Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 43

– Ну вы даете, – вздохнул Сава, рассматривая фотографию, принесенную Матвеем.

– А что не так? – забеспокоился он. – Вроде качество хорошее. И вид на город.

– Мне, конечно, лестно, что вы такого высокого мнения о моих способностях, но ничего, что в этом месте всегда много людей?

– Извини, дед по закоулкам не прятался. – Матвей развел руками. – Он туда по делам ездил. Ты сам говорил, что нужны точки привязки, не подвластные времени. Вот, залив.

На фотографии Петр Андреевич был моложе лет на десять. Он стоял на смотровой площадке Пусанской башни, в окружении корейцев. Внизу – городская застройка, а чуть дальше – набережная с пирсами, порт, несколько горных вершин.

– А не проще у Разумовского спросить? – поинтересовалась Глафира. – Наверняка, он там был. Дал бы Саве картинку.

– Может, и проще, но спалимся, – проворчала я.

– Ночью там, наверняка, никого нет, – сказал Веня. – И ранним утром.

– Выйдем под невидимостью, – подхватил Мишка.

– Вы хоть представляете, на какую площадку надо попасть? – взвыл Сава. – Сколько там метров в диаметре? А реально, чтоб в стену не шагнуть?

– Разве на старших курсах не изучают ориентиры всех государств? – спросил Веня.

– В Сеул – пожалуйста! Но нам в Пусан надо.

– Набережная, – сказала я. – Хорошо видна. Горы точно такие же. Если пойдем сейчас, то застанем раннее утро.

Мы вновь собрались на нашей с Ваней квартире. Брата Матвей оставил в доме у деда, под присмотром Карамельки.

– Я, конечно, попробую, – вздохнул Сава. – Но это несерьезно. Я уж молчу о том, какой там Испод.

– А какой? – поинтересовался Мишка.

– Понятия не имею, в том-то и дело.

Фотография лежала на журнальном столике. Полагаю, все услышали топот заячьих лап по паркету. Я, как и другие, не придала этому значения. Лаки проснулся и поскакал к Мишке, в надежде выпросить угощение. Обычное дело. Однако никто не ожидал, что Лаки запрыгнет на столик и заинтересуется фотографией.

– Это несъедобно, – сказал Сава.

Лаки взглянул на него с укоризной. Обнюхал фото. И вроде как даже осмотрел. Встал на задние лапы и замахал в воздухе передними.

Миг – и у меня закружилась голова. От высоты! Я стояла на смотровой площадке башни, внизу – городские постройки, набережная, море…

– Это все видят? – спросила я.

– Ну… как бы, да, – ответил Веня, проводя руку через перила.

– Иллюзия, – выдохнула я. – Кто это сделал? Зачем?

– Измененная реальность, – поправила меня Глафира. – Иллюзию создает маг. Проективную телепатию – эспер. А это сделал Лаки.

– Ничего себе! – воскликнул Мишка. – Вот так! А вы не верили!

– Хорошо бы вернуть все обратно, – сказал Сава. – Я, и правда, не могу развеять эту… реальность.

– Нет, погоди, – возразила я. – Миш, попроси Лаки сделать так же, но с другого ракурса. С набережной.

Мишка ткнул в фотографию, показывая химере нужную точку.

– Лаки, малыш, постарайся.

Лаки спрыгнул на пол, вновь встал на задние лапы и замахал передними. Мы перенеслись на набережную Пусана. Сава завертел головой, запоминая визуальные координаты.

– Ты ж моя прелесть! – Мишка расцеловал Лаки, когда реальность вернулась в норму.

– Надо брать, – вздохнул Сава. – Такой полезный кролик…

– Заяц! – перебил его Мишка.

– Зайцелоп, – уточнил Веня. – У него рога.

Лаки уже спал у Мишки на руках, свесив лапы.

– Карамелька тоже может пригодиться, – заметил Сава.

– Она придет, если понадобится, – ответила я. – Если все готовы, можем отправляться за Боней.

