Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25

Подготовка? Постепенное погружение? Это не в стиле князя.

Разумовский бросил меня в толпу живчиков и наблюдал со стороны, как я с ними справляюсь.

Семеро – не толпа? Для кого как! Я не впервые сталкивалась с живчиками, но никогда не сражалась с ними. Сжечь тени, разогнать духов – это пожалуйста!

– Ты справишься, – сказал Разумовский.

И что мне оставалось делать? Рядом нет ни Савы, ни Александра Ивановича.

«Я видел твои тренировки, – зазвучал в голове голос Разумовского. – Ты владеешь основными приемами боя. Техника – это практика. Практикуйся, Яра. Не жди, когда тебя выпьют».

И все это – в доли секунды, потому что времени на раздумья не было. Где он столько живчиков нашел? Они будто меня ждали!

Оказалось, что самое сложное – нанести первый удар. Живчики… не мертвые. Они отвратительно выглядят, плохо пахнут и почти лишены разума. Принято говорить, что живчики жрут, но, на самом деле, им нужна наша кровь. Они обходятся и без нее, но, когда чуют, не могут удержаться. Почти как Карамелька, когда видит сладкое.

Живчики, как и химеры, законные жители Испода. Люди – незваные гости. Нам нужна изнанка мира, чтобы быстро перемещаться в пространстве. А жителям Испода нужны мы. Тени лакомятся нашими эмоциями, химеры – едой. Духи стремятся занять наши тела, живчики – насытиться кровью. Но ведь они нас сюда не приглашали!

«Убивай. Или убьют тебя».

Ближайший ко мне живчик щелкнул зубами, готовясь к броску. Я взмахнула нагината, ударила лезвием по шее живчика. Раздался противный хруст. Обезглавленное тело в отчаянии замахало руками.

Стоп! Я чувствую их эмоции⁈

«Шевелись!»

Разворот. Удар. Смена позиции.

Отсекать голову с одного удара получалось не всегда. Приходилось уворачиваться, отбегать, прыгать и балансировать. Когда недобитый живчик схватил меня за ногу, я отсекла ему руку.

Третий… Пятый…

Я досчитала до семи, но живчики не заканчивались. Кажется, их стало больше. А Разумовский не спешил помогать.

«Держаться!»

Почему его не трогают? Живчики будто его не видят!

Вместе с усталостью накатывала злость. Во дворце я тренировалась вместе с Веней, мне удалось получить разрешение. Но все же сейчас я не в лучшей форме. И так хочется шарахнуть по живчикам стеной огня!

Бесполезно.

Меня тошнило от смрада. Со стороны тот же Сава с катаной в руке выглядел эффектно. Только теперь я понимала, как это тяжело. Вот уж… не женское дело, с живчиками сражаться.

Мир вдруг зазвенел, обнажая перепутанные нити изнанки. Живчики превратились в мохнатые клубки свалявшейся шерсти.

Это видение от усталости или откровение первой ведьмы-эспера?

От каждого клубка-живчика к небу уходила светящаяся нить. Отсекая голову, я перерезала ее. Оставшийся клубок уменьшался, рассыпаясь в пыль.

К магии живчики невосприимчивы. А к ведовству? Ведь до меня ни одна ведьма не видела изнанку мира!

Нити… Пряжа…

Ведьмино веретено!

Память устроена удивительно. Когда я жила у ведьмы, выучила немало заклинаний, считая их обычными стишками. Да и потом, узнав о силе, что мне передали, не задумывалась о практическом применении того, что учила. Использовала травы для лечения, иногда – еще что-то простое, неопасное. Но в памяти остались строки…

Веретено поет, крутит, вертит, нить плетет.

Горы, реки, города в том узоре навсегда.

Узел прочь, ему не помочь.

Отрежь, уничтожь, изнанку не тревожь.

Нити, идущие от живчиков вверх, натянулись. Живчики замерли. Вовремя! Я не удержалась на ногах и упала на колено, едва переводя дыхание.

