёрными дырами вместо глаз и рта. Они склонились над розовой детской пелёнкой, и я своими ушами услышал свистящие, всасывающие звуки. До этого я ни разу не слышал ни одного звука от моих галлюцинаций. Я стоял в пяти метрах от них, повернув голову вбок, и наблюдал, как они ели. Если смотреть прямо, там ничего не было, но стоило посмотреть боковым зрением… Они высосали его и разошлись каждый в свою сторону. Меня они не увидели, а может, и не посчитали достойным своего внимания. Когда они ушли, я увидел, как на асфальте появились розовая пелёнка и ползунки. Больше от малыша никаких следов не осталось.

Вот так я понял, что мои галлюцинации и не галлюцинации вовсе.

Я нарисовал этих похожих на людей существ в своём альбоме, но больше у меня никаких доказательств их существования не было.

Кто же они? Вампиры? Существа из параллельной вселенной? Призраки? Я начал искать грамотного человека, хорошо разбирающегося в таких вопросах, и я нашёл его тут, в Рязани. Доктор исторических наук Афанасий Метельков назначил мне встречу после того, как я прислал ему свои рисунки и описания странных существ.

*****

Доктор тоже был инвалидом. Он встретил меня на пороге своей квартиры, сидя в инвалидной коляске, и извинился за то, что не может встать для рукопожатия. Он напоил меня чаем и внимательно выслушал мой сбивчивый рассказ. Когда я нервничаю, я заикаюсь. Давно уже не попадался человек, который бы меня терпеливо слушал. Мне стало намного легче, когда я полностью выговорился. Я показал альбом и рисунки. Доктор Метельков, нацепив очки, рассматривал каждый из них и задавал мне наводящие вопросы.

Я спросил, считает ли он меня сумасшедшим. Метельков ответил, что все мы немного не в своём уме. Просто кто-то больше, а кто-то меньше.

– Но ведь такие существа невозможны! – заявил ему я.

– Почему это? Вселенная безгранична, и многообразие видов, населяющее нашу планету, постоянно пополняется новыми, – возразил доктор.

– Их же не видят! Они неосязаемы! От грудного ребёнка осталась только одежда после того, как они его высосали! Никаких зацепок!

– И тут возможны разные варианты. Я долгое время работал за границей и по своей работе объездил практически весь земной шар. Я был в Антарктиде, спускался в жерло потухшего вулкана. Казалось бы, в нём условия для жизни совсем экстремальные, но и там её можно найти. Я уже молчу про океаны. Вот где настоящая кузница природы. Выпьете ещё чаю?

Метельков рассказал, что человеческий глаз воспринимает только определённую часть электромагнитного излучения светового диапазона. И то, что мы видим, порой может не соответствовать реальности. Вне диапазона видимого излучения мы слепы и не воспринимаем сигналы, посылаемые нам из окружающего мира. Кроме того, есть такое понятие, как «поле зрения». Это пространство, одновременно воспринимаемое при неподвижном взоре и фиксированном положении головы. Исходя из его предположений, используя боковое зрение, я наблюдал то, что лежало вне поля зрения. А значит, есть вероятность, что все эти невидимки вовсе не плод моего воображения.

– А как же их неосязаемость? Они спокойно проходят через плотные предметы. Однажды я видел, как один из этих безглазых вышел прямо из стены.

Доктор хмыкнул и сказал, что это подводит нас к другой теории. Теории параллельных миров.

– Представьте себя пограничником, способным наблюдать сразу два мира. Оба мира существуют вместе, но из-за разной плотности объектов воспринимают друг друга по-разному. И что для нас одно, для них совершенно другое.

– Что вы этим хотите сказать? – спросил я. – Они же нас убивают.

– Не совсем правильное слово. Может, они нас похищают? Вы можете предоставить доказательства их охоты? Почему они выбирают детей? Только ли на детей они охотятся? Вы замечали, что другие существа из вашего альбома охотятся на людей?

Доктор предложил мне заняться изучением этих существ. Я пообещал предоставить ему доказательства охоты безглазых.