Малыш-дракон обрадовался приятелям-химерам. А я не сильно удивилась, увидев рядом с ним Тоби.

– Это я его привезла, – сказала Алевтина Генриховна. – Сережа попросил. Как знал…

– Он все и придумал, – ответила я.

Мы заранее распределили обязанности. Сава – проводник. К слову, мы и к корейской границе без него не попали бы. Просто потому, что никто из нас там не был. А он знал ориентиры. Я – главная по сети. Это понятно, кроме меня ее в Исподе никто не видит. На мне и чужие химеры, Боня и Тоби. Веня ведет Матвея, Мишка – Глафиру. Они же защищают их в случае нападения живчиков.

– Сейчас в Исподе стало потише, – сказал Сава. – Живчики отрядами не бегают. Но это у нас. Там… посмотрим.

Так как река Туманная находится далеко от Петербурга, переход занял минут пятнадцать. Лаки в Исподе оживился. Он резво нарезал круги вокруг группы. Боня хлопал крыльями над нашими головами. Тоби послушно трусил рядом со мной.

Я жалела, что рядом нет Карамельки. Откровенно говоря, защита Вани – не единственная причина ее отсутствия. Я помнила обещание Мары. Она не появлялась, чтобы забрать один из даров богов, но я не исключала того, что какой-нибудь дар просто исчезнет. И очень боялась за Карамельку. Все же Испод – это риск.

– Собственно, вот, – сказал Сава, когда мы подошли к реке. – Где-то здесь сеть.

– Я ее вижу, – подтвердила я. – И дыру вижу. Сейчас обозначу границы.

Вокруг химер мы создали звуконепроницаемый кокон, чтобы у них не началась паника от отпугивателей. Заодно прыгающие и летающие получили приказ сидеть смирно.

Я воткнула в песок палочки. Получился проход шириной метра в три.

– Ждите здесь. Мы с Боней поищем проход на другом берегу, – сказала я.

– Вень, а Вень, – услышала я голос Мишки, уводя Боню по проходу к воде. – Ты плавать-то научился?

– Не утону, не надейся, – меланхолично ответил ему Веня.

Для Матвея и Глафиры мы взяли резиновую лодку. И Сава уже ее разворачивал.

– Дракоша, миленький, не подведи, – попросила я, оседлав Боню. – Летим низко, и близко к берегу нельзя.

Для того, чтобы химера меня слышала, я нырнула к ней под звуконепроницаемый кокон.

Над рекой в Исподе стелился туман. Мне это не мешало. Я смотрела на нити мироздания ведьминским зрением. Боня пролетел с километр вверх по течению, и мы повернули назад. Проход обнаружился ниже по течению. Вроде как повезло, ребятам не придется плыть против течения. Однако если на нашей стороне берег был ровным и твердым, то у соседей проход вел через болотистый участок.

Мы с Боней вернулись к ребятам. Матвей и Глафира уже сидели в лодке, Тоби и Лаки – вместе с ними.

– Болото, – сказала я. – Боня может перенести вас по одному. Ширина приличная.

– А лодка? – хмуро спросил Сава.

– За веревку. Я поведу.

– А если лодка перевернется? – испугался Мишка.

– Она выдержит троих? – спросила я.

Сава отрицательно качнул головой. Мы специально выбрали лодку с небольшой грузоподъемностью, чтобы легче было ее нести.

– Тогда по одному, – сказала я.

– Мне не нравится, что нам придется разделиться, – проворчал Сава.

– Есть другой план?

– У нас и времени нет, – напомнил Веня. – До обхода осталось минут двадцать.

– Семнадцать, – процедил Сава сквозь зубы.

– Тогда чего ждем? – разозлилась я. – Сава, в лодку! Берешь Глафиру. Следующий Мишка с Матвеем. Веня, замыкающий. Я на Боне. Веревку, живо!

