Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 49

Под утро мы разошлись. Глафиру забрал Мишка, Матвея я отправила к Ване. Вене я разрешила переночевать в комнате Вани. Сава остался у меня. А утро началось со скандала.

Вернулся Ваня. Он открыл дверь своими ключами, зашел в гостиную… и помчался будить меня.

– Что тут произошло? – завопил он с порога. – Почему все интересное происходит без меня? Ты же обещала ничего от меня не скрывать!

Сава в моей постели ничуть его не смущал. Кажется, он его попросту не заметил.

Я спросонья соображала туго. Понимала одно, встать не могу, я, мягко говоря, не одета. И завернуться в одеяло не получится, потому что и Сава… не одет.

– Ваня, пожалуйста, выйди. – Я попыталась воззвать к разуму брата. – Я оденусь, и мы спокойно поговорим.

– Я маленький, да? – вопил Ваня, не успокаиваясь. – По-твоему, я маленький⁈

– Перенервничал, – шепнул Сава мне на ухо. – Лежи, я сам.

Он встал и спокойно надел трусы. Ваня, наконец, заметил, что я не одна, и замолчал. Он вытаращился на Саву и даже немного смутился. Сава легко выставил его за дверь. Я быстро оделась и выскочила следом.

В столовой Сава что-то тихо втолковывал Ване. Тот слушал, насупившись. Внутри него клокотали эмоции: обида ощущалась сильнее всего. С одной стороны, обида детская, с другой, я понимала брата. Он не участвовал в наших делах, но я ничего от него не скрывала. А теперь вдруг выказала недоверие.

Я подошла ближе.

– Ванюш, дело в том, что мы…

– Я же никогда вам не мешал, – перебил меня Ваня. – Это мой дом. Ты говорила, что это мой дом. Так почему меня обманули, как малыша⁈

Тут в столовую заглянула Роа. Полагаю, проснулась она еще раньше, так как была одета и причесана. Она увидела Саву в трусах, тихо взвизгнула и сбежала.

– Это кто? – ошалело спросил Ваня.

Сава вздохнул и отправился одеваться.

– Это та, из-за кого ты не ночевал дома. Ваня, я доверяю тебе свои тайны. Но эта – не моя. Я выполняла задание.

– А-а-а… – протянул он. – Сава тоже так сказал. Но кто это?

– Пойдем, я вас познакомлю.

Я постучала в комнату Роа и попросила ее выйти к нам.

– Английский? – прошептал Ваня. – Она иностранка?

– Кореянка, – ответила я. – Наполовину.

Когда Роа вышла из комнаты, я представила их друг другу. Забавно было наблюдать за реакцией обоих. Роа засмущалась, Ваня очаровался ею. До этого я не замечала, чтобы брату нравились девочки. Я не назвала бы это «любовью с первого взгляда». Скорее, Роа понравилась Ване внешне, он рассматривал ее, не стесняясь. А Роа, наоборот, отводила взгляд и краснела, но не из-за того, что Ваня ей понравился, а из-за его пристального внимания.

«Поладят», – решила я, наблюдая за детьми.

Ваня бойко говорил по-английски, так что проблем с недопониманием не предвиделось. Пока мы с Савой готовили завтрак, он водил Роа по квартире, показывал комнаты, что-то объяснял. Роа осмелела и начала задавать вопросы.

На завтрак Роа попросила рис.

– Нет, – возразила я. – Так дело не пойдет. Рис – пожалуйста. Но этого мало. Расскажи, что ты привыкла есть, я попробую это приготовить.

– Я умею готовить, – заявила Роа.

И тут же выяснилось, что у нас нет даже рисоварки. Среди других продуктов, что перечислила Роа, я узнала только кимчи. Об этом блюде нам Разумовский рассказывал, когда был Леней. Что такое панчхан, манду, миеккук, кимбап, рамён и куксу, мне еще предстояло выяснить. Сошлись на том, что я пожарю рис, оставшийся со вчерашнего ужина, и яйца. Правда, оказалось, что без каких-то соусов и острого перца это не так вкусно.

Нет, Роа не капризничала. Она объясняла, потому что я приставала с расспросами и настаивала на ответах. Она только спросила, нет ли у меня «чоткарак». Общими усилиями мы выяснили, что так корейцы называют палочки для еды.