Целый месяц я бродил по Рязани и записывал все случаи появления чудовищ. Подработку я бросил и устроился в торговый центр, где обитала высокая женщина в красном платье. Сначала охранником в ночные смены, а потом вошёл в доверие руководству и меня назначили помощником местного системного администратора. Платили копейки, но я изъявил готовность работать по ночам и выходным, чем всех и подкупил. Выполнив текущую работу, я слонялся по торговому центру и вычислял всех безглазых. Высокая женщина в красном у них, судя по всему, была главной. Кроме неё тут обитали ещё двое. С виду молодые парень и девушка. Иногда я замечал их всех, собравшихся вместе на подземной парковке. Я подходил к ним почти вплотную, и они совершенно не обращали на меня внимания. Женщина в красном охотилась на этажах, а парочка – строго в лифтах торгового центра.

Чтобы получить доказательства их охоты, я предложил за копейки оборудовать кабины всех лифтов видеокамерами. По сути за мой счёт и моими силами – и предложение было встречено с восторгом. Я расставил видеокамеры, вывел их в общую сеть наблюдения, а параллельно – и к себе. Так я заполучил доступ ко всем камерам видеонаблюдения торгового центра. Невидимки, конечно, не попадали на видео, но как вспомогательные устройства камеры своё дело должны были сделать. Я хотел зафиксировать момент охоты: что-то же происходило? Люди исчезали, и оставалась одна одежда. По словам местной уборщицы, вечером в лифтах постоянно срали и делали чего похуже. Она была очень мне благодарна за установку видеокамер и желала сама покарать негодяев.

Поймать высокую женщину на месте преступления было непростой задачей. Она предпочитала примерочные кабинки и подсобные помещения, поэтому я сосредоточился на парочке лифтовых душегубов. Я преследовал их буквально по пятам и наконец дождался. После вечернего киносеанса они скользнули в лифт вместе с толстым мужиком, придерживающим рукой ведро поп-корна. Двери закрылись, и лифт поехал на первый этаж. Я побежал по лестнице проверять, выйдут ли они все вместе, но внизу обнаружил, что лифт не приехал. Он застрял между первым и третьим этажом. Я прождал несколько минут и увидел, что лифт поднимается на третий. Побежал обратно. Парочки безглазых я не обнаружил. Только кабинка лифта была перемазана какой-то дрянью, обрывками одежды и всё это вперемешку с кукурузой.

– Вот видел? Опять обосрали! Ну что за люди? – услышал я за спиной горестный вздох знакомой уборщицы.

Я выпросил у неё пластиковый пакет и соскрёб немного дряни со стены. Наврал ей, что это улики для полиции. Потом отправился проверять запись с видеокамеры.

Доктор с интересом изучил запись. На ней толстяк зашёл в кабинку лифта один, нажал на кнопку. Потом толстяк исчез и лифт остановился.

Через семь минут произошло что-то вроде беззвучного взрыва и останки человека разлетелись, перепачкав кабинку. Лифт сам пошёл вверх, и двери открылись. Ещё через минуту в кабинку заглянул я и уборщица.

Я сообщил ему, что удалил записи на всякий случай и предоставил образец останков. Метельков пообещал их изучить.

– Чего ты, собственно, хочешь? – спросил он всерьёз.

Я ответил, что, раз я этих чудовищ вижу, и они могут воздействовать на наш мир, то, значит, и мы можем воздействовать на них. Но если они бесплотные, можно ли их убить? Нужно отправить эту информацию компетентным людям, сообщить им об угрозе, исходящей от таких тварей.

Метельков почесал подбородок, вздохнул и рассказал, что некогда существовала секретная организация, занимавшаяся защитой человечества от таких вот невидимых врагов. Называлась она орден тамплиеров. Ему точно не известно, существует ли такая организация в данный момент, но он может навести о ней справки. Ему попадались документы, где описывались методы борьбы с подобными тварями в средние века. Обращаться, скажем, в МВД без подробных доказательств не имеет смысла. Всё равно не поверят. В стране каждый год пропадают десятки тысяч людей. Иногда бесследно. Никто не станет подробно изучать каждый случай исчезновения и связывать его с деятельностью потусторонних сил.

