Текст книги "Головокрады (сборник)"

Автор книги: Василий Кораблев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Иванычи

Для Андрея Ивановича вся эта мистическая история началась с праздничного скандала. Его жена, Тамара Викторовна, занятая готовкой, накричала на своего мужа. Всё утро он бегал по магазинам и пунктам выдачи. Всё утро только и слышал: «Съезди туда, купи то», «Нет, не там, а через дорогу, там на два рубля сегодня дешевле», «Покажи чек! Чек!» Потом занимался уборкой: пылесосил, двигал мебель, потому что за ней плинтуса протереть надо, выкидывал старые вещи с балкона, потому что «курить будете ходить на балкон, а там лыжа с коробками старого белья, сколько раз талдычила, на дачу отвезти». Потом выбивал ковры, потом помогал нарезать салаты, потому что «всё равно сидишь, ничего не делаешь». И кажется, казалось бы, святой долг жены – налить работнику 50 грамм с устатку в ожидании праздника. Он ведь уже и стол-книжку разложил, и палец отдавил на руке, пока её раскладывал, и стулья все протёр тряпочкой и по местам расставил, и скатерть постелил. А вот неа.

– Чего налить? Ага, щас! Чтобы ты нажрался и гостей встречал с пьяной мордой? Как в прошлый раз? До сих пор со стыдухи сдохнуть готова! – вежливо отказала супруга.

– В какой… Окстись, это же 10 лет назад было! – припомнил Андрей Иванович.

– Вот с тех пор гостей и не водим! А сестра моя каждый раз вспоминает, как ты ей в сапог наблевал! Забудь. Сегодня сок будешь пить, – отмахнулась жена.

Андрей Иванович тоскливо притаился на диване у телевизора. Но долго рассиживаться ему не позволили.

– Андрюха! Иди на мусорку! Не видишь, сколько накопилось? Да собирайся быстрее – чёрт старый! Скоро уже Габриэляны придут! А ты знаешь, какие они нервные насчёт мусора. Так, стой! А что это ты глазами на кошелёк косишь? Нажраться решил? Ну-ка, выворачивай карманы. Мелочь? Давай сюда. Ну-ка отдал, быстро! Карты на тумбочку! В штанах чего? Ты у меня сегодня – ни граммулечки! Уяснил, позорище? – отобрав у мужа последнее, жена вытолкала его за дверь с двумя полными мусорными мешками.

Контейнеры были прямо напротив дома. Пока ехал в лифте и шёл до них, всё праздничное настроение напрочь пропало и хотелось задавиться от горя. Навстречу попадались компании под хмельком, все смеялись, веселились, что только добавляло горечи к его итак переполненной желчью несчастной душе.

А хуже того, ему предстояло провести вечер в компании родственников и друзей жены, которых он терпеть не мог. С ними же не расслабишься. Они все как на подбор трезвенники и любители ЗОЖ. Весь вечер будут нудные разговоры на тему отдыха и развлекательных поездок по заграницам. Потом будут натужные поздравления – обязательно с участием открыток и слащавых стихов, – а потом настанет очередь взаимных подарков. И нет, в этих подарках не будет бутылки марочного коньяка; там будет обязательно что-то нужное, вроде ароматических свечек или эспандера для тренировки кистей. Что там вам, любезная Тамара Викторовна, ваша сестра в прошлом году подарила? Картину, раскрашенную по номерам? Котика этого глазастенького, который на стене в зале висит? Каждый раз мимо идёшь – и плюнуть хочется.

Андрею Ивановичу же хотелось музыки, танцев и немножко выпить. Он и так-то немного пил. А, сегодня-то, как не выпить? Праздник же. Но с этими упырями разве хлебнёшь? Ни один не поддержит, куда там. Даже под бой курантов они не дрогнут и вместо приличного шампанского будут пить пустую шипучку, не забывая при этом жаловаться на газики. А начнёшь предлагать – и сразу начнётся травля, особенно от жены. Мол, не соответствуешь нашему кругу.

