Текст книги "Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ)"

Автор книги: Василиса Мельницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 34

– Технически вина за смерть твоего отца лежит на Павле Шереметеве, – сказал Разумовский. – И на Артемии Романове. Но план не их. Его им подсказали.

Он почти дословно повторил слова Александра Ивановича. Тот тоже помнил наш разговор, потому взглянул на меня. Мол, все так, как я предполагал. После того, что произошло с Павлом, я в этом и не сомневалась.

– Павла завербовала английская разведка. К Артемию он обратился, используя старые связи. Артемий помогал не бескорыстно, за его услуги платили все те же англичане. Но информацию о ракете англичане получили от Эйса. Тому надо было убрать Ивана Морозова, причем так, чтобы никто ничего не заподозрил, – объяснил Разумовский.

– Отец узнал о ритуальных убийствах? – спросила я.

– Яра, твой дед видел будущее и прошлое, прикасаясь к людям. И к любимым вещам людей. К тем, что пропитались энергетикой хозяев. Он жил уединенно, его дар был засекречен. Отец Вениамина Головина знал о даре Бориса Морозова из-за дружбы его жены и своей матери. Вероятно, еще ребенком услышал взрослый разговор. Не знаю. История умалчивает. – Разумовский перевел дыхание. – Емельян Головин работал на проекте Ивана Морозова, со стороны военной разведки. Ему удалось убедить Ивана обратиться за помощью к его отцу. Борис поступился принципами, не отказал. Возможно, из-за того, что убили девочку, ровесницу его внучки. Опять же, я не знаю наверняка, что увидел Борис. Однако Емельян и Иван объединились для расследования. Или для сбора доказательств. Об этом узнал Эйс. Так что, Яра, кто во всем виноват? Емельян Головин, расследующий обстоятельства смерти своей дочери? Борис Морозов, подсказавший ему направление поиска? Или все же Эйс?

– Эйс, – уверенно ответила я. – Убивал он. Все остальное – следствие.

– Вот видишь, – усмехнулся Разумовский. – Дело не в том, что Эйс мертв, а в том, что он – первопричина.

Эйс – изобретательная сволочь. Он придумал план, что не бросил и тени подозрений на императрицу. Наверняка, он пользовался и внушением, подогревая в Павле жажду мести. Дергал за ниточки, как кукловод.

Убить главу влиятельного боярского рода не просто. Даже если заманить в Испод, останутся следы. И эсперы их найдут, а ведьмы помогут. Поэтому он придумал мотив – госизмена. Подключил иностранную разведку. Подставил моего отца. Убедил императора в том, что Иван Морозов планировал на него покушение. Или Всеслав подыграл? Это уже неважно. Отца казнили, как государственного преступника, врага империи. Род Морозовых перестал существовать. Заодно Эйс убил Емельяна Головина и родного брата императора. Его-то за что? Он тоже что-то знал?

– Чернокнижники, кем Эйс, по сути, и являлся, могут собирать энергию умерших людей. У погибших в результате несчастного случая и убитых она особенно ценная, потому что не уходит постепенно, как у умирающего от болезни или от старости. Ее много, она яркая, здоровая. Эйс знал о том, что взрыв унесет много жизней.

– То есть, он еще и с выгодой для себя все устроил, – процедила я.

– Ему нужна была сила, чтобы поддерживать лича, – сказал Разумовский.

– Если он такой сильный, почему позволил Савелию убить себя? – спросил Александр Иванович. – И почему не смог убить Яру?

– Я боялся, что Яра уступит ему по силе. Но оказалось, что у них примерно один уровень. Свою силу Эйс подпитывал злом. Яра же, мало того, что уникальна, получает энергию от добровольных помощников. Она добра и справедлива, ей отвечают взаимностью.

Эти слова Разумовского меня смутили. С одной стороны, приятно. С другой, я – энергетический вампир, что ли?

– А Эйс больше всех боялся Савелия, – огорошил Разумовский. – Потому и пытался от него избавиться. Времени не хватило на то, чтобы организовать нечто похожее на взрыв ракеты на полигоне. Так что отослал так далеко, как мог. Эйс хорошо знал, на что способна настоящая любовь.