За одеждой для Роа Глафира отправилась без меня. Она взяла с собой Мишку. Веня ушел еще до завтрака. Сказал, что к родственникам. Матвей охранял Роа. Ваня не отходил от нее ни на шаг. Химер тоже оставили дома. А нас с Савой вызвали в управление.

– Он хочет с вами поговорить, – сказал Александр Иванович.

– Кто? – спросила я.

– А что, есть варианты? Сергей. – И он добавил, тяжело вздохнув: – Я с вами сам под статью попаду. И не когда-нибудь, а очень скоро. Его сейчас приведут в мой кабинет. Сава, ты первый.

– В смысле, первый? – не понял он.

– Разговаривать с вами его величество желают по отдельности, – съязвил Александр Иванович.

– А с Роа? – напомнила я.

– Вот сама у него и спросишь.

Как только конвой оставил Разумовского в кабинете, Александр Иванович взял меня за локоть.

– Сергей, десять минут, – произнес он и шагнул в Испод, увлекая меня за собой.

Мгновение – и мы очутились в другом кабинете, пустом и несколько пыльном.

– Вы не боитесь оставлять их вдвоем? – забеспокоилась я.

– Нет. У Сергея нет ведьмовской силы. Браслеты, блокирующие его дар, сделаны ведьмами. За дверью конвой, на окнах – защита. Но это не главное, он дал слово.

– Зачем ему Сава?

– Мне откуда знать? Спросишь у Савы.

– Почему вы выполняете его просьбы?

– А ты почему? – Александр Иванович взглянул на меня насмешливо.

– Мне его жаль, – призналась я. – Я признаю его вину, но… все равно жаль… учитывая обстоятельства.

– Суд не учтет эти обстоятельства, – сказал он. – Был бы Сергей обычным человеком, может быть… но он эспер. С нас спрашивают очень строго.

– Я… сильно вас подставляю?

Глупый вопрос. Конечно, да. Я и раньше это понимала. Но почему-то сейчас стало особенно стыдно. Мы были одни, Александр Иванович злился и нервничал. Из-за меня.

Он ничего не ответил. Только посмотрел так… красноречиво. Так, что защипало в глазах. Так отец смотрит на непослушную, но любимую дочь.

– Папа, – прошептала я, поддавшись порыву. – Пожалуйста, прости…

Произнесла это – и испугалась так, что кровь ударила в голову, застучало в висках. Я не имела права… он – мой начальник, старший, но никак не…

Вместо того, чтобы рассердиться, Александр Иванович меня обнял. Я порывисто всхлипнула.

– Прощу, куда ж деваться. – Он погладил меня по спине. – Взять бы обещание, что больше такого не случится, но…

– Я очень постараюсь, – пообещала я вполне искренне.

Мы вернулись в кабинет, едва истекли десять минут. Александр Иванович молча забрал Саву, и я осталась наедине с князем. Или все же с императором?

– Яра, я не хотел с тобой встречаться, но ты не оставила мне выбора, – произнес Сергей Львович. – Во-первых, спасибо за Роа. Я знал, что ты справишься. Во-вторых, приношу извинения за то, что использовал тебя. «Больше некого» – определенно не аргумент…

– Сергей Львович, давайте опустим то, что я и так знаю, – перебила его я. – Почему вы вдруг захотели меня увидеть?

– Я не хотел знакомиться с Роа. – Он отвел взгляд. – То есть, очень хотел, но был уверен, что не смогу переступить через страх. Это… это очень…

– Не надо объяснять. – Я пришла ему на помощь. – Я все понимаю.

Кем он останется в памяти дочери? Далеким покровителем или преступником. Разумовскому банально стыдно. Как говорится, и хочется, и колется.

– Теперь, когда она рядом… – Он перевел дыхание, будто не сидел на стуле напротив меня, а бежал стометровку. – Она хочет познакомиться со мной? Правда?

– Очень хочет, – сказала я. – Вы старались ей помочь, но Роа пришлось несладко. Однако она ждет встречи с вами, потому что вы – ее папа. Подарите ей это светлое воспоминание.

– Хорошо. Это хорошо, что не только я хочу унести с собой хоть каплю света. Но, Яра, я прошу тебя о последней услуге. Умоляю, помоги мне обмануть Роа.

– Обмануть? – переспросила я.