На мусорке он зло и сильно швырнул пакеты в контейнер, представляя себе, как швыряет туда вместе с картофельными очистками всю родню ненаглядной своей половинки вместе с тёщей и тестем, и тяжело вздохнул. Возвращаться домой не хотелось, на душе было слишком погано, а ещё тесть этот, недоношенный язвенник, снова будет хвастаться своей трубкой и звать на балкон курить. А ты ему и куртку принеси, и шапку подай, да ещё постой, помёрзни, пока он рассказывает, какие грандиозные планы он затеял летом на общей даче.

Эх, не успел деньги в ботинок спрятать, почуяла жена, а так хотелось бутылочку пива для настроения. Тут бы у подъезда и выглотал.

Тут он услышал сзади звон стекла и покашливание. Обернулся. Седовласый худой мужчина без шапки в длинном пальто и очках в толстой оправе, похожий на профессора, приближался, волоча за собой тяжёлые мешки из-под картошки.

– Здравствуйте, уважаемый. Не поможете закинуть? Решил делами заняться, а тут праздник. Весь день ни к чёрту, – попросил он.

Андрей Иванович молча кивнул. Мешки и вправду оказались тяжёлыми. А когда они вдвоём их закинули, он услышал, как на дне отчётливо захрустело стекло.

– Бутылки решили выбросить, – догадался он. – Даже немного завидно.

– Не совсем, – поправляя съехавшие очки, ответил седой мужчина. – У меня там в основном колбы да реторты. Я по образованию химик.

И протянул руку для знакомства.

– Сергей Иванович.

– О! Так мы по отчеству тезки! – обрадовался Андрей.

Было решено покурить за знакомство. Выяснилось, что седой мужчина вынес свои рабочие инструменты. Перед этим у него был неприличный скандал с женой, и та, не сдержав чувств, расколотила ему всю домашнюю лабораторию. Так что теперь ему эти осколки ни к чему. Теперь в его планах – как следует прибраться в квартире, посмотреть парочку советских новогодних фильмов под водочку в гордом одиночестве, поскольку жена уехала от него насовсем, а там уже и утро вечера мудренее. Новый год – новые возможности, было бы, как говорится, чего пожелать. А с мешками он бы и один справился, да только сердце прихватило. Колет, зараза, от всех этих нервов, просто спасу нет.

– Все они такие! Только бы нам назло! А моя мне выпить не даёт в праздник! Я весь день то туда – то сюда! Как Чижик-Пыжик. А она меня за человека давно уже не считает! Да я и сам, честно, с каждым годом всё больше ощущаю себя домашней скотиной. Пуховик подарил в честь праздника, а мне что? Снова набор трусов. 13-ю зарплату ей отдал, даже спасибо не сказала. Чуть копеечку трудовую возьмёшь – и сразу: «Алкаш! Алкаш!» – немедленно поделился наболевшим Андрей Иванович.

– Мужики! Вы чего галдите? Праздник же! – раздалось откуда-то сбоку.

Оба Иваныча тут же обернулись. Молодой стриженый налысо мужчина в толстой кожаной куртке выгружал пакеты из прицепа большого красного автомобиля.

– Ни хрена себе у вас мусора, – посочувствовал ему Андрей Иванович.

– Да, ля! В гараже прибираюсь! Ля! У меня там гараж на другом конце улицы. Четыре мусорки забил, ваша – крайняя. Решил, ля, заночевать там в честь праздника! Люблю, знаете ли, 31-го декабря повозиться как следует, нервы успокоить. Особенно когда со своей расстался. Выпью, закушу, электричество запитаю от генератора, – рассказал тот и, чуть погодя, добавил:

– Помогите по-братски. А я вам за это налью. На троих завсегда веселее пьётся.

– Все они, бабы, одинаковы! – пожалел его Андрей Иванович и с удовольствием принялся помогать. Сергей Иванович поглядел, подумал, да и тоже не выдержал, присоединился по мере сил.

– А у вас что стряслось? Меня, кстати, Кузей звать. Кузьма Иванович, – спрашивал между делом молодой парень.

Оба Ивановича принялись рассказывать ему наперебой о своих проблемах.

– М-да. Ну, по такому случаю нам сам Бог выпить велел, – рассудил их Кузьма. – У меня вон тоже ничто не предвещало беды, пока подарок не подарил, а она хотела «Дайсон». Я ей сказал: «Не похер ли? Стоит столько же». Ну и что, что другая марка, но ей, видите ли, нужен был именно такой фен и чтобы обязательно в коричневой коробке с золотыми буквами. Ей это на курсах личностного роста сказали. И как давай психовать, как давай слюной брызгать. Еле успокоилась.