– Вообще… – Я кашлянула. – Справедливости ради… Сава появился неожиданно. Его Карамелька привела. Эйс был занят тем, что пытался меня убить.

– У Савы ничего бы не вышло, – возразил Разумовский, – если бы любовь к тебе не позволила ему остаться невидимым для Эйса. Яра, найди время для изучения истории нашей империи. Когда-то люди поклонялись богам, чьи имена уже забыты. Узнаешь много интересного.

– Например, о богине Лель? – вырвалось у меня. – О ее даре настоящей любви?

Брови Разумовского поползли вверх. Я почувствовала не только его удивление. Все присутствующие уставились на меня с интересом.

– В детстве я увлекалась мифами, – сказала я. – И сказки читать любила.

Разумовский прищурился, но промолчал.

– Надо будет освежить в памяти… мифы, – заметил Александр Иванович.

Остальных, вроде бы, устроило такое объяснение.

– Яра, я ответил на все твои вопросы? – спросил Разумовский.

Я задумалась. Доказательством невиновности отца станет ментальный допрос Разумовского. Как все происходило в подробностях? Павел Шереметев подделывал расчеты. Артемий Романов – протоколы и донесения, телефонные звонки и показания свидетелей. Наверняка, Эйс им помогал, незаметно.

Смерти Павла невольно поспособствовал Матвей. Павлу удалось сбежать, Эйс его не искал. Но когда Матвей увидел Павла в Кисловодске, Эйс появился там – и убил Павла, заодно подставив Матвея. Артемия наказала я. Английскую разведку – Ваня, испортив чертежи отца.

Так, а что с наследством?

– Есть еще вопросы. – Александр Иванович меня опередил. – Например, как Яра попала в интернат?

– Эйс приказал забрать Яромилу у матери, – вздохнул Разумовский. – Я выполнял приказ императора. Борис Морозов исчез где-то за полгода до взрыва, оставив письмо, чтобы его не искали, он уходит на покой, подальше от родственников. Полагаю, тогда Эйс его и убил. Для него провидец – прямая угроза. Скорее всего, он что-то сказал ему и о Яре. Ведь она не представляла интереса ни для чернокнижника, ни для лича. Когда казнили Ивана Морозова, уровень ее силы был невелик. Кажется, двойка. Ее отец не был эспером, а мать – ведьмой. Но Эйс уже тогда проявил к ней интерес.

– Я спросил, как она в интернат попала? – напомнил Александр Иванович.

– Это предыстория. Важная, – парировал Разумовский. – Я нашел для Яры временную няню, пока шло следствие, было не до нее. А она вдруг исчезла. Бесследно. А потом объявилась… в отчете эспера Шереметева. С даром эспера, с четверкой и потенциалом роста. Слабую ведьму в ней и раньше определяли.

– Артемий Романов постарался упрятать меня в интернат? – спросила я.

– Он, – согласно кивнул Разумовский. – И травлю с пожаром он организовал. Борис Морозов успел напророчить ему смерть от твоих рук. Вот он и пытался тебя убить.

– После того, как я забрал тебя из интерната, – сказал Александр Иванович, – удалось пусть слух, что Яромила Морозова погибла в пожаре. Ты жила у опекунов, под другой фамилией. Вот Артемий тебя и не искал.

– Вы об этом уже говорили, – пробормотала я. – Кажется…

– Эйс ждал, когда ты вырастешь, – добавил Разумовский. – Ему ты была нужна живой и здоровой. Он хотел получить ребенка от эспера и ведьмы. Когда подтвердился твой уровень силы и уникальное сочетание дара ведьмы и эспера, то тебя назначили в матери будущей жертвы.

– А вас – в отцы, – заключила я мрачно. – И чего ждали? Явно не того, когда я в силу войду.

Разумовский поморщился.

– Саша, можно не заносить мой ответ в протокол? – вдруг спросил он.

Александр Иванович отрицательно качнул головой.