Дуракам везет? На нас никто не напал. Мы не встретили никого из жителей Испода. Наверняка, из-за сети. Она отпугивает химер. А живчиков и теней истребляют патрули эсперов во время обхода. Все же дыры в сети под присмотром. На наше счастье, не круглосуточным.

Веню я выдернула с берега за пару минут до предполагаемого появления патруля. Боня мухой пролетел над рекой, нырнул в проход на корейском берегу и вытянул на берег лодку.

– Поздравляю, господа, – сказал Мишка. – Мы все – преступники.

– Не смешно, – ответил ему Веня.

– Лодку прячем здесь? – спросил Сава. – Нам надо спешить.

– Забираем с собой, – решила я. – Делаем купол побольше, чтобы все поместились. И кучнее, кучнее. Тоби, прячь крылья. Боня, лошадь. Мишка, пусть Лаки уберет рога. Глашу и Матвея в середину.

Набережная Пусана в ранний час не пустовала. Начался отлив, и по обнажившемуся дну бродили женщины и дети, собирая дары моря. На далеких пирсах кипела жизнь, туда-сюда сновали грузчики и техника.

Однако появление на набережной компании молодых людей с лошадью, собакой и зайцем навряд ли привлекло бы чье-то внимание. Все были заняты своими делами, и не замечали, что творится вокруг. Кричали чайки. Вдалеке шумело море. Пахло солью и водорослями.

Мы не стали рисковать. Не снимая невидимости, двинулись к ближайшей горе. Там, в лесу, проще всего спрятать Боню. Все же ходить по улицам города с лошадью… недальновидно. А вот Тоби и Лаки, наоборот, лучше держать при себе. Вроде бы собаки тут деликатес, да и зайцем местные жители не побрезгуют. За Боню я не боялась. Он получил приказ в случае опасности принимать истинный облик. Не станут же они жрать символ божественного покровительства!

Но все же я надеялась, что Боню не обнаружат.

Глава 44

Укрыться на горе показалось нам хорошей идеей. Пусан раскинулся среди гор и холмов, некоторые даже разделяли его на районы.

– И там горы, и тут горы, – ворчал Мишка, поднимаясь по тропе. – Меня преследуют горы. Чур, в следующий раз каникулы проводим на море.

– Тут есть море, – напомнила ему Глафира.

– Ты называешь морем эту лужу? – возмутился он.

Мы не боялись, что нас услышат. На удачно выбранной горе в ранний час не было ни души. Мы решили оставить Боню ближе к вершине, благо гора невысокая. Или это холм? Главное, ему не привыкать. На Лысой горе он провел немало времени в одиночестве.

На табличке у подножья горы Глафира прочла, что эта возвышенность – частная собственность, но владелец разрешает местным жителям прогулки и сбор трав и хвороста.

Где-то на середине пути мы обнаружили довольно крутой спуск к морю. Внизу – небольшая труднодоступная бухта с узкой береговой линией. С моря ее защищали скалы, торчащие из воды. Попасть в нее можно лишь по одной тропе. И только людям с хорошей физической подготовкой.

Боне там понравилось. Матвей и Глафира соорудили для него надежное укрытие – невидимый шатер, защищающий химеру от солнца и ветра и поглощающий звуки. Рядом еще и ручей протекал, с пресной водой. Он спускался с горы к морю.

Там же, на берегу моря, мы развернули карту. То есть, активировали серебряное блюдечко с наливным яблочком. Артефакт показал карту Пусана с точкой-огоньком.

– Интересно, что там находится? – произнес Мишка.

– Пойдем и узнаем, – сказал Веня. – Тут недалеко.

Мы немного поспорили, открыто идти или под невидимостью. По моему мнению, в невидимости нет смысла. Если Роа похитили, нас ждут. Если нас ждут, то невидимость не поможет. А если ее не похищали, то, тем более, глупо прятаться.

– Надо разделиться, – сказал Матвей. – Подойти с разных сторон. Может, даже с разницей в пять минут.