И тут же добавил:

– Короче, садитесь ко мне в машину и погнали в гараж. Распишем бутылочку, не пропадать же нам, честно-слово.

В гараже у Кузи было хорошо, просторно. Гостям были предложены диван и деревянная катушка от кабеля вместо стола, а ещё он запустил бензогенератор, и стало совсем светло. На катушку было подано разнообразное спиртное, а Иванычи разом пришли к согласию, что пиво вполне сочетается не только с водкой, но и с красным вином и даже с дорогим виски. Дымком отдаёт – считай, что закусываешь. Но хозяин тут же развеял их сомнения, выставив банки с красной лососёвой икрой, а так же тушёное мясо трёх видов. Как это нечем закусить? А вот. И ещё вот. И сухпаёк армейский, нате-ешьте. Шоколадки к коньяку надо? Пожалуйста. Только что хлеба нет, но это уже извините, не тот день, не будничный.

Как-то незаметно выпили первую бутылку водки, покурили, пришло время приговорить следующую. Сергей Иванович интересно рассказывал о своей работе, говорил, что преподаёт, а Кузя в свою очередь похвастался некоторыми знаниями бизнеса и природной предпринимательской жилкой. «Видели, как я ловко мусор по помойкам распихал? – у меня и на работе так же, всё ровненько. А если по крупняку гадить, то тогда, конечно, менты за дело прижмут».

– Хорошо у тебя, – жмурясь от света электрических ламп, признался Андрей Иванович. – Мирно, спокойно, а как подумаю, что мне идти назад в своё болото, кровососов кормить, так сердце и ёкает. Значит, будешь тут жить?

– Буду. Лучше уж тут, чем там, где невеста моя отмокает. Она дома, а я тута. Надоело нервы трепать из-за пустяков, – отвечал Кузя.

– Может, вам лучше расстаться, пока дело не дошло до колец? – предложил седовласый Сергей Иванович. – Знаете, это лучше, чем спустя четверть века совместной жизни узнать любимого человека совершенно с другой стороны и, как в моём случае, иметь проблемы с душой и сердцем.

– Возможно, – неопределённо пожимал плечами хозяин гаража. – Не знаю. Не хочу думать. Завтра буду решать. Сегодня же, ребята, волшебный день. Он один раз в году и бывает. Вроде бы один день, а вроде и целый год. Утром проснулся – год мимо. Считай, что прыжок во времени.

– Мне бы так, – тоскливо закатывая глаза, вздыхал Андрей Иванович. – Проснулся утром, а никакого 31-го декабря. Сразу 10-е июня. Там хорошо. Там отпуск. На рыбалку уеду на неделю, пока тесть не опомнился и не припряг на даче работать. Как же я их всех ненавижу. Эту родню жены, этих Габриэлянов, этих Хвостиковых и Романовых. Всю эту нудятину. Всех бы их переубивал, право-слово.

Тут его взгляд упал на консервный нож. Он подхватил его и азартно принялся ковырять им воздух.

– Вот этим бы ножом каждому бы из них брюхо вскрыл! Ибо не люди, а улитки под соусом. А жену бы мордой бы, мордой прямо в её солянку. Сначала целый день есть не даёт, а потом все праздники будет ныть, что нужно срочно доесть, пока не испортилось. А гости много есть не будут, я их знаю, будут в основном выпендриваться и просить всяких удобств: то им салфетки подай, то им душно, то воды холодненькой, то чаю, то полотенце, а ты бегай как Савраска – носи им, прислуживай до потери пульса. Но сами в гости не позовут – что ты. Жена говорит, я, видите ли, не ихнего круга.

– Ты бы поаккуратней со словами-то, – попытался урезонить его Кузьма. – В смерти родных и близких нету ничего хорошего, Андрей Иванович.

– Да плевать! Это если они действительно родные и реально близкие, а когда вот так, как у меня, да по правде, лучше жить с чертями, чем с роднёй моей жены. Вы просто не понимаете, каково это! Всех бы их отравил. Вот мы тут все Ивановичи, а проблема, как я погляжу, у нас одна общая. Всех нас родственники любимые из дома повыгоняли. И это в праздник, не находите аналогий, а? – не унимался тот.

