Текст книги "Головокрады (сборник)"

Автор книги: Василий Кораблев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Моя жизнь

Привет. Меня зовут Лиза. Мне восемь лет. Я живу с мамой и бабушкой в большой многокомнатной квартире. Мы живём хорошо и дружно, только мама запрещает мне выходить из дому. А ещё я не учусь в школе, как другие дети, и даже не ходила в детский сад. Я учусь сама, а ещё меня учит бабушка и Чука. Раньше меня учила только бабушка, но она уже год лежит в постели и не встаёт. Мама говорит, что бабушка болеет. Ей лучше знать, потому что моя мама врач и работает в больнице. Она очень хороший врач и всё умеет делать сама.

В прошлом году, когда бабушка заболела, и от неё стало плохо пахнуть, мама закрылась с ней в комнате и сама сделала бабушке операцию. Мне было очень любопытно, но мама запретила подглядывать. Она вышла из комнаты с несколькими пакетами и выбросила их на помойку. С тех пор бабушка пахнет лечебными травами, как подушка, которую набили мятой, мелиссой, душицей и чабрецом.

Откуда я знаю про такие травы? Давным-давно бабушка на всё лето уезжала в деревню, а осенью привозила всякую-разную сушёную траву и мне показывала, зачем нужно каждое растение и от каких оно болезней. Правда, у неё не все травки для лечения, некоторые наоборот. Бабушка говорила, что не все люди хорошие, и среди них есть очень плохие. Она их называет «враги». Враги делали бабушке плохие вещи, а бабушка их в ответ травила и заражала при помощи особых травок. Если она постарается, то враг, обидевший бабушку, может не только заболеть, но и умереть.

Когда у неё хорошее настроение, бабушка любит рассказывать, как травила своих врагов в молодости, а все думали на других. У неё много таких историй, она в каком-то общепите работала. Я спрашивала у неё, что это такое – общепит? Я думала, это место где люди вместе питаются, но бабушка смеялась в ответ и говорила, что питались при Сталине и Хрущёве, а уж потом-то была не столовая, а рыгаловка обыкновенная.

Я так понимаю, что раз бабушка работала в месте, где все рыгают, значит, она правильно делала, что всех травила: приличные люди за столом рыгать не должны. Не знаю, кто такой Хрущёв, но, наверное, очень хороший дядя, потому что о дяде Сталине бабушка отзывается с большим уважением, и у неё над кроватью висит его портрет. Очень важный пожилой мужчина с усами и в мундире, мне он тоже нравится. Бабушка говорит, что если бы он дожил до наших дней, то наша семья сейчас жила бы совершенно в другом месте и мне не надо было бы сидеть взаперти.

Теперь бабушка только лежит и командует мной: полей цветы, приберись, учи старые книги и ей пересказывай вслух.

У неё очень много растений в комнате: на подоконнике, на столе, под кроватью, даже в шкафу растут. Все надо поливать, а некоторые – кровью, разбавленной водой, которую мама приносит с работы. Ещё бабушка постоянно жалуется, что мама забрала у неё зубы и убрала на самый высокий сервант. Говорит, на старости лет никто куска мяса сырого старикам не подаст, вот был бы жив дед, он бы всем показал, где раки зимуют.

Мне очень жаль бабушку. Я слышу, как её зубы грустно стучат на серванте в шкатулке, но я ещё очень маленькая, и мне не хватает роста, чтобы достать их. Даже со стула мне не добраться, а если всё-таки доберусь, то ключа от шкатулки у меня всё равно нет. Ключ-то у мамы. А ещё мне жаль дедушку. Я его не знала, но, по словам бабушки, он был очень хорошим человеком. Только вот заболел и умер. Я спрашивала, чем он болел и можно ли было его вылечить? А бабушка, вздыхая, отвечала, что если бы она могла, то сама бы вылечила дедушку, но от осины ещё лекарств не придумали.

Я даже всю медицинскую энциклопедию пролистала, но не нашла такую болезнь – осина. Видимо, бабушка права и болезнь действительно очень страшная и редкая.

