Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

Разумовский не заставил себя долго ждать. Правда, сам в школу ведьм не явился, пригласил меня на прогулку по Кисловодскому парку, назначив встречу в Долине Роз.

У деревянного крокодила, облепленного детьми, меня ждал Леня Алексеев.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Яра, – сказал он, окинув меня взглядом.

– Странное место для встречи, – заметила я. – Мы могли бы поговорить в школе, не пришлось бы личину использовать.

– Я не знал, в каком ты настроении. – Он повел плечом. – Здесь безопаснее.

– Кому? – нахмурилась я.

– Мне, – ответил он.

– А у вас, видимо, настроение хорошее, раз шутите, – съязвила я. – Завидую.

– Ты меня плохо знаешь, – сказал Разумовский без тени улыбки. – Если я шучу, все хуже некуда.

– Мне опять предложить вам рассказать о проблеме? Или сразу послать… в пешую прогулку по лесу?

– Ты стала дерзкой. Не рано ли грубить начала? – В его взгляде появилось раздражение. – Я тебе в отцы гожусь.

– Вы на мне жениться собираетесь, – парировала я. – Папаша…

Разумовский слегка побагровел от гнева, взгляд его потемнел. И я сочла себя хоть немного отмщенной. Детишки не помогли ему избежать справедливой кары.

– Но вы правы, Сергей Львович, – произнесла я. – Мне не следует вам грубить. Мы долго будем на крокодила пялиться? Может, уже отойдем? Обещаю, что бить вас не буду.

– Еще одно слово в подобном тоне, и я не смогу дать тебе такое же обещание, – ровным голосом произнес Разумовский.

Я не могла устоять. И зачем он меня провоцирует⁈

– После свадьбы будете пороть непослушную жену? – ехидно осведомилась я. – Вы учтите, Сергей Львович, я ведь могу и сдачи дать.

Если бы взглядом можно было убить…

Интересно, насколько я важна для него? Он позволил бы мне умереть? Или превратил бы в лича? Первая женщина эспер стала первой женщиной-личем. Звучит-то как!

– Вот поэтому, Яра, я и назначил встречу здесь, – произнес Разумовский, продышавшись. – Предполагал, что ты будешь вести себя грубо. Наедине я мог бы и не сдержаться.

– А, так мне следует вас поблагодарить? Не в этой жизни.

Место действительно удачное. Здесь много туристов, и все заняты собой и достопримечательностями. Никто не прислушивается, о чем говорят другие. Но стоять на солнцепеке мне надоело. Я развернулась и отправилась к кипарисовой аллее. Все лавочки там обычно заняты, но мне повезло, прямо перед носом одна освободилась, и я поспешила сесть. Разумовский устроился рядом.

– Мне жаль, – сказал он. – Я не пытался тебя наказать. Другого выхода не было.

– Не понимаю, о чем вы, Сергей Львович.

– Еще скажи, что это была не ты.

– Определенно не я. Вы не могли бы выражаться яснее?

Александр Иванович сказал, что признаваться можно в чем угодно, только не в том, что я находилась во дворце под чужим именем и с чужой внешностью.

– Куда уж яснее, – фыркнул Разумовский. – Но хорошо, пусть так. Ты прекрасно справилась. Рассказать, на чем прокололась?

Я молчала. Узнать, безусловно, хочется, но и на эту уловку я не попадусь. В руке Разумовского появился знакомый коробок.

– Ты не должна была брать его во дворец. Молодец, сообразила, что комнату обыщут. Но все, кто привык пользоваться магической силой, как правило, забывают об обычной технике. Камера, Яра. После прорыва коридоры и лестницы дворца находятся под видеонаблюдением. Я видел, как ты прятала коробок.

Вот же… Ладно, в следующий раз буду умнее.

– К сожалению, это видел не только я, – добавил Разумовский. – Ведется запись. Удалить файл я не успел.

– Кстати, я рада, что коробок снова у вас. Мне казалось, я его потеряла. Вы забрали его, когда навещали бабушку?