И тут седовласый Сергей Иванович закашлял да так страшно, что его собутыльники дружно испугались и стали наперебой предлагать ему воды.

– Пустое, пустое, – отдышавшись, махнул рукой он. – Это всё работа. Кончились давно мои лёгкие. Лучше прикурите мне сигарету.

Андрей Иванович протянул ему сигарету, Кузьма Иванович поднёс зажжённую спичку, и седовласый благодарно кивнул. Он сделал несколько затяжек, после чего вынул из кармана спичечный коробок и положил на катушку.

– Если желаете отравить свою родню, то лучше средства не найти, – сообщил он Андрею и показал пальцем в сторону коробка. – Там внутри соль. Совершенно безвкусная. Хорошо сочетается с любыми праздничными салатами, подойдёт к гарнирам, а если желаете, то можно и в суп. Это образец моей последней работы, можете не сомневаться, я испытал его на своей жене.

– В смысле? Ты же сказал, что жена уехала? – не понял Андрей Иванович.

– Я сказал, навсегда уехала... на тот свет. Сегодня она решила рассказать мне о своём молодом любовнике, а я как раз работал в лаборатории и ответил ей, что всё знаю и что мне это не интересно. А она... психанула. Начала бить реторты. Я-то в респираторе был, а она нет. Ну так что же, рискнёте?

Андрей Иванович с испугом уставился на спичечный коробок.

– Да вы шутите?

– Нет. Она дома, на полу лежит. Можем прогуляться ко мне, и вы сами убедитесь.

– Спасибо, я лучше тут останусь, – отказался Кузьма Иванович. – Моя невеста тоже, знаете ли, дома лежит, только в ванной.

– Как? И у вас тоже? – насторожился Андрей Иванович.

– Глупая история. Она решила доказать мне, что фен, который я ей подарил, в сто раз хуже «Дайсона». Пошла мыться, а потом как взвизгнет – и свет в квартире пропал. Включила и в воду уронила, – рассказал хозяин гаража, глядя себе под ноги. – Я сначала думал сообщить в полицию, а потом подумал: чё их беспокоить в такой день? Моя-то всё равно до завтра из ванной никуда не денется. Только я в квартире побоялся оставаться, вот и поехал сюда.

Они замолчали. А потом Сергей Иванович предложил выпить не чокаясь. Выпили, и Андрей Иванович засобирался домой. Ему вдруг стало слишком неловко. Обманывают? Пошутили? А если не пошутили?

– Может, останешься? Мы же видим, ты не хочешь туда идти, – предлагал ему Кузьма, но тот угрюмо помотал пьяной головой и покинул гостеприимный гараж, прихватив с собой коробок с загадочной солью.

«Тварь ли я дрожащая или право имею?» – размышлял он про себя. Был уже поздний вечер. Гости давным-давно собрались и, очевидно, уже поели, а после полуночи они пойдут запускать фейерверки, у них так принято, причём обязательно будут фотографироваться на память. Его, конечно же, не возьмут, у него рожа слишком кислая, да и жена наверняка почует запах спиртного. Да и плевать! Пусть только попробует – и он ей сам закатит такой скандал. Вот пусть только попробует!

Разумеется, пьяная бравада моментально разбилась о недовольную его долгим отсутствием супругу, а там и тёща с тестем подключились, и сестра жены побежала сапоги прятать. «Спасайтесь кто может – берегите шубы, он вам в рукав нассыт!» Ну вот, зачем так было делать, зачем? Андрея Ивановича отругали. Ему сказали много несправедливых и обидных слов, а уж как все гости осуждающе качали головой – куда там до них китайским болванчикам. А когда ему было приказано лечь спать и не отсвечивать, он обозлился окончательно: разделся, сделал вид, что идёт спать, а сам воспользовался моментом и прошмыгнул на кухню. Там он щедро посыпал солью из коробка всё, что не успела подать на стол его старательная жена, перекрестил кухню и, выкинув улику в форточку, ушёл в спальню. Лёжа в постели, он пожелал, чтобы все его гости сдохли в мучениях, а особенно родные и близкие. Нет. Не правы вы, Ивановичи. Нет у него родных, нет у него никаких близких. И никогда не было. С этими мыслями он и уснул под праздничный новогодний салют и проснулся 1 января уже за полдень.