Сторон оказалось две, поэтому мы поделились на тройки. Мы с Савой взяли к себе Глафиру, Мишке и Вене достался Матвей. Договорились, что в случае чего будем не кулаками махать, а пользоваться ментальной силой. Но слегка, на минималках: внимание отвлечь, внушить, что нас нет.

Через час неспешной пешей прогулки, – бегающие по городу туристы выглядели бы подозрительно, – мы остановились перед воротами с табличкой «Пусанская школа искусств».

– Роа на территории школы, – сказала Глафира. – Если верить яблоку.

– И навряд ли ее там прячут, – добавил Сава.

– Так радуемся? – предложила я. – Ее не похищали. Нас хотели выманить из страны. Выманили. Но хвоста за нами нет.

Мы проверялись все время, и очень тщательно. Скорее всего, те, кто подбросил письмо, купились на действия Александра Ивановича. Хороший получился отвлекающий маневр.

– Радоваться будем, когда домой вернемся, – сказал Сава. – Нам надо как-то встретиться с Роа. На территорию школы нас не пустят. Прорываться туда тоже не вариант. Придется ждать окончания занятий.

– Еще б знать, когда они заканчиваются, – вздохнула Глафира.

– Там несколько зданий, – добавила я. – Вдруг это школа с проживанием? Тогда Роа не выйдет. Она жила на Чеджу. Если поступила в школу искусств, значит, живет в общежитии.

– Ночью проникнуть в школу будет проще, – успокоил меня Сава. – Навряд ли ее охраняют, как секретный объект. Я сейчас не чувствую никакой магической защиты.

– Ее нет, – согласилась с ним Глафира. – Надо встретиться с нашими. Они где-то с другой стороны.

Пока мы возились с Боней, утро закончилось. Улицы Пусана заполнились людьми. Местные жители не обращали на нас внимания, когда мы проходили мимо рынка Чагальчхи и других оживленных мест, на относительно широких улицах с сувенирными магазинами и кафе. И неодобрительно косились на узких улочках с одноэтажной застройкой. От этого я чувствовала себя неуютно, и от Савы с Глафирой ощущала подобные эмоции.

Если Глафира обращалась с вопросом к кому-нибудь из местных жителей, от нее шарахались, как от чумной. Стоило перейти на английский, и все вокруг становились глухими. Наверное, нужно долго жить в Корее, чтобы проникнуться местным колоритом, полюбить обычаи и понимать жителей.

А в общем… город, как город. Одноэтажные кварталы со старыми домами, панельные многоэтажки, незнакомый говор, запахи рыбы и моря, чего-то жареного, порой жутко вонючего. Богатые машины, бедные кварталы. Сеть из проводов над головами. Вывески чаще на корейском языке, но встречались и на английском.

Я впервые очутилась за границей. И сразу – нелегально. Так что, с одной стороны, изображать любопытную туристку было несложно. С другой, я не могла расслабиться. Впрочем, как и любой из нас.

Кстати, для Тоби пришлось сотворить иллюзорные ошейник и поводок. Едва мы спустились с горы, как на нас набросилась корейская бабушка с требованием «посадить пса на цепь». Лаки Мишка спрятал за пазуху, от греха подальше.

В кафе с собакой нас не пустили. Пришлось искать другое, а Тоби делать невидимым. Встретившись, мы решили дежурить возле школы по очереди, чтобы не маячить там всей толпой. Первыми на улице остались Мишка и Веня. Мы же отправились на поиски кафе с европейской едой. Попробовать местную пищу хотелось, но рисковать мы не могли. Мало ли какое несварение случится. Сергей Львович рассказывал, что тут любят острую пищу.

Корейские деньги принес Матвей. Он сказал, что у деда есть шкатулка, где он хранит наличные из разных стран. То, что оставалось после поездок, мелочь на текущие расходы. Подходящих вон набралось мало, но Матвей прихватил и американские доллары. Он без проблем обменял их на воны по невыгодному курсу, зато без документов.

Мы нашли кафе с бургерами и картофелем фри, и продавец на кассе чудесным образом не оглох от нашего английского. Наверное, привык обслуживать иностранцев.