Упомянуть о том, что я в курсе родственных связей Разумовского и Верховной Ведьмы, Александр Иванович велел обязательно. Надеюсь, это получилось достаточно неожиданно.

– И с чего ты это взяла? – поинтересовался Разумовский бесстрастно.

Он, вообще, человек? Хоть какие-нибудь эмоции…

От внезапной догадки меня бросило в жар. И сразу же – в холод. Чуть зубы не лязгнули от озноба. А я все гадаю, отчего князь не испытывает эмоций! Мы предполагали, что лич – это император. Но ведь личем может быть его старший сын!

– Яра, ты чего? – забеспокоился Разумовский. – Что тебя так напугало?

Черт! Еще и выдала себя. Вдох. Выдох. Надо успокоиться. Подумаешь, лич! Мы давно общаемся, и меня еще не съели. Я ему нужна.

– Сергей Львович, о чем вы хотели поговорить? – спросила я, взяв себя в руки.

– И что тебя так пробрало? – не унимался он. – С этого вопроса нужно было начинать.

Может, слезу пустить? Сказать, что устала от его интриг, от него самого. Что хочу просто жить. Парни теряются, когда я плачу. Как поведет себя взрослый мужчина?

«Переступит и пойдет дальше, – ответила я себе. – Вспомни, как он вел себя, когда тебя били. Разумовского не напугают слезы».

– Я вас внимательно слушаю, Сергей Львович, – произнесла я вслух.

И руки на коленях сложила, как прилежная барышня.

– Хм… Хорошо. Тебе удалось считать информацию с кольца?

– Нет, – ответила я честно, ожидая, что следующий вопрос будет о спичечном коробке.

Но Разумовский молчал.

– Сергей Львович, я могу обсудить с вами то, что мне удалось узнать?

Александр Иванович напомнил, что клятвы бывают разные. Клятву о молчании обойти проще, чем кажется. Но если, к примеру, Разумовский поклялся уничтожать любого, кто узнает тайну императора, то он легко ответит на мои вопросы. А после – убьет.

– Нет, – ответил он.

– Тогда… что дальше?

– Я уже говорил. Во время визита императорской четы в Кисловодск объявим о помолвке. Будешь готовиться к свадьбе.

– Далась вам эта свадьба…

– Яра, я тебя не люблю. Как женщина, ты мне неинтересна.

– Вы еще скажите, что любите другую, – фыркнула я.

– Люблю. Как ты узнала о бабушке? Она не могла рассказать.

Э… Тут еще и женщина замешана? И то детское колечко, что не дает мне покоя… Но он сказал, что не может ничего обсуждать. Интересно, с женой сможет, что ли⁈

– Алевтина Генриховна не рассказывала. Я услышала слух. И проверила его. Сравнила образцы ваших тканей. Генетический анализ. Слышали о таком?

Разумовский кивнул. То есть, кивнул Леня, но я уже их не разделяла. Вроде как не видела личину. Рядом со мной сидел князь, а не невольный двойник Ярика Михайлова.

– Я надеялся, что ты потянешь за другую ниточку. Ты оказалась умнее.

– Боня? – спросила я. – Наверное, я догадалась бы, увидев рядом с ним Тоби. Но я узнала раньше.

– Бабушка рассказала… о маме?

– Да.

Он опять кивнул.

– Я хотел держать тебя подальше от дворца, но не поспеваю за твоей прытью. Яна Заяц покинула дворец, ей ищут замену. Попрошу бабушку, чтобы она предложила твою кандидатуру. Она не откажет.

Я поморщилась. Опять фрейлина? Не хочу!

– Мне нельзя, – сказала я. – Я не невинная девушка.

– Детей у тебя нет, официального жениха – тоже, – отмахнулся Разумовский. – И учти, рыскать по дворцу не получится. Я лично буду следить за твоим поведением. Заодно сыграем красивую историю.

– Это какую же?

– Эспер императора влюбился в фрейлину. Какую же еще?

– А о том, что я курсант академии госбезопасности, во дворце никто не знает?