Было хорошо, а если лежать неподвижно, то совсем не болела голова. Андрей Иванович прислушался и услышал приглушённые стоны. Кажется, где-то в районе кухни умирала его жена. Некоторое время он лежал в ожидании, в полудрёме, но тут жена подала голос, требуя зачем-то туалетную бумагу. Зачем умирающему от смертельного яда бумага?

Недоумевая, он встал, дошёл до туалета, где оказалось занято, и откуда не забывающая стонать Тамара Викторовна пожаловалась на сильнейшее пищевое расстройство. При этом она попыталась во всём обвинить его, мол, это из-за тебя зараза такая, её жутко несёт и пучит, не помыл руки – пьяница, когда со своей помойки пришёл!

Андрей Иванович в ответ мстительно и хмуро поздравил её с Новым годом и пожелал ей всего хорошего, и чтобы она каждое утро встречала вот так, как сейчас, а он сначала чаю попьёт, а потом уже, может быть, для неё чего и поищет. Супруга взвыла было похлеще пожарной сирены, но потом вспомнила, что она не в том положении, чтобы качать права, и ей быстренько пришлось сменить гнев на милость.

«Ого! Больше не алкаш, а Андрюшенька любимый? – удивлялся он, прислушиваясь к мольбам, раздававшимся из-за двери. – Столько лет вместе, а я и не знал, что для ласковых слов нужно так мало – какого-то одного несчастного рулончика».

Тут зазвонил сотовый телефон жены. Звонила тёща, и он подал его супруге вместе с бумагой. Как оказалось, у тещи с тестем было тоже самое. Всех покарал понос. А потом начали звонить гости и жаловаться на то, что не все из них вчера успели добежать до своего дома, обвиняя несчастную Тамару Викторовну в порче чести, достоинства и белья. А Габриэляны и вовсе потребовали оплатить им лечение в санатории.

– Андрюха! Срочно выкидывай всю еду, что осталась! Ничего не ешь! Всё неси на помойку! – не выдержав упрёков завизжала его жена.

– Что-что? – переспросил он самым невинным голосом.

– Я сказала... Андрюшенька – сокол мой ненаглядный, – захныкала из-за двери благоверная.

– То-то же.

Настроение у Андрея Ивановича моментально улучшилось, и, подобно благородному идальго, он избавил свою сеньориту не только от остатков еды, но ещё и от некоторого количества наличных денег. Всё равно из туалета ей в ближайшее время никуда не светит. Сам же, благополучно выбросив мусор, побежал в гараж, собираясь предложить Кузьме Ивановичу похмелиться. А может, и Сергей Иванович там же заночевал? Всякое же бывает. Надо бы поблагодарить его за то, что соль из коробка сработала не как надо и в результате получилось гораздо лучше, чем он хотел. Тамарины друзья теперь уж точно к ним в гости больше не сунутся, а и родня на время, глядишь и притихнет. А он-то думал, кол осиновый против упырей требуется, ан нет – пурген. Обязательно надо не забыть прикупить в ближайшей аптеке.

К его удивлению, гаража на месте не оказалось. Только пустырь, на котором стоял одинокий, занесённый снегом бульдозер. Андрей Иванович, тревожась, обошёл все окрестные дворы, однако ничего похожего не было. Он прошёл всю улицу туда и обратно несколько раз и, недоумевая, вернулся к своему дому, остановившись возле помойки. Как раз приехал мусоровоз, и он стоял неподалёку, пытаясь угадать, какие именно мешки с мусором они вчера сгружали с прицепа. Может, эти? Нет. А эти? Вроде бы и выпил он в гараже совсем немного: четыре стопки и бутылка пива. Так может, он улицей ошибся? А где же живёт Кузьма Иванович? Стоп! А Сергей Иванович – он ведь тоже, получается, из другого дома. Тут-то он всех знает, а его видел впервые. Про соседа-преподавателя химии он бы уж точно знал. Да ё-моё! Он и фамилий их не знает. Как же так получилось? А пока он гадал, мусоровоз с грохотом зацепил манипулятором последний бак, и он услышал, как на дне грустно зазвенело стекло.