Следующими на дежурство заступили мы с Глафирой. Мы заметили, что парочки на улицах города почти не встречаются. Парни ходят с парнями, девушки – с девушками. Вроде бы иностранцам можно все, но лишний раз злить местных не хотелось. Тоби я оставила на попечение Савы.

Мы прогулялись по улице, где располагалась школа, раз, другой. С предосторожностями заглянули в блюдечко. Из-за близости Роа оно показывало план школы.

– Смотри, – сказала Глафира. – Она не там, где классы.

– А где? – заинтересовалась я. – Может, в столовой? Время обеда.

– Да если бы… Вроде это подвал.

– Не может быть, – испугалась я. – Ее все же прячут?

Мы позвали ребят. И на коротком совещании решили проникнуть в школу, не дожидаясь ночи. В конце концов, это несложно. Всего-то невидимостью прикрыться, да через забор перемахнуть.

– Поведешься с вами, научишься по заборам прыгать, – пыхтела Глафира.

Мы ей помогали, но она зря прибеднялась. Ведьмы трудностей не боятся.

Дальше – проще. Мы без проблем пересекли стадион перед школьным зданием. И к подвалу подобрались, не обнаружив засады. Точнее, это не подвал, а раздевалка на полуподвальном этаже, пустующая летом.

И заперта она не на ключ. Кто-то подпер ручку стулом.

– Она там? – шепотом спросил Матвей.

– Там, – ответил Сава.

– Одна?

– Одна, если эсперы блок не врубили, – сказал Мишка.

– Нет там никого, кроме нее, – возразила Глафира. – Я иначе людей чувствую.

Наверное, Роа нас услышала, потому что застучала в дверь с той стороны и что-то крикнула на корейском.

– Просит выпустить, – перевела Глафира.

– Все ей покажемся? – спросил Веня. – Не напугаем?

– Мм… Давайте сначала я и Глаша, – решила я. – Но вы рядом. И следите за обстановкой.

– Не учи ученых, – проворчал Мишка.

Странно, но в этой части школы не было решительно никого. Этажом выше кипела жизнь. Где-то играли на рояле. А тут все вымерло.

Я убрала стул, и дверь распахнулась. На пороге стояла Роа. Не такая, какой я себе ее представляла. Разумовский не оставил мне ее фотокарточки. Но я знала, как выглядела ее мать, и пыталась совместить в Роа черты Мин На и Сергея Львовича. Реальность оказалась иной. Роа походила на отца, с поправкой на красоту. Разумовского можно назвать некрасивым, а Роа обладала приятными чертами лица. Белая кожа, двойное веко, как у европейцев. Только волосы, как у большинства кореянок, темные и густые.

Увидев нас, Роа сделала шаг назад. Я почувствовала ее испуг… и надежду.

– Глаша, скажи ей, кто мы, – попросила я. – Скажи, что нас прислал ее папа.

Глафира не успела ничего произнести. Роа моргнула и уставилась на меня. И вдруг спросила по-русски:

– Папа?

Глава 45

– Ты знаешь русский? – изумилась я.

– Чуть-чуть, – с акцентом ответила Роа. – Мама учить. Я пытался сам… – Она вздохнула. – Плохо. Инглиш?

– Да, конечно, – обрадовалась я.

– Английский я знаю лучше, – сообщила Роа. – В школе учат. Так вы от папы? Я вас ждала.

Глафира отступила в сторону. Кто-то из ребят ткнул меня в бок. Верно, надо выбираться отсюда. Но ведь рядом до сих пор никого?

– Ты тут одна? – спросила я. – Кто тебя запер?

– Одноклассницы. – Роа поморщилась. – Да, одна. Тут только меня ненавидят.

– Так, если ты ждала…

Я протянула ей половинку монеты на раскрытой ладони. Роа сняла с шеи цепочку с другой половинкой монеты, приложила к моей. Монета вспыхнула зеленым цветом, становясь целой. Магия подтвердила, что перед нами дочь князя Разумовского.