– О, вновь слышу в голосе твоем ехидство, – усмехнулся Разумовский. – Так хорошо, что знают. Фрейлина ты временная, для усиления свиты на время путешествия. Императрице понравится, что ты эспер.

– Кстати, хотела спросить… она…

– Не стоит, – быстро перебил меня он.

И тут запрет. Все так сильно переплетено?

– Какие-нибудь особые указания?

– Ты так легко согласилась? – спросил он с подозрением. – Не к добру.

– Вы вынуждаете меня играть по своим правилам, Сергей Львович. Чему вы удивляетесь?

– Действительно. Яра, во дворце веди себя проще. Примерно, как Яна, только с учетом того, что ты все же курсант академии госбезопасности. Если будешь притворяться кисейной барышней, тебе не поверят. Это всё.

– Как? – притворно изумилась я. – Вы не попросите подыграть вам в истории любви?

– Не нужно. – Разумовский улыбнулся. – Мы там не единственные эсперы, фальшивую игру заметят. Ты будешь вести себя в рамках приличий, этого достаточно.

– Еще один вопрос. Мне стоит… обращать на что-то… внимание?

Я тщательно подбирала слова, поэтому фраза прозвучала с паузами.

– Ты знаешь, что с тобой сделают, если заметят чрезмерное любопытство.

Это да или нет? Ладно, спрошу у Александра Ивановича. В конце концов, ему нужен свой человек во дворце. Можно сказать, нам повезло. Меня официально приглашают занять место фрейлины. Все лучше, чем отсиживаться в школе ведьм.

Глава 14

– Нет! Я категорически против! – заявил Александр Иванович, когда я пересказала беседу с Разумовским.

– Саша, но это же шанс, – возразил Тимофей Иванович.

– Я еще не дала согласие, – вздохнула Алевтина Генриховна. – Сделаю так, как вы решите.

– Что тут решать? Что решать? – кипятился Александр Иванович. – В этом нет никакого смысла! За Ярой будут следить, она ничего не узнает. Но ведь полезет, куда не надо! Второй раз может и не повезти!

Я не узнавала обычно спокойного и рассудительного Александра Ивановича. И осознавала, что виной тому – я. Он не переживал бы так за рядового эспера. Или переживал бы, но не показывал виду? Но ко мне он относился, как к родной дочери, потому и приходил в ужас от мысли, что со мной могут сделать, если поймают, как шпиона.

– В прошлый раз риск был больше, – напомнила я.

Меня одарили сердитым взглядом.

– Сергею Львовичу не нужно заманивать меня во дворец, – продолжила я. – Он мог сделать со мной все, что угодно, но не помешал побегу. И позвольте напомнить, Александр Иванович, я не нарушала ваших приказов. Вы все еще относитесь ко мне, как к истеричной барышне, способной на любую глупость. Но ведь это не так.

Александр Иванович молчал, сжав челюсти. На лице отчетливо проступили желваки.

– Яра дело говорит, – сказал Тимофей Иванович. – Кого еще ты сможешь отправить во дворец наблюдателем?

– Там Головин, – процедил Александр Иванович.

– Ему ты не доверяешь так, как Яре, – возразил Тимофей Иванович. – Мне он кажется хорошим парнем, но он лицо заинтересованное. Даже слишком. Сестра, отец, мать… Вот кто может глупостей наделать. Яра за ним присмотрит, заодно.

– Саша, тебе не удастся прятать Яру в школе, – вмешалась Алевтина Генриховна. – Если ты сейчас отстранишь ее от расследования, жди беды. Я не удержу ее под замком.

Вот, значит, что планировал Александр Иванович! Я посмотрела на него с обидой.

– Вы ошибаетесь, Алевтина Генриховна, – тихо произнесла я. – Если Александр Иванович прикажет не высовывать носа из школы, я подчинюсь.

Александр Иванович заржал в голос. Громко и обидно.

– Яра, ты сама в это веришь? – спросил он. – Благие намерения – это прекрасно. Только это не про тебя. Напомнить, с чьей подачи Бутурлин с Головиным в мертвый мир сунулись? А кто через Испод ведьмовскую защиту ломал?

