Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 37

Матвей и Ваня, Катя, Мишка, Глафира…

Мне хотелось обнять каждого. А еще – спросить о чем-нибудь, известном только нам. Все же Эйс славно потоптался на моей психике. Но его больше нет, и вряд ли в ближайшее время появится такой же чернокнижник.

– Жаль, Сава не с нами, – сказала я. – И Веня.

Мы сидели на берегу озера, у водопада. Отсюда хорошо просматривались окрестности, шум воды мешал подслушивать, да и сама стихия служила дополнительной защитой. Я уговаривала себя, что это не паранойя, а разумная предосторожность. В профессии пригодится.

– А Саву уже перевели в Петербург, – обрадовал Матвей. – Приказ утром вышел. Он мне звонил. Тут вообще не ловит связь?

– Вообще, – мрачно подтвердила я. – А к гостевому дому меня не пускают.

Глафира проигнорировала мой возмущенный взгляд.

– И правильно делают, – сказал Мишка, тут же за нее заступаясь. – Тут тебя место силы охраняет. А там…

– Да кому я нужна, – проворчала я. – Мне при любом раскладе страной не править. И регентом я не буду. Разумовский против того, чтобы его дочь наследовала престол.

Каюсь, грешна. Мне очень хотелось удивить друзей. И, заодно, проверить, не рассказал ли им что Александр Иванович. Судя по вытянувшимся физиономиям, о дочери новоиспеченного императора никто не знал.

– Э-э-э… В общем, Сава просил передать, что он навестит тебя, как только сможет. Сейчас его в оборот взяли из-за смерти Эйса. Допрашивают, восстанавливают картину… – сказал Матвей.

– А Венька у Тимофея Ивановича, – добавил Мишка. – Чую, мы его теряем. Напросится в ученики к ведьмаку, уйдет из академии.

– Яр, хочешь, хорошего специалиста посоветую? – предложила Катя. – ПТСР лучше давить в зародыше.

Ваня взял меня за руку, а Глафира тяжело вздохнула.

– Вы что, решили, что я умом тронулась? – спросила я. – Какое, к черту, ПТСР?

– Ты только не волнуйся, – попросил Ваня.

Ох, как же хотелось психануть! Но я понимала, что это лишь усугубит ситуацию. Убедит друзей в том, что у меня посттравматическое стрессовое расстройство. С другой стороны, оправдываться тоже не хотелось.

– Ладно, – сказала я. – Катя, давай своего специалиста. Поговорим после того, как он мне справку выдаст о состоянии здоровья.

Я встала, отряхивая с брюк песок.

– Яра, ты обиделась, что ли? – фальшиво удивился Мишка.

Единственный из всех, кто знал, а не догадывался, что я чувствую!

– Не уходи. – Матвей преградил мне путь. – Прости, но это звучит бредово. У Разумовского есть дочь?

– Если честно, мы и его право на престолонаследие еще не осознали, – вставил Мишка.

– Яра, не обижайся, – сказала Катя. – Я на твоем месте от стресса неделю, а то и две говорить не могла бы. А тут еще какие-то дети…

Ваня прижался к моей спине, обхватив руками талию. Матвей обнял нас обоих. Это помогло мне выдохнуть и перестать злиться.

И рассказать обо всем, что случилось на императорской даче. И позже, в Исподе.

Александр Иванович не заставлял меня молчать, никаких клятв я не давала. Он хотел, чтобы люди узнали истинную историю императорской семьи. И я считала, что это правильно. Поэтому и друзья должны знать всё.

Собственно, они все, кроме Вани и Кати, были непосредственными участниками тех событий. Но каждый – на своем месте.

– Когда Эйс взял под контроль гвардейцев, он заставил их выбросить огнестрельное оружие, – сказал Матвей. – И мне пришлось поступить так же, чтобы не вызвать подозрений. Я так жалел, что не мог пристрелить эту тварь еще в подвалах!

