Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 40

Возможность перемещаться через Испод существенно облегчала жизнь. Во-первых, можно посетить множество мест за короткий период. Во-вторых, избавиться от слежки, если она есть. Путь через Испод узнать не проблема, но это для своих. Среди Романовых эсперов не было, за исключением некоронованного императора. А иностранным коллегам так же сложно попасть к нам, как и нам к ним.

Я не боялась, что за нами проследят. Зато меня вполне могли ждать у банка, где Разумовский хранил свои секреты. Проверять, так ли это, я оставила Саву. Сама же тщательно изучила папку с документами Роа.

Все выглядело достоверно: свидетельство о рождении, отцовство, нотариально заверенная доверенность, дающая мне право опекунства, заграничный паспорт. А также адрес, карта с артефактом… По идее, половина из этих документов должна находиться там, где Роа. Но, допустим, так мне будет проще забрать ее из Чехии. Так почему мне кажется, что это липа?

Я перетрясла все остальное, пробежала взглядом каждую бумажку, ища намек, шифр, координаты. Ничего. На всякий случай капнула кровью на письмо Разумовского. Тоже ничего.

«О чем он говорил? – вспоминала я. – Призрак? Это намек на то, что я могу видеть границу в Исподе. Он знает, как мы попали в морг. Бабушка? Это еще предстоит выяснить. Может, раньше? Другой путь? Не то… Намек на дар богини Лели? Не то…»

Я перечитала письмо, ища второй смысл в каждой фразе. Упоминание того, что половина состояния Разумовского – моя, заставило меня перечитать документы о передаче имущественных прав. Уже сейчас мне принадлежит всё. Разумовский уверен, и он мне об этом говорил, что я верну все его дочери. И вдруг… оставить половину себе?

Я углубилась в изучение описи имущества. И, перелистывая страницы документа, случайно обнаружила внутри пустой лист. Он был как бы приклеен к предыдущему, к изнанке. Пришлось вновь дырявить палец.

Теперь я угадала. Моя кровь запустила магический процесс, на листе проступили буквы и цифры. Адрес другого банка, номер ячейки, код доступа.

Вот же… Одновременно я испытала и радость, и страх. Здорово, что мне удалось разгадать послание Разумовского. Однако, он высокого мнения о моих способностях. И это же пугало. Он переоценивает мои способности. Что, если я не справлюсь? Ведь на кону жизнь маленькой девочки.

Впрочем, сомневаться и рефлексировать в ответственные моменты я уже разучилась. Надо – делай, вот и всё.

– Ты долго, – заметил Сава, когда я вышла из хранилища. – Что-то нашла?

– Помнишь место, где мы останавливались прошлым летом? – спросила я. – Давай туда.

– Зачем так сложно? – поинтересовался Сава, когда мы вышли из Испода у Патриарших прудов. – Тебя никто не ждал.

– Так… на всякий случай. Да и нужный адрес в двух шагах от этого места.

Кстати, вот еще один намек. В доме деда Шереметева на Патриарших мы останавливались вместе с Леней Алексеевым.

– Куда идти?

– Вон скамейка свободная, – сказала я. – Присядем, поговорим?

Сава напрягся, но молча сел. Бедный. Он от меня уже ничего хорошего не ждет.

– Сава, я тебя использую, – произнесла я без обиняков.

– Знаю, – ответил он. – И что? Мне это нравится.

– Зато мне не нравится, – проворчала я.

– Но ведь иначе никак?

– Можно иначе, – возразила я. – У меня нет разрешения на перемещение в Исподе, но я вполне могу им пользоваться. У меня есть Карамелька. Есть оружие. Только это путь в один конец. Я использую тебя, чтобы перемещаться на законных основаниях. Я собираюсь использовать силу и мастерство Мишки, Матвея, Глафиры и Вени. Потому что хочу спасти девочку и вернуться в академию, а не занять соседнюю с Разумовским камеру.

– Яра… – произнес Сава тоскливо. – Зачем ты опять придумываешь проблемы на пустом месте? Сто раз говорено…

– А я хочу в сто первый, – упрямо сказала я. – Меня пугает то, с какой готовностью ты принимаешь участие в моей очередной авантюре.

Сава рассердился. Он молча сжимал челюсти, а у меня было ощущение, что у него из ушей вот-вот повалит дым. Исключительно от негодования.

«Один. Два. Три… – считала я, уверенная, что он мысленно делает то же самое. – Десять».