«Ты…»

Разумовский не договорил. Я смирилась с тем, что меня сейчас сожрут. А, может, из меня живчика делают? Сейчас укусят, потом… Хм… А что потом? Кровного родственника рядом нет.

– Одно слово, ведьма, – сказал Разумовский, подойдя ближе.

Он протянул мне руку, предлагая подняться. Я приняла его помощь.

– Рано отдыхать, это еще не все, – заявил он.

Живчиков вокруг не наблюдалось. Ни одного.

– Надеюсь, ты не всех уничтожила. Это нарушило бы равновесие.

– А что, так можно было? – спросила я, с удовольствием ехидничая.

Хоть какая-то моральная компенсация.

Но… Я их уничтожила? Правда? Детским стишком? То есть, ведьминым веретеном. Ха! Так мне и нагината не нужна.

Мы вернулись в обычный мир, но не в покои Разумовского. Бункер? Подвал? Подземелье? Небольшая комната без окон, с тусклой лампочкой на низком потолке. Надеюсь, это не «награда» за уничтожение живчиков. Кстати, мне все еще интересно, почему они не нападали на Разумовского. Но вопросы буду задавать потом.

Нагината я все еще сжимала в руке. В одной – меч, в другой – ножны.

– Подпространственный карман, привязанный к тебе, создан, – сказал Разумовский. – Сможешь его почувствовать?

– Я его вижу, – усмехнулась я.

Я все еще не только слышала, но и видела мир. И стала лучше понимать связь эсперов и ведьм. Боги словно поделили между мужчинами и женщинами великую силу. Спорю на что угодно, это сделано для того, чтобы их объединить. А они, наоборот, обособились друг от друга.

Я убрала нагината в карман.

– Спасибо, Сергей Львович. И за оружие, и за урок.

– Он еще не закончен, – напомнил Разумовский. – Присаживайся.

В комнате не наблюдалось никакой мебели, и я села на пол. Он устроился напротив меня.

– Пробей мою ментальную защиту, – велел он.

– Зачем? – нахмурилась я. – Это же…

– По-твоему, я побегу на тебя заявлять? Яра, не глупи. Действуй.

Я скептически на него посмотрела. Тут ведьмовские знания не помогут, только сила эспера.

– Хотите размером померяться? Ну, ладно…

А ведь он учил. Никаких «разведок», никакого «прощупывания». Предельная концентрация, мощный удар. Как укол, в одно место. И его нужно знать заранее.

Слабое место князя Разумовского… Его дочь?

Но это как-то неспортивно. И я еще не видела ее фотографию, мыслеобраз не получится.

Или…

Алевтина Генриховна показывала мне фотографии дочери. И Разумовский, наверняка, их видел. Есть ли у него любимое изображение матери?

Пока я лепила мыслеобраз, спрятавшись за блоком, Разумовский наблюдал за мной с интересом. Гадает, помню ли я его уроки? Готовит ответный удар?

В последний момент я передумала посылать мыслеобраз, преобразовала его в иллюзию. В комнате появилась Ева в легком летнем платье, с распущенными волосами. Она прижала руки к груди, по лицу потекли слезы.

– Сережа… – выдохнула она. – Сережа, ты…

Я не стала ждать окончания фразы, ударила ментальной силой, целясь в эмоциональный слой. Его пробить проще, если в момент удара эспер испытывает истинную эмоцию. Как минимум, Разумовского должно удивить мое решение.

Попала!

Я продавила блок, что появился мгновенно. Он не успел сформироваться, не хватило доли секунды. И последний штрих – приказ, что Разумовский должен выполнить.

«Встать!»

Самое простое. Он же учил, что сложносочиненные приказы чаще бьют мимо цели. Пока сформулируешь, опытный эспер успевает выкинуть противника из своей головы.

Разумовский встал. Почти. Поднялся на ноги – и тут же шлепнулся обратно.