– Я был свидетелем того, как Эйс приказал Всеславу вызвать Разумовского и держать его при себе, – сказал Мишка. – То есть, тогда я еще не знал, что это Эйс. Он пришел к императору под личиной его слуги. Мне удалось подслушать разговор. Он показался мне очень странным, я сразу вызвал Александра Ивановича.

– Ведьмы из свиты императрицы поддерживали ее, – сказала Глафира. – Если бы Эйс позволил им сопровождать Амалию, в подвалах пролилось бы немало крови. И после, когда ведьмы поняли, что Амалия мертва… Они достали бы тебя, если бы их не остановила Алевтина Генриховна. Это сейчас тут для тебя безопасно.

– По поводу того, кому ты нужна, – вмешалась Катя. – Сегодня утром у меня тоже был телефонный разговор, с родителями. Они настоятельно просят вернуться в Петербург. Как я поняла, оттуда меня хотят отправить за границу. Аксаковы за мирные переговоры, но равновесие сил сильно пошатнулось. Разумовский в тюрьме, его не достанут. Зато ты – прекрасная мишень.

– Я сама собираюсь за границу. – Я посмотрела на друзей с вызовом. – За дочерью Разумовского.

– Она опять, – вздохнул Мишка. – Ты эспер. Кто ж тебя выпустит?

– Я еще не все вам рассказала…

Вторая часть истории касалась Разумовского и его наследства.

– Я не понял, – сказал Ваня, когда я закончила. – Получается, ты за Саву замуж не пойдешь?

– Не знаю, – честно ответила я.

– Не получится, – сказал Матвей. – Тебя не выпустят из страны.

– Это как-то непохоже на князя, – заметил Мишка. – Все предусмотрел, все продумал… Он не мог не понимать, что Яру не выпустят.

– Допустим, липовый диагноз поставить – не проблема, – задумчиво произнесла Катя. – И что от стресса что-то там обострилось, и срочно надо на воды…

– Может, наоборот? Рады будут избавиться? – предположила Глафира. – Если жена императора покидает страну, то не будет участвовать в борьбе за власть. Скатертью дорога!

– Как ты девочку обратно привезешь? – спросил Матвей. – Это же не чемодан.

– Там все документы есть, включая нотариальную доверенность, свидетельства и прочее.

– Погоди, а она… следующая наследница? – встрепенулся Мишка.

– Да. Разумовский и та кореянка заключили брак, как положено. Но Роа не будет наследовать. Разумовский против этого.

– Будет она его спрашивать, когда вырастет, – фыркнула Глафира.

– Спрашивать будет некого, – тихо ответила я.

– Да ладно, – сказал Мишка. – Неужели не найдут способ? Он же… в каком-то роде уникален.

– Не знаю. Он так не считает.

– Яра. – Матвей строго на меня посмотрел. – Дай слово, что ты не собираешься его спасать. Что он не оставил тебе инструкций и на этот счет.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, мой любимый старший брат. Никаких инструкций. Даю слово, что спасать никого не собираюсь. Разве что Роа, если понадобится. Кстати, а что говорит твой дедушка?

– По поводу? – Матвей приподнял бровь.

– По поводу ситуации в стране.

– Да я с ним давно не разговаривал.

– Ребят, у меня к вам просьба. Да, опять. Я наглая?

– Ой, говори уже, – отмахнулся Мишка.

– Я не собираюсь участвовать в борьбе за власть, но прошу, узнайте у глав своих родов, какое решение они поддержат. Монархию пора упразднить. Совет Семи вполне справится и без императора.

– Императрица-революционерка… – пробормотала Глафира, закатывая глаза.

– Не утрируй, – попросила я.

– Без проблем, – пообещал Мишка.

– Узнаю, – кивнула Катя.

– Я Головину передам твою просьбу, – сказала Глафира. – Есть связь с Тимофеем Ивановичем.

– Шереметевы – не мой род. – Матвей вздохнул. – Но я поговорю с дедом. А что Морозовы? Ты сказала, Совет Семи. Ты не хочешь вернуть место в Совете?