– Я брата спасала…

– Аргумент.

– И не было прямого приказа!

– Был, – возразил Александр Иванович. – Но ты предпочла сделать вид, что его не было.

– По-вашему, я не понимаю, что все серьезно⁈

Я произнесла эту фразу… и заткнулась, услышав в собственном голосе капризно-плаксивые нотки. И чего спорю? Будто мне хочется во дворец, под крылышко к Разумовскому! Да лучше тут останусь. Забыла, когда отдыхала. Кисловодск – это приятные воспоминания, неспешные прогулки по терренкурам, вкусная минеральная вода, сладкие южные фрукты. А не вот это всё!

Как назло, именно в этот момент Александр Иванович сдался.

– Да все ты понимаешь, – произнес он устало. – Прости. Все слишком далеко зашло. Ты права, а я… просто хочу, чтобы ты держалась подальше от всей этой мерзости. Но это невозможно.

– Так что мне ответить Сереже? – осведомилась Алевтина Генриховна.

– Делайте, как он хочет, – ответил Александр Иванович. – Но, Яра…

Лекцию о том, как вести себя во дворце, я выслушала безропотно. То есть, правила этикета я знала, Александр Иванович говорил о другом. Никуда не лезть, инициативу не проявлять, о приказах и просьбах Разумовского докладывать немедленно, одной по коридорам не бродить, забыть о существовании подвальных этажей, ни с кем не конфликтовать, повода для сплетен не давать… Всё это очень напоминало наставления отца дочери, а не инструкции начальства. Поэтому такая гиперопека не злила. К тому же, я хотела дожить до развязки расследования и рисковать не собиралась.

– Теперь вы скажете ребятам, где я? – спросила я, когда Александр Иванович выдохся. – Мое назначение – не секрет.

– Придется, – ответил он.

– Значит, я могу со всеми увидеться? Когда отъезд? – Я обратилась к Алевтине Генриховне.

– Пара дней уйдет на согласование, – ответила она. – Нет нужды ехать на поезде. Полагаю, Сережа нас заберет, как только твою кандидатуру официально одобрят.

– Тогда я в город. И Ваню с Карамелькой заберу, – предупредила я. – Если срочно понадоблюсь…

– Ване с Карамелькой будет скучно, – сказала Алевтина Генриховна. – Собрать гардероб с нуля… – Она покачала головой. – Это долго, Яра.

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Ни одно из платьев Яны я взять не могу. Это меня выдаст. Так что придется покупать новые наряды.

– Я все оплачу, – сказал Александр Иванович. – Кстати, все на практике, даже Глафира.

– Но вечером я могу остаться в городе? – вздохнула я.

– Посмотрим, – туманно ответил он.

В напарницы я позвала Асю. Как выяснилось, она давно названивала, но телефон я выключила, когда уехала в Петербург. И вот только о нем вспомнила.

– Куда все делись? – сразу же спросила Ася. – В доме никого, как ни приду. На звонки никто не отвечает. Вы меня игнорируете?

– Ребят на практике прессуют, – соврала я. – Сама их не вижу. А меня в школе заперли, без связи. Теперь вот временной фрейлиной назначают.

– Тебя? Фрейлиной? – изумилась Ася.

– А что тебя удивляет? Я боярышня Морозова. Кстати, мне платья новые нужны. Хочешь прогуляться со мной по магазинам?

– Ой, какие тут магазины… Название одно. По магазинам, это надо в Петербург.

Я не видела ее лица, но живо представила, как Ася поморщилась.

– Слушай, это идея, – подхватила я. – Ты со мной?

Ася взвизгнула от восторга. Похоже, провинциальная жизнь Кисловодска успела ей надоесть.

Я не повела Асю через Испод, попросила об услуге Александра Ивановича. Он одобрил мою задумку.

Ася потащила меня по любимым салонам и магазинам. Я прислушивалась к ее советам, так как давно не следила за модой. Она уговорила меня посетить салон красоты, привести в порядок руки, поухаживать за волосами. Покупки я отвезла домой, и мы вместе поужинали.