– То есть, ты на моем месте так не поступила бы? – уточнил Сава.

– Сава, мой милый, дорогой, любимый и единственный мужчина… Ты только что с гауптвахты. Тебя наказали за то, что ты спас мне жизнь.

– За то, что я оставил…

– Не перебивай, – потребовала я. – Это по факту. А я о сути. Нарушение границы. Несанкционированные действия на территории другого государства. И ты не простой человек. Ты эспер на государственной службе. Из нас ты единственный, кто давал присягу. Только не говори, что приказ жены условного императора что-то значит! Я с ума сойду, если тебя поймают. Ты это понимаешь?

– А ты понимаешь, что я не могу остаться в стороне?

– Понимаю, – вздохнула я. – Потому и затеяла этот разговор.

– Бесполезный разговор, – подсказал Сава.

– Нет. Не бесполезный. Я хочу, чтобы ты знал, как я к этому отношусь, как ценю тебя. Все выглядит так, будто я на побегушках у Разумовского, и использую вас всех, а тебя – особенно…

– Разумовский, конечно, сволочь. – Я попыталась возразить, но Сава жестом велел молчать. – Он повесил на тебя свои проблемы, потому что уверен в том, что ты не откажешь. Вот уж кто использует тебя по полной. Но у меня и в мыслях не было, что ты оставишь ребенка без помощи. И если бы Александр Иванович не назначил меня твоим охранником, я нашел бы способ…

Он вдруг осекся, внимательно на меня посмотрел… и обнял.

– Всё ты знаешь, – прошептал он. – Я понял, что ты хотела сказать. Спасибо.

– Мы не попадемся. Я обещаю.

– Кстати, об этом. Как ты собираешься пройти границу? Там же пятьдесят метров ведьминских сетей.

Сава отстранился. Меня забавляло, что в начале нашего знакомства он не стеснялся выражать чувства на людях, а теперь старался свести публичные объятия и поцелуи к минимуму. Он их не стыдился, но как бы прятал нашу личную жизнь от чужих глаз. Мне нравилось, как он оберегает наши чувства.

– И это только с нашей стороны, – продолжил Сава. – А есть еще и сеть соседей.

– Знаю, Александр Иванович подсказал. Он же упомянул о «форточках» для своих.

– Каких еще форточках? – удивился Сава.

– Там, где есть пункт перехода.

– Нет никаких пунктов, – сказал он. И задумался. – Есть места, где нити истощаются и исчезают, со временем. Ведьмы полагают, из-за особенностей местности. Они латают, латают… а все без толку.

– Расскажи подробнее, – попросила я.

– Я не вижу сеть, Яра. Никто из эсперов не видит. А ведьмы не видят Испода. Они плетут сеть, погружают ее в Испод. И чувствуют, когда целостность сети нарушается. Есть места, где она нарушается постоянно, без участия эсперов. Кусок сети поднимают, латают, опускают обратно. Такие места известны только ведьмам.

– Интересно посмотреть на это из Испода, – задумчиво сказала я.

– Но я не знаю, где именно…

– Ничего, я знаю, кто нам поможет. Сейчас заберу информацию о Роа. Надеюсь, окончательный вариант. И узнаем, какую границу нам предстоит штурмовать. А потом в Кисловодск, в школу ведьм.

– К баронессе? – догадался Сава. – Но это государственная тайна.

– Ничего, ради правнучки откроет секрет. К тому же, я слово заветное знаю.

Если я не ошибаюсь, а интуиция подсказывает, что я права, Алевтина Генриховна выполнит последнюю просьбу внука.

Глава 41

В записке, что я нашла в банковской ячейке, Разумовский был немногословен: «Я в тебе не ошибся». И всё, никаких инструкций, никаких подсказок. В запечатанном конверте их тоже не оказалось.

Зато место, где находилась Роа, мягко говоря… шокировало. Как-то ненавязчиво Разумовский убедил меня, что ему помогли вывезти дочь в Европу. И я представляла себе девочку, живущую в пансионе или в семье, где-нибудь в провинциальной глуши, воспитанную в европейской культуре, говорящую на английском или немецком языке.

Разумовский умело заметал следы. Роа осталась в Корее. Она жила на острове Чеджу, в семье владельцев лапшичной. Интересно, а как он себе представлял нашу встречу? Мы даже объясниться не сможем, ведь я не говорю по-корейски! А как я увезу ребенка в совершенно чужую для нее страну? А ведь Сава прав в негативной оценке действий Разумовского.