– Вы же не подыграли? – спросила я.

Судя по его ошарашенному виду – нет.

– Черт, Яра! Ведь в другой раз не получится.

– Будет другой раз? – уточнила я.

Знакомый свирепый взгляд был мне ответом.

– Ничего, придумаю что-нибудь, – сказала я. – Еще задания будут?

– Повторить, – велел он.

Я схитрила. «Что-нибудь» придумалось, но использовать это я не стала, приберегла на «другой раз». Так что дальнейшее превратилось в практикум «Достань Разумовского». Я честно давила ментальной силой, напролом, без выдумки.

Тогда Разумовский усложнил задачу. Он не только защищался, но и меня продавливал. К слову, безуспешно. У меня сложилось впечатление, что ментальная сила у нас примерно одинаковая.

В покои Разумовского мы вернулись ранним утром. Он – довольный, я – выжатая, как лимон.

– Иди спать, еще есть время, – сказал он.

– А вы, в принципе, не спите? – спросила я, заметив, что он направился в кабинет. – Я могу вернуться к себе.

– Можешь, – согласился он. – Я предпочел бы, чтобы ты осталась тут. Кстати, Яра. Брак будет фиктивным, но только для нас с тобой. Остальные должны быть уверены в обратном. Отдыхай.

Он удалился, а я какое-то время смотрела на закрытую дверь… с открытым ртом. Смысл предупреждения не нуждался в расшифровке. Нам придется доказывать факт близости. Скорее всего, ментально. А еще «остальные» – это и Сава тоже.

Надеюсь, результатом будет победа над злом. Иначе не стоило и пытаться играть по чужим правилам.

Глава 26

Я предпочла бы не встречаться ни с кем из друзей, но мне требовалась помощь. Разумовский однозначно дал понять, что с территории императорской дачи меня не выпустят, и все мои звонки под контролем. А Карамельку с запиской могли перехватить. То есть, отправить ее к Александру Ивановичу – не проблема, но его ответ мог попасть в чужие руки. Карамелька возвращалась ко мне, а я теперь редко бывала одна.

Первым мне на глаза попался Венечка. Полагаю, он меня искал, причем со вчерашнего дня. Потому что столкнулись мы с ним рядом с покоями Разумовского, и Веня не скрывал радости и облегчения. Правда, это не помешало ему тут же на меня наброситься.

– Морозова, совесть есть⁈ – воскликнул он. – Хоть бы предупредила!

– Кто б меня саму предупредил, – фыркнула я.

– Ты уже не Морозова? – нахмурился он.

Венечка, как обычно, не в бровь, а в глаз. Вот почему я не хотела ни с кем встречаться! Врать друзьям стыдно, а говорить правду нельзя. Разве что… очень дозировано.

– Морозова, – ответила я. – Но ты угадал.

Венечка побледнел.

– Так слухи не врут? Князь женится? Женился… Тьфу! Я запутался. Скажи толком!

– Толком не могу. – Я взяла его под руку. – Отведи куда-нибудь. Поговорить надо. Знаешь, где Матвей?

– В карауле.

– Мишка?

– У него дежурство.

– Глафира?

– А я не подойду? – рассердился Венечка. – У ее величества твоя Глафира.

– Чего ты злишься? – удивилась я. – Мне вы все нужны. Есть вопрос и просьба. Придется тебе отдуваться одному.

– Я не злюсь. Я нервничаю. Яра, куда ты еще вляпалась? Был же приказ. Ты же сама меня отговаривала!

Разговаривали мы на ходу. Я еще плохо ориентировалась и в помещении, и на территории, поэтому не понимала, куда Венечка меня ведет. Мы быстро свернули на боковую лестницу, спустились, миновали узкий коридор и очутились в гараже. Венечка кивнул механику, видимо, знакомому, и вывел меня наружу через малоприметную дверь.

– Здесь нас не услышат, – сказал Венечка. – Прогуляемся?