Примерки не доставляли мне удовольствия, но я чувствовала себя отдохнувшей. С Асей легко, хоть она и не совсем своя. Ася – не эмпат, с ней можно расслабиться и думать о чем угодно, без опасения, что тебя в этом уличат. А еще с Асей есть о чем поговорить. И это не женские сплетни о парнях.

– Родители настаивают, чтобы я вернулась в Штаты, – поделилась она.

– А чего хочешь ты? – спросила я.

– Хочу жить там, где я буду собой. Там я дочка магната, тут – внучка императора. И те, и эти родственники задались целью выдать меня замуж. Выгодно. – Ася усмехнулась. – А я хочу просто жить. Любить и быть любимой. Вот как ты.

– Просто – это не обо мне, Ась, – вздохнула я.

– Уеду куда-нибудь в Европу, – сказала она. – Или в Австралию. Поселюсь в маленьком городке. И имя сменю.

– Тогда уже и внешность, – фыркнула я. – Но помечтать можно.

Возвращаться в Кисловодск Ася передумала.

– Сил нет тетушек терпеть, – призналась она. – Останусь пока в Петербурге.

Я же безуспешно вызванивала Александра Ивановича. Наконец, он ответил.

– Яра, прости, не смогу. Нет времени.

– Но как же… – растерялась я. – А если я Саву попрошу?

– Может, переночуешь дома? Или ко мне приезжай, Саня откроет.

– Вы не хотите, чтобы я возвращалась в Кисловодск? – догадалась я.

– Не хочу, чтобы ты сейчас общалась с друзьями. Это опасно, и для тебя, и для них. Лишняя информация может стоить кому-нибудь из вас жизни.

– Хорошо. Я вас поняла.

Обидно, сил нет! Но Александр Иванович, возможно, прав. Мы ведь привыкли ничего не скрывать друг от друга.

Я утешилась тем, что позвала Карамельку. И, чтобы не терять время, стала собирать чемодан для дворца.

Карамелька вела себя, как настоящая кошка: все норовила залезть внутрь чемодана и зарыться в вещи. Приходилось ее вынимать и складывать все заново. Она соскучилась и требовала внимания, поэтому я не злилась.

Едва я управилась с вещами, в дверь позвонили.

– Кто там? – спросила я не без опаски.

– Яра, это…

Я не дослушала, потому что почувствовала Саву. И чуть не сломала замок, спеша распахнуть дверь.

Глава 15

Сава ушел до того, как я проснулась. И я была ему за это благодарна. С каждым разом расставаться становилось всё сложнее. А эта ночь, проведенная с ним, последняя перед тем, как меня объявят невестой князя Разумовского.

Мы не прощались. И ни о чем не договаривались. Все уже сказано, все обдумано. Осталось дождаться развязки.

Когда я думала о Саве, на душе становилось тепло и уютно. Он – мой якорь, моя тихая гавань. Не смысл моего существования, глупо растворяться в одном человеке, но мой свет. Сава совершенно зря переживает, что не всегда может подставить плечо. Он – мой щит, даже когда его нет рядом.

Я хотела бы стать для него таким же якорем, светом, щитом. Может, у меня еще будет шанс?

Сава не оставил записки. Только букет ромашек. Судя по внешнему виду, не купленных, а то ли сорванных с чьей-то клумбы, то ли собранных на поляне в лесу.

Я поставила цветы в воду и любовалась ими, пока пила утренний кофе.

На согласование уйдет два дня. Один уже прошел? Даже если так, чем мне заняться сегодня?

Ответ подсказала Карамелька. Она доела булочки, что вчера принес для нее Сава, и изобразила умирающую кошечку. Так она обычно просила сладкого. И я снова отправилась в магазин, но теперь – в продуктовый.

Если проведу сутки наедине с Карамелькой, то сойду с ума от собственных мыслей. Надо отвлечься. Готовка – прекрасное решение!