Целый день я в квартире одна, если не считать Чуки, но он с нами не живёт, а приходит из чулана в дальнем конце коридора. Забыла рассказать: в нашей просторной квартире один длинный коридор с множеством комнат по обеим сторонам. Большая часть комнат закрыта на замок, а ключи есть только у мамы. Зато у нас две закрытых решётками лоджии, комната-библиотека и большое окно на кухне. Обычно я гляжу в него или в окно в своей комнате. Чука приходит, когда мне больше всего скучно, и развлекает меня. Он похож на обезьянку из детской книжки про Айболита. Он мохнатый, юркий и умеет стоять на голове.

Я тоже пробовала, но у меня голова кружится.

Он приносит мне пластилин и учит играть. Из этого серого пластилина мы лепим человечков и разыгрываем сценки. Лучше всего это делать у окна с видом на детскую площадку, автостоянку и кафе, откуда по ночам доносится громкая музыка и страшно кричат пьяные дяди и тёти. Чука называет их отдыхающими и быдлом. Быдло – это, наверное, такая тяжёлая профессия, люди много работают, устают и поэтому им приходится много пить и кричать на улице ночью. Чука научил меня, как делать так, чтобы они поменьше кричали и не мешали нашей семье спать по ночам. Для этого нужно слепить человечков, представить, что они пьяное быдло, и немного открутить человечкам головы. Самую чуточку. После такой игры крики за окном сразу стихают, а позднее, часика через два, к кафе приезжает красивая машина скорой помощи. Она забирает дядь и тёть, которым стало плохо после того, как мы с ними поиграли.

Ещё Чука приносит мне книжки-раскраски. Если в книжке нарисован предмет, похожий на тот, который я вижу из окна, то, когда я раскрашиваю рисунок, меняется и цвет предмета на улице. Однажды в книжке были одни машинки, и я с удовольствием их раскрасила разноцветными фломастерами, а потом оказалось, что машины, стоявшие на автостоянке и под окнами нашего дома, тоже стали яркими, как на моих картинках. Мне очень понравилось. А вот дядям на автостоянке – не очень. Там собралась целая толпа, и все они громко ругались, а потом даже били дядю-охранника. Зато Чука смеялся так, что у него живот заболел.

Чука хороший и добрый. Он позволяет мне покидать квартиру, когда мама на работе, а бабушка спит. Вернее, мы не покидаем квартиру по-настоящему, а уходим через чулан в место, где он живёт. Это место называется Застенок. У меня есть книжка про лабиринты, так вот это место похоже на лабиринт. Оно состоит из узких коридоров, где-то можно пройти, а где-то надо протискиваться и даже ползти. Зато есть множество проходов, дверей и окон в самые удивительные места. Чука говорит, что Застенок – это целый мир со своими законами, и из него можно попасть куда угодно.

На улицу мы, конечно, ни разу не выходили, но там и без того есть на что посмотреть: на ледяные пещеры и на пещеры, полные гигантских светящихся грибов. Я видела квартиры, где в одной маленькой комнате жило десять человек, какие-то рабочие, а в других квартирах, больших и с хорошей мебелью, наоборот, вообще не жили люди, хотя всё для жизни там имелось и даже холодильники были до отказа забиты продуктами. Мы гуляли по подвалам, полным труб и странных гудящих машин. Мы лазили по коробам вентиляции и сквозь решётки наблюдали, как живут странные люди с чёрной кожей. Я раньше думала, что у людей бывает только розовая кожа или зелёная, как у заморышей. Но Чука рассказал, что кожа может быть любого цвета, а ещё люди говорят на разных языках. А я-то думала, что люди на картинках просто так раскрашены, а оказывается не просто так. Однажды мы нашли бассейн – это такая ванна, только очень большая, и Чука научил меня плавать. До этого я не знала, что в воде можно плавать, я думала, можно только мыться. Теперь я умею плавать. Главное, чтобы мама не узнала, а то она сильно расстроится.

Мама у меня очень добрая и красивая, только она сильно устаёт на работе. А ещё она боится, что однажды я выйду из дома и может случиться беда. Для этого она закрывает входную дверь на несколько замков, а потом ещё и дверь в тамбуре. Мне запрещено даже выглядывать в тамбур, потому что мама боится беды. Но почему она может случиться, мама мне никогда не отвечает. Я спрашивала бабушку и Чуку. Бабушка говорит, что это из-за моего глаза. Я тыщу раз стояла перед зеркалом и проверяла глаза – про какой она говорит? Про левый или правый? Обычные серые глаза. Бабушка-то ладно, а вот Чука только хихикает и говорит, что просто время моё не пришло. Говорит, что глазу нужно время, тогда всё откроется. Не понимаю. Похоже, они видят во мне что-то, чего я сама не вижу. Такое бывает. Это как с папой.