– Пожалуйста, – попросил Разумовский. – Ты поймешь, почему.

– Посмотрим, – проворчал Александр Иванович, игнорируя мнение Тимофея Максимовича.

Впрочем, тот не возражал.

– Мне удалось убедить Всеслава, что Яра будет полезна не только, как инкубатор. С ее уникальным даром и всякое такое… Я пообещал, что Яра присягнет ему, как и я, но только после свадьбы. Поэтому ей позволили учиться. Эйс даже отправил меня охранять ее, когда Артемий планировал покушения.

Так вот как появился Леня Алексеев…

– Но Яра взялась за расследование, связанное с делом отца. И стала опасна для Эйса. Я, как мог, прикрывал ее… деятельность.

Разумовский замолчал, но Александр Иванович язвительно произнес:

– И готовил собственный план с использованием Яры.

– Да, – подтвердил Разумовский. – Она единственная, кто мог справиться со мной и с Эйсом. И я знал, что друзья ее не оставят.

Паршивый план. Если бы не Сава, Эйс убил бы меня в Исподе. И Разумовского я не одолела бы в прямой схватке. С личем – чистое везение. А императора-живчика прикончил Веня.

Я чувствовала себя раздавленной. С тех пор, как Артемий Романов убил настоящую Яромилу Морозову, и боги подарили мне новую жизнь в чужом теле, рядом постоянно находился альбинос-чернокнижник. Разве что, пока жила у опекунов, я его не интересовала. Зато потом…

Эйс притворялся моим дедушкой, полковником Нестеровым. А кем еще? А вдруг… и Савой тоже?

– У меня еще есть вопросы, – произнесла я вслух. – Разрешите задать их завтра.

Александр Иванович и Разумовский посмотрели меня с одинаковой жалостью во взгляде.

Глава 35

– Хорошо, Яра, можешь идти, – согласился Александр Иванович.

– Нет, я против, – возразил Сергей Львович.

– Это не вам решать, – сказал Разумовскому Тимофей Максимович.

– Отпустите ее, – произнес он зло. – И до завтра она будет перебирать в памяти все встречи и разговоры со своим женихом. И не только с ним. Вы не понимаете? Возможно. Но хотя бы прислушайтесь к тому, что она ощущает.

А мне казалось, что Разумовский уже ничем не сможет меня удивить. Наивная. Мысли мои он не читал. Просто понимал, что я чувствую. Хотя… Он же хорошо знал Эйса. И, наверняка, сам не раз задавался вопросом, кто перед ним, настоящий человек или его двойник.

– Весьма необычно слышать от мужа о женихе, – заметил Тимофей Максимович. – И кто он?

– Савелий Бестужев, – ответил Александр Иванович.

– А, тот самый…

– Яра, соберись, – приказал мне Разумовский. – Не откладывай. Закончи сейчас. Тебе выпадали по-настоящему тяжелые испытания, ты переносила их достойно.

– Яра, решай сама, – сказал Александр Иванович.

Наверное, Разумовский прав. А еще его самого тяготит мое присутствие. Он выполняет обещание, но я не оправдала его ожиданий. Если бы он погиб, неизвестно, какое объяснение придумали бы побоищу в Кисловодске. Может, Разумовский стал бы героем, эспером, погибшем на боевом посту. А теперь его дочь узнает неприятную правду. Рано или поздно непременно узнает.

– Хорошо, Сергей Львович, – произнесла я. – Давайте закончим. Вы можете ответить, кем еще притворялся Эйс, встречаясь со мной?

– Никем, – ответил Разумовский. – Только Борисом Морозовым и полковником Нестеровым.

– И я должна этому поверить?

– Я повторю ответ. Александр Иванович и Тимофей Максимович подтвердят, что я говорю правду.

– Вы так искусно врете… Даже я умею врать под ментальным контролем. У вас научилась.

– Саша… – обратился Разумовский к Александру Ивановичу.

Тот тяжело вздохнул.

– Яра, есть способ, – сказал он. – Глубокое погружение.

– И вы соврете, – возразила я. – С благими намерениями.