– Да, обмануть. Я скажу ей, что все будет понарошку. Что это инсценировка, потому что мне нужно исчезнуть. Что я буду жить где-то далеко, под чужим именем и чужой внешностью. Но когда-нибудь, возможно, мы встретимся вновь. Пожалуйста, подтверди мои слова.

– Но ведь Роа будет ждать, – возразила я. – Надеяться и ждать! Всю жизнь!

– Это лучше, чем всю жизнь быть дочерью преступника. Вспомни себя. Тебе еще повезло, ты на какое-то время забыла о прошлом. Можешь рассказать Роа правду, когда она станет взрослой. Но сейчас… соври. Умоляю.

Я вдруг подумала о том, зачем Александр Иванович рассказал мне о браслетах. Если я ведьма, то я могу их снять? Из кабинета можно уйти в Испод, обычная защита снята. Это намек? Ловушка? Проверка?

– Сергей Львович, это ваша последняя просьба? – спросила я.

– Да.

– А вы знаете, что я могу снять с вас браслеты? И блока на переход в Испод здесь сейчас нет. Не хотите поменять… последнюю просьбу? Я ведь могу и через границу вас провести.

Его взгляд потемнел.

– Нет, – произнес Разумовский. – Предложение заманчивое. Ты умеешь удивлять. Да, я знал о браслетах. Не ожидал, что ты предложишь сама. Но нет, Яра, нет. Я хочу закончить с этим здесь и сейчас. Ты выполнишь мою последнюю просьбу?

– Да, – ответила я.

Глава 50

– И как бы ты выкручивалась, если бы он согласился? – спросил Александр Иванович. – Организация побега – преступление. Тут я бессилен.

– Отказалась бы. Как объяснила бы это Сергею Львовичу, не знаю, – честно призналась я. – Но я практически не сомневалась, что он откажется. Я хотела получить веское доказательство его любви к дочери. Жестоко, да?

– Пожалуй, – согласился Александр Иванович.

Мы с Савой сидели у него на кухне, как в старые добрые времена. Саня хлопотал, убирая посуду после ужина. Карамелька сыто икала, объевшись любимых пирожных. Чоко глубокомысленно изучал провода, тянувшиеся по стене. Интерес у него был чисто теоретический.

Ваню и Роа я бессовестно оставила под присмотром Глафиры, Мишки и Тоби. Да и не просто так мы с Савой напросились в гости. Я взяла с собой чертежи ракеты. Те самые, настоящие. Ваня успел снять копию.

О просьбе Разумовского я рассказала только Александру Ивановичу и Саве. Ложь прозвучит неправдоподобно, если ее подтвердят все наши друзья. А еще я не хотела заставлять их лгать, пусть и во спасение.

Сава помалкивал о своем разговоре с Разумовским. А когда я не выдержала и пристала с расспросами, прямо сказал, что не собирается со мной это обсуждать.

Я не обиделась, а испугалась. Разумовский уже пытался нас разлучить, «с благими намерениями». Он вполне мог убедить Саву, что без него мне будет лучше.

– Ты чего? – удивился Сава, почувствовав мой страх.

Я объяснила ему, чего опасаюсь. Тогда он дал честное слово, что негативных последствий для наших с ним отношений нет, и вообще, они не говорили о плохом. Этого оказалось достаточно, я успокоилась.

– Вы сказали, что у вас ко мне просьба, – вспомнил Александр Иванович. – Какая?

– А-а-а… Вот. – Я отдала ему папку с чертежами. – Это надо вернуть государству. Я не знаю, как правильно этим распорядиться. А просьба… Можно сделать это так, чтобы желающие заполучить чертежи поняли, что у Морозовых их нет?

Александр Иванович заглянул в папку, хмыкнул и отнес ее в сейф.

– У меня для вас тоже кое-какие новости, – сказал он, вернувшись. – Завтра состоится коронация нового императора.

– Какого? – спросил Сава. – Разве…

– Ты никогда не научишься не перебивать старших, – спокойно заметил Александр Иванович. – В наряд тебя уже не отправишь. Премии лишить?

Сава смутился и пробормотал слова извинения.

– Законного императора, – продолжил Александр Иванович. – Сергея Разумовского. Коронация официальная, с трансляцией в прямом эфире. Но без гостей, поздравлений и прочей мишуры.

И император будет в кандалах. То есть, в блокирующих дар браслетах. Да, такого точно долго не забудут.