Папа у меня хороший. Только он всегда в командировках. Бабушка его не любит и ворчит, что он маме всю жизнь испортил, и называет папу «чёрт рогатый». Папа иногда приходит домой, но только ночью, и мне запрещено на него смотреть. Мама всегда запирает дверь в мою комнату и только потом пускает в квартиру папу. Папа разговаривает со мной через дверь. Спрашивает, как дела, всё ли у меня хорошо. Жалеет, что не может найти время побыть дома подольше.

Я очень люблю папу. Я знаю, что он большой, красивый и сильный, но совершенно не помню его лица. Даже в семейном альбоме, который я иногда рассматриваю, лицо у папы размыто и похоже на варёное яйцо. Там мне три годика, и я сижу у папы на коленях. А ещё есть фотографии с моих дней рождений. Мама готовила торт, я его ела и засыпала, потом приходил папа и они делали семейные фотографии. Папа всегда держал меня спящую на руках. Скоро у меня снова будет день рождения, я попрошу маму завязать мне глаза, нечего мне в торт снотворное подкладывать, я уже взрослая. Пусть хоть один вечер папа проведёт время с нами! Серьёзно, почему я не могу выйти на улицу с завязанными глазами? Если они у меня больные и их завязать какой-нибудь повязкой, беды же не будет?

Мне так хочется хоть раз выйти на детскую площадку, поиграть с другими детьми! Покачаться на качелях, съехать разочек с горки, прокатиться на велосипеде или на роликовых коньках. Да. Я уже умею кататься и на велосипеде, и на коньках, даже на этих, чтобы по льду. Чука меня научил в Застенке. Но мне бы хотелось побывать именно на этой детской площадке, которую я каждый день вижу из окна. Там я иногда вижу мальчика, который мне очень нравится. Он примерно моего возраста и носит очки. Похож на Гарри Поттера из книжки, которую мне подарил папа. По утрам он бегает, а потом занимается на турнике, а я за ним наблюдаю. Мне кажется, он одинок и у него совсем нет друзей. Я бы очень хотела подружиться с ним, но только меня не выпускают. Почему я думаю, что он одинок? Однажды я видела, как его побили другие ребята, когда он подтягивался на турнике. А потом в другой день побили. Он плакал, потому что разбили его очки.

Поэтому я очень внимательно следила за ним, и когда те же самые мальчишки хотели его побить и в третий раз, я ему немного помогла. Я слепила из пластилина фигурки этих мальчишек и открутила руку самому главному в их компании. Он так громко закричал, когда его рука отделилась от тела! Я не думала, что ему будет так больно. А потом остальные закричали и больше этого мальчика в очках не трогали, а разбежались в разные стороны. А тот, без руки, упал и лежал, пока не приехала скорая помощь. Теперь мальчик в очках занимается на турнике только ранним утром, когда все ещё спят. Он-то не знает, что я за ним всё равно слежу. Мало ли ещё кто его обидит? Например, пьяные дяди из кафе или люди, выгуливающие собак на детской площадке?

Чука называет людей, гуляющих с собаками, собачниками. Некоторые из них очень странные. Они выгуливают больших злых псов без намордников и ещё ругаются, когда другие им делают замечания. Мне не нравится, когда их собаки какают в песочнице и писают на детскую горку. Там же играют дети! Я даже видела, что дети этих собачников играют там, где их родители выгуливали собак. Чука говорил, чтобы я не обращала на такое внимания, но я не выдержала. Я начала лепить из пластилина фигурки собачников и подворачивать им ноги. Теперь по детской площадке никто своих собак не выгуливает. Правда, и детей на площадке стало меньше. Через открытую форточку я слышала разговор: один человек говорил другому, что улица проклята. Из-за этого у нашей семьи начались проблемы и к нам в квартиру вломилась беда. Вернее, так сказала мама, а бабушка ответила, что это поганые враги-ведьмаки, и что мало их советская власть не пришибла. Расплодилась, мразь, в девяностые.