– Тогда слушай сама, – предложил Разумовский.

– Вам не составит труда меня обмануть.

– Хорошо, а мне ты поверишь? – вмешался Тимофей Максимович. – Или назови того, кому поверишь.

Я вела себя, мягко говоря, неприлично. Но меня заклинило, и сдаваться я не собиралась.

– Можно позвать Степана Егоровича Кузнецова? – спросила я у Александра Ивановича.

– Почему его? – поинтересовался Тимофей Максимович.

– Он единственное незаинтересованное лицо из знакомых эсперов, – ответила я.

Александр Иванович отдал распоряжение вызвать следователя Кузнецова.

– Пока ждем, позволь объяснить, отчего я уверен в том, что Эйс не притворялся ни Савелием, ни кем-то другим, – сказал Разумовский. – Ты помнишь, сколько сил отнимает это колдовство? Даже тебе ограничили время пребывания, верно?

Я согласно кивнула.

– Эйс мог превращаться в кого-то ненадолго. Поэтому ты так редко видела деда, – продолжил Разумовский. – Все силы Эйса уходили на поддержание сестры-лича. Это первая причина. Вторая – у него не было крови Бестужева. Аристократы даже анализы не сдадут неизвестно кому. Собственно, ты знаешь об этом правиле.

– Я забыла, – призналась я.

– Неудивительно, – сказал Александр Иванович.

– Третья причина. – Разумовский потер висок и поморщился.

– Больно? – спросил Тимофей Максимович. – Прощу прощения. Вы позволили глубокое погружение.

– Вы в своем праве, – ответил ему Разумовский. – Так вот, третья причина, Эйс рассказывал мне все, что касалось тебя. Не советовался, нет. Хвастался. Ставил в известность. Если бы ему удалось нацепить личину Савелия, Матвея, Михаила… любого из твоей компании… я узнал бы об этом.

– А Вениамин Головин?

– Его Эйс обходил по дуге, – усмехнулся Разумовский.

– Боялся? – удивилась я.

– Опасался. У Вени уровень силы высокий. Мог и почувствовать… убийцу сестры.

– Почему Эйс его не убил? Великий род? Расследование?

Разумовский молча кивнул.

В кабинет вошел Степан Егорович. Александр Иванович объяснил ему задачу. Тот кивнул. Разумовский повторил ответ на мой вопрос.

– Это правда, – сказал Степан Егорович.

Его отпустили, и я почувствовала облегчение. Хотя бы это не будет меня мучить.

– Спасибо, Сергей Львович, – поблагодарила я искренне. – Пожалуй, последний вопрос. Наследство Морозовых. Это придумал Эйс? Но тогда я не понимаю, как в банковской ячейке оказались чертежи отца.

– Наследство настоящее, – сказал Разумовский. – Это то, что не смогли отобрать у Морозовых по решению суда. Похоже, твой отец что-то предчувствовал. Или твой дед его предупредил. Другое дело, что некому было рассказать тебе о наследстве. Иван поручил это Павлу. Он до последнего считал его своим другом. Смею предположить, что чертежи ракеты Иван положил в ячейку в последний момент. И Эйс никогда не сообщил бы тебе о наследстве, если бы не чертежи.

В кабинете повисла тишина. Я узнала все, что хотела. Возможно, после возникнут новые вопросы, но задать их будет уже некому. Вряд ли меня пустят к Разумовскому просто так, поговорить. Или пустят? Все же официально я его жена.

И прощаться не хотелось. Вина Сергея Львовича в произошедшем есть, и немалая. Он нарушил закон эсперов, когда поклялся в верности отцу. Эсперы служат государству, интересам людей. Только это и позволяет нам не пересекать черту, за которой дар превращает эспера в чудовище.

Сергей Львович был уверен в собственной непогрешимости, но его использовали. И он очень долго тянул с признанием. Так что его накажут справедливо. Но… как же жаль…

Жаль, что сильный и умный мужчина завершит жизнь так рано. Его знания бесценны. А как бы пригодился империи такой правитель…

– Не совершай моих ошибок, Яра, – вдруг произнес Разумовский.