– Мне нужно еще одно доказательство, – заявила Роа. – Оно должно быть тут.

Что-то я утомилась решать задачки князя…

Никаких бумаг я с собой не брала. Обратно мы пойдем так же, через Испод, Роа ни к чему документы. Письмо тоже осталось дома. Кольцо? Я вынула его из блюдца и показала Роа.

– Мамино, – сказала она. – Это я передала его папе, по его просьбе. И третье, пожалуйста.

– Но у меня больше ничего нет, – призналась я. – Все бумаги дома.

– Не бумаги. – Роа отрицательно качнула головой.

– Яра, – прошипел мне на ухо Сава. – Предупреди уже ее, что нас много. Тоби рвется наружу.

Тоби! Химера Разумовского. Так вот зачем он велел взять Тоби с собой!

– Роа, не пугайся, со мной еще четверо друзей, – сказала я. – Они сейчас появятся.

Испуганной она не выглядела. Да и в эмоциях преобладали любопытство и радость.

– Тоби? – спросила Роа, увидев на руках Савы извивающуюся химеру.

– Отпусти его, – попросила я. – У него приказ хозяина.

Тоби обежал Роа, понюхал, сел рядом и гавкнул.

– Это третье доказательство? – поинтересовалась я.

Роа кивнула. Она присела на корточки и обняла Тоби.

– Мы знакомы. Папа его присылал.

– Роа, прости, но нам тоже нужно еще одно доказательство, – сказала я.

И посмотрела на Саву. Он шагнул к Роа, положил руку ей на плечо, и они оба исчезли. Мы заранее договорились, что проверим Роа в Исподе. Эспер может считать воспоминания, ведьмак – сотворить вторую личину. И я приведу в империю не девочку, а шпиона. Проверка в Исподе – это быстро и безболезненно.

Через несколько минут Сава и Роа вернулись. Она ничуть не изменилась.

– Какое доказательство? – спросила Роа. – Я ничего об этом не знаю.

– Уже все, – успокоила ее я. – Мы убедились, что ты – это ты. Пойдешь с нами?

– Да, – ответила она, не задумываясь.

– Нужно что-то забрать? Личные вещи? Прости, но прощаться нельзя. Приказ твоего отца.

– Ничего не нужно, – твердо ответила Роа. – Прощаться не с кем.

Я посмотрела на Саву.

– Чем быстрее, тем лучше, – сказал он. – В Исподе вроде тихо. Только Боню заберем.

Возвращаться пешком через город не было необходимости. Роа у нас, координаты бухты, где спрятан Боня, есть. Пять минут – и мы на месте. Получилось бы быстрее, если бы в точке выхода нам не встретился живчик. Веня первым успел снести ему голову.

Меня пугали два обстоятельства. Первое – это удача. Письмо в моей квартире не появилось методом самозарождения. Тот, кто его писал, хотел «упасть на хвост» и выяснить, где Роа. Или понаблюдать, как я справлюсь с пересечением государственной границы. В первом случае, следят не за мной, а за операцией Александра Ивановича в Чехии. Кстати, он так и не уточнил у меня предполагаемый адрес Роа в окрестностях Карлсбада. Во втором… Не знаю, где наблюдатель. Мы не обнаружили слежку, не чувствовали ее. Возможно ли такое, если в нашей команде четыре эспера, один боевой маг и ведьма? Опыта у нас еще маловато, но после всего пережитого нюх, можно сказать, обостренный.

Так вот, об удаче. Мы благополучно перешли границу, попали в Пусан, нашли Роа… Не слишком ли много везения? А ведь нам еще возвращаться тем же путем.

Второе обстоятельство – это невозмутимое спокойствие Роа. Она же маленькая девочка, ей всего десять лет. А испуг прошел очень быстро, и тот случился от неожиданности. И забрать с собой ей нечего, и попрощаться не с кем. Я многого не знаю о корейских детях.