Злобнозуб

Аннушка остановилась в нерешительности, посмотрела на вывеску, затем достала из сумочки смятую бумажку, развернула её и, прочитав, утвердительно кивнула головой. Сюда. Потянула за кривую бронзовую ручку массивной двери, но когда та начала открываться, она отчего-то снова заробела, и её одолели сомнения. Ну не может быть серьёзным детективное агентство с таким странным названием. Что ещё за «Злобнозуб»? Животное? Ночная хищная птица? Да ещё с такой непривлекательной дверью, на передней стенке которой висел старомодный почтовый ящик, покрашенный синей краской. Главное, сам ящик синий, а циферки на нём белые. Номер: 190020. Жуткие ощущения, словно тянешь на себя надгробную плиту. А само агентство прячется в полуподвале. Все окна в грязи и паутине. Неужели и вправду именно в таком месте работает знаменитый детектив, которого ей насоветовали?

Она бы так, наверное, и стояла соляным столбом неизвестно сколько, если бы не проезжавший мимо автомобиль. Забибикал, зараза такая. Испугал до холодных мурашек, заставив машинально дёрнуть на себя дверь и юркой мышкой перепрыгнуть через порог. Тоненько звякнул дверной колокольчик. Аннушка посмотрела себе под ноги. Она стояла на небольшом резиновом половичке, украшенном надписью «Уходи». Перед ней была небольшая лестница, выложенная красной плиткой, ведущая вниз к ещё одной двери, что показалось женщине странным, ведь, судя по глубине лестницы, окна полуподвала располагались на значительной высоте. Она посмотрела направо, потом налево и несколько успокоилась, увидев по углам вполне привычные элементы декора, соответствующие прихожей, а именно: этажерку для обуви и кованую напольную вешалку на треноге. На вешалке висели плащ-штормовка и дырявый зонтик, а на этажерке располагались тапочки разного размера, – значит, это всего лишь прихожая. Так ведь? Хотя всё равно непохоже на офис настоящего детектива. Вот в прошлом году был офис – так офис. Там и две комнаты в бизнес-центре со стеклянными стенами, и предупредительная секретарша, и приятный в общении, располагающий к себе детектив. Правда, он ничуточки не помог, но зато по обстановке сразу было видно: старался.

На всякий случай она позвала, но дверь внизу не шелохнулась, и никто к ней не вышел. Тогда Аннушка сама решила попытать счастья, но обувь снимать и менять на тапочки она не стала. Уж если попросят – тогда пожалуйста, но никто же и не просит, значит, можно пройти и так.

Она спустилась вниз и толкнула ладонью вторую дверь. Как она и предполагала, тут действительно был подвал, и очень просторный. Помещение напоминало одновременно склад и архив. С потолка свисали серебристые лампы дневного света, повсюду стояли стеллажи, доверху заполненные макулатурой и папками. Она прошла через них и вышла к небольшому закутку, и обнаружила небольшое помещение, отделённое от подвала перегородкой. Двери не было, и, заглянув туда, Аннушка увидела старинный деревянный стол-бюро, на котором пылился допотопный компьютер.

– Ау! Есть тут кто? – вновь позвала она. – Людиии!!!

– Да не орите так! – послышалось откуда-то из угла. – Отойти уже нельзя, даже на минуточку. Уберу я свою машину. Подумаешь, подпёр. Там телефон на лобовухе, могли бы тупо позвонить и не суетиться.

Аннушка ошеломлённо заморгала глазами. Сначала она увидела ноги, а потом тощий зад, а следом за ним – полосатый свитер с неприличными дырками на локтях. И это детектив? Но позвольте. Что-то не похож он на мужчину, способного решить любые вопросы. Ещё недавно её воображение рисовало седого и усатого джентльмена возрастом далеко за пятьдесят, отставного военного или пенсионера, отслужившего в МВД, но в любом случае – солидного и внушающего уважение, а это, простите, кто? Мамочки, да у него на туфлях подошвы отвалились, он их синей изолентой перемотал. Господи, ну скажи мне, что это сторож, а детектив скоро подойдёт! Ну пожалуйста!