Метельков обещал позвонить мне, как только раздобудет необходимую информацию. После нашего разговора я уволился из торгового центра и сосредоточился на поиске мест обитания безглазых существ. Меня настолько увлекло это занятие, что я начал пропускать приём выписанных мне лекарств. Через неделю после отказа от таблеток я обратил внимание, что, когда смотрел боковым зрением на бесплотных тварей, они начали терять свою чёткость. Снова начал принимать таблетки, и всё пришло в норму. Взаимосвязь с таблетками стала очевидной. Прочитал, сколько у них побочных эффектов и какой от них для организма вред, и мне стало не по себе. С лекарствами нужно было завязывать и как можно скорее. Но тут мне позвонил Метельков и попросил приехать.

В зале на обеденном столике он положил передо мной пенал из красного дерева и попросил открыть. Я раскрыл его и замер от восхищения: на бархатной подушечке лежал чёрный блестящий нож. Лезвие в багровых прожилках.

– Это обсидиановый ритуальный нож древних ацтеков, – объяснил Метельков, – только не трогай его голыми руками.

– Обсидиан?

– Вулканическое стекло. Ацтеки не научились обрабатывать железо и пользовались вот таким оружием вплоть до прихода испанцев. Этот нож не имеет украшений и дорогой ручки. Его использовал верховный жрец Уицилопочтли. Найден тридцать лет назад во время археологической экспедиции в Мексике. Жуткая вещь.

– И что в нём жуткого?

– А ты надень перчатки, которые тут в специальном отделении, и возьми нож, – предложил доктор.

Пока я надевал серые перчатки из кожи с какими-то странными символами на них, он положил себе на колени аптечку и…

Я пришёл в себя от противного запаха нашатыря и закашлялся.

– Как самочувствие?

– Что это было? Я всего лишь взял нож…

– Боль и страдания тысяч убитых этим ножом несчастных рабов и пленников. Счастливая боль для их бога войны. Хвала и почести,– рассеянно ответил он и кинул мне мокрое полотенце. – Протри лицо. У тебя кровь носом пошла.

Я с содроганием посмотрел на лежавший на полу чёрный нож. Теперь он уже не казался таким красивым. Потом я пошёл в ванную привести себя в порядок. Как оказалось, от прикосновения к ножу кровь пошла ещё и из ушей.

Мы снова пили чай, и доктор рассказывал, как и при каких обстоятельствах был найден этот нож. Про экспедицию в Мексику и работу в Соединённых Штатах Америки. Прочитав все источники об ордене тамплиеров, касающиеся этого вопроса, он предложил свою теорию: попробовать потыкать в безглазых невидимок этим ножом.

Тамплиеры, с его слов, охотились на таких существ при помощи заговорённого оружия. Молитвы не сильно помогали против бесплотных тварей, и был разработан специальный метод: оружие, впитавшее в себя страдания сотен людей. Беда была в том, что сейчас такое оружие было практически не найти, и тогда доктор вспомнил про мистический ацтекский нож, хранящийся у его друга в частной коллекции.

– Этот нож голыми руками даже за рукоятку трогать нельзя. Представляешь, какая боль у него сконцентрирована на острие?

– И они почувствуют её?

– Не попробуем – не узнаем. Хуже точно не будет. Тебе сначала нужно привыкнуть к нему. Первое время ощущение боли будет очень сильным, но постепенно снизится. На себе проверял.

– А что за перчатки? Почему на них символы?

– Они из кожи человека. Кожа содрана с детоубийцы. Нужно, чтобы кто-то брал большую часть боли на себя. Можно сказать, они служат средствами индивидуальной защиты.

– Вы хотите сказать, содрана с живого человека?

– Ну что ты. Это же просто мера предосторожности тамплиеров. Этим перчаткам, наверное, куча лет. Мне стоило больших трудов выпросить их на время.