Я вздрогнула. Он не может читать мои мысли. Ведь блокаторы…

– А как же Тоби? – спросила я, вспомнив о химере. – Что будет с ним?

– Вернется в Испод, – ответил Разумовский. – Это точно… последний вопрос?

Я кивнула.

– Ты так и не спросила, почему я был жесток с тобой, – сказал он.

– В этом нет необходимости. Я поняла.

– Я хочу извиниться… за один эпизод. Когда я приказал избить тебя в подвале…

– Вы не могли поступить иначе, – перебила я его.

– Не мог, – согласился Разумовский. – Больше никогда не соглашайся работать под второй личиной. Это неоправданный риск. Тебе повезло, что Эйса не было во дворце. Помнишь, как тогда выглядела Амалия?

– Да.

Яну представили императрице, когда та вернулась из монастыря. Я помнила ее болезненный вид, отеки, нездоровую кожу.

– Это из-за того, что Эйса не было рядом. Его не было и на допросе, поэтому никто не заставил меня проверять Яну в Исподе. Но там были те, кто следил за мной.

– Не надо, я не держу зла, – сказала я.

– У Всеслава к тому времени развилась паранойя. Он требовал жестокого обращения с любым подозреваемым в шпионаже. Я не стал рисковать, – упрямо продолжил Разумовский. – Потом я сказал Эйсу, что специально выставил всех вон и увел подозреваемую в Испод. Проверил… и не нашел подтверждения. Яра, прошу прощения за ту неоправданную жестокость.

– Прощаю, – вздохнула я.

Именно этих слов он ждал. Что ж, мне несложно дать ему слабое утешение.

– Спасибо, Яра. Тебя ждет прекрасное будущее. Мы больше не увидимся. Не ищи встречи со мной. И помни об обещании.

– Что ты ему обещала? – нахмурился Александр Иванович.

– Расскажи ему, – разрешил Разумовский. – Уже можно.

Но я уклонилась от прямого ответа. Пообещала, что скажу позже, это не имеет отношения к делу. Хватит на сегодня сенсаций. Пусть главной останется та, где Разумовский – наследник престола.

– Яра, куда это ты собралась? – спросил Александр Иванович, догоняя меня в коридоре. – Где бумаги, подтверждающие слова Сергея? Свидетельство о браке Всеслава и Евникии.

Не забыл.

– В Москве, – сказала я. – Прямо сейчас за ним отправимся?

– Немедленно, – велел Александр Иванович. – Пока кто-нибудь не решил, что выгоднее похоронить эту информацию вместе с Сергеем.

– Его казнят? – спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

– Если доживет до суда, – ответил Александр Иванович.

– Думаете…

– Найдутся желающие, – перебил он. – Особенно когда узнают, что он законный сын Всеслава. А он не будет сопротивляться. Яра, говори адрес.

Я назвала улицу, и мы шагнули в Испод.

Глава 36

Александр Иванович не настаивал на том, чтобы лично осмотреть содержимое банковской ячейки. Видимо, чувствовал, что получит отказ. Я хотела сама разобраться с бумагами Разумовского, как представится возможность. А еще я предполагала, что он оставил для меня какое-то послание. И не ошиблась.

Письмо лежало в одной папке со свидетельством о браке Всеслава и Евникии. Тут же находилось признание Разумовского, нотариально заверенное. Значит, если бы он погиб, исход был бы таким же.

'Милая Яра, если ты читаешь это письмо, значит, я мертв. Не угадал? Тогда ты пришла за свидетельством о браке. Как тебе такой поворот?

Если я жив, не отдавай Шереметеву письменное признание. Оно еще может пригодиться. Расскажи ему о Роа. Он сохранит тайну и поможет тебе привезти ее домой.

Роа живет в Чехии. Забери ее оттуда, как можно быстрее. Пусть кто-нибудь отправит тебя на лечение в Карлсбад, тебе срочно нужны лечебные ванны. Шутка ли, такое пережить!