– Вань, тебе оно надо? – спросила я у младшего брата.

– Не-а, – ответил он. – Зачем?

– Вырастешь, захочешь, – коварно предположил Мишка.

– Тогда и решу, – отмахнулся Ваня.

Я почувствовала его приближение задолго до того, как он вышел из леса. Карамелька безмятежно ловила бабочек, хотя обычно реагировала раньше меня.

– Простите. – Я поднялась. – Мы обязательно договорим.

И побежала навстречу Саве.

Глава 38

Я неслась так, будто сдавала зачет по физподготовке. Неслась, не оставляя ни единого шанса на сомнения. Сава не подвел. Подхватил и закружил, гася инерцию. А потом поставил, внимательно осмотрел и даже ощупал.

– Ты чего? – удивилась я. – Хочешь, проверь, это я. Достаточно шагнуть в Испод.

Сава отрицательно качнул головой.

– Жива, цела, здорова, – сказал он. – Я рад, что ты в порядке.

– Теперь, когда ты вернулся, я еще и счастлива.

Он улыбнулся.

– Я ненадолго. Алевтину Генриховну сопровождал, да Александр Иванович велел тебе передать…

– Чтобы сидела тихо и не высовывалась, – перебила его я.

– Не угадала. Потерпи день или два, ребятам надо завершить тут дела. Возвращаетесь все вместе.

– Каникулы закончились? – пошутила я.

– А они начинались? – усмехнулся Сава.

Я прислушивалась к его эмоциям. Достаточно ровные, за исключением тех, что обволакивали меня теплым уютным одеялом, мягким, как лебяжий пух. Их можно описать одним словом – любовь.

– Что тебя беспокоит? – спросил Сава.

Мы стояли на тропинке, ведущей к озеру и водопаду. И я знала, что Мишка почувствует Саву, скажет остальным, и никто нас не потревожит.

– Во-первых, ты, – ответила я. – У тебя все в порядке?

– Если ты о здоровье, то да. – Сава провел ладонью по моим волосам. – Но мне не нравится то, во что тебя втянули.

– Александр Иванович тебе рассказал?

– О том, что князь Разумовский – следующий император по праву наследования? Это уже всем известно. А во-вторых?

– Тоже ты. Потому что в это будешь втянут и ты.

«Если захочешь остаться рядом, – добавила я мысленно. – Похоже, о дочери князя тебе не рассказали…»

– Ты передумала разводиться?

Сава вновь улыбнулся. Похоже, он так шутил.

– Да, – ответила я серьезно. – Прости, что говорю тебе об этом вот так, но развестись с Разумовским я не могу. Ты подождешь?

– Чего? – поинтересовался Сава, нахмурившись.

– Когда я стану вдовой. Не знаю, сколько продлится следствие, но его казнят. Тогда я буду свободна. Относительно.

– Относительно?

Я набрала в грудь воздуха и выпалила:

– У Разумовского есть дочь, ей десять лет, она наполовину кореянка, ее мать умерла. Я должна стать ее опекуном.

– Должна?

– Я обещала. Он… попросил. Больше некого.

– А бабушка? Она ему чем не угодила?

– Сказал, что ей много лет. Но, мне кажется… он не хочет поручать воспитание Роа бабушке. Ведь это она толкала его к мести. Может, и не толкала, но… причастна.

Сава вдруг фыркнул, вроде как сдерживая смешок. Потом еще. И еще. И засмеялся.

– Ты чего? – спросила я.

– Да так, представил… как беру в жены вдову с ребенком.

– С двумя, – напомнила я. – Ваня тоже мой подопечный.

– С такой прытью ты и третьего найдешь, – сказал Сава, отсмеявшись. – Ладно. Денег на няню у меня хватит. Но есть условие.

– Какое?

– Я полагал, что ты разведешься… с императором. И выйдешь из этой дерьмовой ситуации с наследованием престола. Яра, я возьму в жены разведенную женщину, вдову с выводком детей… кого угодно, если это будешь ты. Только не императрицу и не регента. Прости.