– У частных коллекционеров?

– Да. Не из музея же их воровать.

– И вы мне такое доверяете?

– Не только это. Ты наденешь на себя специальное оборудование для фиксирования момента нападения на невидимок. Если получится заснять видео, то можно уже будет предъявлять его как доказательство существования этих тварей. Плюс ты будешь носить с собой пакеты и собирать останки. Мне подойдёт всё, что от них останется.

*****

Специальным оборудованием от доктора были четыре мини-видеокамеры, которые вешались мне на куртку и вели запись моей охоты на безглазых. В комплект также входил видеорегистратор и аккумуляторы. Метельков предложил мне пояс, на котором они крепились, но носить его было очень неудобно. Сваливались штаны. Я всё немного модернизировал и переместил аккумуляторы с регистратором в рюкзак, вывел оттуда на камеры провода и кнопку-выключатель. Стоило мне заметить очередную тварь, как я включал запись, объявлял о начале преследования и шёл за ней, выбирая удачный момент для нападения. Самая большая проблема была с ножом. Его приходилось носить под курткой в специально нашитом кармане. Он пугал меня намного больше безглазых, а перчатки вызывали чувство отвращения, словно я прикасался к чему-то мерзкому. Больше всего я боялся коснуться лезвием незащищённого участка своей кожи. Мне казалось, что я ношу в кармане ядовитую змею, и стоит только раз ошибиться…

А ещё меня стали мучить кошмары. Пока я привыкал к ножу и пытался прикасаться к рукоятке в перчатках, ушло больше двух недель. Я не выходил из дома и первое время лежал пластом. Меня рвало, и шла носом кровь. Кружилась голова. Я съел целую гору обезболивающих таблеток, а ночью, стоило мне заснуть, я проваливался в бесконечную яму, откуда ко мне тянулись руки и сыпались слова проклятий. Множество рук. Они царапали меня ногтями, хватали за волосы, я слышал мольбы о помощи и плач. Один и тот же сон каждую ночь. Доктор сказал, что со временем я привыкну к такому. И настал тот день, когда я взял в руки нож и не упал в обморок. Только очень сильно болела голова, но я зашёл так далеко, что уже не собирался отступать. Я вышел на охоту.

Первого безглазого я подстерёг вечером в гаражном массиве. Он бродил в тупике между двух гаражей. Убедившись, что поблизости никого нет, я надел перчатки и очень осторожно вытащил из куртки нож. Перетерпев накатившую боль, я приблизился и неловко ударил безглазого ножом. Раздался такой громкий хлопок, что на секунду меня оглушило, а в глазах потемнело. Я обнаружил себя ползающим на коленях в луже зловонной слизи. Безглазый исчез. Вонь стояла, как от тухлых яиц. Я потряс головой, пытаясь прийти в себя, и тут вспомнил, что забыл включить запись. Пришлось ограничиться сбором останков этой сдохшей твари.

«Первый блин комом», – сделал вывод я и отнёс пакет доктору.

Он попросил меня впредь быть аккуратнее, но содержимым пакета остался удовлетворён. Я пошёл домой спать. Ночью кошмары стали ещё ярче и реалистичнее. Утром в ванной я увидел своё лицо, опухшее и расцарапанное. Расплата за попытку сделать этот мир чуточку безопаснее. Но были и положительные моменты. Я позабыл про нервный тик и перестал заикаться. Охота захватила меня настолько, что, выходя на улицу, я чувствовал вдохновение и азарт. Я представлял себя тайным агентом, выполняющим особо опасные задания. У меня уже был список мест обитания этих тварей, и я начал их обходить по очереди. За неделю я убил целую дюжину взрослых и детей. Хотя, может, они и не дети, а просто так выглядят.

Сначала мне было их жалко, но я вспоминал, что они с нашими детьми не церемонились, и жалость сама собой улетучивалась. Все они с громким хлопком взрывались, оставляя после себя зловоние.