Дело было так.

Мама по утрам уходит на работу, а возвращается всегда поздно вечером с тяжёлыми сумками и начинает готовить ужин. Потом мы вместе идём кормить бабушку и заморышей. Заморыши сидят в закрытой комнате, они не умеют говорить, только поскуливают и очень боятся света. Иногда они умирают, мама уносит их на кухню, разделывает и выносит в пакетах на помойку.

Мама говорит, что иначе нельзя, нужно поддерживать баланс. Если оставить мёртвого заморыша в комнате с живыми, они его съедят и начнут плодиться. И выпускать их нельзя: тоже беда будет большая. Пока они в комнате, их всегда будет одно и то же количество. Я, честно, много раз пыталась пересчитать заморышей, но всегда сбивалась со счёта. Всегда непонятно, сколько их. Они выглядят как грудные дети с зелёной кожей, и у них острые треугольные зубы, не помещающиеся во рту.

Бабушка называет их упырями. Но я прочитала в одной из её старых книжек и посмотрела картинку – упырь выглядит иначе. У него тёмно-синяя кожа и он размером со взрослого. Я сообщила бабушке, что она ошибается, а она назвала меня малолетней дурой и потребовала, чтобы я прочитала другую книгу – про подменышей. Бабушка, ругаясь, рассказала, что пока подменыши сидят в комнате, они безобидны, но стоит их выпустить – и ого-го что будет! Я пыталась найти эту книгу, но в комнате у бабушки таких книг полно, поэтому так и не смогла выяснить, что за ого-го такое. Пока странные люди не взломали нашу дверь. Они пришли, когда мамы не было дома.

Сначала я увидела в окно, что к дому подъехали оранжевые грузовики-фургоны, а потом всех жителей нашего дома начали выводить наружу. Мне было очень интересно наблюдать, как люди в панике убегают, а потом собираются в толпу на краю улицы. Ещё приехали полиция и пожарные. А потом я почувствовала приятный запах сирени. Я вышла в коридор и увидела, что по полу вьётся какой-то жёлтый дымок, а запах сирени стал необычайно сильным. У меня подкосились ноги, и я заснула прямо на полу.

Когда я очнулась, оказалось, что меня связали какими-то пластиковыми ленточками. По коридору ходили дяди в противогазах и выламывали топорами все двери. Я спросила, что им тут нужно. Ко мне подошёл дядя в длинном плаще и в противогазе и сказал, что это им самим интересно узнать, что я тут делаю совсем одна и почему в комнате лежит мумия старухи?

Я попыталась объяснить, что мне нельзя выходить из дома и что бабушка вовсе не мумия, мумии выглядят совершенно иначе, но тут дяди взломали дверь, где сидели заморыши. И дядям в противогазах стало не до меня. Заморыши вырвались на свободу и напали на них. Как оказалось, заморыши только с виду слабые и дохлые, а на деле... Вот тогда я и узнала, что такое ого-го! Они пронеслись по коридору зелёным вихрем, оставляя после себя только лужи крови и измочаленную одежду. Вот и всё, что осталось от дядь в противогазах. Меня они не тронули, я же была своей. Сожрав тех, кто проник в квартиру, заморыши не остановились и побежали через тамбур на лестницу. Я услышала, как там закричали люди, но ничем помочь не могла. Меня же связали.

Я бы так и лежала связанная, но тут прибежал Чука и найденными на кухне ножницами перерезал пластиковые ленточки. Мы бросились в мою комнату и стали смотреть в окно. Заморыши бегали по улице и нападали на прохожих, полицейских и окрестных жителей. Не трогали только детей. Я хотела выбежать вниз и попробовать загнать заморышей обратно домой, но Чука мне запретил. Он отвёл меня в комнату бабушки, и та, вздыхая, попросила меня достать из-под подушки сотовый телефон. До этого я им никогда раньше не пользовалась. У нас в доме таких устройств нет, только телевизор, но я его не люблю смотреть, разве что иногда мультики. Бабушка объяснила, как пользоваться телефоном, я нажала на кнопку вызова и, когда услышала чей-то голос, рассказала, что произошло. Голос меня выслушал, после чего велел сидеть в своей комнате и никуда не выходить. Только когда послышались короткие гудки, я поняла, что разговаривала с папой, и очень обрадовалась.