– Но при необходимости быстро найдут, – вздохнула я. – Достаточно Тоби по следу пустить.

– Ревнивый муж? – съехидничал он.

– Во-первых, я тебе ничего не говорила.

– Само собой. А что, это секрет?

– Это просьба. Пусть все идет своим чередом.

– Ну да, ну да… – скептически произнес Венечка. – А, во-вторых?

– Есть ли какое-нибудь средство… заклинание или амулет… что угодно, отпугивающее живчиков? Даже не отпугивающее, а как бы… Они тебя не видят и не чуют, вот. Скорее всего, что-то из запрещенного колдовства.

– Где ты такое слышала? – удивился он.

– Видела, – сказала я.

– Быть не может…

– Значит, не знаешь, – заключила я. – Спросишь у наших? Очень надо.

– Это, я так понимаю, вопрос. А просьба?

– Просьбу надо передать Тимофею Ивановичу. Лучше через Мишку. Старших не тревожь. Если Тимофей Иванович сочтет нужным, сам им скажет. Мне нужен артефакт, срочно. Вень, только без комментариев, договорились? Это серьезно.

– Постараюсь, – пообещал он.

– Мне нужен слепок ауры эмбриона.

– Чего⁈ – Он остановился и развернулся ко мне.

– Ты слышал. Максимально незаметный артефакт, что можно спрятать от посторонних глаз. И еще. Это важно! Он должен иметь функцию включения. То есть, я сама должна выбрать момент условного зачатия.

Венечка смотрел на меня вытаращенными глазами. В другое время я порадовалась бы, что мне удалось пробить его щиты вечной невозмутимости и холодной отстраненности.

– Передай дословно, Тимофей Иванович поймет.

– Он, может, и поймет, – заговорил Венечка. – Но и мне… хотелось бы. Что это означает?

– А это еще одна просьба. Передайте Александру Ивановичу, что все начнется в первую брачную ночь. Или сразу после нее. В любой момент. И ты обещал…

– К черту обещания! – возмутился Венечка. – Нельзя же играть втемную, Яра! Ты же сама учила… просила… Доверие – пустой звук⁈

– Доверие может убить, – тихо произнесла я.

– Я имею право знать.

– Да, имеешь, – согласилась я. – Это предположение, в котором я уверена на девяносто девять процентов. Ладно, давай защиту. И механику оглуши, на всякий.

Не удивлюсь, если служба безопасности и на соснах «жучки» развесила. Лучше, как говорится, перебдеть.

– Личу нужна душа нашего с князем ребенка, – сказала я, когда Веня завершил все необходимые манипуляции. – Он будет ждать зачатия, нет никакой другой жертвы. Наш брак фиктивный. Полагаю, князь будет тянуть время, и жертву в итоге могут найти. Я хочу ускорить события.

К счастью, соображал Венечка быстро.

– На чьей стороне князь? – спросил он.

– На своей, – честно ответила я. – Но и на нашей тоже. Он же – наш основной противник.

– Это понятно, – согласился он. – И битва, скорее всего, будет в Исподе. Так… Что ты там о живчиках говорила?

– Узнайте все, что сможете. Александру Ивановичу и это передай. И вот еще… о приоритетах… В клятве эспера только один приоритет, что нельзя обойти?

– Да, первый произнесенный, – подтвердил Венечка. – Государственные интересы. Защита императора на втором месте, и это не абсолютный приоритет.

– А если поменять слова местами…

– Полагаю, ты права, так и было.

– Ага… Хорошо, спасибо.

Если государственный интерес у эспера Разумовского на втором месте, то понятно, как он сотрудничал с иностранной разведкой. Да за одно это его казнят! И тут никакие оправдания не помогут.

Эх, взглянуть бы на фото его дочери! Пригодилось бы…

Веня прав, битва будет в Исподе. Именно туда Разумовский рванет, прихватив с собой объект охраны. Так он отсечет гвардию, против него будут сражаться только эсперы. Минус огнестрельное оружие. Плюс полчища живчиков.