Иногда я находил несколько косточек. Один раз я увидел, как безглазые нападают на другой вид существ – круглых, похожих на меховые шары с глазами. Безглазый ударил меховой шар, и тот лопнул, оставив несколько клочков зелёной шерсти. Эту шерсть я тоже собрал и передал Метелькову. Он ответил, что это совпадает с его теорией параллельных миров. Безглазые, очевидно, особые твари, способные видеть людей. Вопрос в том, как они нас видят? Почему выбирают только определённых жертв? Может быть, мы для них вроде деревьев с растущими съедобными плодами? Пока плоды незрелые, они не проявляют интереса, но стоит плоду созреть… Однако это просто сравнение без фактических подтверждений…

Я задумался над словами доктора и решил попробовать убить безглазого в момент его нападения на жертву. У меня был на примете один подземный переход, где их тёрлась целая группа, подстерегающая по ночам одиноких прохожих.

Несколько ночей я не спал, дожидаясь подходящего случая. Безглазые бродили по подземному переходу, прятались в стенах, подолгу замирали возле уличных музыкантов и попрошаек. Попрошаек они не трогали. Я надевал наушники и слушал дэт-метал, чтобы скоротать время. Всё равно, когда убью безглазого, будет громкий хлопок. Лучше в это время быть в наушниках.

Как назло, безглазые вели себя тихо. Я так и не смог выяснить, насколько часто им требовалось питание. Например, женщина в красном из торгового центра завлекала своих жертв всего пару раз за несколько месяцев. Да ещё и я порядком устал с таким образом жизни. Головные боли, таблетки, кошмары – это всё скверно сказывалось на моём здоровье.

Размышляя о жизни, я торчал у выхода поздно ночью и сначала не обратил внимания на симпатичную девушку, пробежавшую мимо меня и скрывшуюся в подземном переходе. Видимо, она испугалась меня. Ночью идти одной через подземный переход жутковато. Я спустился проверить переход минуты через две и едва не упустил момент. Её заволокли в угол сразу трое безглазых. Они уже склонились над ней. Я включил запись с камер, прибавил громкости в наушниках и бросился к тварям. Они меня не увидели. Девушка кричала. Вот только когда безглазые начинали пиршество, они забирали жертву в своё пространство, чтобы им никто не мешал. Её всё равно бы не услышали люди, случись им пройти рядом. Мне как раз попалась прикольная песня.

– Awaken! Awaken! Awaken! – пропел я, нанося удары страшным ножом.

Три удара, три взрыва – и перепуганная девушка появилась у моих ног. От страха она закрывала лицо руками.

– Ты в порядке? – спросил я, вытащив наушники из ушей.

Видок у меня был ещё тот. Мы оба в липкой массе, оставшейся от безглазых. Вонища такая, что глаза резало. У неё от произошедшего началась истерика. Я помог ей встать и вывел на улицу. Она всё всхлипывала и спрашивала, что же произошло.

Я успокаивал её. Наврал, что на неё напали хулиганы и облили какой-то дрянью, а я их отогнал.

– У них не было глаз! – восклицала она.

– Это маски, – продолжал врать я. – Дети подворотни. Нюхают краски, потом слушают. Ладно хоть только испугали.

Пришлось проводить её до дома. Познакомились. Её звали Ира. Тоже студентка. Только из мединститута. Возвращалась домой после дежурства. Автобусы уже не ходили, а на такси денег пожалела. Пока шли до её дома, вздыхала, что не взяла с собой газовый баллончик. Я очень сильно сомневался, что он бы ей помог, но на словах выражал согласие и поддержку.

В подъезде было темно, и она попросила проводить её до двери. Она жила на четвёртом этаже. Я выполнил её просьбу, напоследок посоветовав принять душ и попытаться обо всём забыть. Она закрыла за собой дверь, а я присел на ступеньки проверить свой смартфон. Свет был тусклым, но неожиданно боковым зрением я зацепил безглазого. Он поднялся по лестнице мимо меня и направлялся к двери Ириной квартиры. Ну такой наглости я просто стерпеть не мог и, достав нож, ударил безглазого в спину… Бабах!