«Я тебя люблю, но не настолько? Мужская гордость важнее?» Нет. У Савы есть предел терпения, как у любого человека. И он честно обозначил свой. Одновременно он дал понять, что я не принуждаю его, не ломаю под себя. Мне стало легче, будто камень упал с души.

– Еще не знаю, как это правильно сделать, но я собираюсь покончить с монархией, – сообщила я Саве. – Надеюсь, Совет Семи меня поддержит.

– Бестужевы на твоей стороне, – сказал Сава.

Позже похожие слова я услышала от всех, кого просила о помощи. Смену государственного строя поддержали Шереметевы, Головины, Бутурлины и Аксаковы. То есть, я узнала об этом заранее. А на заседании Совета выяснилось, что и Вельяминовы на нашей стороне. Лопухины воздержались.

Бояре занимали ключевые посты в правительстве и в промышленности, но оставались армия, эсперы и ведьмы. Все они присягали на верность государству, во главе которого стоял император. И если эсперы и ведьмы, близко столкнувшись с нравственным падением дома Романовых, принимали перемены, то военные могли сильно все осложнить. Волнения могли начаться и в провинции, где людям, далеким от политики, местные царьки дурили головы.

И тогда Петр Андреевич Шереметев предложил план.

Разумовского короновали, без торжеств, но по всем правилам. После чего он подписал несколько актов, ограничивающих власть императора. Фактически, произошел мирный переход к конституционной монархии. И начался период законодательных реформ. В первую очередь, отменили закон о престолонаследии. Потом упразднили монаршие привилегии, особое положение членов императорской семьи. Ликвидировали службы, занимающиеся императорскими делами. В итоге власть полностью перешла к парламенту. И процесс этот занял не пару дней или недель…

В Петербург мы вернулись через день после разговора с Савой. Пока ребята «подбирали хвосты», закрывали практику и собирали вещи, у меня состоялось еще два важных разговора.

Первый – с Алевтиной Генриховной. Она приняла меня неохотно, и я вполне понимала ее состояние. Внук находился под следствием, и исход дела был ей известен. Наверняка, она винила себя и мучилась от бессилия. Верховная Ведьма ничего не могла изменить в судьбе единственного родного человека. А тут еще я – живое напоминание о неприятностях.

Но я настояла на встрече. И рассказала ей о правнучке.

Алевтина Генриховна заплакала, узнав о Роа. А потом спросила, позволю ли я им видеться. Я заверила ее, что никаких препятствий к общению нет, а мое опекунство – всего лишь прихоть ее внука.

– Он считает, что так будет проще оформить документы, – пояснила я. – Ведь я считаюсь его законной женой.

Кажется, мне даже поверили.

Вторая встреча далась мне нелегко. И не только мне. Веня не горел желанием бередить старые раны. Но я не могла уехать, не попрощавшись с ним.

Помог Тимофей Иванович. Он откликнулся на просьбу и провел меня Исподом на свою пасеку. Я знала, что Веня слишком горд, чтобы сбежать от меня в чистое поле.

– Морозова… – вздохнул он, когда меня увидел. – Или Разумовская? Романова?

– Морозова, – сказала я.

– Мы уже попрощались.

– Венька, зачем? – спросила я. – Хандра пройдет. И на мне свет клином не сошелся. Ты не один. Есть род. Есть друзья.

– Ты отговаривать меня пришла, что ли? – удивился он. – Не ожидал. Мне казалось, что ты поймешь, как никто другой.

– Не отговаривать. – Я вздохнула. – Убедиться, что ты не пожалеешь.

– Да ты особо не переживай. – Веня поморщился. – Меня не гонят, но и в ученики не берут. Вроде как я еще не готов.

– Тимофею Ивановичу виднее, – сказала я.

– Я не спорю. Но в академию не вернусь.

– Зря…

– Можно подумать, ты вернешься. Тебе дадут особый статус?

– Вернусь. Надеюсь, что решу все дела до начала учебного года.