Для Карамельки испеку торт. Давно не баловала химеру чем-то вкусным собственного приготовления. А для ребят – пироги и печенье с секретным ингредиентом, ведьмовским словом. Ведьмы же не только порчу насылать могут, но и удачу приманивать. Не для себя, для других.

– Я, по-твоему, похож на доставщика? – осведомился Александр Иванович, когда я попросила его отправить выпечку в Кисловодск.

– Нет, – честно ответила я. – Но мне надо было убедиться, что вы не будете возражать, если я оплачу доставку…

– Буду, – перебили меня живо. – Готовь короб, Машенька. И учти, я проверю, не забралась ли ты внутрь.

Чувство юмора на месте, значит, все не так плохо, как кажется.

Вечер мы с Карамелькой провели у Александра Ивановича, там же и переночевали. Утром я вернулась к себе, и буквально через час по мою душу явился князь Разумовский.

– Лично сопровождать будете, Сергей Львович? – засомневалась я. – Может, мне лучше с баронессой?

– Она уже во дворце, – ответил он. – Тебя дожидается.

– Кстати, хотела спросить. Многие ли во дворце знают, что Алевтина Генриховна – ваша бабушка?

Разумовский закашлялся.

– Никто.

– Не может такого быть, – возразила я. – И ваш отец…

– Не знает.

– Как⁈

– Алевтина Генриховна не сказала тебе, что во дворце мама изменила имя?

– Имя, но не фамилию, – возразила я.

– И фамилию тоже. Дочь барона Кукушкина не прошла отбор. Но у барона была сестра. Она вышла замуж за князя Разумовского. По просьбе бабушки они представили Еву, как свою дальнюю родственницу, сироту. И вот князю отказать не смогли.

Так вот почему он взял себе это имя! В память о матери.

– Да, но потом… У его величества досье… И на вас тоже. Разве там нет…

– Яра! Вы так и не распечатали пленку? – Разумовский смотрел на меня, едва сдерживая улыбку. – Не смотри на меня так. Я знаю, что Бестужев фотографировал мое досье.

– Пленку засветили, – нехотя призналась я.

– Неучи, – фыркнул он. – Нет, его величество не интересовался семьей Ники. Поверил, что она сирота.

– Но Алевтина Генриховна искала дочь, – вспомнила я.

– Не во дворце.

– Почему мне об этом не сказали? – не унималась я. – Вы должны были предупредить.

– Зачем? – вполне искренне удивился Разумовский. – Если никто не знает, то никто и не спросит. А сама ты не из болтливых. Хотя… – Он оживился. – Я соврал. Во дворце сейчас Головин, и он знает о результате вашей экспертизы. Я не ошибаюсь? Он тоже не будет трепаться. А между собой можете обсудить, я не против. Так ты готова или нет? Долго мне ждать?

Мы стояли у дверей, я не успела пригласить Разумовского в гостиную.

– Пять минут, – спохватилась я. – Только Карамельку к Ване отправлю, плиту проверю, электричество выключу. Может, чаю или кофе?

– А это мысль, – неожиданно оживился Разумовский. – Ты никогда не угощала меня кофе.

– Угощала, – напомнила я. – Когда вы были Леней.

– Это не то, – отмахнулся он. – Как хозяйка дома, и не Леню, а меня лично. Где можно помыт руки? Да, и химеру никуда не отправляй. С собой возьми.

– Так можно? – удивилась я.

– Нужно, – заверил Разумовский.

Он не захотел ждать в гостиной, уселся на кухне, у окна. Я поставила на стол вазочку с печеньем. Думала, что успею доесть, пока жду вызова, поэтому и оставила себе немного. Оно с удачей, но ведь и Разумовскому она нужна.

– Мм, вкусно, – похвалил он. – Где покупала?

– Сама пекла.

– Да ладно! Ты и это умеешь?

– Не переигрывайте, Сергей Львович, – попросила я. – Будто вы не знаете о дуэли с княжной Эристави. Что-то должно было навести вас на мысль, что я умею готовить.

Разумовский рассмеялся.

Я достала мельницу, насыпала туда кофейные зерна. Поставила на плиту маленький чайник с длинным узким носиком.