На шум выглянула Ира и застала меня, стоявшего с виноватым видом на лестничной площадке, заляпанной до потолка.

– Одна живёшь?

Я спросил потому, что не хотел дожидаться охреневших от шума соседей. Они бы точно спасибо за испачканные стены не сказали. Ира, хлопая глазами, кивнула. Я тут же без разрешения вломился к ней в квартиру и запер за собой входную дверь.

– Ты можешь мне объяснить, что происходит? – возмутилась она.

– Могу, – кивнул я и, сняв со спины рюкзак, продемонстрировал ей видеорегистратор, – но для этого я должен показать тебе видео. Ноутбук есть?

*****

Понятное дело, Ира мне на слово не поверила. Зато поверила собственным глазам и видеозаписям, которые я показал.

– До сегодняшней ночи я думал, что эти безглазые выбирают жертв случайно, но теперь получается совсем другая картина. Ты их чем-то привлекаешь, и в покое они тебя не оставят, – подвёл неутешительный итог я.

– Но что-то же надо делать? Они же убьют меня! Нужно идти в полицию!

Я терпеливо объяснил, что мы с доктором только собираем доказательства. Когда их станет достаточное количество, вот тогда и можно будет идти и в полицию, и в ФСБ, и даже к самому президенту. Но пока нас только поднимут на смех.

– Получается, я обречена? Мне теперь и шагу ступить нельзя, они могут быть где угодно?

Я предложил утром вместе пойти к Метелькову. Глядишь, он чем и поможет? А до утра согласился подежурить в подъезде. Хотя в подъезд было выходить опасно. Там соседи устроили внеплановое собрание, бурно обсуждая неизвестного ночного засранца. Они громко ругались и уже вызывали участкового.

Ира предложила мне диван в гостиной. А ещё заставила принять душ и постирала мою одежду, хотя я и отказывался. Хорошая девушка. Мне она сразу понравилась. Я, чувствуя себя средневековым рыцарем, лежал на диване и, не смыкая глаз, берег её сон до самого утра.

Она приготовила вкусный завтрак. Мы подкрепились и пошли на поклон к Метелькову. Доктор выслушал нашу историю, почесал затылок и придумал новый план. Я и Ира временно перестаём посещать институт. Для этого он через свои связи быстренько организует каждому академический отпуск. Ира должна пройти обследование у его друга в частной клинике. Если между жертвами существует общая связь, то её нужно во чтобы то ни стало выявить. Мне поручалось охранять Иру днём и по возможности ночью. После слова «ночью» мы с ней покраснели.

Метельков выдал нам некоторую сумму наличными на еду. Я проводил Иру до клиники и терпеливо дождался, пока её оттуда выпустят. Остаток дня мы гуляли по городу, разговаривали. Возле её дома на неё снова попытался напасть безглазый. Я был наготове, и Ира только вскрикнула, когда раздался взрыв. Хорошо, что поблизости не было свидетелей.

– Так мыла не напасёшься! – возмутилась она, стряхивая с одежды останки чудовища.

– Лучше быть грязным, но живым, – вздохнул я. – Только странно всё это, они же территориальные. Я ни разу не видел, чтобы они покидали своё место охоты.

– Может, я им нравлюсь? Пошли, герой, пока нас соседи не застукали. Чур, я первая в ванную!

Я предложил ей сидеть дома, пока доктор ищет ответы, почему её преследуют безглазые. Ира продержалась так сутки, а потом потащила меня в кофейню, расположенную на соседней улице, убедив меня, что там продают лучший в мире кофе.

Мне она заказала кофе по-ирландски, а себе – раф. В кафе было очень уютно. Мы сидели за столиком возле окна.

– Ты ночью кричал во сне, – сообщила она.

– Это из-за ножа. Нож поганый. С тех пор, как я его ношу, они мне и снятся. В руки брать голыми руками нельзя: умрёшь от боли. Да и в перчатках ощущения, словно я сам себя режу.