– Это нужно для того, чтобы Сергей смог подписать документы, ограничивающие власть императора. Монархия станет конституционной. После чего Совет Семи проведет несколько реформ. Отменят закон о престолонаследии, упразднят монаршие привилегии. И так далее, до полной передачи власти парламенту.

– Мне нужно присутствовать на церемонии? – спросила я, так как Александр Иванович замолчал, уставившись на меня.

– Нет, – удивил он. – Если подпишешь документы о разводе.

Он принес из комнаты несколько скрепленных листов.

– Документ оформлен официально, тебе достаточно поставить подпись.

– Но как же… – растерялась я. – А Роа? Он же просил не торопиться…

– Имущество принадлежит тебе. Опекунство Роа уже оформлено на тебя, – терпеливо объяснил Александр Иванович. – Сергей путал следы, когда уверял, что тебе нужно быть женой императора, чтобы пересечь границу. В этом больше нет необходимости. Яра, это его прощальный подарок. Ты не будешь вдовой преступника.

Сава молчал. Я пробежала взглядом написанное. Строчки расплывались и прыгали, смысл ускользал.

Разумовский меня использовал. Без меня его грандиозный план не имел бы смысла. Но итог… это безграничное доверие…

Сава взял меня за руку, слегка сжал пальцы.

– Поступай, как хочешь, – сказал он. – Я все равно тебя дождусь.

«Я не женюсь на императрице», – вспомнила я. Должна ли я оставаться рядом с фиктивным мужем? Разумовский не хочет меня видеть. Мое присутствие ему ничем не поможет. Скорее, наоборот. Он хочет пройти этот путь один, без моей жалости.

Я взяла со стола ручку и подписала документы.

– Вот и молодец. Вот и правильно, – с облегчением выдохнул Александр Иванович. – После коронации Сергей встретится с Роа. И хорошо бы вам всем уехать подальше от Петербурга.

– Дача под Москвой подойдет? – спросила я.

– Вполне, – одобрил он. – Возьми с собой Матвея. Сава мне нужен здесь.

Коронацию я не смотрела. Пользуясь тем, что Саву не сразу отозвали на службу, я попросила его переместить нас с Роа в Кисловодск. Я рассказала ей, что там живет ее прабабушка, и Роа захотела с ней познакомиться. Так что весь день мы провели в школе ведьм.

Роа вела себя сдержанно, но я уже понимала, что для нее обычно такое отношение к старшим. Алевтина Генриховна для нее чужая, и им обеим нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу.

Мы с Савой, Карамелькой и Чоко отправились навестить Боню, оставив Роа и Алевтину Генриховну вдвоем. Не знаю, о чем они говорили. Может, Разумовский и не доверял бабушке, если выбрал опекуном меня, а не ее, но я была уверена, что она не совершит той же ошибки, что с внуком. Пусть общаются, узнают друг друга, для них обеих это очень важно.

Также я не узнала, о чем Разумовский говорил с дочерью. Они встретились в кабинете у Александра Ивановича, я осталась снаружи. Александр Иванович позвал меня в соседний кабинет буквально через минуту.

– Ты не смотрела вчерашнюю трансляцию? – спросил он.

– Нет, – ответила я.

– Я так и думал. И что, никто не сказал?

– Мы очень поздно вернулись. Ваня у Матвея, Глаша у Мишки. Веня, вообще, исчез.

– Он не исчез. Он оформляет документы на отчисление. Но речь не о нем. Яра, иногда и за новостями надо следить. Ладно, держи. Это запись.

Он передал мне видеокассету.

– Но я не хочу… на это смотреть…

Веня все же уходит из академии. Вот же… ведьмак недоделанный!

– Это не коронация, – сказал Александр Иванович. – Это первая и последняя речь нового императора. Можешь промотать начало. Смотри с двенадцатой минуты.

Роа провела с отцом почти час. Я ожидала, что она выйдет из кабинета заплаканной, грустной, подавленной, но она держалась спокойно. И даже слегка улыбалась. Тоби остался с хозяином.

Возможно, Роа уже привыкла любить отца на расстоянии. Он мог рассказать ей красивую сказку, подарить надежду. А разгребать все это мне! Но я ни о чем не расспрашивала Роа. Захочет – расскажет. Буду решать проблемы по мере их поступления. Иначе и с ума сойти можно.