Папа и мама приехали вместе. Сквозь щёлку в двери я наблюдала, как папа загоняет заморышей обратно в комнату, и они его слушаются, а мама ругает какого-то дядю в военной форме, который пришёл вместе с ними и требовал возместить ущерб. Дядя в военной форме извинялся и заверял, что всё будет сделано в лучшем виде. Тут мама заметила, что я подглядываю, и строго шикнула мне. Пришлось лечь в кровать, а через несколько секунд я услышала, как на моей двери щёлкнул замок. Потом в коридоре зашумело, зажужжали двери, застучали молотки, и я не заметила, как уснула. Проснулась, а на месте выбитых дверей стоят новые. А папа на прощание оставил мне в подарок ноутбук и записку.

В записке было сказано, что он меня очень любит и чтобы я хорошо училась, раз всё равно сижу дома, и теперь у нас всегда будет возможность поддерживать связь через ноутбук, как только я научусь им пользоваться. Папа написал, что раньше мама была против, но теперь она не доверяет военным, и лучше пусть будет у нас лишняя подстраховка. А через интернет я быстрее смогу завести себе новых друзей и расширить свой кругозор. Ещё папа писал, что делает всё возможное для того, чтобы нам жить всем вместе и мы ни в чём не нуждались. В конце он добавил, что очень скоро я смогу выйти из дома и мы уедем жить в другое место.

А пока я ищу друзей по переписке. Кто-то ночью нарисовал на стене соседнего дома красивый рисунок разными красками. Граффити. Мне очень нравится. И загадочные слова: «Не буди лихо, пока оно тихо». Я, когда вырасту, тоже буду рисовать граффити. А ещё помогать людям. А ещё лепить. У меня хорошо получаются человечки. Недавно я слепила самолёт, иногда над нами пролетают такие. Всё не решаюсь попробовать поиграть им. Дяденька в машине на улице, когда я слепила похожую, так испугался... Из машины выскочил. Ну и что, что машина каталась по дороге сама без водителя? Я же ещё ребёнок. Я только хотела поиграть.

Ну вот вроде и вся моя жизнь. Написала про всё интересное. Итак, меня зовут Лиза. Мне восемь лет, и мне разрешили найти друзей по переписке.

Продажа дочери

Они сидели вечером за столом в маленькой кухне и курили по очереди. Семейный совет.

– Мы не можем так жить, – говорил он. – И так у нас по две работы, а за ней нужно постоянно приглядывать. Все деньги уходят на дочь. Пора что-то решать.

– Сдать в детский дом её нельзя. Это будет катастрофа, – отвечала она. – Если люди про неё узнают...

– Знаю, – вздохнул он. – Поэтому считаю, что дочка должна погасить свой долг. В конце концов, мы одна семья. И каждый член семьи должен вносить свою лепту.

– Не таким же способом! – она ожесточённо раздавила окурок в пепельнице. – Она же ещё так мала.

– Всем нам приходит время повзрослеть. Ей уже двенадцать лет. Цыгане предложили большие деньги. С этими деньгами можно будет уехать и купить дом в соседней области. Завести частное хозяйство. Мы начнём жизнь заново. И сможем, наконец, отдохнуть.

– Твоя идея отвратительна!

Он пожал плечами:

– Ну предложи свою. Да, мы с тобой плохие родители. Мы честно старались уберечь её все эти годы от внешнего мира. Пытались дать ей образование. Отдавали последнее. Мы вымотались. А она растёт. Она растёт каждый день. Цыгане предложили большие деньги.

*****

Цыган Жужа кинул плотно набитую спортивную сумку к его ногам:

– На.

Потом мерзко улыбаясь, смотрел, как он копается в ней, пересчитывает купюры.

– Э-э. Такое говно никто обманывать не будет, – сказал он, разглядывая этого тщедушного измученного человека. – Бери и уматывай. А то собак спущу.

Собаки, злющие кавказцы, надрывались лаем за воротами цыганского дома. Дом у цыган был огромный – целая крепость за высоким кирпичным забором.

– На месяц? Да? Ведь мы договорились? – в голосе человека слышалась безнадёжность.