Биться князь будет до последнего, но его нельзя убивать. Потому что он, наверняка, знает, где филактерия. Лич об этом не скажет.

– Это все просьбы? – поинтересовался Венечка. – Тоби уже тут. С Карамелькой.

Задумавшись, я не заметила химер. Они крутились под ногами, подталкивали меня в обратном направлении.

– Пожалуй, еще одна, – решилась я. – Самая сложная. Потому что никто не должен догадаться об интересе. Я не уверена, возможно ли это. Мне нужна фотография девушки по имени Мин На. Это школьная подруга… Лени.

– Речь о Сеуле? – уточнил Венечка.

– Она приезжала в империю. Веня, Алекандру Ивановичу ни слова! Я сама потом ему расскажу. И вообще… никому. Если это сложно, лучше не надо. Я потом все объясню, когда все закончится, хорошо?

– Как скажешь, – коротко ответил он.

Химеры привели меня на примерку платья. Шелка, кружева… Скука.

Меня готовили к свадьбе с Разумовским, а я думала о другом мужчине, о Саве. Сможет ли он принять все, что сейчас происходит? Не простить, нет. Мне не за что просить прощения. Но Сава далеко, а рядом со мной Головин. Его я прошу о помощи, ему доверяю секреты. А еще всех убедят в том, что между мной и князем Разумовским есть связь. Сава сможет принять обидные сплетни? Скорее всего. А тот факт, что его не было рядом, что он не мог помочь и поддержать? Вряд ли…

Я ведь хорошо знаю Саву. Внешне он будет спокоен и невозмутим. Но останется осадок. И никто из нас в этом не виноват.

А чужой ребенок? Не просто чужой, а ребенок изменника. Дочь врага Российской империи, совсем как я когда-то. Захочет ли Сава становиться ее отчимом?

И не зря ли я мучаюсь этими вопросами? Ведь ничего еще не решено. Я могу погибнуть в схватке. Мне бы о тактике и стратегии думать. О вариантах развития событий. О том, кто лич, а кто живчик. И о том, удастся ли мне предъявить доказательства невиновности отца. Ведь с этого все и началось.

Скорее всего, отца убили из-за того, что он узнал тайну лича. Или настойчиво добивался справедливости в расследовании гибели сестренки Вени. Все остальное – удачное совпадение. Или прекрасный повод замести следы.

Поговорить бы с Марой! Так ведь не явится, даже если попрошу.

Ответ на один из вопросов я получила уже вечером. Вене удалось поймать меня перед ужином.

– Насчет живчиков, – быстро сказал он, наклоняясь к уху. – Они не трогают перерожденных. Или тех, с кем перерожденный соединен.

– Это точно? – выдохнула я.

– Мишка так сказал.

– Спасибо. А артефакт…

– Передали, жди.

Времени осталось мало, можно и подождать.

Глава 27

Днем рядом со мной постоянно находился Веня, а под ногами крутились Карамелька и Тоби. Ночью охранял Разумовский. И слухи ползли самые мерзкие: о том, что князь завел себе молодую любовницу, да о том, что свадьба – приказ императора. Говорили и о том, что я приворожила князя, стремясь занять место при дворе.

Сплетни мне старательно пересказывал Венечка. Не из корыстных побуждений, а исключительно по моей просьбе. Я пыталась понять, чем живут и дышат придворные на летних каникулах, не проговорится ли кто о настоящей причине этого фарса со свадьбой.

Все же маловероятно, что за столько лет никто ничего не узнал. Или все те, кто хоть что-то заподозрил, убиты? Но тогда исчезали бы люди – слуги, придворные, военные. И все равно есть кто-то третий. Тот, чьей кровью запечатан вход в ритуальный зал. Скорее всего, это ведьмак, причем древний.

Я так ничего и не узнала. А день «свадьбы» уже наступил.