О кассете я вспомнила вечером, когда Роа легла спать. Ваня остался у Матвея, они вечером ходили с Катей на какой-то спектакль. Я не вникала. Матвей – старший брат, ему можно доверять. Жизнь продолжалась.

Сава молча сел рядом. Разумовский обращался к подданным империи с покаянной речью. Рассказывал о том, как нарушил закон, как помогал нежити убивать невинных детей. Он подводил к тому, что монархия изжила себя, империи нужны перемены. Говорил об указах, что уже подписал. И вдруг прозвучало имя моего отца.

– … один из тех людей, чье имя незаслуженно запятнано. Род бояр Морозовых был уничтожен по приказу моего отца. Иван Морозов узнал тайну… Взрыв устроили, чтобы скрыть преступления… Погибло много невинных людей…

Я слышала только обрывки фраз. В висках стучала кровь. Это произошло. Невиновность Ивана Морозова доказана. Об этом объявлено официально. Слава и богатство – дело наживное. Мы уже не нищие.

Скоро я увижу Мару.

Глава 51

К переезду на дачу пришлось готовиться основательно. В доме давно никто не жил. Его поддерживали в хорошем состоянии: прогревали зимой, проветривали летом, но для комфортной жизни там не осталось ничего, кроме мебели.

Уборкой дома, подключением воды, котла и газа я занималась по телефону. С этим помогли сторож и его семья, знавшие настоящего дедушку Морозова. Закупками я занималась вместе с Матвеем.

Адаптация Роа к новой жизни не была гладкой, но во многом ее облегчил Ваня. Я не ожидала, что он будет возиться с девочкой, которая младше его. А потом ругала себя, потому что поняла причину: он скучал по сестрам. Мне они показались вредными, потому я и не думала о том, что Ване надо чаще видеться с семьей матери. Его там не особенно привечали, но родная кровь – не водица. Теперь у отчима не может быть к Ване никаких претензий, род Морозовых полностью реабилитирован.

Ваня не отходил от Роа. Рассказывал ей о нашей жизни, помогал учить русский язык. Они вместе смотрели фильмы, играли в приставку, пытались готовить любимые блюда Роа.

Ремонт в гостиной сделали быстро, за один день. Сава постарался, нанял хорошую бригаду. Она же ликвидировала последствия потопа у соседки. Сам он пропадал в управлении, на службе.

Роман Глафиры и Мишки развивался так бурно, что она перебралась к нему. Я лишилась помощницы, но не огорчилась. Во-первых, Глафира заслужила отдых, и Мишка ее точно не обидит. Во-вторых, мне самой жизненно необходимо занимать себя с раннего утра и до позднего вечера. Только так не оставалось времени на мысли о Разумовском.

Веня исчез, но за него я не переживала. Он взрослый парень, сам решает, как ему жить. И он не уйдет, не попрощавшись.

Катя с родителями уехала отдыхать на какие-то острова. Вот я и использовала Матвея без зазрения совести. Он охотно помогал, ходил со мной по магазинам и таскал тяжести. Я покупала подушки, одеяла и постельное белье, посуду, кухонную утварь, хозяйственные принадлежности, бытовую химию. Словом, все, что могло понадобиться на даче, находящейся далеко от города.

Только с настроением у Матвея творилось что-то неладное. Я ждала, что он сам расскажет, что случилось, но не выдержала.

– Что тебя мучает? – спросила я. – Только не говори, что по Кате тоскуешь. Это я тоже чувствую, но иначе.

– Ты на редкость бестактна, – вздохнул Матвей.

– Согласна. – Я кивнула. – У меня посттравматическое стрессовое расстройство после всего… – Я махнула рукой. – … этого. Ты же не хочешь, чтобы сестра нервничала?

– Это последнее, что я хочу с тобой обсуждать.

– У-у-у… – протянула я. – Все, я обиделась.

Чистый шантаж с моей стороны. Откровенно говоря, я обожала пользоваться привилегиями младшей сестры.

– Яра, я опоздал. – Матвей поспешно сдался.

– Куда? – поинтересовалась я.

– Откладывал выход из рода Шереметевых. Как-то не до того было! А теперь…

– А что теперь?

– Ты не понимаешь? – возмутился он. – Теперь, когда род Морозовых реабилитирован, это выглядит так, будто я ищу выгоды. К тебе еще очередь из родственников не выстроилась?