К слову, еще неясно, где Роа находится после того, как ее похитили. Я сгребла все бумаги и артефакты и вернулась к Саве.

– Планы меняются, – сказала я. – Прости, но надо вернуться домой. С этим в банке не разобраться, а где-то на улице – не вариант.

Мы вернулись в мою квартиру в Петербурге. Прошло меньше часа, и Матвей еще не появился.

– И чего это вы так рано? – удивился Мишка. – И без Веньки?

Я выложила всё добытое на стол в гостиной, позвала с кухни Глафиру. На всякий случай капнула своей кровью на каждый листок. Ничего нового не появилось.

– Глаша, это что-то на ведьминском, – сказала я. – Не могу понять, что из этого – карта?

Артефактов было два. Половинка монеты с цифрой пять и оборванным нулем на одной стороне и головой птицы, похожей на журавля, с другой. И кольцо, похожее на обручальное.

Глафира взглянула на меня с сомнением.

– Вы по Исподу благополучно прогулялись? – поинтересовалась она. – Сава, она головой не ударялась?

– Я серьезно. Один артефакт – это что-то вроде пароля. Полагаю, что половина монеты. Вторая – у Роа. Князь…

– Император, – поправил меня Мишка.

– Сергей Львович…

– Всеславович, – не унимался он.

– Львович! – рявкнула я.

– Миш, хватит, – попросил Сава.

– Простите, это нервное, – хохотнул Мишка.

Он, и правда, сильно нервничал. Я посмотрела на Саву. Он повел плечом, мол, а чего ты хотела.

Я обессиленно опустилась на диван.

– Яра, ты не договорила, – напомнила Глафира.

– Со слов князя тут есть карта, связанная с артефактом Роа. То есть, артефакт у Роа. Ее местоположение покажет карта, – сказала я. – Есть липовый пакет документов, и карта там есть. Но она не артефакт, а обманка. А тут я карты не нашла.

– А-а-а… – протянула Глафира. – Сейчас посмотрю.

– Не надо. – Я сгребла все в одну кучу.

– Ты чего? – удивилась Глафира.

– Я же сказала, что отказ – это нормально, – произнесла я, глядя на Мишку. – По-твоему, я не осознаю риски? Самым правильным было бы промолчать. Уйти одной. Но я посчитала, что этим нанесу вам оскорбление.

– Яр, ты чего? – забеспокоился Мишка. – Сказал же, я с тобой. А нервничаю из-за Глаши. Ей там делать нечего, а она уперлась. Даром, что ведьма.

Глафира метнула на него сердитый взгляд.

– Будто Сава не нервничает из-за того, что тебе на месте не сидится, – проворчал Мишка.

Сава фыркнул. Я вздохнула.

– Миш, не обращай внимания, – сказал Сава. – Яре передохнуть не дают. Тут психика здорового мужика не выдерживает, а она…

– Девочка? – ехидно осведомилась я, так как Сава замолчал.

– К счастью, не мальчик, – парировал он.

– Время неподходящее, а то мы с Ярой показали бы вам, что могут ведьмы, – злорадно произнесла Глафира.

– Не надо! – содрогнулся Мишка.

– Ведьмы против эсперов? – прищурился Сава. – Но это будет нечестный бой. Яра и то, и другое.

– Да я и одна с вами справлюсь! – заявила Глафира.

– Верю. Заранее сдаюсь, – сказал Мишка.

Мы теряли время на ерунду. Но это не было ерундой. Обычная перепалка разрядила обстановку. Я убедилась, что никого не тащу за собой силой. Все успокоились и настроились на работу.

– Монета корейская, – сказала Глафира, изучив все, что я принесла. – Пятьсот вон. Кольцо – будто часть чего-то. Ты не чувствуешь?

– Я боюсь, – призналась я. – Как-то попало мне в руки колечко, и я увидела его воспоминания. Боюсь ведовать с этим.

– Мне такое не грозит. – Глафира повертела кольцо в пальцах. – Или даже не часть… Знаете, если это куда-то вставить, то что-то заработает. Лучше бы тут была какая-то вещь Роа. Тогда я по карте определила бы, где она находится.

– Очень приблизительно, – возразила я. – Но можно проверить монету и кольцо.

– Так, стоп. – Мишка встрепенулся. – Карта, говорите? Так это и есть маяк. – Он указал на кольцо. – А карта – ведьминский артефакт. Блюдце и яблоко.