Пока она переживала, незнакомец закончил ползать на коленях, встал, отряхнулся и вместо приветствия сообщил:

– Сетевой фильтр сломался. Городской телефон подключить хотел, такая оказия. Ну что, пошли?

– Куда пошли? – испугалась Аннушка.

– На стоянку, это же я ваш «Хёндай» прижал. Вы же, как я понимаю, торопитесь?

Аннушка напряжённо вгляделась в его лицо. Мужчина был не молод, но в то же время не стар. Светлые волосы были всклокочены и торчали в разные стороны, а верхнюю часть лица надёжно скрывали очки в старомодной пластиковой оправе. Неприятный тип. Типичный ботаник. Ещё она обратила внимание на то, что под свитером незнакомец носил белую в клетку рубашку, края которой выбились из брюк и некрасиво топорщились, а на расстёгнутом воротничке не хватало пуговицы. Одним словом – растрёпа.

Ладно, хоть гладко выбрит, – зачем-то подумала она, – но разве можно в таком виде ходить на работу, он же форменное чучело.

– Я не из-за машины. Мне детектив нужен. Он здесь? – настороженно спросила Аннушка.

– В некотором роде. Некоторые части его точно здесь, – нахально улыбнулся мужчина. – Вы пришли как клиент?

– Какие-то шуточки у вас странные, – не поняла его женщина. – Вы тут кто? Сторож, уборщик? Позовите главного, мне нужны услуги детектива.

– Скорее, завхоз. А детектива... Сейчас позову. Вы пока на диван присаживайтесь, – попросил мужчина.

– Какой ещё диван?

Незнакомец знаком попросил её оглянуться, а сам убежал куда-то за перегородку и оттуда начал звонить. Аннушка была точно уверена, что, когда зашла в закуток, никакого дивана тут не было, однако же, повернувшись, собственными глазами увидела небольшой диван, обтянутый кожзаменителем красного цвета, а рядом с ним стоял самодельный стол, сделанный из катушки, на которую обычно наматывают электрический кабель. Стол был покрыт лаком, а в самом центре стояла белая вазочка со свежими красными гвоздиками, причём их было две.

Женщина осторожно присела с краешку, прислушиваясь к голосу, доносившемуся из-за стены. Она всё ещё ничего не понимала. Завхоз явно с кем-то разговаривал по телефону, но точно не с детективом, потому как разговор шёл вовсе не о ней, а о найме на работу.

– Леонид, вы принимаете моё предложение? Да не обманываю я вас, у нас очень большой объект, где позарез нужны золотые руки профессионального сантехника. А от пьянства мы вас вылечим. Я вам обещаю. Да нет у нас соцпакета, у нас «соцсундук». Полная медицинская страховка, профилакторий, отпуск в любую страну на двоих один раз в год за счёт профсоюза... Я! Я этот профсоюз, я плачу мимо кассы за всё, а они по документам нищие бюджетники! И вы по документам будете нищий. А вы как хотели? Я знаю, что у вас алименты, но войдите в моё положение, мне надо, чтобы вы завтра вышли на работу, а по алиментам я всё решу... Нет, не общага. Отельная квартира от клиники. Две комнаты. Сможете туда бывшую жену водить. Да не снюсь я вам! Последний раз спрашиваю – будете работать? А то я трубку сейчас брошу и спивайтесь вы к чертям собачьим! Ага? Окей. Принято. Запишите адрес...

Спустя минуту он появился перед Аннушкой и удивлённо захлопал на неё глазами, словно увидел впервые.

– Детектив, – напомнила ему женщина. – Вы обещали...

– Да. Да-да-да, – очкарик рассеянно захлопал себя по карманам, словно бы что-то искал. – Наверное, в записной книжке. Вы, кстати, не помните, как его зовут?

– Кого?

– Детектива, к которому вы пришли.

– Ну знаете! Это возмутительно! – совершенно искренне обиделась она. – У вас на вывеске написано, между прочим.

– Да что вывеска, – мужчина махнул рукой. – Она каждый раз меняется, после каждого дела. Позавчера было одно название, сегодня другое, а завтра, глядишь, снова будет нарисована хрень.

– Там написано «Детективное агентство «Злобнозуб», – ледяным тоном отчеканила Аннушка. – Может, я не туда пришла, что вы мне голову морочите?