– Ну-ну… – скептически произнес Веня.

Я не стала рассказывать ему о Роа. Зачем? Он выбрал свой путь.

– Спасибо тебе… за всё, – сказала я, прощаясь. – Обращайся, если будет нужно. Да и просто так… не забывай. Я твой друг.

– Ты тоже, – неожиданно сказал он. – И я твой друг. Противный, паршивый, но…

Он махнул рукой и отвернулся.

– Тимофей Иванович, он вернется? – спросила я, найдя ведьмака в саду. – Или…

– Вернется, – ответил он. – Но ненадолго. Ты его позовешь, и он вернется. А что? Хочешь удержать парня при себе?

– Хочу, чтобы он поймал равновесие, – сказала я. – Если не счастье, то хотя бы спокойствие. Но откуда вы знаете, что я позову?

– Ты никогда не видишь сны, которые сбываются? – поинтересовался он.

– Вещие, что ли?

– Не совсем… Вещие предсказывают. А тут… другое.

– Было пару раз, – вспомнила я.

– Вот, – обрадовался Тимофей Иванович. – И у меня бывает. Мы с тобой живем не первую жизнь. Это само по себе дар… с последствиями.

– Вам тоже пришлось спасать мир от нечисти? – спросила я. – Вы обещали рассказать.

– Как-нибудь, как-нибудь… Но это случилось не здесь. Так вот, ты зови, как понадобится. Он придет.

Я и без вещих снов знала, что Веня придет на помощь, если его позвать. Но стоит ли? Да и зачем?

– Но потом не держи, – продолжил Тимофей Иванович. – Ведьмак из него получится лучше эспера.

Зачем мне понадобится Веня, я узнала очень скоро, едва вернувшись в Петербург. На адрес нашей с Ваней квартиры пришло письмо от анонима. В нем на ломаном русском языке, писал определенно иностранец, сообщалось, что я должна передать Разумовскому следующее: если он хочет увидеть дочь живой, то ее можно обменять на настоящие чертежи ракеты Морозова.

Стало понятно, что легальный путь через границу – не вариант. Письмо передадут в соответствующую службу для проверки, потом нужно будет ждать разрешения на выезд, сотрудничать с эсперами-иностранцами… В общем, все затянется. Действовать надо быстро… и незаконно.

И одной мне с этим не справиться.

Глава 39

Я знала, что Александр Иванович будет действовать в рамках закона. Знала, что он запретит самодеятельность. И все равно показала ему анонимное письмо.

– Они ничего не сделают девочке, пока есть надежда получить чертежи, – сказал он. – Значит, делаем вид, что ты согласилась сотрудничать. А сами…

Я кивала, делая вид, что соглашаюсь с его планом. И он был разумным, за исключением одной детали. Я знала, в каких условиях могут содержать заложницу. И Роа – уже моя ответственность.

– Яра, позволь напомнить, что ты, в первую очередь, курсант академии безопасности, – жестко напомнил Александр Иванович. – И уже потом все остальное. Если тебя поймают, то будут судить, как эспера.

– Не понимаю, о чем вы, – сказала я, не заботясь о том, чтобы скрыть эмоции.

В этом нет никакого смысла, он все прекрасно понимал.

– Пересечь границу официально не удастся. И не надейся, что сможешь справиться с защитой границы со стороны Испода. Как в Кисловодске не получится. Ширина сети пятьдесят метров.

«Спасибо за подсказку, Александр Иванович…»

Значит, вытянуть нити, чтобы сделать проход, не получится. Банально не хватит сил.

– Это тебе, Яра, не в морг пробраться, чтобы мертвеца поднять, – язвительно заметил Александр Иванович. – К тому же, сеть настроена таким образом, что ловит нарушителя. Тронешь ее – и попадешься.

– Страшно-то как, – пробормотала я.

– А пункты перехода расположены не там, где наземные, – продолжил он рассказывать мне о том, что проходят на старших курсах. – Пользуются ими крайне редко, исключительно в служебных целях. Это такие… форточки, для своих.