– Нет пока, – сказала я. – У Морозовых только одно свободное место. И оно твое. Матвей, не глупи, а? Если Сава не передумает на мне жениться, я стану Бестужевой. И кто главой рода станет? Ваня? Он еще не дорос.

– Ты на что намекаешь? – насторожился Матвей.

– Не намекаю, открыто говорю. Я не отказываюсь быть опекуном Вани, но мужчину может воспитать только мужчина. Станешь Морозовым, возглавишь род. Только так я спокойно выйду замуж. И вообще, я корыстная женщина. Вернешь в семью нефтяные месторождения с заводами. И что там еще Петр Андреевич для тебя прикупил?

– Яра… – выдохнул Матвей. – Но я думал передать…

– Нет, оставь себе. Ты – старший сын нашего отца.

В Москву выехали двумя машинами. Ваня ехал с Матвеем, Роа и Карамелька – со мной. Все остальное место занимали купленные вещи. Роа, наконец, получила официальную «прописку». Я, как бывшая жена опального императора, больше никого не интересовала.

Вот она, свобода!

Правда, наслаждаться ею не получалось. Я ждала Мару.

На даче обустроились быстро. Я выбрала себе комнату на втором этаже, с видом на озеро. Карамельке она тоже понравилась. Познакомилась со сторожем, с соседями. Погуляла по окрестностям. Сосновый лес начинался сразу за невысоким забором. Попарилась в бане и искупалась в озере.

Роа с Ваней превратились в дикарей. Домой они приходили, чтобы поесть и поспать. Я не успевала обрабатывать горы грибов и лесных ягод, малины и черники.

Ваня нашел время, чтобы сходить с Матвеем на рыбалку. И ухой угостил, как и обещал.

Отдохнув так с неделю, я доехала до города, где ловила мобильная связь, и обзвонила друзей, приглашая их на дачу. День заранее согласовала с Савой. Он единственный на службе, поэтому подгадали под его выходной.

Мишка и Глафира приехали на мотоцикле. Сава пришел Исподом и привел с собой Веню. Глафира привезла свои фирменные пироги. Оказалось, они с Мишкой уже несколько дней, как в Москве, путешествуют вместе. Веня тоже явился не с пустыми руками. Он подарил Роа скрипку.

Я только собиралась найти школу, где Роа могла бы продолжить обучение, поэтому об инструменте еще не думала. А Веня позаботился об этом – и Роа пришла в восторг.

– Моя первая скрипка! – повторяла она, обнимая футляр.

Вскоре мы все убедились, что у Роа абсолютный слух. Она настроила скрипку по камертону, его она нашла в футляре, вместе с инструментом. И сыграла по памяти несколько этюдов.

Я заметила, что самым внимательным слушателем был Веня. Мне показалось, он едва сдерживает слезы, слушая игру Роа. Но если Сава и Мишка тактично сделали вид, что не ощутили его эмоций, я улучила момент, чтобы с ним поговорить.

– Вень, ты так никому и не скажешь? – спросила я, когда нас никто не слышал.

– О чем? – безмятежно поинтересовался он.

– О том, что из академии уходишь.

– Во-первых, все знают. Во-вторых, не дождетесь.

– В смысле? Ты передумал⁈

– А ты огорчилась?

Я вдруг увидела перед собой прежнего Венечку – несносного и язвительного. И даже ощущался он так же. Никогда бы не подумала, что это меня обрадует!

– Морозова, тебя невесело дразнить, – пожаловался Венечка. – Раньше ты иголки выпускала, а теперь от счастья светишься. Да хотел я уйти, хотел. В ученики к ведьмаку, ты же знаешь. Тимофей Иванович меня принял, но настоял, чтобы я закончил обучение в академии и принял присягу. Полагаю, последнее не без помощи Александра Ивановича.

– Где ж ты пропадал?

– Дело мамы отдали на пересмотр. Навряд ли полностью реабилитируют. Она жертва, но закон нарушила. Докажут ли, что под воздействием нежити, еще неизвестно. Но на поселение отпустят, без права возвращения в столицу. Может, даже ведовать разрешат. Я был у нее.

– Я за тебя рада. В конце концов, в этом твоя заслуга. И ты отомстил за смерть сестры.

– Мы, – поправил меня Веня. – Все же мы, я не был один, Яра.

– А Роа? – спросила я. – Почему тебя так растрогала ее игра?