– Чего? – переспросил Сава.

– Никогда не слышал, что ли? Серебряное блюдечко и наливное яблочко. – Глафира призадумалась. – Но разве они не утеряны?

– Как вариант, – сказал Мишка.

– Спросим у Вени, – решила я. – Он с содержимым императорского хранилища артефактов хорошо знаком. Глаша, а ты откуда знаешь, что монета корейская? Тут, похоже, иероглифы…

– Это не китайские иероглифы, – сказал Сава.

– Это хангыль, корейский алфавит, – ответила Глафира. – У нас в деревне корейцы жили, корё-сарам. У них диалект свой, от корейского отличается. Но одна семья вроде как хотела вернуться на историческую родину, и детей настоящему корейскому учили. А я с ними заодно, интересно было.

Воистину, подарок судьбы.

– Все же сначала за Веней, – сказала я Саве. – К баронессе рано, мы не знаем, где Роа.

– Без проблем, – ответил он.

Документы и артефакты я убрала в сейф. Мало ли кто в дом нагрянет. А сейф без моей крови не вскроют, даже если обойдут кучу охранных заклинаний.

Я готовилась к тому, что Веня откажется участвовать в операции по спасению Роа. И что его придется уговаривать, чтобы он хотя бы подсказал, где искать эти блюдечко и яблочко, если они не сказка.

Но Веня мне вроде бы даже обрадовался. И с Савой поздоровался не через губу. И ответил, не дослушав:

– Я с вами.

– Ребятки, вы чего опять задумали? – спросил Тимофей Иванович. – Мне после ваших подвигов кладбище мертвецов упокоевать не придется?

– Нет, мы исключительно живых потревожим, – сказала я. – Хотя лучше бы и их не тревожить.

– Ну-ну… – вздохнул ведьмак.

Кажется, мои слова его не успокоили.

Достать артефакт из хранилища оказалось проще, чем мы представляли. Дворец толком не охраняли. Законного императора стерегли в тюрьме, чтобы не сбежал. Члены бывшей императорской семьи, по слухам, дворец покинули. Не стали дожидаться, когда их обвинят в родстве с личем.

Пользуясь подсказками Вени, Сава спокойно проник во дворец через Испод. А там Веня провел его тайными ходами, как когда-то меня, к хранилищу артефактов. И они отыскали серебряное блюдечко и наливное яблочко.

Я с ними не ходила, помогала Глафире накрывать на стол. Мишку мы отправили за пирожными. Все химеры предпочитают сладкое, не только Карамелька любит полакомиться вкусной выпечкой. Лаки уже подрос, но способностей, по словам Мишки, еще не проявил. Наверное, у него не было шанса, так как Мишка и Глафира его баловали. Лаки ел, спал и резвился в траве, как обыкновенный домашний заяц. Он и сейчас дрых, в корзинке Карамельки, к неудовольствию Чоко. Тот скучал и страдал в одиночестве, ведь Карамелька охраняла Ваню.

Матвей пришел чуть раньше, чем Сава и Веня вернулись из дворца. Я успела рассказать ему о Роа и о своих планах.

– В Исподе от меня толку нет, – сказал Матвей. – Но в остальном – я в твоем распоряжении.

Серебряное блюдечко с наливным яблочком несколько отличались от сказочных. Блюдечко ничего не показывало. На него мы положили кольцо. Яблочко же представляло собой миниатюрный глобус. Прокатившись по блюдечку, оно увеличилось в размерах, что позволило нам рассмотреть светящуюся точку.

– Пусан, – уверенно сказал Матвей.

– Но это большой город, – огорчилась я. – Нам бы конкретнее…

– Конкретнее на месте, – утешил меня Веня. – Это многоуровневый артефакт. Когда объект будет ближе, блюдце покажет координаты.

– Значит, нам в Корею? – уточнил Мишка. – И как ты планируешь пересечь границу?

– Там она своеобразная, – заметил Сава. – Исключительно водная. По руслу реки и по морю. Через пресную воду мы ходим, но там на одном берегу наша сеть, а на другом – корейская. Отдельно реку не свернуть.

– Мне надо поговорить с баронессой, – сказала я. – Кое-что уточню, тогда и план можно обсудить.