– Пуровер? – с интересом спросил Разумовский. – Неожиданно.

– Предпочитаете в джезве? – уточнила я. – Могу…

– Нет, пуровер. Продолжай.

По кухне поплыл аромат молотых зерен. Кофейник, воронка, фильтр. Вода закипела, и я промыла фильтр. Потом засыпала в воронку кофе, залила водой.

– У меня есть еще один вопрос, – сказала я, пока напиток по капле стекал в кофейник. – Вы говорили Вениамину о своих подозрениях?

– О каких именно? – уточнил Разумовский.

Я обернулась через плечо, выразительно на него посмотрела и полезла в шкаф за кофейными чашками.

– Ах, об этих, – проявил он чудеса догадливости. – Тебя интересует, знал ли Головин, кто ты, когда вы гуляли по Петербургу? Или на допросе…

Я хлопнула дверцей шкафа, сделав вид, что случайно ее упустила. Зря затеяла этот разговор.

– У Головина спроси, – посоветовал Разумовский. – У вас же нет секретов друг от друга.

– Он соврет, – ответила я. – Сергей Львович, я спрашивала о ваших подозрениях, а не о нелепых выводах.

– Да понял я, понял, – хмыкнул он. – А то шепнул бы госкомиссии на экзамене, что работу под прикрытием ты сдала на «отлично».

– Вы надеетесь поймать меня на этом? – Я сделала вид, что неприятно удивлена.

– Нет, конечно. – Он довольно улыбнулся. – Просто мне нравится тебя дразнить.

Я поставила перед Разумовским чашку, кофейник, сахарницу и сливки.

– Приятного аппетита, Сергей Львович.

Он отпил кофе, проигнорировав сахар и сливки, посмаковал напиток.

– Недурно, недурно. Я ему не говорил. О подозрениях. Догадался он или нет, понятия не имею. Уверена, что тебе нужно об этом знать?

Я лишь вздохнула.

Во дворце меня поселили в той же комнате, что и Яну. И та же горничная принялась разбирать мои вещи. Обошлось без проверки у князя Разумовского. Боярышню Морозову во дворце знали… с хорошей стороны. Сам император награду вручал. И подозревать курсанта академии госбезопасности не в чем. Меня еще при поступлении наизнанку вывернули.

Алевтина Генриховна познакомила меня с Мариной Алексеевной и Татьяной Леопольдовной в неофициальной обстановке. Меня пригласили на чашечку чая. Карамелька заняла законное место на моем плече и получила свою долю внимания и комплементов. Благодаря ей мне удалось очаровать обеих дам.

– Алевтина Генриховна, почему же вы сразу не порекомендовали Яру на место фрейлины? – Марина Алексеевна разливалась соловьем. – Сразу видны и воспитание, и образование…

– Яра сдавала экзамен в школе ведьм, – ответила баронесса. – И потом, она же не просто ведьма. Она эспер. Я не была уверена, что она согласится.

– И правда, – засмеялась Татьяна Леопольдовна. – Быть фрейлиной ее величества почетно для барышни. А тут и эспер, и ведьма… и десятый уровень… Яра, почему ты согласилась?

– Это временная должность. Мне сказали, что я нужна во дворце для того, чтобы обеспечивать безопасность ее величества. Это мой долг.

– Верно, верно, – закивали обе дамы. – Нужна, нужна.

– А еще… – Я понизила голос до шепота. – Мне ужасно надоело вести себя, как мужчина. В академии платье не наденешь, прическу не сделаешь. А я все же девочка.

Дамы понятливо засмеялись. Баронесса смерила меня любопытным взглядом.

К Яне не относились плохо, и все же разница между ней и мной была ощутима. Пожалуй, я впервые осознала, что моя сила значительно повышает мой статус в глазах окружающих.

– Оставляю девочку на ваше попечение, дамы, – сказала баронесса. – Увидимся в Кисловодске.

Карамелька лениво зевнула, демонстрируя острые клыки. Словно хотела сказать, что позаботится о «девочке» лучше, чем кто-либо.