Из Испода мы вышли в шатре Бони. Он был пуст. Испугаться я не успела. Дракон обнаружился у кромки воды.

– Во дает! – хохотнул Мишка. – И откуда образ срисовал?

– Да из их голов и выудил, – ответил Веня. – Менталист ваш Боня. Не такой, как мы, но…

Боня сотворил себе длинное змееподобное тело без крыльев, с короткими лапами, гривой и длинными усами. Чешуйки в золотой цвет покрасил, с огненным отливом. И важно поглядывал на троих бедолаг, распростертых перед ним ниц.

– А хорошее место, – вздохнул Матвей.

– Было, – добавил Сава. – Теперь тут храм построят. Наверное. Ладно, вещи взяли, и вперед. Разговаривать потом будем. Роа, ты готова?

– Да, – коротко ответила она.

Чудо-ребенок. Она даже не спросила, куда мы ее забираем. Так доверяет отцу? А я и представиться не успела. Пришли, похитили. Хорошо, доказательства есть. Но все же…

Я под невидимостью подошла к Боне и увела его в шатер. Мы подхватили вещи, и Сава провел нас в Испод. Там нас уже поджидали.

Не засада, нет. Живчики. Эсперы редко используют ту же точку входа, если рядом с ней произошел бой с нежитью. Только по необходимости. Потому что туда приходят любопытные, в надежде поживиться. Ведь если кто-то прошел один раз, пройдет и другой. А местные твари, верно, и вовсе обрадовались, если у них тут обычно тихо.

Живчики поджидали нас, сбившись в кучу. Несколько теней летали над головами.

– Тут на горе кладбище, – сказал Веня.

– Ты раньше не мог сказать? – рыкнул Сава.

– Не хотел пугать.

– Надо уходить. Через искаженное пространство они не пролезут, – сказала я.

Мы переговаривались, но не стояли на месте. Глафиру, Матвея и Роа спрятали за спинами и успели снести головы парочке живчиков. Я еще и тени палила, но их становилось все больше. Тоби мне помогал. Боня тоже пытался, однако сразу стало понятно, что он – не боевая химера.

– Ни на что не намекаю, – произнес Сава, уворачиваясь от живчика, – но не пора ли звать Карамельку? Ты нам тут пригодилась бы. Втроем вы лучше справитесь, пока я пространство сворачивать буду.

– Как раз собиралась, – отозвалась я, польщенная его доверием.

Право слово, сражаться с тварями Испода… даже приятно. Я не кровожадная, но по сравнению с дворцовыми интригами – это увеселительная прогулка.

Было сомнение, услышит ли меня Карамелька. Все же я находилась очень далеко от Петербурга. Но она появилась по первому зову, и сразу ринулась в бой.

Местные живчики определенно владели искусством боя лучше, чем я. Если это отражения тех, кто при жизни занимался восточными единоборствами – ничего удивительного. Но парни ловко орудовали клинками, а я была на подхвате. Сава один уводил с поля боя наших не-эсперов. Над головой хлопали крылья химер.

– На подходе еще одна группа, – крикнул Веня. – Кладбище…

– В проход, бегом! – скомандовал Сава. – Времени хватит.

Напоследок я полыхнула огнем по теням, прикрывая отход химер. Несколько шагов – и мы очутились у знакомой реки. Вернее, в паре сотен метров от нее. Сава специально выбрал эту точку, чтобы не нарваться на патруль. И правильно сделал. Вдоль реки прохаживались двое эсперов в военной форме.

– Погранцы, – шепотом сказал Сава. – Корейские. Надо подождать, когда уйдут.

– Или, когда живчики придут, – добавил Мишка. – Кто первый успеет, тому и достанемся.

– Типун тебе на язык, – проворчал Веня. – Договоришься.

– Блок ставьте, – прошипела я. – Пока не засекли.

А на душе немного полегчало. Вот и вляпались! Всё, как всегда.

И решение надо найти быстро, помощи ждать неоткуда.