– Я не дура и всё понимаю. Я видела, как тебя трясёт, когда ты его держишь.

– Угу. Спасибо.

– За что? Это мне нужно говорить тебе спасибо. Если бы не ты, меня бы уже три раза убили. Знаешь… – Она задумчиво посмотрела в окно и продолжила: – А этих безглазых много в городе?

– Около сотни. Я составил карту всех мест, где они обитают.

– Тогда у меня есть предложение…

Ира решила стать наживкой. Чтобы не ждать постоянно нападения от этих тварей, лучше на них напасть первыми. Мне не придётся за ними гоняться: они сами будут подходить к ней, а я – их устранять. Сначала я отказался. На мой взгляд, это было очень опасно, но девушки, когда им что-то надо, могут быть очень убедительными.

Этот день мы отдыхали, готовились. Днём в городе слишком много лишних глаз. А в следующую ночь вышли на улицы. Охота на живца началась. Ира переоделась в камуфляжный костюм, взяла сумку с бутылкой воды, запасные пакеты для образцов и сменную одежду. Я шёл следом в некотором отдалении. Мы методично обходили детские площадки, пустыри, гаражи и промзоны. Безглазые тянулись к Ире, как мотыльки на свет. Я делал своё дело, убивал, она помогала мне собрать образцы, и потом мы убегали подальше, чтобы не привлекать внимания.

Когда на следующий день я приволок доктору битком набитую сумку, он аж присвистнул от изумления.

– Это откуда столько? А ну-ка, покажи видеозаписи.

Мне не хотелось рассказывать ему правду, и пришлось соврать, что столкнулся с большой группой и вырезал её под корень. Запись включить не успел.

– Ты же должен был подопечную охранять? – недовольно сказал он.

– Так я их... неподалёку от её дома и встретил.

– М-да? Удивительно.

Он вроде как мне поверил. Ира ждала меня на улице. Потом мы пошли в кино на фильм ужасов. Смотрели, ели попкорн и смеялись, когда попадались особо страшные сцены, вызывая раздражение других зрителей. Вечером она уже сама требовала идти на улицу убивать безглазых. Я предложил денёк отдохнуть. Ночные вылазки очень сильно утомляли. Тогда она включила музыку и позвала меня танцевать в гостиной. Мы танцевали, потом как-то всё переместилось в постель.

– Наверное, это сама судьба нас связала. Нам теперь всю жизнь придётся быть вместе, – шептала она, обнимая меня глубокой ночью.

Нам не спалось. Мы лежали на смятом одеяле и разговаривали.

– Угу.

– Не бойся. Я не буду требовать от тебя невозможного. Не буду стоять и ныть над твоей душой, спрашивая, а что будет дальше? Как дальше жить? Думаю, мы сможем приспособиться к такой жизни. На крайний случай можно уехать туда, где нет людей. Этим чудовищам нужны люди. Нет людей – нет и чудовищ.

– Подумаю над твоим предложением, но надо бы сказать доктору, что мы теперь вместе.

– Согласна. А откуда у тебя столько шрамов на теле? Делали операцию? У тебя на животе такой большой шрам…

Я рассказал про аварию, как потерял всех родных и что врачи буквально вытащили меня с того света. Как после всего случившегося начал видеть параллельный мир, который поначалу принимал за галлюцинации. Незаметно для себя я заснул.

Во сне я увидел огромную птицу колибри. Красную с синим. Она порхала передо мной в темноте, а потом её клюв раскрылся, и я увидел множество глаз, смотрящих на меня оттуда, из глубины…

Я проснулся. Ира сопела рядом, уткнувшись головой мне в плечо. Сердце бешено колотилось. «Колибри,– думал я, – при чём тут колибри?»

Следующей ночью мы набрали два десятка «фрагов». Метельков чуть с ума не сошёл, когда мы приволокли целый мешок останков и отчитались о проделанной работе. Сначала он встретил идею ловли на живца в штыки. Называл нас тупыми малолетками и страшно ругался. Мы с Ирой его еле успокоили. Ну какая разница, один я это делаю или вместе с ней? Так и она под защитой, и безглазых всё меньше и меньше становится.