Мужчина пригладил вихры и задумался.

– Ну, это с прошлого дела, вывеска должна была поменяться, – сообщил он. – Там действительно фигурировали зубы. А у вас тоже проблемы с зубами? Проклятые челюсти? Зуб мудрости расшалился или, может, Зубная фея поставила вас на счётчик? В жизни...

– Знаете, я в жизни таких глупостей не слышала! – вскипела Аннушка и принялась копаться в сумочке, пока не нашла бумажку с адресом. – Вот! Мне вас посоветовала одна знакомая женщина, которой ваш детектив очень помог. Никто ей не помог, а он помог. Я деньги готова заплатить, у меня заказ, а вы мне про какие-то зубы!

Мужчина принял из её рук бумажку, развернул её и внимательно осмотрел с обеих сторон.

– Пустая, – прокомментировал он и вернул обратно, чтобы женщина сама могла убедиться.

Аннушка покраснела. Теперь уже от стыда. Она встала с дивана и молча, с гордым видом, пошла в сторону выхода.

– Куда же вы? У меня есть детектив... Перри Мэйсон, хорошая книга, почти нечитаная, – запоздало крикнул ей вслед мужчина.

Женщина и не подумала обернуться. Её сердце кипело от горя и переживаний. Хотелось заплакать, разреветься на всю Ивановскую, но она не желала, чтобы её слабость увидел некто посторонний и недостойный, но, когда, миновав ряд стеллажей, она подошла к двери, то все её переживания только усилились, ибо дверь не открывалась. Ну что же это такое! Этот урод точно запер дверь на замок. Дёргаешь-дёргаешь, а она не открывается. Аннушка немного попсиховала, потом достала телефон и, держа наготове номер для звонка в полицию, пошла назад.

«Маньяк. Ну точно, он маньяк, – рассуждала она. – С такой внешностью и в такой одежде завлекает молодых женщин в подвал и там насилует. Только изнасилования не хватало для полного счастья».

Где-то впереди она услышала голос очкарика. Он опять с кем-то разговаривал по телефону.

– Аллё, Виктор Степанович? С облицовкой придётся потерпеть, партия травертина задерживается на две недели, но по цвету всё в силе, вы уж не беспокойтесь, будет глаз радовать. Нейроортопедические костюмы уже на складе, да, я забыл вам сказать, я бумаги оставил с размерами у вас на столе, а по оборудованию для комнат детских психологов мы по срокам всё успеваем. Всё уже куплено. Что вы говорите? А что эти гаврики снова на работу не вышли? А почему вы молчали? Да понял я, понял. Вот говорил вам про планёрки по понедельникам, а вы всё на операциях от меня прячетесь. Ладно, я порешаю. Сегодня же всё решу. Спасибо...

Аннушка осторожно пошла на голос, но очкарик снова убежал, теперь его было слышно в другой стороне подвала.

– Алло, Потёмкин? Угадай, чего звоню... Знаешь чё, меня это уже достало. Либо возвращаешь деньги, либо доделывай! Скотина – летние боксы должны быть готовы в июле, а что я вижу, только фундамент. Где мои боксы?! У меня там дети будут отдыхать! Больные дети, урод! А чё ты смеёшься? Я твоих завтраков уже наелся. Ты этими завтраками уже всю Африку накормил. В суд? Это долго. Мне нужен результат, а не жалкие компенсации. Тем более мне известно, что все бабки не у тебя, а у твоей сожительницы. Ни хрена себе, ты мне ещё и угрожаешь? Бандитами? Ой как здорово, строитель, кинувший заказчика на бабки, угрожает переломать заказчику ноги... Никогда такого не было и вот опять. Значит так, господин кидала, у тебя есть час, чтобы продолжить начатые работы, и две недели на то, чтобы всё закончить не только вовремя, но и качественно. Ты ни копейки... Куда мне пойти? Ну хорошо, я схожу, но учти: я-то схожу, а ты туда поползёшь на карачках...

Аннушка вздрогнула. Судя по шуму и треску, кто-то только что бросил телефон в стену. Затем послышался грубый и отборный мат. Стало ещё страшнее. А ну как в гневе он изнасилует её с особым цинизмом?