– Они совпадают с форточками соседнего государства? – поинтересовалась я.

– У соседей свои сети, – «обрадовал» Александр Иванович. – Кто ж таким делиться будет?

Ой, что-то тут не так… Если сеть двойная, то зачем тогда «форточка» со своей стороны? Чую, придется Саву пытать. Но скажет ли…

– Тебе нужна охрана, – вдруг произнес Александр Иванович. – Статус обязывает. Но у меня нет времени проверять императорскую гвардию. Лучше выбери тех, кому ты доверяешь.

– Сава? – спросила я, не веря собственному счастью.

– Я подпишу приказ о временном назначении. Но одного Бестужева мало.

– Матвей, Миша, Веня, – перечислила я. – А Глафиру можно? Мне положена фрейлина-ведьма?

– Если они согласятся, – сказал Александр Иванович.

– А согласие Савы… необязательно?

– А ты представляешь себе ситуацию, когда Сава откажет? – хмыкнул Александр Иванович.

– Вообще, да, – ответила я. – Он уже предупредил, что не возьмет в жены императрицу или регента.

– Это другое. В жены, может, и не возьмет, но жизнь за тебя положит. Так… во дворце тебе делать нечего. Жить будешь у себя. Жди пока здесь…

– Я хочу поговорить с мужем.

У Александра Ивановича дернулся глаз.

– Сергей ясно дал понять, что не хочет тебя видеть.

– Захочет, когда узнает о письме.

– Ему не нужно…

– Вы хотите, чтобы я и эту защиту взломала? – перебила я его. – Давайте не будем тратить драгоценное время.

С минуту, не меньше, Александр Иванович сверлил меня взглядом. Но потом сдался.

Встречу нам организовали официальную. То есть, в комнате для свиданий, в присутствии дежурного офицера. Разумовский явился мрачный, как туча. Я отметила, что он плохо выглядит: под глазами синяки, лицо осунулось. И эмоциональное состояние… так себе. Он не скрывал раздражения. Не ответил на приветствие. Сел и уставился на меня, мол, чего надо, говори.

Я молча протянула ему письмо. Александр Иванович заранее согласовал с дежурным, что Разумовскому можно его прочесть. Тот взглянул на текст и вновь уставился на меня, теперь свирепо.

– Я же предупреждал, что надо спешить, – процедил он.

– Не было возможности, – ответила я. – Меня и сейчас не выпускают.

Он плотно сжал челюсти.

– Вы больше ни о чем не предупреждали? – поинтересовалась я. – Ну там… на такой случай?

– Только то, что в ячейке, – ответил он.

– Я, конечно, передам все Александру Ивановичу…

Мы с Разумовским играли в гляделки, лишенные возможности пообщаться ментально. У него блокаторы, их никакая сила не пробьет.

– Да, – произнес он. – Передай.

– Я выполню обещание.

«Дайте подсказку! – умоляла я взглядом. – Если кто-нибудь по ту сторону границы может помочь…»

И, похоже, Разумовский меня понял. Едва заметное движение головы – это «нет»? Что ж, жаль.

– Бабушке рассказала? – вдруг спросил он.

– Эм… Да.

– Как она?

– Не очень, – честно ответила я. – Переживает. Винит себя.

– Глупости… – Разумовский поморщился. – Увидишь ее, передай, что это мой выбор. Я сделал его, будучи взрослым. И еще… скажи ей, что я ее люблю, обнимаю и целую. Запомнишь?

И вновь едва заметное движение, ноздри чуть расширились. Мне это показалось? Или это условная фраза? Ладно, навещу баронессу. Она не обрадуется, но дело важное.

– Уведите меня. – Разумовский поднялся. – Яра, если не справишься, стану призраком. И буду мучить до конца дней твоих.

– Вы, Сергей Львович, главное личем не становитесь, – сказала я. – Не повторяйте чужих ошибок.

Я добилась своего, его губы тронула легкая улыбка. Всего лишь на мгновение.