Он улыбнулся, взглянув туда, где находилась Роа. Она помогала Глафире накрывать на стол.

– Мою сестру звали Виола, – сказал Веня. – Виола – предшественница скрипки.

– А-а-а… – протянула я, наповал сраженная его внезапной сентиментальностью.

Отдых удался. Мы ловили рыбу и варили уху, жарили мясо, угощались Глафириными пирогами. Купались в озере, играли в мяч, пели песни и травили байки. Проблем и забот еще хватало, у каждого из нас. Но мы заслужили этот отдых, этот спокойный день, эти светлые воспоминания, что останутся с нами навсегда.

Мара пришла вечером. Мы сидели у костра и болтали. Она тронула меня за плечо, поманила за собой. Кроме меня, ее никто не видел.

– Ты куда? – спросил Сава, когда я встала.

– Надо, – улыбнулась я. – Не провожай, сама справлюсь.

Мир вокруг изменился, едва я отошла от костра. Я узнала беседку, увитую виноградной лозой. Тут я впервые встретилась с Марой. И она такая же. Черные волосы заплетены в косу, небрежно перекинутую на плечо. Сарафан с красными маками. Ремешки босоножек оплетают ноги до середины голени.

– Ты выполнила задание, Яромила. Какую награду хочешь получить?

– Награду? – удивилась я.

Об этом я даже не думала. Мара обещала наказать, забрать один из даров. А награда… разве ею не стали дары богов? Я получила награду раньше, чем выполнила задание.

– В этом ты ни капли не изменилась, – сказала Мара. – Ждала наказания? Хорошо, выбери его отмену.

– Опять громко думаю? – огрызнулась я.

– Но ты стала смелее. Яра, я не шучу. Ты – избранная богами, и ты спасла этот мир от нежити. Благодаря тебе мир не лишится гениального ученого и виртуозного музыканта. Ты сломала лед между ведьмами и эсперами, мир и тут ждут перемены. Ты собрала команду, что спасет немало жизней. Какой будет награда, решать тебе.

– Если вы заберете один из даров, пусть это будет дар ведьмы, – произнесла я. – Или дар эспера, если надо вернуть его Ване. Только не Саву и не Карамельку! Тогда уж лучше забирайте жизнь.

Мара вздохнула.

– Поторопилась я с визитом, ты еще не пришла в себя. Яра, у Ивана не было дара эспера, он чувствует Испод, потому что он твой брат, а ты еще и ведьма. О, это долго объяснять! И я не собираюсь подсказывать! Ты выбрала жизнь, помнишь? Я не могу отнять ее. Никто не может отнять свой дар.

– Но ведь вы сказали…

– Припугнуть тебя хотела! Чтобы ты глупости перестала делать! – прикрикнула Мара. – Ишь, возомнили себя великими некромантами! Все, проси награду. Второго шанса не будет.

– Я вас больше не увижу?

– Кто знает? – Мара повела плечом. – Я богиня смерти, а не предсказательница. Однажды мы встретимся, но это случится нескоро. Так ты решила, чего хочешь?

– Да, – ответила я. – Вы дали мне второй шанс. Пожалуйста, дайте его Сергею Разумовскому. В этом мире ему не позволят исправить ошибку. Но он… не плохой человек. Пусть попробует снова. Это мое желание.

– Неисправима, – сказала Мара. – Я в тебе не ошиблась. – И закричала, запрокинув голову к небу: – Триглав! Ты слышал⁈ Я тут ни при чем!

Кажется, меня опять использовали?

Мара исчезла, не попрощавшись. Может, оно и к лучшему. Ни к чему мне сейчас прощаться с богиней смерти. Я обнаружила, что стою у крыльца, а рядом – Сава.

– Яра, ты чего? – спросил он. – Смотришь куда-то, не шевелишься…

– Задумалась, – сказала я. – Небо тут звездное, красивое. Засмотрелась и задумалась.

– О чем? – Он обнял меня за талию, притянул к себе.

– О том, что будет дальше.

– Что-то, да будет, – хмыкнул Сава. – Доживем – узнаем.

– И то верно, – согласилась я.

С неба упала звезда. Я знала, что это метеор, космическая пыль, сгорающая в атмосфере. Но желание загадала: дожить и узнать, вместе с Савой, вместе с семьей, вместе с друзьями.