Там ищи деревню Старе Седло, двор немцев Köhler. У Роа есть половинка артефакта. Она знает, что тот, у кого вторая половинка, посланник ее отца. Забери Роа тайно от тех, с кем она живет. В отдельной папке найдешь все необходимые документы.

У Роа есть еще один артефакт, о его существовании она не знает. Это маяк, связанный с картой. На тот случай, если ты не найдешь ее в деревне Старе Седло.

Расскажи Роа правду, когда она вырастет. Я знаю, что ты сделаешь это так, что она не будет меня ненавидеть.

Половина того, что у меня есть, твоя. Считай это платой за неудобства.

Яра, прости. Мне больше некого попросить. Бабушка уже немолода.

Тебя интересует власть? Уверен, что нет. Совет Семи захочет избавиться от монархии, пользуясь сложившейся ситуацией. Они найдут способ обойти закон, встань на их сторону. Держи мою дочь подальше от дворца. Ты справишься, я в тебя верю.

Передай бабушке, что я ее люблю.

Если захочешь, забери Тоби, когда он уйдет в Испод. С тобой и Карамелькой у него будет шанс выжить.

С тех пор, как умерла Мин На, самое лучшее в моей жизни – это время Лени Алексеева'.

Я не стала читать признание. В нем было листов сто, не меньше. Уверена, что Разумовский описал все подробно. Он всё предусмотрел.

– Ты не спешила, – заметил Александр Иванович, когда я вернулась к нему.

Я отдала ему свидетельство о браке. Хотела вынести и письмо, пересказывать его своими словами будет непросто, но все же оставила его в ящике. Там сведения о Роа, о признании. Мало ли, что со мной может случиться.

– Он оставил мне письмо, – сказала я. – Прошу прощения, что задержалась.

– И что там? – нахмурился Александр Иванович.

– Последние инструкции. Там еще есть его признание, заверенное у нотариуса.

– То есть, как? – Он встревожился. – Кто-то еще знает…

– Нет, не думаю, – поспешила я его успокоить. – Там такое… Подтверждаю, что в здравом уме и твердой памяти.

– А-а-а… И что еще?

– Давайте вернемся в управление, – попросила я. – Сергея Львовича уже увели в камеру, поговорим в вашем кабинете.

Там я и рассказала Александру Ивановичу о дочери Разумовского.

– Все еще хуже, чем я думал, – вздохнул Александр Иванович. – Сергей прятал дочь от безумного деда. Этот чертов альбинос лишил его матери, любимой женщины и дочери.

– Может, суд учтет…

– Какой суд, Яра? Он эспер. Смена приоритета – уже приговор. В этом правиле нет исключений. Иначе приговорят нас всех. Люди слабее, но их больше. Напуганная толпа страшнее любого оружия.

– А для Чеславы Головиной… есть шанс? – спросила я. – Может, она знала, что император – перерожденный. Потому и пыталась его убить.

– Если бы знала, сказала бы об этом. У нее не было доказательств. Только подозрения и жажда мести. Яра, из-за ее действий погибли невинные люди.

– Может, императрица связала ее клятвой о неразглашении? Или даже такой, как та, что Сергей Львович дал отцу? – настаивала я.

Так хотелось хоть какого-то облегчения для Вени. Если его мать помилуют или ослабят режим, он будет счастлив.

– Яра, ты устала. – Александр Иванович взглянул на меня с жалостью. – Иначе сама сообразила бы, что Головина считала императора виновным в смерти дочери. А виновата была императрица, вернее, ее чокнутый брат. Амалия не желала смерти мужу. Нет, Чеслава Головина – единственная глава того мятежа. И наказана она справедливо.

– Жаль… – пробормотала я.

– Но Головину снова будут допрашивать, – добавил Александр Сергеевич. – Выяснят наверняка, давала ли она какие-то клятвы. И на постороннее внушение вновь проверят. Все же она связана с делом императорской семьи и как мать одной из жертв, и как мстительница.

– А когда вернется Сава? – спросила я, чувствуя, что меня вот-вот выставят из кабинета.