Возле комнаты для свиданий меня уже ждал Сава.

– Ваше величество, прибыл в ваше распоряжение, – отрапортовал он, вытянувшись.

– Упал, отжался! – приказала я, скрестив на груди руки.

У Савы вытянулось лицо.

– Ты чего? – спросил он.

– Распоряжаюсь, – язвительно ответила я.

– Я же пошутил…

– Прости, мне не до шуток.

Он кивнул.

– Понял. Принял.

– Пойдем домой. Полагаю, Мишку и Матвея туда пришлют. Если согласятся…

– Ох, не нравится мне твое настроение, – сказал Сава.

– Мне оно тоже не нравится, – утешила его я.

Глафира приехала в Петербург со мной, у меня и остановилась. Я пригласила ее догулять каникулы. Наивная… Каникулы и я – две абсолютные несовместимости. И тем, кто рядом со мной, тоже достается.

Мишку ждать не пришлось, он торчал на моей кухне. По словам Глафиры, мешал ей готовить. Он возражал и утверждал, что наоборот, помогает.

Вани очень удачно не оказалось дома. Он созвонился с каким-то приятелем, проводившим каникулы в городе, и они вместе отправились к заливу. Карамелька за ним присматривала.

– Глаш, зачем? – вздохнула я. – Спасибо, но лучше бы погуляла по городу. Миша показал бы тебе…

– Ой, что бы он показал? – отмахнулась Глафира. – Он сам не местный. И потом, мы погуляли.

– По магазинам, – добавил Мишка. – Продуктовым.

– У тебя же пусто. А я не могу… Ты сама знаешь, – закончила Глафира, помешивая ложкой борщ.

Все, как всегда. И действующие лица те же. Только кое-кого не хватает, и место другое. Как ни странно, это успокаивало.

– Прислугу ты не завела, ваше ве… Ай! – Мишка заткнулся, получив тычок от Савы. – Что⁈

– Не называй ее так, – сказал Сава.

– Что, и пошутить нельзя?

Сава отрицательно качнул головой. Мишка перестал паясничать и прислушался к моим эмоциям.

– О-о-о… – протянул он. – Похоже, у нас опять военный совет? По какому поводу?

– Матвея дождемся и расскажу, – пообещала я.

Планы пришлось поменять. Матвей позвонил и сказал, что сможет добраться до моего дома часа через два, не раньше. Тогда я вкратце рассказала о похищении Роа и о том, что я собираюсь нарушить закон.

– Мне нужна ваша помощь, – сказала я. – Но отказ – это нормально. Я гарантирую, что отвечать перед законом вы не будете, потому что, формально, вы – мои подчиненные. Я вправе отдать вам любой приказ. Но я не гарантирую вам безопасность.

– Так, погоди… – Мишка нахмурился. – Но ведь Роа не в империи?

– Где-то за границей, – подтвердила я. – Сначала Сергей Львович говорил о Швейцарии, потом о Чехии. Подозреваю, что она где-то еще. Точнее подскажет карта, когда я заберу документы из банка.

– Да, но эсперы невыездные, – напомнил Мишка.

– Поэтому мы пойдем через границу Исподом, – сказала я. – Поэтому мне нужна ваша помощь.

– Ненормальная… – выдохнула Глафира. – Но я с тобой.

– И я. – Мишка к ней присоединился.

– Когда начинаем? – спросил Сава.

– Мы с тобой – прямо сейчас, – ответила я. – Пока нет Матвея, надо смотаться в Кисловодск, за Веней.

– Надо было кастрюлю побольше взять, – вздохнула Глафира. – Но ничего, я еще котлет пожарю, с картошкой. В Испод ведь еду брать нельзя? Значит, всем надо плотно поесть.

– Если ко мне кто придет, гоните в шею, – велела я. – Если будут настаивать, говорите, что я в ванной комнате. Сава, давай сначала в Москву.

– Ориентиры? – коротко спросил Сава.

Взявшись за руки, мы шагнули в Испод.