Официальная церемония не предполагала пышных торжеств. Все знали, что женится бастард императора, но Всеслав Михайлович так и не узаконил родство. Поэтому планировалось театральное бракосочетание: проход по цветочной дорожке, принесение клятв, обмен кольцами. Потом тихий семейный обед. И вечером – бал в честь молодоженов.

Вестей от Тимофея Ивановича не было. И фото корейской подруги Разумовского Венечке найти не удалось. Ничего страшного в этом я не видела, но развитие событий откладывалось на неопределенное время.

Я максимально отрешилась от происходящего. Меня не волновало то, как я выгляжу. Пожалуй, без зеркала я даже не смогла бы описать собственные платье и прическу. Я не знала, из каких цветов составлен мой букет. Всем, кто ко мне обращался, отвечала дежурной улыбкой.

С утра рядом со мной находилась Глафира, сменив на посту Венечку. Его, Матвея и Мишку отправили охранять территории, прилежащие к императорской даче. И я радовалась, что их отослали. Двое из них с абсолютной точностью определят мое эмоциональное состояние, а третий догадается о нем и без эмпатии. Глафиру обмануть проще.

– Поражаюсь твоему спокойствию, – сказала она. – Я рвала и метала бы. И, наверное, попыталась бы сбежать к любимому.

– Сбежать легко, – ответила я. – А смысл? Эту партию нужно разыграть до конца.

– Знаю, – вздохнула она. – Это я так восхищаюсь твоей силой.

– Она не моя. – Я и тут ей возразила. – Эту силу мне дали. В том числе, и Сава, и вы, мои друзья. И потом, сегодня ничего не случится.

За полчаса до начала церемонии в комнату невесты пришел Александр Иванович.

– Я принес то, что ты просила, – громко сказал он.

В комнате суетились слуги, поправляли мне прическу и несуществующие складки на платье. Странно, что Александр Иванович завел разговор при них.

– Браслет Ларисы Васильевны, – продолжил он, протягивая мне коробочку. – Ты права, что хочешь его надеть. Опекуны заменили тебе родителей. Этот браслет – память о них.

Насколько я помню, браслет остался в Петербурге. И потом, я ни о чем таком не просила. Неужели…

– Ой, спасибо огромное, Александр Иванович! – подыграла я. – Помогите его застегнуть, пожалуйста.

В коробочке лежал знакомый браслет. Или точно такой же. Если я правильно поняла, в него Тимофей Иванович и поместил то, о чем я просила. Только где взять инструкцию, как им управлять?

– Ключевое слово – имя богини, что подарила тебе жизнь, – шепнул Александр Иванович, наклоняясь к моей руке. – Надеюсь, ты поняла.

Я едва заметно кивнула. Значит, ведьмак все же поставил Александра Ивановича в известность о моих планах.

– Кто поведет тебя к алтарю? Матвей? – поинтересовался Александр Иванович с улыбкой.

«Непременно попрошу об этом вас, когда буду выходить замуж по-настоящему».

– Никто, – ответила я. – То есть, жених. Эта церемония – чистая формальность.

– Да? Но я все же приготовил тебе подарок. Только сомневаюсь, какой цвет выбрать. Посмотри.

Я едва не уронила челюсть, когда Александр Иванович сунул мне под нос две фотографии. На обеих – одна и та же девушка с азиатской внешностью. Мин На⁈

– Мм… Вот это, пожалуй, – выдавила я, ткнув пальцем в одну из фотографий. – Спасибо, Александр Иванович. Право, не стоило. Вы так добры!

Он с невозмутимым видом спрятал снимки и произнес негромко:

– О том, что бывает за нарушение прямого приказа, я расскажу тебе позже.

И зачем Венька сообщил ему о том, что я ищу фото подруги Разумовского? Просила же молчать! Может, попался? Александр Иванович из кого угодно правду вытрясет при желании.