Глава 42

Я опасалась, что Алевтина Генриховна не захочет меня принять. В прошлый раз еле-еле удалось добиться встречи. А тут без предупреждения, с риском очутиться перед закрытой дверью. Однако Алевтина Генриховна вышла на крыльцо, едва мы с Савой и Веней шагнули в ее сад. Почувствовала переход через Испод, узнала гостей.

После обмена приветствиями Алевтина Генриховна пригласила меня в дом. Парни остались в саду, и я поймала себя на мысли, что впервые не переживаю, что они подерутся, пока меня нет рядом.

– Я по важному делу, – сразу сказала я. – Сергей Львович просил передать, что он вас любит, обнимает и целует.

Я не ошиблась, эти слова не были простой вежливостью. Алевтина Генриховна заметно побледнела. Я почувствовала ее отчаяние.

– Яра, это… всё, что он…

– Нет. Сергей Львович сказал, что это его выбор, и он сделал его, будучи взрослым.

Алевтина Генриховна шумно вздохнула.

– Сережа… Его погубила моя глупость…

– Он так не считает, – сказала я.

Алевтина Генриховна грустно улыбнулась.

– Но и любви между нами не случилось. Его воспитывала не я. А он… он как-то сказал, что любовь – это слабость, уязвимость.

Спорить с этим сложно. Его мать полюбила сына императора, и сгорела в этой любви. Любовь Разумовского тоже счастливой не назовешь. И даже любовь к Роа заставляла его прятать дочь, а не наслаждаться тем, как она растет. Он и мне дал понять, что любовь – уязвимость, когда шантажировал Савой и Ваней.

– В том числе, Алевтина Генриховна, – ответила я. – В любви есть и сила. В ней много всего, как в самой жизни.

– Полагаю, ты права. Так чем я могу помочь? «Люблю, обнимаю и целую» – это послание. Сережа просил помочь тому, кто произнесет эти слова от его имени.

– Даже если это противозаконно?

– Я выполню последнюю просьбу внука.

– Мне нужны координаты уязвимости сети на границе с Кореей, – заявила я. – Алевтина Генриховна, это совершенно секретно. Даже Тимофею Ивановичу не говорите, пока мы не вернемся с Роа.

– Что-то такое я и предполагала, – сказала Алевтина Генриховна. – Но как ты узнала? Даже эсперам мы говорим, что сеть в таких местах истончается со временем, а не исчезает вовсе.

– Догадалась. Это аномальные зоны? Но ведь они такие же и на противоположной стороне. Разве трудно их вычислить?

– Это блуждающие зоны, потому время от времени мы обновляем сеть. Отрезок – примерно километр. И вычислить дыру практически невозможно. Ведьмы не видят в Исподе, эсперы не видят сеть.

Я довольно улыбнулась.

– Твои уникальные способности тут бессильны, – продолжила Алевтина Генриховна. – Граница с Кореей – водная. Сеть частично лежит в воде. Ты пройдешь границу с нашей стороны. И что дальше? Вплавь, возможно, против течения? Ты не увидишь, где разрыв сети у соседей.

– Лодка? – предположила я.

– В Исподе все лодки дырявые. Не знаю, мне так рассказывали. Отражения в Исподе всегда дряхлые, полупрозрачные.

– Это верно, – согласилась я. – А там, где граница морская…

– Я дам тебе Боню, – перебила меня Алевтина Генриховна. – Ты уже летала на нем. Он перенесет тебя через реку.

– Так просто? – изумилась я. – Но ведь тогда всех летающих химер, способных переносить людей, изловили бы.

– Есть секрет. Нити сети лежат на земле, но они излучают. Ни подкоп, ни перелет не помогут обойти ловушку. С Боней у тебя есть шанс найти уязвимость сети на другом берегу.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я. – Давайте сделаем так, будто я украла вашу химеру? Тогда, в случае неудачи…

– Нет. – Алевтина Генриховна решительно отказалась от моего предложения. – Это не твое дело, ты помогаешь Сереже. Он не оставил тебе выбора. Поэтому я отвечу, если будет нужно. Но я верю, что удача тебе улыбнется.

– Мне уже говорили, что меня вынудили, – вздохнула я. – Но, знаете… Нет, это мой выбор. Точка в этой истории не должна быть печальной.

Мы договорились, что за Боней я приду ночью. Мне оставалось лишь пристроить Ваню, не хотелось бросать его одного. Учитывая разницу во времени, в Корее будет уже утро. Правда, вскоре выяснилось, что я предусмотрела не всё.