– Уверена, что вам сейчас нужно видеться?

– Из-за того, что я жена Разумовского? Но это фиктивный брак, и Сава об этом знает.

– Знать и чувствовать, Яра… не одно и то же. К тому же, ты жена императора.

– Разве Разумовского коронуют? – удивилась я. – Он и сам этого не хочет.

– Это формальность. Кстати, тебя надо спрятать.

– Чего?

– Того, – отрезал Александр Иванович. – Некогда мне тебя охранять, и доверить некому, людей и без того не хватает. Ты же понимаешь, что становишься объектом охоты, как только новость о незаконности брака Всеслава и Амалии будет обнародована?

– Ой, впервые, что ли… – проворчала я.

– Не впервые, – согласился Александр Иванович. – Только теперь князя Разумовского не будет рядом. Так что, давай-ка обратно к ведьмам. Самое безопасное для тебя место. Глафира позаботится о твоей безопасности. К тому же, там Иван. Михаил. И Вениамин туда просился. Вот я вас туда и отправлю разом. И Матвея забирай.

– Он же не вещь, чтобы его забирать…

– Яра, не вредничай. Территорию школы не покидать, это приказ. И знай, я б тебя в камере запер, по соседству с Разумовским. Так надежнее.

И я вновь оказалась в Кисловодске, в доме Глафиры, к огромной радости Вани. Веня сразу куда-то сгинул, даже не попрощался. Матвей вернулся к Мишке. Вернее, к Кате. Ее дворцовые дела не коснулись, она все еще проходила практику в санатории.

Алевтина Генриховна, как глава Ковена, находилась в Санкт-Петербурге. И это хорошо, потому что я не вынесла бы расспросов о Разумовском.

Я ни с кем не хотела о нем говорить. И никто из друзей не затрагивал болезненную тему.

Глафира ответственно отнеслась к заданию обеспечить мою безопасность. Она не позволяла мне покидать территорию школы, даже в гостевой дом не отпускала. Мальчишки и Катя приходили ко мне в гости по очереди.

К слову, школа почти опустела. Отстающие ведьмочки сдали экзамены, отправились на каникулы. Мне никто не докучал.

Вместе с Карамелькой я проводила время у дуба. Там я чувствовала себя относительно спокойно. Место силы помогало мне пережить трудные времена.

Я попросила не передавать мне новости. И целых три дня прожила в счастливом неведении. Но вечно так продолжаться не могло. К тому же, Разумовский просил забрать дочь из Чехии. Отсиживаясь в Кисловодске, в Карлсбад мне не попасть.

– Мне нужно вернуться в Петербург, – сказала я Глафире за завтраком.

– Агась, – кивнула она. – И зачем?

– Выкладывай, что там происходит.

– Я откуда знаю? Я тут, с тобой.

– Объявили о наследнике престола? – настаивала я.

– Вот же ж, – вздохнула Глафира. – Мало того, что в тень превратилась, так теперь тебя еще и величеством величать?

– Значит, объявили. – Я удовлетворенно кивнула. – И что?

– Так это… Императрицу ищут. Поговаривают, что она – сообщница императора. И сидит с ним в одной камере.

– Можешь вызвать сюда Александра Ивановича?

– Могу передать твою просьбу.

– Передай, что это срочно. И если он не придет, я поеду в Петербург. Нет, Исподом пойду. Так он быстрее примчится.

– Да что случилось-то? – спросила Глафира. – Как вернулась, ни словечка не вымолвила. А тут… вдруг…

– Наших можешь собрать? Расскажу… интересное.

– Неужели⁈ – Глафира всплеснула руками. – Уже бегу, ваше величество. Волосы назад!

И как я целых три дня умудрялась не замечать ее переживаний? Наверняка, и парням несладко.

– Глаш… Глаша… – Я коснулась руки подруги. – Я вернулась.

– Три дня назад, – проворчала она.

– Нет. Только что.

– Правда, что ли? – недоверчиво спросила она. – Ох, Яра…

– Все хорошо, – сказала я. – Еще не в порядке, но с этим мы обязательно справимся.