Цыган сплюнул. Захочет, так и не на месяц. Сделка состоялась. Ребёнка увели в дом и спрятали в подвале. Там уже ждал доктор, специально приглашённый и умеющий держать язык за зубами. Теперь Жуже было неинтересно общаться с человеком. Он считал в уме прибыль, которую получит от девочки.

– Ты получил деньги. Теперь она останется с нами. Дальше будет что будет. Это теперь не твои проблемы, – сказал он и скрылся в воротах.

Он смотрел, как цыган уходит, растерянно теребя сумку в руках. Звучно лязгнули замки. За воротами собаки кинулись встречать хозяина. Вздохнул:

– Да. Пусть будет что будет. Вот только не она осталась с вами. А это вы остались с нею. Господи, пусть это будет на моей совести, а не на её!

Он пошёл к машине. Закинул сумку с деньгами на заднее сиденье. Поехал в сторону ближайшего придорожного кафе. Теперь нужно было ждать ночи.

*****

Жужа переговорил с доктором. Доктор сообщил, что девочка целая. Здорова.

– Что насчёт пересадки органов? – спросил цыган. – Покупатели уже готовы заплатить за сердце.

– Тут надо немного подождать, – осторожно ответил доктор. – Составим медицинскую карту. Потребуется отвезти её в мою клинику. Привозите её в среду. Хорошо?

Жужа кивнул. В среду так в среду. Ночью должен был приехать Абдул. За невинность девочки уже было заплачено. Женщины готовили комнату для приёма почётного гостя. Девочку вымоют и оденут, как ему захочется. Хорошая сделка. Довольный Абдул даст скидку на товар. Жужа в прибыли. А продать ребёнка на запчасти можно и позже. Он проводил доктора и попрощался с ним.

*****

Ночью он подъехал и остановился напротив цыганского дома. Чтобы скоротать время, жевал бутерброды из кафе. Он видел, как ворота открылись и во двор въехали две дорогие машины. Красные номера. Потом из дома зазвучала громкая музыка. Заблеяли бараны. Раздавались весёлые крики.

«Гостей принимает, – подумал он. – а дочка моя вместо торта. Оно и понятно. Большие люди большими делами занимаются. А вы попробуйте, как мы, каждую ночь её беречь и успокаивать. Сможете успокоить одного ребёнка? Нашего ребёнка. Особенного. Пейте! Гуляйте! Жрите в три горла, пока можете».

Он ждал. Он не случайно пошёл на сделку с цыганами. Всё было продумано заранее. Никто не будет проверять, пусть хоть стрельбу в своём доме устроят. Соседи будут молчать в тряпочку. Цыган все боятся. Пока полиция приедет с проверкой, пока разберутся, в чём дело. Времени много уйдёт. Жужа думал, что он самый умный? Пусть теперь молится своим цыганским богам. Ждать осталось недолго.

Как же тяжело им было! Все эти годы. Так трудно. Они все деньги вкладывали в безопасность. Первые годы, как она родилась, были лучшими. Прекрасный здоровый ребёнок – это в наше-то время? Потом ей исполнилось шесть лет. И началось. По ночам к дочери приходили тени. Сначала они только пугали, прячась по углам и скрываясь под кроватью, стоило только включить свет. Дочь плакала. Каждую ночь. Но она росла. И тени становились смелее. Они перестали бояться света. Они стали нападать на родителей. Им пришлось забрать её из школы. Пришлось укрепить её комнату. Тени лезли к соседям и пожирали их. Бабушку, жившую этажом выше, так и не сберегли. Поставили защиту и на окна. Потом – бронированную дверь. Потом стали скармливать теням бродячих собак: уж лучше они, чем люди. Дважды переезжали. Дочь требовала внимания. Спали с женой по очереди. И работали. Много работали, чтобы она ни в чём не нуждалась. Они любили её. Но все деньги уходили, как вода в песок.

Он прислушался к крикам из цыганского дома. Послышались выстрелы. Он попросил дочь не церемониться. И она согласилась. Никого нельзя оставлять в живых. Пусть тени насытятся перед долгой дорогой. Когда лай собак оборвался с взвизгом и повисла тишина, он понял: пора. Достал из багажника гвоздодёр и пошёл открывать входную дверь. Замки у цыган на дверях были хорошие.