Доктор сокрушённо качал головой и говорил, что пора уже с этой авантюрой завязывать. Ему и так эти образцы складывать некуда. Все холодильники забиты. Ира спросила, есть ли подвижки, почему её преследуют безглазые? Метельков ответил отрицательно. Сказал, что поднимает данные на других убитых. Ищет медицинские карты и все возможные сходства. Он подключил к этому вопросу очень влиятельных людей, и скоро всё решится. А пока он велел нам сидеть дома и носа оттуда не высовывать. Мы уже и так порядком нахулиганили.

Конечно, мы его не послушались. Для меня была важнее безопасность Иры и других людей, которые могли стать едой для безглазых. Пока там доктор и важные люди решают, мы будем делать своё дело. И следующей ночью мы продолжили охоту.

За три ночи мы убили около шести десятков тварей. Образцы больше не собирали. Работали на скорость. Утром возвращались к Ире домой, приводили себя в порядок, заказывали пиццу, суши и валялись в постели до самого вечера. На четвёртую ночь мы поймали всего троих. На пятую – одного. Следующие несколько вылазок прошли впустую. Безглазые пропали.

На всякий случай утром мы наведались в торговый центр, где обитала женщина в красном, но она не появилась. Ира радовалась, как ребёнок.

– Это победа! – говорила она. – Нам нужно устроить праздник!

– Если мы расскажем доктору, что не послушали его…

– Так и не будем говорить. Напросимся в гости. Принесём вина и закуски. Я соберу на стол. Сегодня первый день, когда мы можем наконец вздохнуть спокойно.

Ладно. Всё равно я только и мечтал, как бы побыстрее избавиться от ужасного ножа. За время его использования я обратил внимание, что линии на лезвии стали гореть ярче, и меня это беспокоило. Я позвонил доктору. Он не возражал против вечеринки.

Мы накупили продуктов. Приехали к нему. Ира хлопотала на кухне, а я накрыл стол, и мы с Метельковым потихоньку распечатали бутылку красного вина. Я попросил пенал для ножа, чтобы убрать его на время вечеринки. Не хотел его постоянно носить с собой. Он сильно раздражал. Доктор указал мне на полку, где лежал пенал, и я с облегчением спрятал туда нож и перчатки.

– У меня для вас хорошие новости, – объявил он, когда мы собрались за столом и подняли бокалы. – Я связался с одной организацией, которая возьмёт вас под свою защиту. Что-то вроде программы защиты свидетелей.

– А как же ФСБ? – спросил я.

Метельков заверил, что работы и в этом направлении ведутся, но всему нужно время, а сидеть в четырёх стенах, может быть, придётся ещё долго. Мы выпили. Потом ещё. Потом доктор попросил достать для него трубку и табак, лежавшие высоко в серванте.

– Люблю покурить трубку иногда, – объяснил он.

Я выполнил его просьбу. Мы смотрели, как он курит. Ира начала расспрашивать его, как так вышло, что он не может ходить.

Метельков замялся.

– Грехи молодости. Я в молодости порой совершал и не очень хорошие дела. За некоторые я до сих пор расплачиваюсь. Врачи извлекли из позвоночника пулю, но ноги так и не начали ходить.

– В вас стреляли? – переживая, спросила Ира.

– Вроде того. Это была непростая пуля, – вздохнул доктор и потом неопределённо сказал: – А и Б сидели на трубе. А упало, Б пропало, что осталось на трубе?

– И! – засмеялась Ира.– Это даже дети знают.

– А все думают, что его нет. А оно осталось. И живее всех живых, – доктор выдохнул большое кольцо белого дыма. – Впрочем, это уже история прошлых лет. Вы молодые, и всё у вас ещё будет хорошо. Оставьте старикам их прошлое и смелее вперёд, не оглядываясь на наши шишки. Набивайте свои шишки и радуйтесь, встречая новые преграды. Мы для того и живём, чтобы их преодолевать.