Ничего. Хочет наказать за неисполнение приказа, пусть наказывает. Если доживу. Главное, я знаю, как выглядела Мин На. Образом матери внимание Разумовского уже не отвлечь. А тут хоть какой-то шанс.

– Сава в части? С ним все в порядке? – все же спросила я, улучив момент.

– Надеюсь, глупостей не наделает, – ответил Александр Иванович.

– Пора идти, – сказала Глафира.

– Проводите меня до зала, пожалуйста, – попросила я.

Он находился в двух шагах от комнаты невесты, но в последний момент у меня подкосились ноги.

«Соберись, тряпка!» – приказала я себе.

Александр Иванович, заметив мое состояние, поддержал под локоть.

– Воды? – спросил он.

– Нет.

Мы вышли из комнаты. В нескольких шагах стоял князь Разумовский в парадном мундире. Я заметила, что рядом никого нет и шепнула Александру Ивановичу:

– Не убивайте его. Оставьте мне, я справлюсь.

В ответ он прошипел что-то неразборчивое. Вряд ли согласился.

Разумовский шагнул нам навстречу и подал мне руку. Дверь в зал распахнулась. Грянула музыка.

Сейчас ничего страшного не произойдет. Я уже жена Разумовского. Охраны вокруг много: не то, что живчик, тень не проскочит. Так отчего мне так плохо?

Моя клятва была стандартной: что-то там о «любить и уважать, в болезни и в здравии». Я произнесла слова, не задумываясь о том, что они означают, ведь это чистая формальность.

Клятва Разумовского отличалась от моей. Я почувствовала ведовство. Не думаю, что ведьмы, находящиеся в зале, что-то заметили. Я ощущала его тактильно, покалыванием на коже, потому что стояла близко от источника. Похоже, я нечаянно угадала. Даже если Разумовский не ведьмак, он владеет определенными знаниями. И тогда… тогда убийца – он…

Не успела я пережить это потрясение, как осознала, что фиктивный муж связал наши судьбы. И уже измененным ведьмовским восприятием почуяла запах крови.

Брачная клятва на крови, замаскированная под обычный формальный ритуал. Выбор общего пути, без права отказа. Это не означает, что мы умрем в один день. Грубо говоря, если представить все возможные варианты вероятностей в виде дорог, то перед нами в момент выбора всегда развилка. Что-то вроде «направо пойдешь, коня потеряешь, налево пойдешь…» и так далее. Разумовский лишил меня права выбора дороги. То есть, теперь куда он, туда и я, как нитка за иголкой. У ведьм есть похожий ритуал. Я даже с Савой не стала бы его проводить! Потому что право выбора неприкосновенно.

Меня опять обманули.

Мне хотелось ударить Разумовского. Желательно ногой, и по печени. Но я улыбалась, когда он надевал мне на палец кольцо. Толстое, грубое, с крупным бриллиантом. И, кажется, не моего размера. Палец словно сдавили тисками.

– Не снимай его, – сказал Разумовский, крепко держа меня за руку.

И так выразительно на меня посмотрел, что я заподозрила неладное. Какой-нибудь артефакт, не иначе! Но магического излучения я не чувствовала.

– Вы задолжали мне объяснения, Сергей Львович! – выпалила я, едва за нами закрыли дверь спальни.

Они серьезно полагали, что до обеда мы тут любовью займемся?

Разумовский снял мундир, расстегнул ворот рубашки и опустился на кровать.

– Яра, право слово, ты изъясняешься, как барышня из девятнадцатого века, – устало произнес он. – Скажи, как есть. «Разумовский, ты сволочь, я тебя ненавижу».

Он сбросил туфли и растянулся на кровати.

– Будь добра, помолчи. Ты все поймешь. Ты очень скоро все поймешь. Только кольцо не снимай.

«Мне уже сейчас тебя прибить хочется!» – чуть не завопила я.

Но сдержалась, так как вполне вероятно, что именно этого он и добивается.