Мы устроили совет после плотного обеда. Ваня все еще гулял с приятелем, но мы созвонились, и он обещал быть где-то через полчаса.

– И как я, по-твоему, проведу нас всех в Пусан Исподом? – осведомился Сава. – Я там не был.

– На местном транспорте не вариант, – сказал Мишка. – Корея небольшая, доберемся быстро. Но наши рожи…

И то верно. У иностранцев захотят проверить документы. В Корее туристы есть, нам же через всю страну ехать, от северной границы до южного порта.

– В Пусане не проблема, там иностранцев полно, – заметил Матвей. – Все же порт, моряки.

– А девчонки? – спросил Мишка.

– Ой, будто на судах сейчас женщин нет!

– Форма? – неуверенно произнесла Глафира.

– Обойдемся. Выходной, пошли погулять в город. Это на крайний случай, – сказала я.

– Проблема с точкой перехода остается, – напомнил Сава.

– Я бы еще одну добавил, – подал голос Веня. – Вы не думали о том, что девочку никто не похищал?

– То есть, как? – удивилась я. – Вот же письмо…

– И что? Написать можно, что угодно.

– Кстати, да, – сказал Матвей. – Как вариант, это обманка, чтобы получить чертежи. Или заставить выдать местоположение Роа, чтобы потом ее похитить… и получить чертежи.

– А я поверила… – призналась я. – Но, возможно, вы правы. Нет доказательств похищения. Кроме того, что Разумовский в него поверил.

– Не факт, – сказал Мишка. – Ему нужно, чтобы ты забрала Роа. Какая ему разница, как? Так даже предпочтительнее. Если ты официально уедешь в какую-то страну, там и будут искать Роа.

– Или по шуму на границе, – добавил Веня.

– Значит, на границе шуметь нельзя, – заключила я.

– У нас двое подопечных, – заметил Сава. – И до сих пор нет точки перехода в Пусане.

– Матвей и Глаша пригодятся на месте, – возразила я. – Если это все же похищение. Нас же четверо. Двоих не переведем? И потом, язык только Глаша знает.

– Трое, – поправил меня Сава. – Ты будешь занята поиском перехода. Кстати, своих химер берем?

– Нет, – сказала я. – Лаки там делать нечего. Карамельке лучше остаться с Ваней. Чоко – на твое усмотрение.

– Возьму, – решил Сава. – Он карман не тянет, а провода грызет исправно.

– Мы так не узнаем, на что способен Лаки, – обиделся Мишка.

– Сладкий сон – его уникальная особенность, – съязвила я.

Заяц вновь спал, теперь растянувшись на полу. После сытного обеда он не смог добрести до корзинки. Уснул там, где сидел.

– У него был стресс, его чуть не съели…

Мишка начал обычную речь по защите «бедняжки». Все успели выучить ее наизусть, даже мне она надоела.

– Вот как похудеет, так и возьмем в Испод, – сказала я. – Так… Где искать фото Пусана, но так, чтобы не привлечь внимания к поиску?

– Кажется, дедушка там был, – с сомнением в голосе произнес Матвей. – Я видел старые фотографии. Но не уверен.

– Можешь поискать фото? – спросила я.

– Легко.

– Сава, фото сойдет за ориентир?

– Зависит от качества, – ворчливо ответил он.

– Скоро Ваня вернется, – сказала я. – Не хочу, чтобы он что-то заподозрил.

– Можем перебраться ко мне, – предложил Мишка.

– Хорошо, – согласилась я. – Но куда мне деть Ваню? К Александру Ивановичу нельзя. Он сразу догадается, что настал час «икс».

– А давай к нам? – предложил Матвей. – Дедушка ничего не заподозрит.

– Петр Андреевич? И не заподозрит? – не поверила я.

– Ему не до того, – сказал Матвей. – Он дома-то появляется редко, спит по два-три часа. Ему доложат, что у внука в гостях некий Ваня. Дед поймет, что у меня брат с ночевкой. И все. Мы же ненадолго.

– Ненадолго… – вздохнула я. – Но как объяснить это Ване?

– Предоставь это мне, – предложил Матвей. – Пусть Глафира, Веня и Сава идут к Мишке. Я дождусь Ваню, заберу его. Заодно поищу фотографии. Встречаемся здесь… – Он взглянул на часы и назвал время.

И я согласилась. В конце концов, братья быстрее договорятся. А Карамелька убедит Ваню, что я ничего опасного не замышляю.